На занятиях по истории Троссард-Холла собирались вместе все четыре факультета. Всадники, по обыкновению, занимали последние ряды, чтобы громко обсуждать других ребят со спины и награждать их какими-нибудь остротами. Правда, так вели себя в основном первокурсники – они гордились своим поступлением на столь престижный факультет, к сожалению, пока еще не понимая того, что это отнюдь не делает их лучше других.

Тин в шутку прозвал задавак «красноштанниками», так как все Всадники были облачены в одинаковые обтягивающие бордовые бриджи. Был, правда, среди обладателей красных штанов один, который выделялся не только внешностью, но и своими познаниями. Длинный, с болтающимися на худой талии бриджами и сальными метелками рыжих волос, он выглядел весьма чудаковато, а его обширные знания по всем вопросам делали его мужской копией девушки в черепаховых очках. Его звали Зен, или Зенорус, если уж по этикету. Во время занятия он несказанно рассмешил Артура с Тином тем, что без конца с явным интересом поглядывал в сторону Триумфии. И в самом деле, эта парочка смотрелась бы отменно!

Сегодня был первый урок по истории, и многие из ребят мечтали, чтобы он оказался последним и его заменили на какой-нибудь другой. Высокая и тонкая, как жердь, профессор Глобыль являлась обладательницей ужасно монотонного, словно метроном, голоса, напрочь лишенного каких-либо эмоций. Сначала худощавая женщина очень долго рассказывала о себе и о том, как стала преподавателем (в то время как предмет истории Троссард-Холла касался ее персоны только в том смысле, что она должна была рассказывать именно о нем, а не о себе).

Впрочем, спустя пятнадцать минут однообразной речи профессор Глобыль решила поменять тактику. Она уселась на свой стол и, свесив вниз худые, как ивовые прутики, ножки, со злорадной ухмылкой открыла учебный журнал. Студенты взволнованно покосились друг на друга. А профессор тем временем начала водить длинным ногтем по списку фамилий, наигранно долго выбирая, кого же вызвать к доске.

Тин испуганно глянул на Артура – он не готовился к уроку. Да и зачем к нему было готовиться, если это первый урок в первом семестре?! Даже подумать смешно. Впрочем, сейчас никому не было весело.

– Я вызову двоих… – ехидно пробормотала профессор, скрипя ногтем по бумаге. – Диана из группы Морских львов и Ворольд из группы Всадников, выйдите к доске!

Задние парты всколыхнулись, и вперед стремительно вышел весьма благообразный юноша. Хоть в его внешности и присутствовали некоторые изъяны (в частности, его острый подбородок довольно сильно выпирал, и, возможно, если бы на его гладком лице была длинная бородка, она росла бы не вниз, как у большинства мужчин, а вперед, и ужасно мешала бы во время бесед), но в целом мальчик создавал приятное впечатление – он был высок и строен, а интеллигентное лицо его выглядело открытым и честным.

Ворольд с достоинством оглядел класс и нагловато улыбнулся Диане, чем сразу же разозлил Артура. Девушка тоже встала со своего места и подошла к доске, как-то неестественно прямо держа спину – было видно, что она волнуется. Профессор Глобыль решила устроить что-то вроде маленького соревнования между факультетами.

– Я буду задавать вам вопросы. Кто первый ответит правильно – получает баллы. Преподаватели называют это учебной дуэлью, – рассказала профессор, широко улыбаясь выбранным ученикам. – Посмотрим, какой факультет победит.

Ворольд самодовольно подтянулся, словно участвовал не в учебной дуэли, а в конкурсе красоты.

– Ну и дела. Надеюсь, госпожа Черепаха сможет подсказать Диане? Вон она за первой партой сидит… – пробормотал Тин, имея в виду, конечно, Триумфию, которая, словно прочитав его мысли, нарочно сжала губы так сильно, что все надежды на подсказку с ее стороны разрушились вмиг.

