В отличие от своих хладнокровных питомцев, изворотливому, но с горячим сердцем Кейджу как будто все это время не хватало какой-то… гибкости, свойственной как раз змеям. Такой роли, которая покажет его во всей красе. «Девушка из долины» был симпатичным фильмом, обратившим внимание на молодого актера, но не таким, чтобы сразу же захотелось пристально за ним следить. «Бойцовая рыбка» же была в первую очередь экспериментом формы, а потом уже кино, цель которого – заинтересовать неискушенного зрителя, да и роль Кейджа в ней была весьма скромная. Последовавшие за этим съемки еще одного фильма Копполы, «Клуб “Коттон”», принесли артисту второй опыт работы с дядей.

Экранизация романа Джима Хэскинса, одного из наиболее плодовитых и авторитетных авторов в афроамериканской культуре, была со всех сторон окружена финансовыми и производственными проблемами. История расположенного на пересечении 142-й улицы и Леннокс-авеню (также известного впоследствии, как бульвар Малькольма Икса) ночного клуба, в котором играли легенды джаза, такие как Дюк Эллингтон и Луи Армстронг, была снята по сценарию Марио Пьюзо и должна была стать спасением для продюсера Роберта Эванса (номинация на «Оскар» за «Китайский квартал»). После провала фильма Роберта Олтмена «Попай» он рассчитывал поднять денег на истории о «черной» культуре, которая в то время переживала новую волну популярности. Режиссером мог быть сам Олтмен, но быстро покинул проект, и тогда Эванс нанял Фрэнсиса Форда Копполу, который сам в тот момент был в долгах из-за банкротства American Zoetrope, а в помощь ему позвал писателя Уильяма Кеннеди.

Съемки проходили во второй половине 1983 года и сопровождались до, во время и после многочисленными трудностями: бюджет разрастался, Коппола вечно грозил уйти из проекта и переписывал сценарий по несколько десятков раз, а один из спонсоров фильма, промоутер Рой Рэдин, был убит незадолго до съемок. Кейдж включился в процесс почти сразу после «Бойцовой рыбки» и вновь оказался на втором плане, пускай и в довольно колоритной роли. Он воплотил на экране образ Винсента Колла по прозвищу Бешеный Пес – знаменитого ирландского гангстера, известного своей крайней жестокостью и неуравновешенностью.

Для Кейджа эти съемки стали серьезным испытанием. Изначально подразумевалось, что он будет занят всего лишь три недели, но производство растянулось почти на полгода. Чтобы лучше вжиться в роль Колла, до этого воплощенного на экране трижды в малоизвестных гангстерских фильмах (и после еще в нескольких), он пошел на крайние меры: например, разгромил[8] свой собственный трейлер, а потом и гостиничный номер, в котором проживал; плюс оскорблял других членов съемочной группы и даже, как говорят, разломал игрушки какого-то уличного торговца, вникая в характер неуравновешенного гангстера. Это по-своему впечатлило Копполу как пример крайнего вживания в роль, однако старший коллега по площадке Ричард Гир, который был старше его на 15 лет, дал совет больше так не делать, если только Кейдж «не собирается закончить карьеру с четырьмя ролями, что уже были у него в активе». Позже Николас говорил[9], что крайне благодарен Гиру за этот разговор. Опыт съемок в «Клубе “Коттон”» он оценивал как, скорее, негативный, но важный для его дальнейшего становления.

Между делом Кейдж успел сняться в мелодраме «Наперегонки с луной», в которой во второй раз сыграл с Шоном Пенном. Он воплотил образ Генри, парня, готовящегося к отправке на фронт в 1942 году; Николас, в свою очередь, играл его друга Никки, вместе с которым они собираются затусить перед отъездом на войну. Главный конфликт в том, что девушка Никки в какой-то момент беременеет, и двум молодым людям нужно срочно найти денег; он просит помощи у Генри, а тот, в свою очередь, у загадочной и богатой Кэдди, в которую влюбился с первого взгляда. Довольно пустяковое кино, не имевшее успеха отчасти потому, что актеры фильма, включая исполнительницу роли Кэдди, Элизабет Макговерн, отказались ездить в промо-тур, не считая этот проект чем-то важным. Куда более значимый фильм, тоже с луной в названии, был у Кейджа впереди.

