2000-е – это время становления блокбастера, т. е. фильма-аттракциона в том виде, в котором мы его знаем и представляем себе сейчас. В 2001 году вышел «Гарри Поттер и Философский камень» (974 миллиона долларов), в 2002‑м – «Человек-паук» с Тоби Магуайром (821), в 2003‑м – «Пираты Карибского моря: Проклятие Черной жемчужины» (654), в 2004‑м – «Человек-паук 2» (783), в 2005-м – «Война миров» (591) и т. д. Кстати, обратите внимание, что цифры, кажется, не настолько большие, как у фильмов-блокбастеров из более позднего времени – что там сборы «Властелина колец: Возвращение короля» в 1,1 миллиарда долларов перед «Мстителями: Финал» с кассой почти в $ 2,8 миллиарда! Но если учесть инфляцию и пересчитать по курсу, актуальному на момент написания книги (для удобства возьмем усредненный курс в 90 рублей за доллар), то придется умножать сборы третьего «Властелина колец» примерно втрое – и получится, что фильм Питера Джексона собрал больше…

Так как 2000-е – времена расцвета коммерческого кино как фильмов, наполненных спецэффектами, помпезной музыкой и, конечно же, большими звездами, то и неудивительно, что почти все популярные актеры того времени активно пробовали себя в этом. Да и не то чтобы пробовали – вернее сказать, у них особо не было выбора. Когда ты артист уровня Джонни Деппа, снявшийся в «Пиратах Карибского моря», и получаешь от 10 миллионов долларов за роль (к слову, за третий фильм во франшизе, «На краю света», Деппу выплатили гонорар аж в 90 миллионов!), довольно странно демпинговать рынок и сниматься в экспериментальном авторском кино. В противном случае на тебя будут смотреть как на чудака – кстати, именно так на Деппа и смотрели за пределами его самого известного образа, как на «того придурковатого парня из фильмов Тима Бертона».

Для Кейджа, актера, который в любой роли старался рассмотреть в первую очередь возможность, переход в чистую коммерцию, как ему, наверное, казалось, не должен был стать большой проблемой. В конце концов, смог же он, играя в сугубо жанровом и крайне увлекательном боевике «Без лица», сохранить, кхм, лицо и показать актерский мастер-класс? Проблема в том, что Джон Ву не ремесленник, а автор, которому просто дали большой бюджет, да еще и во времена, когда зрительские предпочтения еще не сформировались под очень узкую лазейку традиционного «голливудского блокбастера». Да, кто-то скажет, что боевики а-ля «Скала» и «Воздушная тюрьма» – это сугубо развлекательное кино, но никто не станет спорить, что они были сделаны во времена, когда зрители еще не были избалованы возможностями CGI, и что их тогда еще можно было удивить дурным боевиком с довольно плоским сюжетом.

Это не ворчание на современное кино, отнюдь. Но Кейдж успел застать времена жанрового кино, пока еще не отутюженного до узкоспециализированного стандарта насыщенных компьютерной графикой «фильмов под попкорн». В «Скале» и, допустим, в «Часе пик» ощущалось, что это кино, снятое человеком, с фантазией, изобретательностью трюков и рукотворными спецэффектами, которые не сгенерированы компьютером. Когда взрывать что-либо стало удобнее, просто нарисовав это на постпродакшене благодаря развитию технологий, количество разнообразных аттракционов увеличилось на порядок, и зрителям это нравилось. Ну еще бы, вы же приходите развлечься и увидеть то, чего не увидите в реальной жизни, а когда таких чудес с десяток на минуту экранного времени, к подобному быстро привыкаешь. И именно в 2000-х этот стандарт «кино, в котором все время что-то происходит», закрепился как норма – достаточно просто сказать, что 2002 году седьмым самым кассовым фильмом был слоубернер «Знаки» М. Найта Шьямалана, и попробовать представить себе подобное, допустим, в 2022-м. Это что-то из разряда фантастики.

Поэтому и неудивительно, что именно в 2000‑х карьера Кейджа, крайне пластичного актера, который предпочитал сам сыграть то, что другие могли бы нарисовать на компьютере, начала изменяться, и далеко не всегда в лучшую сторону. Приняв первоначальные правила коммерческого кино, в котором ему дают много денег, а он «дает» фильму свое звездное лицо. В итоге продюсеры получают хорошие сборы, а Николас – возможность и не переживать по поводу гонораров, и попытаться поэкспериментировать. Кажется, что отличная сделка, не правда ли?