– Да уж, а Зен, похоже, с радостью готов помочь Ворольду, – огорченно пробормотал Артур. Ему уж очень хотелось, чтобы Диана выиграла. Она понравилась ему еще тогда, в столовой, где он неловко опрокинул на нее тарелку с супом. И сейчас юноша украдкой поглядывал на девушку и смущенно краснел, если она вдруг это замечала. Артур подумал, что ей совсем не подходит имя Диана – слишком уж высокопарное. Он про себя уже окрестил ее коротко: «Ди».

– На каждый ответ у вас не больше минуты. Остальные ученики тоже имеют право задавать вопросы, – предупредила госпожа Глобыль и начала опрос: – Сколько смрадней назад, по-вашему, был основан Троссард-Холл?

Зен прошептал что-то, и Ворольд в ту же секунду выпалил:

– Двенадцать, профессор.

– Хм… Отлично! – ободряюще улыбнулась госпожа Глобыль. При этом лицо Дианы залилось краской досады, а Ворольд хитро подмигнул ей, отчего Артуру жутко захотелось швырнуть в него свой новенький учебник по истории.

– Что здесь находилось раньше, до основания школы? – последовал следующий вопрос.

– Заброшенная библиотека! – на этот раз ответила Диана, чем необычайно порадовала Морских львов. Ворольд кисло улыбнулся Всадникам на задних партах.

– Правильно, деточка. Именно так. Ее обнаружила достопочтенная Дейра Миноуг во время одного из путешествий на своем единороге.

– Но почему она решила основать школу именно здесь? – обратился Треверс к Ворольду, явно пытаясь застать его врасплох неожиданным вопросом.

– Потому что… Э-э… Там были свитки! – быстро проговорил Ворольд, успев прочитать подсказку по губам Зена.

– Это нечестно! – с досадой пробурчал Тин, с открытой неприязнью косясь на Триумфию, которая упрямо смотрела в свой учебник. – Не сомневаюсь, что она знает! Сложно ей, что ли, подсказать?

Но Диана справилась и без посторонней помощи. Увидев, что Ворольд нерешительно замялся, она продолжила:

– В библиотеке оказались древние свитки, написанные людьми, жившими в этих краях. Вероятно, те люди – это древние предки беруанцев, которые населяли здешние земли еще до великого переселения на дерево.

– Правильно, правильно! – в полнейшем восторге ответила Глобыль и так вдохновилась, что стала рассказывать сама:

– Они оставили нам интереснейшие труды! В настоящее время, увы, даже лучшие из ученых умов не смогут написать что-либо подобное – слишком поверхностное образование… Нам остается лишь пользоваться теми знаниями в надежде возродить науку и культуру… Наша достопочтенная Дейра Миноуг проделала огромную работу. Она перечитала свитки и во главе специальной комиссии переписала их в учебные пособия. Потом она подала петицию королю с прошением основать здесь школу… Известные строители и архитекторы Беру прилетели в здешние края на единорогах и усердно трудились, пока тут не появилось все то, что находится перед вашими глазами. Да, мои дорогие, советникам короля пришлось подарить Дейре дюжину единорогов, чтобы сюда могли добраться мастера…

– Почему в Троссард-Холле все время такая погода? – в свою очередь спросил Артур.

– Хороший вопрос, – одобрительно улыбнулась профессор Глобыль. – Но, к сожалению, я не смогу ответить на него. Да и никто не сможет. Считается, что такой погодный феномен имеет место быть из-за теплых течений подземных вод, которые проходят как раз под замком. Впрочем, это лишь теории ученых… Но все время существования школы вокруг нее неизменно было тепло… – И, словно в подтверждение своих слов, профессор выдохнула и вытерла пот со лба. – Что же еще спросить у вас на первом уроке… Какова, по вашему мнению, главная причина создания Троссард-Холла? Зачем нужно, чтобы вы изучали, например, науку о цветах и полеты на единорогах? Подумайте хорошенько, прежде чем ответить. – Преподавательница обратилась к Ворольду с Дианой.