В марте 1984-го «Наперегонки с луной» вышел в прокат, а в августе Кейдж уже играл в новом проекте, и это, пожалуй, важнейшая работа в его ранней карьере. Драма классика кино Алана Паркера «Птаха» рассказывала историю двух друзей, прошедших через пекло мясорубки во Вьетнаме: оба вернулись оттуда травмированными и покалеченными. Больше досталось, собственно, Птахе (Мэтью Модайн) – застенчивому парню, обожавшему птиц, на которого война оказала неизгладимое впечатление: его рассудок пошатнулся, и он возомнил себя настоящим пернатым. Его друга, сержанта Эла Колумбато, и сыграл Кейдж: у того было «всего лишь» ПТСР вкупе с травмами от взрыва, из-за чего лицо перетянуто бинтами, за которыми его почти что не видно. Элу поручают заботу о Птахе, которого необходимо вернуть в мир людей, пока он не замкнулся в своем безумии окончательно.

Экранизация романа Уильяма Уортона, который сам был ветераном Второй мировой войны и доктором психологии, стала прорывным проектом для обоих актеров, причем Модайн изначально прослушивался как раз на роль Эла Колумбато. Кейдж в этом образе увидел возможность наконец-то громко заявить о себе, поэтому подошел к делу с полной самоотдачей. И это при том, что значительную часть фильма его лицо скрыто под бинтами!

Но он принял это обстоятельство как вызов и стал ходить в бинтах днем и ночью на протяжении всех пяти недель, когда шли съемки. Он на полном серьезе отождествлял себя с персонажем, который пострадал от взрыва бомбы: например, просыпаясь ночью, мог перевернуться лицом на «здоровый» бок. Ходил он в бинтах и по улице, из-за чего, как сам признавался[10], несколько раз ловил насмешки от прохожих, а после съемок, когда наконец снял их, обнаружил, что кожа покрыта прыщами и вросшими волосами. Среди прочего, он похудел на 15 килограммов, чтобы выглядеть истощенным.

Широко известна также история о том, что Кейдж отправился к дантисту, чтобы вырвать себе два зуба, «потерянных» его персонажем от взрыва; стоит отметить, правда, что это были молочные зубы, которые в любом случае нужно было удалить, ибо они были не в самом лучшем состоянии. Вообще стандарт на «голливудскую улыбку» появился довольно поздно, лишь начиная примерно с 2000-х; занявший место Кейджа в «Аутсайдерах» Том Круз, например, все 1980-е ходил с кривоватым прикусом, и никого это не смущало. В истории с зубами Кейджа, однако, есть один нюанс: чтобы в полной мере прочувствовать боль своего героя, он потребовал вырывать ему зубы без анестезии! Впоследствии он поставит себе виниры, чтобы выглядеть красавцем к съемкам «Во власти Луны».

