Полеты на единорогах! То, о чем грезил каждый клипсянин на огромной площади, когда крылатые животные пролетали над его головой. Если бы только простодушные обитатели уездных городов представляли, что есть на свете такая диковинная школа, где преподают азы полетов! Но в их скромном представлении о мире не существовало подобного рода чудес.

Этот урок проводился на открытом воздухе, на площадке неподалеку от замка. Безусловно, на первом занятии учеников не сажали на единорогов, это было бы небезопасно. Ребят учили на маленьких летающих пони, которые если и поднимались в воздух, то совсем невысоко. Однако уже на третьем уроке, при достижении определенных успехов, им разрешалось заменить пони на единорога – последние были специально подготовлены и делали все, чтобы с их шелковистой белой спины не упал ни один ученик.

Курс единологии для начинающих вел высокий серьезный мужчина, вроде бы и не слишком старый, но в то же время и не слишком молодой. Звали его Даг де Вайт. У него было мужественное, вполне характерное для жителя пустынных земель смуглое лицо с высокими скулами и узкими зелеными глазами, а его обольстительная улыбка, наполовину ласковая, наполовину угрожающая, довершала картину явно в его пользу – все старшекурсницы поголовно влюблялись в него. Профессор произносил свое имя с заметным южным акцентом тихим вкрадчивым голосом; так говорят армуты – народ, проживающий в степях и пустынях на юго-западе королевства. Их называли criassis или «котами», поскольку их речь напоминала мурлыкание кошки.

Армуты кочевали с места на места, пока вплотную не подошли к городу Кагилу. Им понравилось жить подле цивилизации. Кочевники особенно ценили искусные поделки из камня и лечебные крапивные настойки, которыми славился подземный город. Армутские купцы вели активную торговлю с кагилуанцами. Также кочевники не брезговали выполнять любую работу, в том числе и далеко выходящую за рамки закона, за что их нередко называли разбойниками. Впрочем, такое нелегальное ремесло не было основным видом их деятельности. Армутские мастера славились во всем Королевстве своими искусно сделанными товарами: расписной посудой, шелковыми коврами, вязаными игрушками, одеждой из шкур животных, а также пряными специями и сухофруктами.

Даг де Вайт был армутских кровей. А еще он производил сильнейшее впечатление на представительниц слабого пола. Справедливости ради нужно отметить, что благообразный преподаватель отнюдь не гордился своей внешностью. Он ее не замечал, равно как и восторженные заискивающие взгляды.

Даг де Вайт относился к той породе людей, которых любят все. Казалось, он не был особенно добр и не обладал теми качествами, которые действительно способны вызвать уважение со стороны других людей. Однако профессор был красив, как новенький блестящий венгерик, а его широкая дружелюбная улыбка могла расплавить даже самые черствые сердца. Людей, как правило, чаще всего привлекает именно внешняя оболочка.

Даг де Вайт внимательно относился к каждому ученику, чтобы не пропустить среди них настоящий талант. Самых ловких умельцев он набирал в спортивные команды, чтобы счастливчики могли в игре отстаивать честь своей группы.

Каждый студент мечтал попасть в команду. Игра именовалась «едингбол», однако никто не знал наверняка про этимологию этого слова. Вероятно, изначально оно появилось вследствие смешения двух слов – «единорог» и «болий», что на сверуйском наречии обозначало «полет». Так или иначе, игра всем нравилась, она была очень увлекательной. За участников приходили болеть даже преподаватели.

В едингболе между собой одновременно боролись три команды, которые соответствовали группам – Морские львы, Лекари и Энергетики. Всадники не играли вместе со всеми. Большинство их учебных дисциплин, особенно на втором и третьем курсе, были связаны с единорогами, поэтому Всадники очень быстро овладевали наукой полетов. У них был свой тренер, который проводил с ними почти все часы, отведенные на учебу. Он становился для них очень важным человеком, близким другом и помощником, а они, в свою очередь, были для него как родные дети. Тренера Всадников звали Жером Гричос, и он, к своему великому прискорбию, не являлся обладателем красивой фигуры и привлекательных армутских глаз, зато имел репутацию строгого и честного трудяги, поклявшегося дать своим подопечным то, о чем во все времена мечтают люди – умение летать. За мягкий нрав и доброе сердце Всадники прозвали его «наш дядюшка Жером».

Наставником других трех групп был Даг де Вайт. Он редко сам тренировал ребят, в основном этим занимался его бывший ученик – светловолосый Чак Милый, высокий худощавый юноша с чувственными губами и невероятно прямой осанкой. Он тоже когда-то учился в группе Всадников, и Даг де Вайт (в то время еще тренер всех четырех команд) частенько выделял его среди остальных, называя «лучшим». Возможно, подобное отношение повлияло на то, что, будучи тренером, юноша совсем зазнался и стал задирать нос настолько высоко, что зачастую спотыкался и падал, так как никогда не смотрел себе под ноги.