– Чтобы мы могли подчинить себе все стихии – воздух, воду, землю и огонь! Тогда мы станем сильными и независимыми! – гордо произнес Ворольд уже явно без подсказки всезнающего Зена, и его серые заносчивые глаза словно полыхнули огнем.

– Вовсе не обязательно подчинять себе все вокруг, чтобы быть независимым, – возразила ему Диана с легким оттенком презрения. – Думаю, идея школы была совсем в другом. В познании. Чтобы мы могли лучше узнать мир, в котором живем. Эти знания в том числе помогли бы беруанцам улучшить жизнь на дереве. А если бы каждый имел право пользоваться единорогом, это значительно бы облегчило жизнь всем жителям Королевства! – Девушка замолчала и поглядела на притихший класс.

– Ну что же, отлично! – пропела профессор. – Думаю, ответ юной дамы все же чуть более точен. Диана, вы награждаетесь высшей оценкой в пять баллов, и я с гордостью заявляю, что ваш факультет побеждает в этой маленькой дуэли.

– Ура-а-а-а! – во весь голос прокричали Морские львы, и в этот самый счастливый для них момент прозвенел звонок, свидетельствующий об окончании урока. Все постарались побыстрее покинуть аудиторию. Каким бы интересным ни казалось занятие, но у подростков всегда найдутся дела поважнее. Сидевшие перед Артуром Лекари Как и Гок тихо переговаривались между собой, обсуждая, вероятно, ответ Дианы. Ребята были похожи друг на друга, как близнецы, хотя вовсе таковыми не являлись. Сходство наблюдалось во всем – даже их имена были созвучны. Ребята носили одинаковые смешные прически – их головы по форме напоминали гладкие яйца, а спереди у них свисали намасленные челки, которые они старательно прилизывали по утрам. Несмотря на эксцентричную внешность, это были отличные ребята, весьма общительные и веселые.

– Поздравляем, Морские львы, – весело сказал Как, повернувшись к Артуру. – Посмотрим, не зазнаетесь ли вы теперь.

– Всадников нам в этом уж точно не обойти, – невозмутимо ответил Артур, улыбаясь. Ему нравились эти ребята, в них не было никакой заносчивости или зависти. Мальчишки почти синхронно кивнули ему с Тином и поспешили покинуть класс.

– Уф… Скорей бы выходные, – проворчал Тин, запихивая книги в свою потрепанную суму, которая недовольно скрипела и трещала от натиска научной литературы. Теперь сладким пончикам здесь было явно негде поместиться.

Артур дождался, пока все выйдут из кабинета, и подошел к преподавательнице. Профессор Глобыль была такой длинной, что в ней поместилось бы целых два Артура в полный рост.

– Вы хотели поговорить со мной? – дружелюбно спросила она, в спешке сгребая свои бумаги со стола.

– Да, я хотел бы узнать у вас про лабиринт.

– Какой еще лабиринт? – непонимающе взглянула на него профессор.

– Лабиринт вокруг школы, – пояснил Артур. Профессор недоуменно подняла брови, словно пытаясь понять, о чем идет речь.

– А-а-а. Этот лабиринт… – наконец вспомнила она. – Да нет в нем ничего примечательного, мой мальчик. Просто лабиринт, созданный для нашей безопасности.

Артур пытливо смотрел на преподавателя, ожидая более подробного описания, но профессор Глобыль, уже окончательно потеряв интерес к его вопросу, поспешно направилась в сторону двери из аудитории.

– Если у вас все, то я пойду, с вашего позволения… – Она договаривала эту фразу, уже практически выйдя из класса.