И какое-то время она работала – как минимум до выхода «Железного человека» в 2008 году, задравшего планку визуальной эффектности фильмов-аттракционов до небывалых высот. Вполне символично, что за год до этого вышел «Призрачный гонщик», другой дорогущий блокбастер по комиксам Marvel, который сейчас, правда, без слез и смеха смотреть невозможно, в отличие от картины с Робертом Дауни-младшим. Но к байкеру из ада мы еще придем, а эта длинная преамбула была нужна, чтобы продемонстрировать: 2000-е стали периодом, когда развлекательное кино сильно изменилось, и Кейдж, как мы в дальнейшем постараемся доказать, не смог адаптироваться к новому формату.

Итак, в 2003 году выходит слегка недооцененный публикой фильм «Великолепная афера». Кто-то скажет – эдакая попытка невероятно плодовитого Ридли Скотта повторить успех кассового хита «Одиннадцать друзей Оушена» (иронично, кстати, что в рецензии[40] с заголовком «Секс, ложь и выстрелы» газеты «Известия» обыгрывается название другого фильма Стивена Содерберга – «Секс, ложь и видео»). Кейдж играет Роя Уоллера, мошенника с обсессивно-компульсивным расстройством, который вместе с напарником Фрэнком Мерсером дурит граждан, продавая им втридорога копеечные товары. В один момент они получают выгодное предложение – провернуть хитроумную аферу, чтобы получить солидный навар; а заодно и появляется дочь Уоллера, которую он бросил еще в животе ее матери 14 лет назад, такая же хитроумная, как и ее непутевый отец. В итоге не совсем верно оценивать фильм как «кино про ограбление», хотя сценарий писал Тед Гриффин, как раз-таки автор «Одиннадцати друзей Оушена». Это, скорее, семейная драма тире комедия, в которой важнее не сама афера, а отношения между героями.

И именно поэтому, возможно, фильм не взлетел, собрав меньше своего бюджета в $ 65 миллионов, ведь от Ридли Скотта, до этого снимавшего «Чужого», «Гладиатора» и «Бегущего по лезвию», все ждали как раз чего-то монументального и эпичного. А получили спокойное, умиротворенное и, скорее, забавное кино, в котором Кейдж не играл крутого грабителя на манер все того же Дэнни Оушена. А играл такой тип персонажа, который дается ему особенно хорошо, – дерганного, замкнутого и слегка смешного человека, который видит пыль в каждой щели и стремится скорее ее оттуда убрать, борется с нервным тиком, закидывается горстями таблеток и нервно курит сигарету за сигаретой. Это, разумеется, не роль на «Оскар», хотя вот Роджер Эберт со мной бы не согласился, если бы мог, – он как раз отмечал в своей рецензии, что Кейдж заслуживает номинации. А Майкл О’Салливан в своем тексте про фильм для The Washington Post писал про эту роль: «Если кто и может заставить меня поверить в невозможное, то это Николас Кейдж».

Следующий фильм с актером выйдет спустя более чем год, а за это время вновь главным поводом для обсуждений станет личная жизнь Кейджа. В мае 2004 года он наконец-то разводится с Лизой Марией Пресли – экс-супруги договариваются обойтись без дележа имущества. А уже спустя пару месяцев у Николаса появляется новая жена – Элис Ким, с которой они познакомились в феврале. Вы скажете: до этого его женщинами становились актрисы, модели и певицы, кто в этот раз? Удивительно, но Ким была самой обыкновенной официанткой, которая работала в суши-ресторане «Кабуки» в Лос-Анджелесе. Да еще и вдобавок ко всему с разницей в возрасте почти в 20 лет – разумеется, это стало еще одной любимой темой в заголовках газет. Стоит также отметить, что это был самый длительный брак Кейджа – забегая вперед, они разведутся в 2016 году, прожив вместе вполне счастливые 10 с лишним лет (об этом говорил и, например, друг Кейджа, продюсер Джерри Брукхаймер, который называл их «очень счастливой парой»). После расторжения брака они с Элис остались друзьями. Забавное наблюдение: в дальнейшем все последующие супруги были, как и Ким, азиатского происхождения, а сам актер говорил, что для него знакомство с живущей в Южной Корее семьей Ким было «сменой почтового индекса», имея в виду разницу культур.