Неподалеку от озера Труль находилось солидных размеров поле с тремя кривоватыми башнями, вершины которых сходились к центру, но не касались друг друга. Между башнями располагались три сектора трибун, которые спускались амфитеатром к полю. Желающие посмотреть на едингбол были вынуждены сидеть на холодных каменных плитах. Места распределялись заранее, и, как правило, этим занимались преподаватели. Так, группы с лучшей успеваемостью имели право на самые выгодные верхние плиты. Все стремились получить билеты повыше, ведь действие игры происходило в воздухе, вокруг верхушек башен.

Поле было окрашено в яркий красный цвет, а на высоте двух-трех единорогов над ним, между башнями, была натянута белая, почти прозрачная сетка для ловли незадачливых игроков, не удержавшихся на своих единорогах. Цвет башен соответствовал цветам одежды ребят из разных команд, равно как и рога единорогов, которые также специально окрашивались. У Морских львов это был ярко-голубой, под цвет моря, у Энергетиков – загадочный сиреневый, у Лекарей – теплый оранжевый. Так что игроки на поле могли с легкостью отличить своих от соперников. Единороги участвовали в игре с видимым удовольствием; их разводили в Троссард-Холле, и, не зная дикой привольной жизни, они с радостью выполняли то, что от них требовалось, не пытаясь улететь. Да и зачем им было это делать, когда здесь их кормили морковкой и давали лучший овес, любили и лелеяли чуть ли не сильнее, чем самих учеников школы? Эти одомашненные животные вполне понимали человеческий язык и даже могли отвечать наклонами головы или выражением красивых глаз. Они, как дети, радовались, если их команда побеждала, и жутко расстраивались в противном случае, и только ведро морковки могло поправить дело.

Суть игры состояла в следующем. В трех командах (или союзах) было по четыре защитника, по три нападающих и по одному скороходу. На вершине каждой башни располагалось по одному гнезду, в котором сидела искусственная птица. Каждая из птиц высиживала по пять позолоченных яиц. Задача команды – сохранить эти яйца в своем гнезде до конца игры и при этом собрать как можно больше чужих яиц. Защитники не давали скороходам из других команд достать яйца, а задача нападающих состояла в том, чтобы очистить дорогу для скороходов – ключевых игроков, от которых в едингболе зависело практически все. Скороходы должны облететь все гнезда соперников, собирая яйца.

Алгоритм состязания был таким – к одной башне могли подлететь одновременно скороход и нападающие только одной из команд-соперников. Атакующие участники союзов перемещались от одной башни к другой строго по часовой стрелке через определенные промежутки времени, отмеряемые звуками горна. Единственные игроки, которые летали лишь вокруг своей башни – это защитники.

Начиналась игра так. По первому сигналу горна в воздух взмывали защитники с увесистыми деревянными щитами за спиной. Как только они занимали свои места и брали щиты в руки, раздавался второй сигнал – на этот раз в игру вступали нападающие с деревянными копьями наперевес и скороходы с большими кожаными сумками через плечо. Они летели к башне противника, и у них было всего десять минут на одно гнездо. Затем они перелетали к следующей башне попытать удачи – и так далее до конца игры. Время отмерялось специальными переворотными песочными часами. Об окончании десяти минут сигнализировал глашатай, который дул в горн, извещая о том, что команды должны переместиться. Занимала первое место та команда, чей скороход собирал больше всего яиц противников. Это и было основным условием победы. Проигрывает союз, у которого в гнезде не осталось ни одного яйца – это же событие означало и конец игры. Бывали случаи, когда скороход собирал большинство яиц, но при этом его команда теряла все свои. В данном случае все равно его союз считается победившим, так как основным критерием победы является лишь количество собранных яиц[9].

Назначением механических птиц, сидящих в гнезде, было кричать каждый раз, когда из гнезда изымалось яйцо. Так как в игре участвовали три разные команды, то и кричали «наседки» по-разному. Скороходы не имели права мешать друг другу и отнимать яйца, которые хранились в их кожаных сумках.

Игра была во многом стратегическая, особенно для скороходов, которые должны были в зависимости от ситуации загодя продумывать свои ходы. Так получалось, что на пути каждого скорохода вставал всегда как минимум один защитник, поскольку троих других сдерживали нападающие. Конечно, проникнуть сквозь широкий щит к гнезду считалось необычайной ловкостью и мастерством – игрок должен был весьма умело управлять своим единорогом. Защитникам ловкость требовалась в меньшей степени, им нужно было лишь кружить вокруг гнезда, прикрывая его щитами. Нападающие с помощью копий освобождали дорогу скороходам, что также было делом отнюдь не легким, ведь они были в меньшинстве.