– Да-да, конечно. До свидания, – вежливо ответил ей Артур. Он внимательно проследил взглядом за тем, как преподавательница покинула кабинет. Ему показался странным ее ответ. Что-то он ему напомнил… Ага! Тина! Тин говорил ему точь-в-точь как преподавательница истории. С такой же интонацией в голосе! «Не понимаю, что интересного ты рассчитываешь найти в этом лабиринте… Это просто лес, где легко можно заблудиться», – убеждал его Тин, когда Артур захотел обследовать окрестности школы. Если этот лабиринт был возведен Дейрой, то почему им не рассказывали о нем на уроке точно так же, как рассказывали про строительство замка? Неужели про лабиринт не так интересно слушать, как про Троссард-Холл? Артур так не думал.

– Чего ты там копаешься? Короеды и то быстрее ползают! – недовольно крикнул ему Тин из коридора.

– Я просто спрашивал у нее про лабиринт, – как бы между прочим произнес Артур, выйдя к своему другу.

– Почему тебя так волнует этот лабиринт? Мы там были и совершенно ничего не видели!

– Мы нашли там сад, – напомнил ему Артур.

– Ну и что? Вокруг школы тоже сад. Пошли лучше гулять, – беззаботно сказал его приятель и, весело насвистывая, направился к выходу из замка. Артур почему-то не сомневался, что именно так Тин и отреагирует на его слова. Но все же было в этом что-то необычное…

* * *

Вечером уставшие от учебы первокурсники собрались в своем уютном шале. Тин сидел у камина и озабоченно ковырялся в носу, забыв про школу – мальчик мыслями витал со своей семьей. Триумфия уже в сотый раз проходила по гостиной с половой тряпкой, дотошно высматривая грязь. Иногда она спотыкалась о свой длинный балахон, который и сам справлялся с протиркой пола не хуже тряпки. По каким-то неведомым для других причинам девушка в черепаховых очках не расставалась со своей одеждой, которую она надевала поверх формы. То ли ее не устраивал костюм Морских львов, то ли она стремилась выглядеть иначе, чем все, но до сих пор никто так и не разгадал ее навязчивого желания укрыться под несколькими слоями странных одеяний. Кстати, из-за этого ее частенько поддразнивали сокурсники.

Триумфия стала нравиться Тину еще меньше после того, как наотрез отказалась помочь Диане на уроке истории.

– Может, хватит ходить туда-сюда? – раздраженно пробормотал беруанец, но девушка легко парировала:

– Может, перестанешь ковыряться в носу?

Тин покраснел:

– Я не ковырялся. А ты куда, Артур?

– Профессор Лист сказала прийти к ней вечером, помочь с какими-то марагориями… Или мандаринами. Честно говоря, я не особо понял.

– Она что, спятила? Это ядовитое растение! – возмутилась Диана, в первый раз за все время обратившись к юноше напрямую.

Артур улыбнулся, и мысль о каком-то наказании стала совсем смешной:

– Серьезно? Надеюсь, она не заставит меня их съесть. Я и так сегодня плотно поужинал.

– Лучше бы она дала их Антуану Ричи. По-моему, он больше этого заслуживает, – фыркнула Диана.

– Хочешь, я с тобой схожу? – великодушно предложил Тин, но Артур наотрез отказался.

– Она же сказала мне прийти одному. Думаю, я скоро вернусь.

Последняя фраза Артура была чересчур оптимистичной. Его ждал весьма занятный вечер в сопровождении «милейшей» преподавательницы.

Все учителя жили в замке; у них были свои собственные вполне обустроенные каморки. На входной двери комнаты профессора Лист висело колючее серо-зеленое растение, внешним видом очень напоминавшее хозяйку.

Когда Артур отворил дверь, ему в нос ударил сильный запах пряностей. Три котла, стоявшие на печи, бурлили и кипели так сильно, что казалось, будто они вот-вот попрыгают в разные стороны и начнут скакать по всей комнате сродни огромным глиняным лягушкам. Профессор Лист уютно улыбалась гостю из недр домашнего чепца.