Алан Паркер позже говорил[11] в интервью, что отдал роль Птахи Модайну именно по той причине, что в нем была определенная нежность, несвойственная Кейджу, – и наоборот, у Кейджа мощная харизма и выразительность. Можно сказать, что режиссер сыграл на противопоставлении маскулинной внешности актера и внутреннего надрыва его персонажа: в Эле Колумбато чувствуется настоящий кризис веры в самого себя, который Кейджу удается передать с удивительной точностью, ведь он, похоже, в тот момент сам от него страдал. В данном случае Кейдж отказался от внешней экспрессии в пользу внутренних переживаний, сыграв отчужденного, глубоко травмированного войной персонажа, вынужденного скрывать свои истинные эмоции за своеобразной маской из бинтов. Культовая кинокритикесса Полин Кейл в статье для The New York Times оценила фильм Паркера не слишком высоко, но написала про выдающуюся актерскую игру Модайна и Кейджа, а Джин Сискел в статье для Chicago Tribune отдельно отметил[12], что, несмотря на простоту характера, именно Эл Колумбато, а не экзальтированный Птаха, двигает сюжет вперед, играя «парня, с которым не должно было случиться то, что случилось». Интересно, кстати, что сам Кейдж потом признавался, что это далеко не самая приятная роль в его карьере – что он чувствовал себя «голым», когда играл Эла, настолько его персонаж был болезненным для него самого, чтобы смотреть на него со стороны. Может, он и вправду видел контекст этой роли, ведь сам понимал, что это может быть роль из разряда «пан или пропал»?

Успех «Птахи», получившего Гран-при в Каннах, дал новый толчок карьере Кейджа, несмотря на оглушительный коммерческий провал фильма. Еще одной «промежуточной» ролью Кейджа стало его участие в драме «Парень в голубом» (1986) о жизни Неда Ханлана, легендарного канадского гребца. Этот фильм, построенный на многочисленных клише из спортивного кино, получил довольно уничижительные отзывы критиков и зрителей и стал еще одним кассовым провалом. Но для Кейджа это была возможность подзаработать денег и вернуть потерянный на съемках «Птахи» вес, потому что для роли Ханлана ему нужно было набрать 30 фунтов мышц, и он сделал это, явив зрителям прекрасную мускулатуру. Останавливаться на нем отдельно нет никакого смысла – это проходное кино, знаменательное лишь тем, что стало первым опытом для актера в центральной роли, когда вокруг него и его персонажа был выстроен весь сюжет.

Столь же необязательным мог бы стать и следующий проект, в котором поучаствовал Кейдж, но неожиданно оказался довольно важным. Изначально «Пегги Сью вышла замуж» (1986), мелодраму о домохозяйке, оказавшейся в прошлом, должен был снимать Джонатан Демме, будущий постановщик «Молчания ягнят», до этого отметившийся симпатичной мелодрамой «Пересменка», но он ушел из-за разногласий. Следом проект предложили на тот момент телевизионной актрисе Пенни Маршалл, для которой фильм стал бы режиссерским дебютом, но она ушла из-за конфликтов с продюсерами, чтобы снять «Джека-попрыгунчика», а вслед за ней ушла и центральная актриса Дебра Уингер. В начале 1985 года постановщиком стал Фрэнсис Форд Коппола, к которому обратился работавший с ним ранее продюсер Рэй Старк из компании Rastar, на тот момент прославившейся мюзиклом «Энни». Он предложил начать съемки фильма в марте, чтобы выпустить к новогодним праздникам, рассчитывая при помощи Копполы вернуть и Дебру Уингер. Возможно, так бы оно и получилось, но в феврале актриса слегла с позвоночной грыжей от травмы, полученной в детстве. Поэтому ей на смену пришла Кэтлин Тернер, которая и сыграла центральную роль.

В свою очередь, с подачи режиссера на проект пришли двое его родственников: София Коппола, сыгравшая Нэнси, сестру Пегги Сью, и наш титульный герой. Прикол, однако, был в том, что Кейдж изначально вообще не хотел участвовать в этом фильме и не видел материал для хорошего образа в фактически сказочке о возвращении женщины в кризисе во времена своей молодости. А уж когда дядя ответил ему, что ему этот фильм напоминает классическую американскую пьесу «Наш городок» Торнтона Уайлдера, Кейдж возненавидел проект еще больше. В старшей школе он должен был играть констебля Уоррена в постановке пьесы, но тогда персонаж достался его школьному приятелю, будущему режиссеру «Сокровища нации» Джону Тертлтаубу.