Команде победителей, занявшей первое место, дарили золотую птичку – символ едингбола. Разумеется, она не была целиком из золота, а лишь покрыта тонким слоем позолоты. Внутри нее находился свиток с сюрпризом. Иногда команды выигрывали поездку на море прямо во время учебы, иногда это была гарантия, что на экзаменах их группе не будут выставлять оценки ниже трех баллов. Поощрения были различны, но всегда приятны; однако стоит отметить, что участники старались победить даже не ради этих поощрений, а ради самой игры, ради духа соперничества.

Всадники всегда стояли особняком, словно бы принадлежали к какому-то своему сословию. Под их игру создавалась отдельная программа с иными способами поощрения; все призы и награды они делили только между собой.

Поговаривали, что Даг де Вайт и сам раньше играл в едингбол, принося своей команде золотых птичек, однако эти рассказы уже переросли в легенды и небылицы. В этом году готовилось четыре игры – две перед Праздником рисовых фонарей, а другие две ближе к концу учебного года, когда подсчитывались баллы. Помимо этого, в скором времени ожидалось пробное состязание, где каждый начинающий игрок смог бы проявить себя.

Сегодня новые претенденты на участие в едингболе нетерпеливо выжидали, мечтая о том, что именно их возьмут в команду.

– Вы когда-нибудь катались на деревянном самокате? – совершенно серьезно спросил профессор де Вайт у студентов. Те, кто посмелее, утвердительно кивнули головой. Однако это не относилось к выходцам из Беру, поскольку в славном древесном городе самокаты были под строжайшим запретом. Профессор широко улыбнулся и заверил своих подопечных:

– Если вы научились ладить с бездушной деревяшкой, то с единорогом и подавно управитесь. Хотя, – шутливо продолжил он, глядя на щупленького мальчика-лекаря, – может, я и ошибаюсь.

– Но с единорога нельзя упасть, он защищает! – тонко возразила полненькая, смуглая, как мускатный орех, чернобровая девочка Тлынья, тоже с факультета врачевателей – особа, весьма уверенная в себе. Ей не терпелось показать миловидному учителю свои знания.

– Да, мой юный бутончик, – шутливо улыбаясь, согласился Даг де Вайт, – однако только в том случае, если он признал вас своим всадником. Нужна связь всадника с единорогом, духовная связь… – Он многозначительно помолчал, посматривая на Артура, впрочем, совершенно напрасно. Тот не имел ни малейшего понятия, как вразумительно объяснить чувства, которые он испытывал во время полета на Баклажанчике. – Я знаю, что некоторые из вас уже летали на единороге. – Хитрый преподаватель опять сделал многозначительную паузу. После этих слов все стали таращиться на Артура, отчего тот залился краской и сам стал почти баклажанового цвета. Молчание длилось довольно долго, и наконец Даг де Вайт устало вздохнул:

– Ладно, начинаем.

Он поставил в шеренгу мальчиков и девочек по росту, затем громко свистнул – и на площадку стройным рядком приземлились маленькие красивые лошадки («пони») с небольшими шишечками на лбу, которые со временем превратятся в красивые рога.

– Ой, какая прелесть! – восхищенно воскликнула Милли Троуд, и Антуан Ричи из группы Энергетиков сразу же передразнил ее, скорчив глуповато-восторженную гримасу. Некоторые мальчишки покатились со смеху, а Милли, увидев это, обиженно поджала губы, чем еще более рассмешила своих обидчиков. Откровенно говоря, Антуан, как, впрочем, и многие другие, попросту боялся залезать на спину этих милейших созданий. Одно дело скакать на такой лошадке в поле и совсем другое – парить в облаках, что, согласитесь, все же несколько сложнее. Вдобавок к своему постыдному страху Антуан отчаянно завидовал Артуру, который в полетах был уже не новичок.

– Не бойтесь… Стойте спокойно. Они вас выбирают, – вставил профессор, видя, как один парень испуганно отшатнулся от лошадки, которая ткнулась в него своей мягкой мордочкой.

К Артуру подошла красивая пони с блестящим остреньким носом, и он с грустью вспомнил баклажановый загривок и черные умные глаза. Наверное, эмоции отразились у него на лице, так как лошадка недовольно фыркнула и неодобрительно покосилась в его сторону. При этом, надо отдать ей должное, она не тронулась с места и осталась подле Артура.

Теперь напротив каждого студента стояли маленькие единорожки, готовые по команде взмыть в воздух со своими юными всадниками.

– Раз, два, три! Залезайте на их спины и держитесь за гриву! – зычным голосом скомандовал преподаватель. Вот тут-то и началась неразбериха. Пони фыркали и отодвигались, когда ребята пытались на них залезть. Тин вообще умудрился сесть на лошадку лицом к хвосту и теперь с комичным выражением лица пытался поменять свое положение на правильное. Треверс не отставал от приятеля – он никак не мог устойчиво закрепиться на спине пони, поскольку его живот непременно перевешивал в какую-нибудь сторону; бедолага вот уже пятый раз скатывался в траву.

