В значительной степени именно «Без лица» повлиял на отношение к Кейджу как к новой иконе кинематографа – теперь уже без каких-либо преувеличений. «Скала» и «Воздушная тюрьма», несмотря на кассовый успех, были все-таки по-своему дурацкими фильмами; Траволта до этого снялся в «Сломанной стреле» Джона Ву – сделало ли это его олицетворением экшен-фильмов? А после он снялся в «Генеральской дочери» и «Пароль “Рыба-меч”» (но и это его звездой жанра не сделало, впрочем). Кейдж же, блеснувший в интеллектуальном боевике, наутро проснулся по-настоящему знаменитым – теперь все дороги ему были открыты. Известно, что за роль в «Скале» он получил четыре миллиона долларов (по «Воздушной тюрьме» цифр найти не удалось, но, думаем, примерно столько же), за «Без лица» – уже шесть. Гонорар за его следующий проект взлетел в геометрической прогрессии – за «Глаза змеи» ему заплатили уже целых $ 16 миллионов! Это больше, чем гонорар за один проект у многих других популярных актеров в 1998 году, когда вышел фильм, например, у Джима Керри за «Шоу Трумана» ($ 12 миллионов), Уилла Смита за «Врага государства» (14) и такой же, как у Брюса Уиллиса за «Армагеддон» (16). Переплюнули его только такие мегазвезды, как Брэд Питт в «Знакомьтесь, Джо Блэк» (17,5), Эдди Мерфи в «Докторе Дулиттле» (17,5), Мэл Гибсон в «Смертельном оружии 4» (30) и Том Хэнкс в «Спасти рядового Райана» (40).

Весь этот пересчет чужих денег нужен лишь для того, чтобы показать: Кейдж ворвался в высшую лигу. И хотя до самой вершины ему было относительно далеко, он уже был настоящей звездой. Доказательством этого было хотя бы то, что именно в 1998 году он получил свою персональную звезду на Аллее славы Голливуда. И теперь перед ним стояла нешуточная дилемма: укрепить свой успех, снимаясь в коммерческом кино, или же продолжить гнуть свою линию творческих экспериментов?

Что ж, если странностей на экране зрителям было недостаточно, то можно обратиться к списку его покупок. Среди них были, конечно, и более «нормальные», свойственные статусу артиста с многомиллионными контрактами. Например, автомобили: к тому моменту в активе у Кейджа уже были две Lamborghini: Diablo VT и Miura SVJ – последнюю он приобрел у семьи покойного иранского шаха на аукционе, и это была самая дорогая машина, проданная в Европе. А еще, например, первый выпуск комикса о Супермене – любимом герое Кейджа, который он приобрел у коллекционера за баснословные 150 тысяч долларов! Забегая вперед, в 2000‑м он его потеряет, а после заветная книжка «всплывет» на одном из аукционов и будет продана за еще более безумную сумму в $ 2 миллиона. Ох уж эти причуды богачей!

Чтобы позволить себе такие чудачества, нужно было много зарабатывать. 1998-й Кейдж начал с очередной мелодрамы – в этот раз с «Города ангелов», ремейка классической немецкой картины «Небо над Берлином» Вима Вендерса, где аналогичную роль играл Бруно Ганц. История романа земной женщины и ангела, спустившегося с небес, вынужденного выбирать между божественным олимпом и простыми земными радостями, как будто перекликалась с моральной дилеммой самого Кейджа: сосредоточиться на высоком или же дать волю плотским чувствам в греховном Лос-Анджелесе?

Для режиссера Брэда Силберлинга, до этого поставившего фильм еще об одной идейно близкой бесплотной сущности – «Каспер», этот вопрос как будто и не стоял: философской, больше созерцательной картине Вендерса он обкорнал крылья, сделав ее максимально приземленной мелодрамой с элементами мистики. Для того чтобы усилить эффект, на главную женскую роль позвали звезду ромкомов Мег Райан, с которой в тот же год вышел «Вам письмо» с Томом Хэнксом. Кейдж, будучи по сюжету сущностью с разумом ребенка, должен был сыграть на популярности «ангельской» темы в 1990-х (кстати, за два года до этого вышел «Майкл» с его коллегой Джоном Траволтой), но как будто не нашел в этом сюжете для себя ничего интересного. Возможно, он просто рассматривал эту пустяковую картину как своего рода репетицию перед настоящим проектом мечты – фильмом по нашумевшему комиксу «Смерть Супермена». Да, Кейдж наконец-то должен был сыграть Кал-Эла!