И как будто мало было поводов для обсуждения, но пара подкинула общественности еще один: родившегося в октябре 2005 года сына Николаса и Элис назвали… Кал-Элом Кейджем. Да, настоящим криптонским именем Супермена, напомним, любимого персонажа комиксов актера. Что ж, можно посмотреть на это с такой точки зрения, что второй сын для Кейджа был настоящим супергероем – он говорил, что старался проводить с ним большую часть свободного времени (старшему, Уэстону, на тот момент уже было 15 лет). Кейдж – заботливый семьянин, вот что заслуживает обсуждений, а не то, сколько лет его супруге и как зовут его сына.

И когда подрастают уже двое детей, совершенно неудивительно, что вопрос денег для Кейджа становится первоочередным – возможно, в том числе и этим можно объяснить сосредоточенность Николаса на коммерческом кино. Спустя пару месяцев после свадьбы с Элис Ким, в октябре 2004 года, вышел один из главных хитов в карьере Кейджа – «Сокровище нации». Попытку Джерри Брукхаймера запустить новую успешную кинофраншизу а-ля современная версия «Индианы Джонса» после «Пиратов Карибского моря» трудно назвать успешной с точки зрения долгоиграющих перспектив, хотя два фильма принесли ему солидные деньги. Кейдж, сыгравший главного героя, историка и знатока карт Бенджамина Франклина Гейтса, вновь получил свой самый звездный гонорар в 20 миллионов долларов, однако сам он признавался, что не стоит относиться к этому фильму слишком серьезно.

Он и сам, видимо, не относился – например, сцену, в которой его герой говорит, что собирается для общего дела украсть Декларацию Независимости, пришлось переснимать много дублей подряд, потому что каждый раз, произнося эту фразу, Кейдж не мог удержаться от смеха. «Мы смеялись постоянно, это был практически SNL… Тот факт, что мы (с Джастином Бартой) играли эту сцену как серьезные драматические актеры, делал ее еще смешнее», – говорил он в интервью The Variety[41].

Как и не была чем-то серьезным одна из следующих его работ – комедийная драма «Синоптик», в которой он играл ведущего прогноза погоды Дэвида, который одновременно пытается оправиться от развода и известия о том, что его отец тяжело болен раком. Несмотря на завязку, это фильм, о котором категорически нечего сказать – он мечется от жанра к жанру, от настроения к настроению, то пытаясь мрачно шутить, то переходя на драматичное заламывание рук. Кейдж, сам переживший два развода, играет тем не менее неуверенно, словно не понимая, что именно от него требуется. Могли бы добавить каких-то красок в роль и его взаимоотношения с отцом-писателем, лауреатом Пулитцеровской премии (его роль исполняет Майкл Кейн), ведь отец Кейджа сам был профессором литературы. Но он их не нашел, и фильм закономерно провалился в прокате.

Как и вышедший в том же 2005 году перед «Синоптиком» драматический триллер «Оружейный барон», который выглядит более удачным перформансом для Кейджа-актера, но сильно неудачным для Кейджа-звезды. Роль Юрия Орлова, основанная, как считали тогда многие, на личности Виктора Бута, имя которого в 2000-х было связано с многочисленными международными обвинениями в незаконной торговле оружием и финансировании терроризма, на практике звучит как роль мечты. Для Кейджа, правда, это несколько странный выбор, как для того, кто предпочитает придумывать почти фантастических персонажей, нежели играть реальных, или хотя бы их прототипы. Что ж, по крайней мере, зато мы можем услышать смешной русский язык в исполнении Кейджа. «Поднимемся в номер, я покажу тебе свою пушку», – говорит Юрий Орлов официантке… хм, звучит вдвойне интригующе, учитывая то, что перед съемками он как раз женился на экс-официантке Элис Ким, чтобы она могла поехать с ним на съемки «Оружейного барона» как законная супруга.

