Костя ковырял зубочисткой дыру в зубе, но вытаскивать из нее было нечего.

– А мы вернулись вчера после дачи в город, а тут прорвало трубу, Костичек. Воды на весь коридор. Как твоя учеба?

Медсестра в Костиных зубах разбираться не стала. Сказала, быть может, болит из-за остатков пищи. Сказала, пускай родители везут в поликлинику или оплачивают выездного врача сюда, в пансион. Если не хотят возиться.

– Мы, может, приедем в следующую субботу, если получится. Привезем тебе что-нибудь сладкое.

Костя держал телефонную трубку у щеки и кивал. Попрощавшись, вышел на лестницу, ведущую к запасному выходу. Лестница подсвечивалась луной, казалась чужой и подвижной.

У выхода, раскинув ноги, спал охранник, но от звука шагов проснулся.

Костя протянул ему тысячную купюру.

– Что, гулять? – охранник закашлялся.

– Да с пацанами посидим тихо-мирно. И дырка в зубе болит, надо подлатать.

– Хреново дело?

– Хреново.

– Ты зубы береги, не дери. Лучше пломбу ставь.

Костя кивнул.

– А пока нет пломбы – приложи туда моченный в спирте чеснок. Давай, гуляй.

Костя вышел во двор. Со скрипом отъехали решетчатые ворота. Впереди широкая грунтовая дорога, темная, как под закрытыми веками. Моргай не моргай.

Через час Костя сел в полупустую электричку. Щеку с больным зубом прислонил к стеклу. Скосив глаза, смотрел, как проносятся мимо деревья, линии проводов, светящиеся квадраты окон.

С Волчарой они встретились у сломанного фонаря. Он беззвучно вышел из черноты и хлопнул Костю по плечу.

Они прошли немного вперед, пока не уперлись в деревянный забор. Волчара подтянулся и перепрыгнул на другую его сторону. Костя прыгнул следом, приземлился на корточки, в рыхлую землю. Встав на ноги, огляделся по сторонам: за белеющей в темноте березой – двухэтажный дом. Тихий темный дом, будто бы развернутый к ним спиной.

Где-то завыла собака.

– Это у соседей воет, здесь собаки нет, – прошептал Костя.

– Мне главное, чтобы людей не было.

– В этом я уверен.

Они подошли к дому ближе, заглянули в окно.

– Теперь учись, – шепнул Волчара и покрутил перед лицом Кости отверткой, – засекай время.

Костя начал считать, но сразу же сбился. Дыра в зубе ныла беспрерывно. Волчара вставил отвертку между рамой и створкой, поближе к замку. Надавил, незаметно двигая створку от рамы все дальше. В зам– ке что-то щелкнуло, и окно мягко открылось. Белая ситцевая занавеска вытекла наружу, как слюна.

– Сколько?

– Сорок секунд.

– Нормально. У тебя должно быть сорок пять.

Внутри дома Волчара достал фонарик и, прикрывая свет крупными пальцами, огляделся. Костя увидел, что безымянный палец у Волчары без одной фаланги, и ему стало стыдно за свои здоровые пальцы.

– Ты раз за жильцами следил, может, знаешь, где тут что?

– В спальне в комоде сейф, ключ рядом на блюдечке, – Костя с трудом открывал и закрывал рот, – в шкафчике, у пианино, шкатулка, там золото, еще изумрудные сережки должны быть. На кухне в верхнем ящике наличные деньги…

Волчара направил свет фонарика Косте в лицо, и тот зажмурился.

– Не ожидал, – сказал Волчара, – сегодня пройдет нормально – возьмем на работу. Кухня где?

Костя мотнул головой влево. Проследил, как Волчара исчез в темноте дома. Языком погладил зубы. Протянул в стороны руки, нащупывая стены. Стены привычные, а вот пальцы казались чужими, нечеловеческими. Костя нащупал дверь в свою комнату, за которой не было теперь ничего ценного: ни денег, ни украшений.

На ощупь он дошел до родительской спальни, включил ночник в виде полумесяца. Руки были испачканы землей, рот горел от боли. Костя подошел к комоду, открыл скрипучую дверцу. Из комода пахнуло мамиными духами.

– Костичек… – послышался будто бы мамин голос, прямо из комода, и снова скрипнула дверца.

Костя потряс головой, но мамин запах застрял внутри, как наказание.

– Костичек. Что ты здесь делаешь?

Он медленно обернулся. В кровати лежала его мама. Рядом с ней – незнакомый мужчина. Мужчина натянул одеяло повыше, спрятался с головой, но Костя успел увидеть его волосы ежиком и длинную сросшуюся бровь.

– Почему ты не в школе? – прошептала мама.

– Мне надо вылечить зуб, – ответил Костя.