Но сыграл его лишь спустя 25 лет. И это было камео в фильме «Флэш» 2023 года режиссера Андреса Мускетти, где Николас появлялся как одна из версий Супермена буквально на несколько секунд. Это была отсылка к тому самому magnum opus актера – задуманному еще в 1996 году фильму «Супермен жив», который должен был снимать вместе с Кейджем главный DC-режиссер Тим Бертон. Амбициозный проект, задуманный Джоном Питерсом, соавтором Бертона по обоим «Бэтменам», а также продюсером «Человека дождя» и «Иствикских ведьм», задумывался как большой проект, способный перезапустить историю о Человеке из стали. Тем более что завершилась она ранее во всех смыслах метафизической смертью Супермена: в 1995 году исполнитель роли Кларка Кента, Кристофер Рив, упал с лошади и сломал себе позвоночник, навеки оказавшись прикованным к инвалидному креслу, а вышедший до этого в 1987 году «Супермен 4: В поисках мира» с ним показал ужасные сборы и рейтинги.

В фильме Бертона, на который он без раздумий позвал Кейджа, должны были также сыграть Сандра Баллок (Лоис Лейн), Майкл Рукер (Лекс Лютор) и Кристофер Уокен (Брейниак). Сценарий написал Кевин Смит, который и предложил первым Питерсу идею фильма – правда, за ним его переписали несколько раз Уэсли Стрик, автор «Мыса страха» Мартина Скорсезе, и Дэн Гилрой, работавший над «Конвоирами» Дениса Хоппера. Продюсер Джон Питерс мечтал, чтобы в финале Супермен сражался с прибывшим на землю Брейниаком, который превращается в гигантского инопланетного паука, в котором было что-то от ксеноморфа (в интернете можно найти наброски[27]); символично, что в 1992‑м вышла третья часть «Чужого», а в 1997-м планировался релиз четвертой. Короче говоря, все выглядело как проект мечты.

Огромный паук (механический) в итоге появился в другом фильме – оглушительно провалившемся «Дикий, дикий Запад», который ныне известен лишь тем, что чуть не обанкротил продюсеров. А «Супермен жив» так и не появился на свет, чему было много причин. От постоянного переписывания сценария и излишнего вмешательства Джона Питерса в процесс производства (он, например, предлагал убрать из костюма красные «трусы» Супермена) до кассовых провалов многих высокобюджетных фильмов того времени: от «Бэтмена и Робина» и «Звездного десанта» до «Гаттаки» и «Почтальона». Все это говорило о том, что проект, к которому уже были заранее сделаны декорации, сшиты костюмы и собрана часть съемочной группы, не стоил свеч, и съемки отменили за три недели до их начала. От фильма осталась лишь фотография Николаса Кейджа в костюме Кал-Эла. В 2015 году о неслучившихся съемках фильма вышла документалка Джона Шнеппа «Смерть “Супермен жив”: Что случилось?».

Впрочем, провал ждал и следующий фильм с Кейджем – уже упоминавшийся «Глаза змеи» Брайана Де Пальмы, от которого все как будто ждали еще одного ураганного боевика. Наивные, как будто не видели толком другие фильмы режиссера, кроме «Лица со шрамом», а поэтому получили сложный, запутанный триллер. Сценарий Дэвида Кеппа, с которым режиссер «Лица со шрамом» уже работал над «Путем Карлито» и «Миссия невыполнима». Скорее всего, последний и ввел зрителей в заблуждение, что они увидят эффектную шпионскую историю об убийстве министра обороны США на боксерском матче, в которой должен разобраться главный герой, коррумпированный детектив полиции Рик Санторо. Что ж, бывает.

Для Де Пальмы, режиссера из того же поколения «новой американской волны» 1970-х, к которому принадлежал и дядя Кейджа Фрэнсис Форд Коппола, это был фильм, скорее, антикоммерческий. Да, в 1990-х еще можно было попросить бюджет блокбастера на фильм, в котором первые 13 минут сняты одним длинным планом (хотя и не с одного дубля) и в котором зрителя постоянно водят за нос. Да, это больше сценарная и режиссерская история, нежели актерская, – Кейдж вновь играет слегка придурковатого копа в смешном пиджаке, который выглядит как протоверсия его же персонажа из будущего «Плохого лейтенанта». Фильм собрал кое-какую кассу, но хитом не стал и был благополучно забыт. Впрочем, в 2023 году Саймон Томпсон в интервью для Forbes спросил Кейджа о желании вновь поработать с Брайаном Де Пальмой и сыграть Рика Санторо в гипотетическом продолжении «Глаз змеи», на что актер ответил с воодушевлением.

