Выйдя вперёд, я потянулся к первой попавшейся безделушке. Это оказалась серьга с красным камушком.

«Хм», — задумчиво посмотрел я на кристалл. — «Действительно, не драгоценный камень. Но и не стекло. Скорее, что-то похожее…»

— Нравится? — спросил старик, подходя ко мне с улыбкой. — По слухам, эта серьга принадлежала самой Клеопатре.

— А не слишком ли хорошо сохранились эти предметы для такой древности? — с сомнением глянул я на старика, бросив взгляд и на другие украшения. Верю я ему, но назвать состояние этих предметов естественным никак не могу.

— Это секрет нашего магазина, — ответил он с доброй улыбкой. — Без подобных приёмов себе имя не сделаешь.

— Как бы там ни было — мусор, — бросил я предмет обратно, сам не заметив, как повёл себя грубовато. Но уже поздно было отыгрывать назад.

Серьга и правда принадлежала Клеопатре, если верить описанию, но ничего интересного, кроме этого, с ней не связано. Да и выглядит не особенно.

— Ха-ха-ха! — громко, хоть и с небольшой задержкой, рассмеялся старик. — Как ни странно, но ты прав. Таких украшений у той Львицы было столько, что они просто не могут представлять ценность для знающих людей.

— Тогда что посоветуешь, старик? — спросил я. — Мне для девушки нужно что-то не такое помпезное, как серьга с половину головы. Что-то практичное, удобное — чтобы она могла всегда носить с собой и вспоминать обо мне. На случай моей скорой смерти.

— Умирать собрался? — с удивлением захлопал он глазами.

— Нет. Но работа у меня опасная. Всё может случиться, — пожал я плечами.

— А-а, так ты авантюрист, — понял он и кивнул. — Что ж, я знаю, что тебе нужно, молодой человек, — с улыбкой сказал старик. — Подожди секунду, — с этими словами он подошёл к полке чуть левее. — Где же он… Где… А! Вот! Нашёл! — довольный, старик достал предмет и протянул мне.

— Что это? — удивлённо посмотрел я на… штуку. — Брошь? Шпилька? Жетон?.. — определить, что именно мне попало в руки, я так и не смог. В моей голове просто не было слов, чтобы описать этот предмет даже в нескольких предложениях, не противореча себе.

[Черное сердце — символ благоговения и покровительства Исинтал, подаренный Салтайн как самой верной из последовательниц Инанны. Говорят, когда Черное сердце заняло своё место на теле Салтайн, в красоте она сравнялась с самой Иштар.

Оказывает гипнотизирующее воздействие на мужчин и женщин, заставляя желать Салтайн, ради ночи с которой даже лучшие из героев готовы утонуть во мраке зла. Эффект не проявляется, если носитель не является главной жрицей Месопотамии.]

Я пробежался по описанию — и у меня появилось сильное желание затолкать этот предмет поглубже в пасть самой Иштар. Кто вообще придумывает такие игрушки? Ну, хорошо хоть Салтайн — единственная, кто может использовать этот амулет. Иначе его следовало бы уничтожить любой ценой.

Ах да. С появлением Системы я научился читать с чудовищной скоростью. Прогресс, однако.

— Это, юноша, Чёрный Орден. Задолго до нашего летоисчисления богиня Иштар вручила этот предмет своей самой преданной жрице, выделяя её среди прочих. Согласно преданиям, он дарует невообразимую красоту и власть над мужчинами.

Ну вообще, описание не о таком говорит. Но суть похожа.

— И зачем мне такую штуку дарить сестре? — скептически посмотрел я на старика. — Иштар, мягко говоря, спорный покровитель.

— Как мало в вас, юнцах, уважения к богам. И какие жестокие слова вы говорите, — вздохнул старик, смиренно возвращая «орден» на место.

— Не люблю женщин без комплексов, — пожал я плечами. — Да и боги, которых могут убивать люди, не вызывают у меня преклонения.