Возможно, именно по этой причине Кейдж и сыграл эту роль именно так, как мы видим на экране, – превратив своего героя, школьного красавчика Чарли Боделла, в мультяшку. Буквально: если вы смотрели фильм в оригинале, то наверняка удивились очень странному, карикатурному голосу Кейджа. Дело в том, что для создания этой роли актер вдохновлялся… пластилиновой лошадкой Поки из мультсериала 1950-х «Шоу Гамби». Звучит совершенно по-идиотски, но это была чистая правда: Гамби и Поки были любимыми персонажами маленького Кейджа, и он решил превратить весь фильм в одно сплошное дуракаваляние.

Как ни странно, это сработало: Чарли, тот, которым Пегги Сью знала его в 1960-х, кажется ей из настоящего времени недостижимым идеалом, практически рыцарем, в которого она когда-то и влюбилась. Но на поверку из прошлого, в которое она магическим чудом попала, суженый оказывается кривлякой с мальчишеским голоском, который ведет себя как фирменный дурачок. И тут трудно сказать наверняка, было ли это своего рода бунтом Кейджа против того, чтобы его по-прежнему воспринимали как «племянника режиссера», снимающегося у него уже в третий раз, – политика вести себя на площадке как идиот. Одно точно – что это не очень нравилось обладательнице двух «Золотых глобусов» Кэтлин Тернер, уже сыгравшей на тот момент в таких классических фильмах, как «Роман с камнем» и «Честь семьи Прицци»: в своих дневниках она позже писала, что единственной причиной вести себя так для Кейджа был исключительно протест против всего и сразу. Выглядело это наивно и смешно, да и не очень-то профессионально.

Похожий на дурноватого фаната Элвиса Николас бесил почти всех, включая продюсера Рэя Старка, который однажды даже собирался уволить актера, но за него заступился дядя. Но больше всех, конечно, Кейдж раздражал Кэтлин Тернер: она не раз задавала режиссеру вопрос, насколько окей, что его племянник так вызывающе себя ведет. На что тот отвечал, мол, все в порядке, пусть дураплясничает и дальше. Забегая вперед, в 2008 году Кейдж, тогда уже вполне себе звезда, даже подал в суд на актрису (и выиграл его впоследствии), которая в своих мемуарах написала, что на съемках «Пегги Сью вышла замуж» Кейджа дважды арестовывали: за вождение в нетрезвом виде и даже… за кражу собаки породы чихуахуа!

Дурак или не дурак, но в итоге Коппола как невероятно проницательный режиссер, вкладывающий всю душу даже в такой проходной, как может показаться, проект, не просто так позволил Кейджу вести себя подобным образом. Если уж Пегги Сью и предстояло по сюжету разочароваться в своем избраннике, то Кэтлин Тернер даже толком не нужно было играть это разочарование, настолько сильно ее выводил из себя экранный партнер. Умение Кейджа дурачиться в итоге вернуло его дядю в голливудскую обойму, став первым по-настоящему коммерчески успешным фильмом в карьере актера: при бюджете в 18 миллионов фильм собрал более сорока. А странноватого актера наконец-то по-настоящему заметили и запомнили. Отчасти сыграло свою роль и то, что за год до этого в прокат вышел «Назад в будущее», вайбы которого в какой-то мере повторял «Пегги Сью вышла замуж».