В карьере Кейджа уже было несколько фильмов, которые после проката (а то и минуя его) довольно быстро выходили на кассетах, находя там своего зрителя, – речь про «Время убивать» и «Зандали». Своего видеозрителя, нежели кинозрителя, нашел и следующий проект Кейджа – «Восемь миллиметров». Триллер по сценарию Эндрю Кевина Уокера, автора нашумевшего на тот момент «Семь» Дэвида Финчера, снял Джоэл Шумахер, еще одно знаковое имя в американском кинематографе. Забавное переплетение судеб, ведь сам Шумахер отказался снимать новый фильм про Бэтмена и Робина после провала предыдущего, а по другому сценарию Уокера снял «Сонную лощину» Тим Бертон, до этого передавший как раз летучемышиную эстафету Шумахеру, и у которого должен был сниматься Кейдж в «Супермен жив».

Разбираться в этом довольно интересно, но если коллеги Николаса по «Семь» от того же сценариста, Брэд Питт, Морган Фримен и Кевин Спейси, могли бы говорить о своих персонажах часами, то про Тома Уэллса, средней руки частного детектива, расследующего источники возникновения снафф-фильмов, даже самому Кейджу сказать толком нечего. Это не слишком интересный, чисто функциональный персонаж, который просто течет по руслу сюжета, где все самое интересное сосредоточено на самой теме мерзости и отвращения к такому явлению, как «пыточное кино», он же snuff movie. Более того, Николаса мощно переигрывает Хоакин Феникс в роли продавца фильмов для взрослых Макса Калифорнии – вот уж действительно интересный персонаж. В итоге фильм собрал неплохую кассу, хотя и был в основном уничтожен критикой, но зашел на новую волну популярности, когда был выпущен на видео. Сейчас «Восемь миллиметров» считается если и не пустяковым, то как минимум не слишком выразительным проектом в карьере Кейджа, который выделяется лишь за счет своей спорной тематики.

Будем честными: фильмы Шумахера и Де Пальмы – мягко говоря, не самые очевидные проекты для того, чтобы мечтать об их коммерческом успехе. Между делом он также встречался с Терренсом Маликом, обсуждая с ним участие в его «Тонкой красной линии», где мог третий раз в жизни сыграть с Шоном Пенном (тот, правда, как уже говорилось ранее, в 1998 году обхаял экс-товарища в прессе, назвав[28] его из-за съемок в «Воздушной тюрьме» «исполнителем, а не актером», и на этом их дружба закончилась). Но Кейдж сменил номер телефона – Малик сделал один звонок, не дозвонился, обиделся на актера и больше никогда с ним не общался. Это говорит нам о том, что, несмотря на стремительный взлет карьеры, Кейдж не стремился к моментальному успеху, а, скорее, позволял себе поработать с интересными ему режиссерами, сотрудничество с которыми часто остается для многих всего лишь мечтой. Поэтому и неудивительно, что к окончанию миллениума он подошел с проектом, который считается одним из самых спорных что в его карьере, что его автора.

«Воскрешая мертвецов» на практике звучит как настоящий проект мечты для любого фаната «интеллектуального» кино. Мартин Скорсезе в режиссерском кресле; автор «Таксиста» Пол Шредер в сценаристах; постоянный соавтор Оливера Стоуна, оскароносный оператор Роберт Ричардсон за камерой; великий художник-постановщик Данте Феррети, работавший с Пазолини, Феллини и все тем же Скорсезе… Увы, но экранизация романа Джо Коннелли, девять лет проработавшего в службе скорой помощи, со звучным треском провалилась в прокате. Но было бы очень странно, если бы получилось иначе: наполненная символизмом и незримыми мистическими мотивами, история депрессирующего фельдшера Фрэнка Пирса дезориентировала, сбивала с толку, а порой и вовсе казалась крайне претенциозной. Начиная с почти буквальной метафоры схождения главного героя в ад – или, вернее, в «Адскую кухню», он же Клинтон, знаменитый район Манхэттена, который часто используется как олицетворение «непарадного» Нью-Йорка. До этого воспевавший любимый город (хотя с этим можно поспорить) Скорсезе вдруг припечатал его обитателей, сравнив их с мертвецами, горящими в преисподней за свои многочисленные грехи.