– А-а… Это вы, мой мальчик, – ласково сказала она, приглашая в свое обиталище Артура. Похоже, учительница была в самом лучшем расположении духа; губы ее то и дело расплывались в благожелательной улыбке.

– Усаживайтесь поудобнее… Приступим к работе! – С этими словами она положила прямо перед носом Артура плод, с виду напоминавший крупный орех. Выглядел он вполне безобидно.

– Э-э… а что с этим надо делать? – недоуменно спросил Артур, рассматривая мандарину.

– Как это что? Конечно же, почистить, мой милый, – довольно проговорила пожилая женщина. Было такое ощущение, что вечерний гость обрадовал ее до такой степени, что она готова пуститься в пляс. Артур взял небольшой ножик и аккуратно надрезал плотную кожицу. Яркий синий сок брызнул вверх маленьким гейзером, и несколько капелек попало мальчику на руку.

– Будьте осторожнее, мой милый, это противнейшее растение, – промурлыкала профессор, очень внимательно наблюдая за всеми действиями ученика.

– Ай! – Артур невольно прикусил губу. В том месте, где синие капельки окрасили кожу, появились красные волдыри. Они росли, с каждой секундой причиняя ему все большую боль.

– Ничего страшного, детка. Все пройдет к завтрашнему утру, – с деланной ласковостью в голосе проговорила пожилая женщина. Артур, стиснув зубы, продолжал чистить гадкий плод, каждый раз закусывая губы, чтобы не застонать. Боль была дикой – казалось, раскаленные щипцы разрывают кожу его рук на мелкие части. Гордость не позволяла ему показать свои чувства или бросить работу, и он упрямо продолжал начищать мандарину. Закончив, он с вызовом посмотрел на профессора. Нет, он не доставит ей удовольствия и не покажет, насколько ему больно.

– Как ты быстро управился, мой мальчик, – немного удивленно и вместе с тем разочарованно протянула старуха, увидев маленький синий кружочек у себя на подносе. – Погоди минутку, я сейчас кое-что тебе принесу! – С этими словами она удалилась, прикрыв за собой дверь. И только тогда Артур скорчился на своей скамье в беззвучной гримасе, которая выражала неподдельное страдание. Обе его руки горели огнем – он не мог ни к чему прикоснуться.

Спустя ужасно долгую для него минуту Лист вернулась, неся целую корзину скверных плодов!

– У нас с тобой ведь весь вечер впереди, не так ли, детка? – невинно спросила она, с искренней радостью отметив, как беззвучный стон слетел с губ ее бледного помощника.

Несколько часов кряду Артур из последних сил чистил мандарины, терпеливо снося несправедливое наказание. Профессор Лист в это время отдыхала на пуховых подушках и пила чай. Изредка ее внимательные глаза с интересом скользили по бледному лицу Артура, однако старая женщина напрасно пыталась прочитать в нем какие-либо эмоции, ибо оно казалось совершенно непроницаемым.

– Вы, наверное, продолжаете думать, что у меня скверное чувство юмора? – издевательски поинтересовалась профессор у наказуемого. Артур хмуро покосился на свою мучительницу, однако ему хватило ума промолчать. Юноша догадывался, что старая женщина испытывает его. Руки его продолжали делать работу чисто механически, он почти не чувствовал пальцев, а боль страшной силы застилала ему разум, мешая сосредоточиться.

Наконец старая женщина смилостивилась над бедным юношей и заботливо проворковала:

– Вы очень много сделали, большое спасибо за помощь. Думаю, я могу отпустить вас.

К этому моменту Артур почти терял сознание от боли.

– Вы слышали меня? Идите отдыхайте, мой милый. Надеюсь, нам больше не придется здесь встречаться.