— А как насчёт этого? — достал он новую безделушку, сменив тему. — Эта спица была выкована самим Анубисом — в качестве подношения своей возлюбленной, простой человеческой женщине. Артефакт — символ власти и превосходства.

Я на секунду задумался. Выглядит неплохо, описание не пугающее… но всё равно нет.

— Не-а.

— Даже Гарри Поттер палочку себе выбирал проще, — пробормотал старик, но я предпочёл это проигнорировать.

— А это? — достал он следующий предмет.

На сей раз я посмотрел с интересом.

— Этот символ… у вас на входной двери такой же, — заметил я, взглянув на старика.

В мои руки попал серебряный медальон. Предмет, без сомнения, был интересен.

— А, это… — ухмыльнулся старик. — Этот символ много веков используется нашей семьёй, передаётся от поколения к поколению. — он задумался. — Никогда не обращал внимания, но ты прав. Похоже, символ магазина действительно взят отсюда, — пробормотал он, погружаясь в мысли. — Так вот, это — символ Тюхе.

— Тюхе? В смысле — греческий аналог Фортуны? — уточнил я.

— А для такого невежды ты неплохо разбираешься в древних религиях, — хмыкнул старик. — Глядишь, не совсем пропащий.

— Было бы глупо не интересоваться, учитывая, что в любой момент один из них может свалиться ко мне домой, — пожал я плечами. — Хотя, я не верю, что это те самые Зевс и Один, о которых говорится в легендах. Скорее уж самозванцы.

— Ха, с таким заявлением ты, конечно, загнул. Но мыслишь здраво.

Я бы поспорил насчёт «загнул». Честно говоря, удивительно, что я до сих пор с ними не сталкивался. Хотя желания объяснять свои проблемы не было — ни смысла, ни интереса.

— Оставим религию. Скажи лучше, старик, что это за медальон? Он связан с Фортуной? — спросил я, снова взглянув на описание.

[Любовь Фортуны — медальон, рожденный от любви Тюхе к смертному юноше, имя которого было забыто миром вместе с его скорой смертью.

Если медальон примет кого-то как своего хозяина — может сделать его удачливее.]

Стоит ли говорить, что эта особенность меня заинтересовала?

— Неизвестно точно, что это за цветок, — начал объяснять старик. — Но, как я уже говорил, это символ Тюхе, или если угодно — Фортуны. По легенде, ещё когда Фенрир был свободен, а ужасная Хель была красивейшей женщиной Востока, в землях Запада появился герой, в которого влюбилась госпожа Фортуна. Она вручила ему этот амулет, назвав своим возлюбленным. Что это был за юноша и какова его история — неведомо даже мне.

— Хе-хе, — не сдержался я. — Возлюбленный Фортуны, говоришь? — ухмыльнулся я. — За сколько отдашь эту побрякушку?

— Заинтересовался? — довольно кивнул старик. — Хороший выбор. Даже такие, как ты, хотят сделать близких людей счастливыми, — сказал он с улыбкой.

— Эту игрушку я покупаю себе, — фыркнул я. — История понравилась. Особенно конец.

Конечно, я не верю, что это действительно изменит мою удачу. Но меня бы посчитали идиотом, если бы я даже не попробовал.

— Коли так — забирай бесплатно, — удивлённо сказал он. — Возможно, это твоя судьба. Или госпожа Удача выбрала тебя для этой роли.

— Да-да, — кивнул я, убирая медальон в карман. Не хватало ещё, чтобы он передумал. Бесплатно? Кто я такой, чтобы спорить? — Только давай уже подберём что-то сестре. Я ведь не шутил про спешку.

— Хорошо, вернёмся к украшениям, — кивнул он. — Как тебе эта заколка? — спросил он, протягивая мне предмет. — Она принадлежала человеку, ныне известному как Амакуса Широ Такисада. Он с моей родины. И хотя даже там он не слишком известен, при жизни его считали святым.

