Долгое время розы в Европе были не розовыми, а белыми, красными, пурпурными, изредка желтыми. Миллионы лет это были дикие растения, но примерно за четыре тысячи лет до нашей эры их стали выращивать – сначала в Китае, затем в Персии, а позже на всем Ближнем Востоке[82]. Особенно популярны розы были в Древнем Египте и Иудее. Но у греков и римлян интерес к этим цветам превратился в настоящую страсть. Розы играли важную роль в культе Афродиты в Греции и Венеры в Риме. Розу почитали как цветок любви и красоты, в особенности красную розу, которую греки выращивали на острове Самос и которая была знаменита во всем Средиземноморье. Ахилл Татий, греческий автор III–II веков до нашей эры, говорит[83]: «Если бы Зевс пожелал избрать царицу цветов, то царила бы над цветами роза. Роза – украшение земли, краса растений, сокровище среди цветов, румянец лугов, молния красоты. Веющая Эротом, благоухающая лепестками, улыбающаяся Зефиру трепетными листами, она радушно встречает Афродиту»[84].

Три века спустя Овидий рассказывает, что Флора, богиня цветов, превратила в розу только что умершую нимфу, которую она очень любила, и попросила других божеств одарить это создание сообразно их власти: Венера дала розе вечную красоту, Вакх, омыв дивным нектаром, наделил ее нежнейшим из ароматов, а Три Грации от себя добавили очарование, нежность и блеск[85]. А еще он пишет в «Метаморфозах» о том, как Венера однажды укололась шипом белой розы из приношений и лепестки окрасились ее кровью; с тех пор она не желала принимать в дар никакие другие розы, кроме красных[86].

Римляне потребляют розы в огромных количествах, они высаживают розовые кусты по всей Италии. Плиний в своей «Естественной истории» описывает двадцать видов роз, которые он классифицирует по географическому признаку и перечисляет их свойства; вместе с тем он, как до него Теофраст, очень мало говорит об их цвете[87].

Римляне также импортируют из далеких стран и в большом объеме цветы и лепестки роз: их привозят из Египта (это основной поставщик), Карфагена, Ливии, Греции и даже Галлии. Из них добывают экстракт, который используется как аромат, а также в косметике, медицине, для изготовления благовоний и пряностей. Но в торговле предметами роскоши и их производстве используются главным образом лепестки роз.

В Риме и в городах у подножия Везувия, в домах самых богатых патрициев, ими усыпают полы, набивают матрасы и подушки, плетут гирлянды и венки, окропляют помещения, мебель, людей и даже некоторых животных, предназначенных для жертвоприношения. Розы в больших количествах используются как приношение богам и богиням, особенно Венере и Диане, статуи которых всегда увенчаны цветами.

Розы Античности не отличаются разнообразием цветовой гаммы: они белые, красные, пурпурные, иногда желтые, изредка какого-либо другого оттенка[88]. Так же обстоит дело и в раннем Средневековье. Только в эпоху крестовых походов, когда новые сорта, завезенные с Ближнего и Среднего Востока, успеют прижиться в Западной Европе, их палитра начнет обогащаться новыми оттенками, в частности оранжевым.

По одному весьма распространенному, но недостаточно подкрепленному фактами преданию, граф Тибо IV Шампанский, вернувшись в 1240-х годах из Святой Земли, якобы привез в своем шлеме пригоршню семян дамасской розы – самой прекрасной на всем мусульманском Востоке – и приказал посадить их в славном городе Провене, где они принялись и начали быстро разрастаться. Провен был знаменит своими ярмарками, поэтому чудесные кусты вскоре разошлись по другим регионам, где они освоились и пустили корни[89]. Как бы то ни было, достоверно известно только то, что в XIII веке вся Франция любовалась новой розой (ее назвали провенской), восхищалась красотой и разнообразием цвета ее лепестков – от белоснежного до темно-пурпурного, а также ее способностью цвести дважды в год – сначала весной, а потом в конце лета или начале осени: за это на закате Средневековья она получила прозвище «роза всех времен года».

Возделывают розу не только ради ее красоты, но, подобно древним римлянам, еще и как лекарственное растение. Ее применяют как смягчающее, вяжущее, заживляющее, тонизирующее, восстановительное, кровоостанавливающее и слабительное средство. А еще средневековые медики умеют использовать целебные свойства розы в жидком виде: приготавливают из нее вина, сиропы, настойки, масла, супы, полоскания от боли в горле, капли для глаз, отвары от желудочных колик и лосьоны для кожи лица[90].

Лекарства на основе розовой воды будут применяться и в Новое время, они не забыты и сегодня. Медицина, парфюмерия, косметика многое позаимствовали и продолжают заимствовать у этого цветка.

Но давайте вернемся в XIII век, когда богатство символики розы, по-видимому, достигает апогея. Тут все: красота, чистота, девственность, хрупкость, нежность, доброта, щедрость, доброжелательность, сострадание, любовь, страсть. У этого цветка нет изъянов, одни только добродетели, и, как утверждал еще Плиний, «он никогда не причинит зла, от него не бывает вреда»[91], только желтые розы могут иногда восприниматься негативно и символизировать ложь или предательство. В христианской иконографии красная роза часто ассоциируется с кровью Христа, а белая – с девственностью Марии. Со временем место, занимаемое розой в цветнике Богоматери, становится все более значительным, и к концу Средневековья она порой даже вытесняет другой белый цветок – лилию. У Девы Марии появляется новый эпитет: она становится «белой розой без шипов».

Во французской литературе XIII век – это век «Романа о Розе»: громадный успех этого произведения и его влияние, проявлявшееся во многих областях жизни, сохранятся еще и в раннее Новое время. Роза здесь символизирует и любимую женщину, и поиски Влюбленного, он же рассказчик, и чистую поэзию. Такие же многообразные функции примерно шесть веков спустя будет выполнять «голубой цветок» Новалиса, эмблема немецкой романтической поэзии.

Однако ни Гийом де Лоррис, ни впоследствии Жан де Мен, авторы «Романа о Розе», не упоминают цвет бутона розы, предмета любви и долгих поисков Влюбленного. Про бутон сказано, что он «алый», то есть сияющего, великолепного красного цвета, самого восхитительного из всех оттенков красного; но больше мы о нем почти ничего не узнаём – кроме того, что он не розовый[92].

В эпоху, когда создается «Роман о Розе» (первая часть в 1230-х годах, вторая – в 1270–1280-х), появляется все больше розовых плантаций во французском королевстве (Шампань, Пикардия, долина Луары, Лангедок), в Англии (Кент, Суррей, Дорсет), затем на большей части территории Западной Европы. Люди любят этот цветок, новые сорта которого сначала привозили из крестовых походов, а когда начала бурно развиваться торговля с Востоком, доставляли с другого конца света и чья цветовая гамма все больше обогащается. У некоторых роз уже не пять лепестков, а шесть, семь или даже больше, потому что тычинки начали превращаться в лепестки в результате ухода и отбора.

Что же касается красного цвета, то он теперь представлен множеством оттенков, один прелестнее другого, но лексика не в состоянии подобрать для них точные названия даже по-латыни. Да, латинская хроматическая лексика была и остается гораздо богаче соответствующей лексики в местных языках Западной Европы, и так будет до самого века Просвещения, – но она не всесильна.