Мальчик, словно завороженный, медленно встал из-за стола и побрел к выходу из каморки. Около пяти минут он безуспешно пытался отворить дверь, чтобы поскорее выйти из ненавистной комнаты, но руки его настолько опухли, что совершенно не слушались хозяина.

Профессор Лист с недовольным видом поднялась со своего ложа и распахнула перед мальчиком дверь.

– Вы должны были заблаговременно прочитать про мандарину… Ее обычно чистят в перчатках. Если бы вы вежливо попросили их у меня, вам, несомненно, было бы гораздо легче справиться с заданием, – нравоучительно сказала профессор Лист.

– Я не успел прочитать. До свидания, – глухо пробормотал Артур и, пошатываясь, вышел в темный коридор.

Шале Морских львов находилось приблизительно в двадцати минутах ходьбы от замка. И когда Артур с трудом натянул теплый тулуп в гардеробной и ступил на промерзшую землю, с ним случилось впервые то, что он счел в своем нынешнем состоянии полнейшим бредом или галлюцинациями. Все уже спали, так как было далеко за полночь. Казалось, ничто не должно было нарушать тишину и мертвенное спокойствие застывшего учебного городка, покрытого смраденьской ледяной коркой. Но вдруг Артуру почудилось… Послышалось…

Тихий шепот, который ритмично струился, словно музыка. Это была какая-то неизвестная песня. Временами она казалась грозной, временами спокойной и умиротворяющей, как ночная колыбельная. Песня эта словно выражала все эмоции, которые только может пережить человек. Артур, едва передвигая ноги, брел по дороге, как слепой, пытаясь понять, где же источник звука. Но такового, казалось, вовсе и не существовало. Странный мелодичный шепот во всех местах был слышен с абсолютно одинаковой силой. Вначале неназойливый, спустя какое-то время он показался мальчику пыткой, из-за чего один раз он даже упал, тут же скорчившись от резкой боли в руках. В этот момент непонятные слова горошинами начали падать на его воспаленную голову, и от этой барабанной дроби ему стало совсем худо. Он в ужасе закричал и, не разбирая дороги, бросился к своему спальному домику. Мальчик с трудом осознавал свое состояние – это были жуткая паника и страх.

Буквально через несколько шагов Артур со всего размаху налетел на единорога-охранника, который, в свою очередь, спешил узнать, кто это кричит посреди ночи на территории школы. Единорог опешил от произошедшего куда больше, чем сам нарушитель тишины. Правда, страж порядка быстро оправился и с недовольством принялся толкать Артура в сторону ближайшей жилой постройки, то есть спального домика Морских львов. Единорог не обратил ни малейшего внимания на руки мальчика, его заботило главным образом только то, чтобы все ученики с наступлением темноты находились в своих шале. Охранник громко постучал рогом в дверь, после чего оставил заплутавшего студента одиноко стоять на крыльце перед домиком, а сам неспешно продолжил осматривать вверенную ему территорию, поблескивая в темноте глазами-бусинками.

Дверь открыл Даниел Фук, одетый в пижаму и ночной колпак, который, удачно скрывая его жиденькие волосы, свисал до самого пола. Мальчик выглядел испуганным и встревоженным, заспанные глазки его недоуменно смотрели на гостя.

– Жабьи перепонки тебя раздери! – непонятно выразился Дан, но Артур даже не услышал его.

– Воды, голос… Руки… – бессвязно начал бормотать он, ввалившись в комнату.

– Ты эля перебрал, что ли? – озадаченно спросил Даниел. Впрочем, потом его взгляд упал на опухшие красные руки приятеля, и он по-поросячьи взвизгнул:

– Караул! Ребята! Скорее все сюда!

Остальные уже проснулись от громоподобного стука в дверь и сейчас с заспанными лицами обступили Артура.

– Отойди, что ты визжишь! – сердито крикнул Тин, оттолкнув Даниела и подбежав к другу.

– Вот старая картофелина! Что она с тобой сделала? Тебе нужно срочно к врачу!