Я ничего не ответил, рассматривая украшение. Выглядело оно действительно неплохо — красная заколка как раз под цвет её глаз… ну, то есть, линз. Да и волосы она обычно либо заколкой, либо ленточкой подвязывает. И, что самое главное:

[Заколка, некогда принадлежавшая герою своего времени. Не даёт никаких эффектов, но смотрится красиво.]

— Амакуса Такисада, говоришь? — глянул я на старика. — Я слышал о нём из разных… источников. Нравится мне его история — грустная, но, без сомнения, достойная. Да и сестре моей, думаю, подойдёт.

— Ты сегодня поднял мне настроение, — тихо рассмеялся старик. — Давненько я так ни с кем не беседовал. А ещё ты похвалил Широ-доно — моего любимого национального героя. Так что забирай и эту заколку в подарок. Но на такую щедрость больше не рассчитывай — разорюсь, — всё с той же улыбкой завершил он.

— Подозрительный ты, старик. Ну да ладно — предметы-то я сам выбирал.

— Не знаю, о чём ты, хе-хе-хе…

— Ладно, раз я тут закончил, то, пожалуй, пойду. Спасибо за всё, — бросил я, направляясь к выходу из комнаты. Возражений не последовало.

— Удачи тебе, юноша. Надеюсь, Тюхе будет сопровождать тебя на твоём пути.

— Было бы неплохо встретиться с ней… и прикончить ее. — пробормотал я.

Выйдя из дома, я увидел старшую из внучек старика. Теперь я знал, что она японка.

— Ну и как прошло? — с интересом спросила мишка-ниндзя, теперь уже в нормальной одежде.

А фигура у неё, надо сказать, не так уж и плоха для японки. Хотя всё ещё ниже средней славянской девушки. Но вот личико — куда милее, чем у русских.

— А что, он меня там съесть должен был? — приподнял я бровь. Девушка закатила глаза и ушла куда-то в сторону.

Какая-то она уж слишком раздражённая.

— Ты купил, что хотел, братик? — тоже заинтересованно спросила младшая.

Более взрослая остановилась и, казалось, начала что-то делать… хотя на самом деле просто прислушивалась к моему ответу.

— Ну… — я задумался. — Можно и так сказать, — кивнул я, показывая медальон и заколку.

— Ого-о! — протянула она, глядя на предметы. — А что это?

Повисла пауза. Может, я и ответил бы, но слишком уж хотелось подразнить ту девушку-мишку, что едва сдерживала желание ахнуть от увиденного.

Вскоре мне это надоело, и я вздохнул:

— Не знаю. Просто безделушки, которые мне ваш дед подарил, — пожал я плечами.

— Подарил⁈ — раздался возмущённый крик. — Как «подарил»? Ты хоть знаешь, сколько это стоит⁈ — девушка-мишка уставилась на меня. — Тебе и за тысячу лет не заработать столько!

— Она меня уже начинает бесить. Твоя сестрёнка всегда такая, или у неё сегодня «эти дни»? — повернулся я к младшей.

Где-то сзади раздался возмущённый писк взрослой сестры, но мы его благополучно проигнорировали.

— Ну… — задумалась девочка на секунду. — Я бы сказала, что «эти дни» у неё постоянно.

— Эй! — закричала девушка. Но мы с её сестрой будто и не слышали.

— Ты же и понятия не имеешь, что это за «эти дни», верно? — уточнил я.

— Верно, — слегка смущённо кивнула девочка.

— Молодец, — довольно улыбнулся я и погладил её по голове. — Когда вырастешь, будешь терроризировать всех вокруг, как и я.

— Это обещание, — протянула мне мизинец ещё маленький, но уже настоящий тролль. Я ухмыльнулся и ответил тем же.

— Тогда не забывай этого обещания, маленькая, — сказал я, прощаясь.