Но главный, конечно, дабл-фичер ждал Кейджа через год – сразу два коммерчески успешных фильма с ним в главной роли! Еще до премьеры «Пегги Сью вышла замуж» Кейдж начал съемки в «Воспитании Аризоны» – втором фильме братьев Итана и Джоэла Коэнов. После успеха их дебютного неонуара «Просто кровь» на фестивалях (попал в Канны и Торонто и даже смог собрать чуть больше своего бюджета в 1,5 миллиона долларов) Коэны приехали в Лос-Анджелес, чтобы пристроить свои сценарии, в том числе о любви полицейской и грабителя, решивших похитить ребенка, чтобы его любить. Для продюсеров, помешанных на молодежных комедиях, доминировавших в Голливуде 1980‑х (от первых работ Джона Хьюза до «Мести придурков»), мрачная сатира на родительство выглядела не слишком привлекательно, и братья уехали из долины грез несолоно хлебавши. Однако в итоге они смогли найти инвестора в лице компании Circle Films, которая занималась дистрибуцией их предыдущего фильма. Примечательно, что фильм они написали и сняли просто потому, что нуждались в большем бюджете – в Голливуд они ехали в первую очередь, чтобы пристроить свой более поздний сценарий, «Подручный Хадсакера».

Первой на проекте появилась Холли Хантер. Она могла сыграть главную роль в «Просто кровь», которая в итоге досталась будущей жене Джоэла Коэна, а также соседке Хантер – Фрэнсис МакДорманд (сама МакДорманд в фильме появляется в роли жены Глена, друга главных героев). Известно, что на роль Херберта Эйч Ай Макданноха (в дальнейшем просто Эйч Ай) изначально всерьез рассматривался и даже пробовался Кевин Костнер (а также Ричард Дженкинс). Почему в итоге они предпочли взять именно племянника Копполы – история умалчивает; предположу, что Костнер и Дженкинс были слишком взрослые для роли инфантильного мечтателя-неудачника, словно пришедшего из фильмов братьев Маркс. Кстати, Коэны не раз говорили Кейджу: мол, а ты знаешь, что изначально твою роль должен был играть Кевин Костнер? Чем ужасно раздражали его.

Зачем они это делали? Видимо, потому, что, как обычно у него бывает, Николас поначалу их откровенно раздражал. Увидев в этом проекте шанс наконец-то слегка оторваться и поразвлечься, он постоянно предлагал какие-то идеи по поводу персонажа и пытался импровизировать, что не нравилось дуэту режиссеров, известных своим строгим следованием сценарию. Из-за этого между ними неоднократно возникали разного рода творческие конфликты, хотя они в итоге решались полюбовно. И пускай спустя годы Кейдж рассказывал о методе съемки Коэнов как об опыте «режиссерской автократии», к каким-то его идеям они, похоже, все-таки прислушивались. Например, стоит обратить внимание, что происходит с прической Эйч Ая на протяжении фильма – она постепенно становится все более комичной и неопрятной, по мере того как в больший круговорот событий попадает герой. Это была как раз задумка Кейджа.

К слову о самой прическе (и, конечно, роскошных усах): создавая своего героя, актер вдохновлялся… дятлом Вуди Вудпекером! Да, он снова взял мультипликацию из своего детства в качестве источника вдохновения, что, впрочем, вполне согласовывалось с режиссерским видением Коэнов – они и сами воспринимали «Воспитание Аризоны» как подражание мультфильмам, с кучей визуальных гэгов и колоритными персонажами. Словно из анимации для взрослых пришел и Леонард Смоллс, апокалиптический байкер с тягой к бессмысленной жестокости: его сыграл Рэндалл Кобб, известный также как Текс Кобб, знаменитый боксер, которого, говорят, Кейдж недолюбливал за то, что он сам не был актером, но побаивался ему сказать об этом. Чтобы подкрепить связь с мультипликацией, на локте Эйч Ая сделали татуировку с головой Вудпекера – короче говоря, в этот раз Кейджу даже не пришлось натягивать сову на глобус (или дятла на свою роль).

Фильм в итоге оказался весьма и весьма успешным: выйдя в марте 1987-го, он собрал в пять раз больше своего бюджета и со временем стал классикой. Хотя поначалу критики его не спешили хвалить, отмечая, что после смелой «Просто крови» Коэны как будто двинулись в сторону голливудского формализма (а еще одними противниками картины стали аризонские политики, обвинявшие режиссеров в «очернении» их родного края). Но постепенно фильм вошел в фонд лучших комедийных фильмов и обрел массу поклонников, например, в лице Мэттью Макконахи, который рассказывал, что пересматривал «Воспитание Аризоны» много-много раз.