В целом же эти два фильма служат идеальной иллюстрацией того, что мегазвезде, если она хочет сохранить свой статус, не пристало сниматься в настолько коммерчески невыгодных фильмах. Провалы картин Гора Вербински и Эндрю Никкола выглядят показательными, но еще более показательным выглядит следующий провал в карьере Кейджа, в этот раз, скорее, репутационный. Речь о «Башнях-близнецах» – втором полноценном художественном фильме о событиях 11 сентября 2001 года, если не считать вышедший за несколько месяцев до этого «Потерянный рейс». У этих двух фильмов на удивление много общего. Помимо темы, оба режиссера, Оливер Стоун и Пол Гринграсс соответственно, были в прошлом журналистами, оба политически заряженные (только Стоун критиковал правительство США, а Гринграсс – родной Великобритании) и оба тяготеют к «идейному», социально заряженному кино, даже когда делают сугубо жанровые картины.

«Потерянный рейс» был псевдодокументальной лентой, снятой от лица пассажиров одного из самолетов, участвовавших в теракте 11 сентября, и своего рода реконструкцией событий, а значит, попыткой просто представить публике голые факты, без оценок. В то время как «Башни-близнецы» – это попытка художественно осмыслить (равно дать какую-никакую оценку) эти события со стороны реальных людей, офицера полиции Джона МакЛаглин (Николас Кейдж) и Уилла Химено (Майкл Пенья), которые оказались под завалами.

Актер отнесся к столь серьезной роли с максимальной ответственностью – например, провел несколько дней со своим прототипом Джоном МакЛаглином, снимал его на камеру, пытался воспроизвести его манеры речи, и они даже вместе ходили к месту трагедии. Также он общался с ветеранами Корейской и Вьетнамской войн, чтобы понять, как они вели себя в экстремальных ситуациях. В частности, как актер говорил[42] в интервью IGN, он полагался на то, что его герой – воцерковленный человек, и вера в себя, в Бога и собственную семью стала своего рода топливом для его персонажа («В окопах атеистов не бывает», – говорил Кейдж). Кроме того, перед съемками он читал письма, которые дети тех, кто так и остался под завалами, писали МакЛаглину, и пытался «метафорически на них ответить».

Что ж, хорошо хоть, что ему не пришлось отвечать на вопросы тех, кого «Башни-близнецы» в момент выхода откровенно разозлили. Несмотря на то что Оливер Стоун, когда писал сценарий, обращался к очевидцам, выжившим в катастрофе, в том числе самих МакЛаглина и Химено, фильм обвинили[43] в подтасовке фактов и обесценивании усилий других участников, помимо двух центральных персонажей.

Например, в недостоверно отображенных обстоятельствах спасения героев, которых вытаскивали из-под руин спасатели Дэйв Карнес и Чак Серека, которым уделили совсем мало времени. А жены Доминика Пеццуло и Джейми Аморосо, погибших под обломками, и вовсе сказали, что им «не нужен такой фильм». Также скандалом обернулся[44] кастинг на роль сержанта Джейсона Томаса, который в реальности был темнокожим, но на его роль взяли белого актера Уильяма Мапотера. Лестер Спенс, профессор университета Джонса Хопкинса, в своей статье назвал это «попытками белых людей повысить себе самооценку». Наконец, Стоун, обычно предпочитавший говорить то, что думает на самом деле, в этот раз как будто проявил мягкотелость, сделав слишком аккуратный, «бесхребетный» фильм. Несмотря даже на то, что после трагедии 11 сентября он активно критиковал правительство Джорджа Буша за то, что оно это допустило. Как писал[45] профессор лингвистики и кинокритик Чарльз Рикарделли: «Я больше не вижу, чтобы режиссер пытался поднять дискуссию (как в своих предыдущих фильмах). Я вижу только шоумена, цепляющегося за злободневность».

Короче говоря, несмотря на успех в прокате и не самые плохие оценки от критиков (хотя Дэвид Уолш назвал[46] «Башни-близнецы» трусливым и конформистским), фильм был принят крайне неоднозначно широкой публикой. Поэтому неудивительно, что спустя годы и Кейдж, и Стоун предпочитаю лишний раз о нем не вспоминать. Забавно, что почти одновременно с выходом «Башен-близнецов» закончились съемки в одном из «рубежных» фильмов Кейджа – «Призрачный гонщик», и в интервью его нередко спрашивали, какой из двух фильмов больше характеризует его как актера. Что ж, смело можно сказать, что кинокомикс про байкера с черепом вместо лица куда больше «кейджевский», чем бесхребетная картина Стоуна, в которой на месте актера мог быть кто угодно еще.