Кейдж в таком случае, разыгрывая роль Пирса, изображает из себя настоящего святого – парамедика, находящегося на грани, который из последних сил, преодолевая бессонницу, профессиональное выгорание и разочарование в жизни, пытается спасти всех, кого может, но не может спасти себя. Кажется, что все это ему дано в качестве наказания за тех, кого он не смог уберечь, и их призраки преследуют его как напоминание. Дополнительный контекст этой по-своему невыносимой, невероятно тяжелой истории придает еще и то, что роль дочери одного из пациентов Пирса, Мэри Берк, чьего отца он пытается спасти от инфаркта, играла жена Кейджа Патриция Аркетт (кстати, в еще одной роли появился коллега по «Воздушной тюрьме» Винг Рэймс). Правда, на тот момент они уже практически не жили вместе и были близки к тому, чтобы развестись (это случилось в 2001 году). Аркетт ухаживала за своей тяжело больной матерью, подолгу живя вместе с ней, Кейдж часто уезжал на съемки. Их единственное совместное появление на экране выглядело как своего рода прощание – два страшно уставших человека, которые вроде бы пытаются быть вместе, но получается плохо.

В конечном итоге трудно сказать, как это удалось Кейджу, но в некоторые моменты он способен переплюнуть самого себя в одной из лучших своих работ – «Покидая Лас-Вегас». Смотря на фильмы Фиггиса и Скорсезе, можно смело сказать, что при всей эксцентрике лучшего всего Кейджу даются роли печальных одиноких людей, которые постоянно находятся в пограничном состоянии; в дальнейшем такой же образ он воплотит, например, в фильме «Свинья». К слову, все три этих картины (до «Свиньи» мы еще доберемся) Кейдж называет[29] в числе лучших своих работ.

Парадоксально, но «Воскрешая мертвецов» вполне можно было бы приписать к боевикам, если бы по законам жанра борьба с метафорическими, а не реальными демонами считалась тоже. Весь «экшен», который есть в фильме, сосредоточен на том, как герой Николаса пытается не тронуться рассудком, как он из последних сил пытается реанимировать очередного зависимого, как он, пряча замученные недосыпом глаза, вползает вновь в машину скорой помощи и едет на очередной вызов. Это роуд-муви, где вместо отрезка из точки А в точку B – петля Мебиуса в духе фильма «Шоссе в никуда», из которой невозможно выбраться. Наконец, это еще один великомученик в коллекции фильмов Мартина Скорсезе – и, пожалуй, даже более убедительный, чем Уиллем Дефо в «Последнем искушении Христа».

Нужно ли говорить, что, готовясь к роли, Кейдж сам некоторое время ездил с настоящими парамедиками на вызовы и даже помогал им по мере своих возможностей в работе? Сам он рассказывал, что повидал столько «ужасного и несправедливого» в процессе, что сыграть в дальнейшем такого человека для него не представлялось большой сложностью – достаточно взглянуть в замученные, полупрозрачные глаза Фрэнка Пирса, чтобы понять: он не врет. «В такие моменты понимаешь, что ты живешь в своеобразном микрокосме и можешь чувствовать себя неуязвимым, но потом случается что-то ужасное, и ты возвращаешься в реальность», – говорил он в интервью[30]. Еще одним фактором для создания убедительной роли (и источником дополнительного стресса) стало и то, что съемки проходили в Нью-Йорке по ночам. Пять месяцев беспрерывных тяжелых съемок. Добавляло ощущение белки в колесе и то, что Кейдж на выходных летал в Лос-Анджелес, дабы побыть с сыном. После такого совершенно изматывающего графика неудивительно, что ему удалось столь достоверно изобразить человека, который почти буквально устал до смерти. Да, это то, что роднит Фрэнка Пирса с Беном Сандерсоном из «Покидая Лас-Вегас»: трудоголик и алкоголик – две разные зависимости, но два похожих, в хорошем смысле слова, друг на друга героя.

К сожалению, из-за не самой позитивной прессы (в основном критики фильм оценили, но нашлись и те, кто обвинял его в претенциозности, например) и кассового провала Кейдж не удостоился даже номинации на «Оскар». Да что там, по какому-то совершенно несправедливому стечению обстоятельств «Воскрешая мертвецов» полностью обошли вниманием все мало-мальски известные премии, а в прессе о нем почти не писали. Спустя годы Кейдж обвиняет в этом безграмотный маркетинг Paramount Pictures, который выставлял фильм чуть ли не как тот самый боевик, хотя на деле это была экзистенциальная драма почти библейского масштаба (в наше время в российском прокате его еще и назвали бы как-нибудь а-ля «Скорая помощь: Воскрешение»). Но давайте не будем снобами и признаем честно: лучшие роли в своей карьере он играл, когда проклятье денег еще не ударило ему в голову, и после того, как оно обрушило жизнь актера. И «Воскрешая мертвецов» – это, определенно, настоящий бриллиант и одна из наиболее недооцененных работ в карьере Кейджа.