Кстати, о поклонниках: во время съемок Кейдж отправился на обед в небольшой ресторанчик в Темпе, где снимался фильм. Там его узнала одна из фанаток – она подошла к актеру и попросила автограф. По признанию Сэма МакМюррея, исполнителя роли Глена, с которым они и обедали, Николас взял салфетку и написал на ней загадочную фразу: «Завтра ты умрешь. Ник Кейдж». Что это было? Никто не знает, но прикол вполне в духе актера.

Второй хит – «Во власти Луны», съемки в котором стартовали в декабре 1986-го. Фильм настоящей легенды Голливуда Нормана Джуисона, до этого снявшего такую классику, как «Цинциннати Кид», «Полуночная жара» и «Иисус Христос – суперзвезда», был заведомо обречен на успех: в главной роли – еще одна суперзвезда Бродвея, певица Шер в роли Лоретты, прагматичной 37-летней вдовы, которая внезапно влюбляется в Ронни, младшего брата своего нового жениха. Именно его и сыграл Кейдж. И поначалу один из главных хитов в своей карьере он прямо-таки ненавидел.

Николаса все это время тянуло в авангард, эксперименты и хулиганство. Известно, что Кейдж очень любил (и любит) рок и метал, и среди любимых групп того времени для него были, например, Darkthrone и Napalm Death. Однако агент предлагал ему сниматься в слащавой мелодраме с одной из самых «попсовых» певиц того времени! И тут уже не получится разговаривать голосом мультяшной лошади: что Джуисон, что Шер моментально выгнали бы панкующего актера с площадки.

Позже, однако, выяснилось, что сама певица – настоящая фанатка Кейджа, вернее, его персонажа из «Пегги Сью вышла замуж», и именно она предложила его на эту роль. Это помогло ему в дальнейшем. Когда актер оказался на проекте, он все-таки решил работать так, как считал нужным. В данном случае попытался сделать из своего персонажа подобие Жана Маре из его любимого фильма «Красавица и чудовище», воспользовавшись тем, что это почти мюзикл. А именно – играть не человека, но зверя, иногда доводя собственную речь до подобия какого-то львиного рычания. Что, конечно, очень не нравилось и Джуисону, и другим участникам съемочного процесса – в какой-то момент в разгар съемок Кейдж во время очередной перепалки даже стал швыряться стульями, не выходя из роли. Но когда режиссер и продюсеры заговорили о том, чтобы уволить несносного артиста, в позу встала Шер и сказала, что видит в Кейдже идеального партнера по проекту и уйдет, если «уйдут» и его тоже.

Итог мы знаем: три премии «Оскар», в том числе Шер, еще три номинации (Кейджа в списке нет, ну и пусть), приз за лучшую режиссуру на Берлинском кинофестивале, целый ряд других наград и звание одной из лучших голливудских картин. Зрители тоже были довольны и голосовали кошельком – фильм собрал более 80 миллионов долларов при бюджете почти в шесть раз меньше. Это был грандиозный успех, а критики нахваливали Кейджа, рассказывая о «животной энергетике» молодого и перспективного актера.

Спустя годы Кейдж вспоминал[13], что успех фильма был таким большим, что породил ряд кажущихся сейчас забавными, но тогда не слишком веселых инцидентов. В одной из самых эмоциональных сцен фильма, когда Ронни говорит Лоретте, что влюблен в нее, она залепляет ему пощечину со словами: «Тебе пора наконец вырасти!» После этого было несколько случаев, когда какие-то люди на улице подходили к актеру и лупили его по щеке с теми же самыми словами. Успех – он такой, по-своему непредсказуемый и порой слегка опасный.