Наконец, еще один фильм, который мы не можем не объединить с теми, что были упомянуты в этой главе, – «Плетеный человек». Ремейк культового британского хоррора 1973 года рассказывает о полицейском Эдварде Малусе, который попадает на закрытый остров, где всем заправляют женщины. Проект планировался Universal Pictures еще в 1990-х, когда к нему пытались привлечь автора оригинального фильма режиссера Робина Харди, который в начале 2000-х решил снимать самостоятельное продолжение, но эпопея затянулась, и фильм «Плетеное дерево» вышел лишь в 2010 году (он также планировал третью картину, «Гнев богов», но умер в 2016-м). В итоге проект доверили постановщику Нилу Лабуту, который сам написал сценарий – ранее он отметился фильмом «В компании мужчин», в котором двое друзей «делили» между собой женщин, с которыми знакомились. Несколько сексистскую комедию режиссеру впоследствии припомнили в контексте уже «Плетеного человека» 2006 года: фильм, в котором главными злодеями были сплошь женщины, угнетающие мужчин, называли откровенно женоненавистническим.

Послужило ли это дополнительным фактором для провала фильма в прокате – трудно сказать, но что точно – Николас Кейдж в этом фильме наконец-то оправдал ожидания публики, но в плохом смысле слова. После череды довольно безликих ролей он наконец-то предстал в традиционном для себя образе персонажа-фрика, от которого не знаешь что ожидать. В один момент он героически подбирает куклу на дороге, выпавшую из машины, в которой едет потерявшая ее девочка, а в другой ударом ноги в живот отправляет в полет до стены полубезумную героиню Лили Собески, в третий – кричит, как безумный: «How’d it get burned?!», вызывая у зрителя безудержный смех. В 2007-м некий пользователь смонтировал двухминутный ролик из «лучших» сцен из «Плетеного человека» (его можно найти по словосочетанию The Best Scenes from “The Wicker Man”), из которого становится ясно, за что фильм номинировали сразу на пять «Золотых малин», включая номинацию за худшую мужскую роль для нашего героя.

И хотя в дальнейшем Кейдж и Нил Лабут говорили, что снимали комедию, и фильм намеренно вызывает лишь смех, эти не самые талантливо подобранные отговорки не помогли картине увернуться от звания одного из худших фильмов 2006 года и просто одной из худших картин в карьере нашего артиста. Что ж, спустя почти 20 лет можно смело сказать, что фильм действительно кошмарен, причем не в том смысле, что это фильм ужасов, а в том, что он очень плохо снят и сыгран, но нельзя не отдать ему должное: фанатам Кейджа смотреть его невероятно увлекательно. Как если бы «Поцелуй вампира» сняли за 40 миллионов долларов и без капли самоиронии. И можно даже отчасти поверить, что Кейдж играл свою роль искренне – отрывался на полную катушку после предыдущих, очень рафинированных, сугубо коммерческих работ.

Неудивительно, что он сам взялся продюсировать фильм со своей компанией Saturn Films (как, кстати, и «Оружейного барона»): как говорится, не можешь победить – возглавь, не дают роли, в которых можно от души повалять дурака, – сделай себе такую роль сам. И еще одно «кстати»: именно на «Плетеном человеке» актер впервые сотрудничал с продюсером Рэндоллом Эмметтом, с которым он еще трижды в будущем поработает, в том числе над некоторыми ужасными второсортными боевиками из 2010‑х, которые тот наловчился снимать с экс-звездами в жанре боевика, от Джона Траволты и Брюса Уиллиса до Стивена Сигала и Тома Сайзмора.

Подводя итог: за период с 2003 по 2006 год у Кейджа вышло немало фильмов, но лишь один из них можно назвать по-настоящему удачным («Сокровище нации»), и, пожалуй, ни один не получится назвать таким, который добавлял какой-то новый штрих к актерскому портрету. Как бы мы ни любили Кейджа, но есть ощущение, что с этого момента его карьера отчетливо пошла куда-то не туда. И дальнейшее течение ее это лишь подтвердит.