– Не надо! – послышался сзади уверенный голос Триумфии. – Скоро само все пройдет.

– Как так? – изумились все, но она не успела ответить, как руки Артура приобрели свой нормальный оттенок, а все волдыри исчезли. Мальчик счастливо вздохнул, так как мучительная боль наконец оставила его.

– Мандарина Канария – довольно неприятное растение, яд которого действует только в течение тридцати-сорока минут. Потом он постепенно рассасывается сам по себе. Никакого вреда для организма. Однако всем известно, что чистить плоды надо в специальных перчатках! – Последнюю фразу Триумфия произнесла с легким недоумением, словно Артур просто обязан был знать о такой мелочи.

– Ты должен рассказать об этом Дейре! Такие методы к ученикам применять нельзя! – воскликнула Диана, второй раз за день обратившись к Артуру, чем ввела его в хорошее расположение духа.

– Ага, – хмыкнул вечно сомневающийся Даниел Фук. – А как он докажет? Руки-то чистые. И никаких следов.

– Мы все будем свидетелями, да, ребята? – взволнованно спросил Тин.

– Нет, он прав, – согласилась с Фуком Триумфия. – Эту историю просто замнут, и все. Если уж и мстить, то ее же методами.

– Вы слышали песню? – неожиданно спросил Артур, молчавший до сих пор.

– Какую еще песню? – Ребята недоуменно воззрились на него.

– Ну, на улице ее очень хорошо было слышно… Она такая… Приятно-мерзкая. – Последнюю фразу он сказал с запинкой, так как не знал, какое лучше всего подобрать слово для описания того странного шепота.

– Артур, тебе надо поспать, – ласково произнесла Диана. – Завтра нам рано вставать. Из-за боли тебе, возможно, почудилось… Потому что никто из нас ничего не слышал.

– Хорошо, хорошо. Давайте спать. Только мне не послышалось! – неожиданно раздраженно бросил Артур. Слишком сильный болевой шок, который он недавно испытал, давал о себе знать. Диана фыркнула в ответ и, приобняв Триумфию за талию, стала уводить ее в спальню для девочек. Она всем видом показывала, что заговорит с Артуром еще раз только в том случае, если с неба посыплются сушеные короеды.

Артур проводил девочек тяжелым взглядом; отчего-то ему захотелось встряхнуть Диану хорошенько.

– С этим растением всегда так, – обернувшись, пояснила Триумфия, – от него повышается нервная возбудимость. Так что иди поспи. Утром будет лучше.

Ее глаза из-под черепаховой оправы смотрели по-матерински снисходительно и даже как-то ласково. Или это только ему показалось?

Мальчики также поспешили разойтись по своим комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи.

– Только я взаправду слышал… – прошептал Артур Тину, который уже засыпал на своей кровати.

– Ну я не знаю. Что это, по-твоему? Может, просто кто-то из преподавателей играет на клависоне?

– Это не совсем музыка… Шепот. Песня. И потом, звук идет не со стороны замка. Он как будто… Витает повсюду.

– А кто хоть поет? – Когда Тин слышал слово «песня», он представлял себе эксцентричного музыканта Кори Пластилиниса, который прославился тем, что залезал на самые тонкие ветки в Беру и, весьма ловко на них балансируя, интенсивно выкрикивал свои тексты, аккомпанируя себе игрой на клависоне с особыми струнами, свитыми из гривы единорога.

– Без понятия. Я и слов-то не разбираю.

– А. Ну, это не так интересно, – разочарованно протянул Тин, закутываясь в одеяло. – Давай спать, Арч, утренний беруанец мудрее, чем вечерний.

«Утренний беруанец голоднее, чем вечерний!» – про себя скептически подумал Артур, живо представив вечно голодного Тина.

– Спокойной ночи, – сказал он вслух, после чего закрыл глаза – и тут же впал в забытье.