У Триумфии, как и всегда, все получилось отлично. Она уже сидела на своей молочно-белой лошадке, вызывающе поглядывая на остальных ребят.

«Научи меня летать, чтобы я смог найти своего друга», – мысленно попросил Артур сердитую лошадку, и та как будто все поняла. Она словно кивнула ему и подставила белый бочок. Артур залез ей на спину, и тут что-то замельтешило у него перед глазами – лошадка полетела. И как это было непохоже на полет на Баклажанчике! Тот летел ровно, стараясь не уронить свою драгоценную ношу. Эта же лошадка летела так, словно в первый раз оказалась в воздухе. Артур отчаянно схватился за ее гриву, однако удержаться так и не смог. Резким порывом ветра его сорвало со спины летающего пони, и он стал стремительно падать вниз. Артур не представлял, что в это время внизу на земле происходит настоящая паника. Он не знал, что там уже собралась толпа народу, да и сам профессор с безумной решительностью кинулся к ближайшему пони, но тут же, вспомнив что-то, резко остановился. По жестокой иронии судьбы преподаватель единологии все равно не смог бы подняться в воздух из-за странной болезни, которая неотступно следовала за ним последние годы.

Земля неуклонно приближалась, и Артур с удивительным для его положения спокойствием, молча и даже с каким-то маниакальным интересом пристально смотрел на красное поле. Ему даже стало казаться, что он может различить каждый алый камушек. В тот момент клипсянину не было страшно, он наблюдал за происходящим словно со стороны. И только потом, когда маленький пони подхватил его прямо перед самой землей, как фокусник, который в самый последний момент раскрывает свои карты, мальчик вдруг понял, что не в состоянии слезть со спины животного.

Он беспомощно сполз на траву, пытаясь унять сильную дрожь в ногах. Секунду все молчали, а потом заголосили так, что Артур уже не совсем понимал, что происходит. Даг де Вайт подбежал к нему и помог встать, по-отечески обняв за плечи.

– Ты в порядке? – участливо поинтересовался он.

– Да, все хорошо. Просто я немного испугался, – с легкой запинкой проговорил Артур. Впрочем, его бледное лицо вполне красноречиво говорило о том, что начинающий всадник совсем не ожидал такого поворота событий.

– Ну вот и отлично, – с облегчением выдохнул Даг де Вайт. То, что он сказал потом, чрезвычайно удивило Артура, а также и остальных ребят: – Я бы не хотел брать тебя в свою команду! – таков был его вердикт.

– Но почему? – расстроился Артур, не ожидавший подобного решения. – Просто я еще пока не умею держаться в седле, и…

– Ты же слышал, что сказал профессор? – ехидно перебил его Антуан Ричи, наслаждаясь своим маленьким триумфом. Теперь-то наконец этому «летуну» (так он про себя прозвал Артура) утерли нос.

– Это несправедливо! – возразила ему другая девочка-энергетик, которая тоже не вполне поняла слова профессора. Но тот только сурово посмотрел на них и пожал плечами.

– Он не дождался моего сигнала и взмыл в воздух, подвергнув себя и окружающих опасности. А едингбол – это командная игра, в ней надо слушать и чувствовать своих товарищей. Я не хочу, чтобы на поле творился бардак.

Слова тренера задели Артура. Он ведь не специально взмыл в воздух, просто каким-то образом лошадка поняла его желания. А он в тот момент лишь хотел найти своего друга-единорога.

После этого инцидента остаток занятия вышел достаточно скучным. Даг де Вайт в основном рассказывал про правила игры, а потом подытожил, сказав:

– Ну, теперь я знаю вас, а вы меня. Я уже выбрал игроков из каждой группы.

С этими словами он зачитал свой список принятых в команду в роли защитников. От группы Лекарей он выбрал двоих очень похожих друг на друга мальчиков – Кака и Гока. От Энергетиков – черноволосого Антуана Ричи (к огромному неудовольствию Тина) и Деджери, долговязого курносого паренька. В союз Морских львов попали, как ни странно, Тин и полный Треверс. Остальные игроки в их союзах были с других курсов.

После урока Артур поздравил друга. Он был искренне рад за него, хотя и немного расстроен своим неудачным выступлением. До сего момента ему казалось, что он уже вполне освоил полеты на единорогах и смог бы играть в едингбол гораздо лучше самих старшекурсников. Даже Тина, который не мог отличить зад лошадки от ее переда, взяли в защитники! Внутренний голос ехидно зашептал Артуру: «Ты ведь знаешь, что способен на большее, чем он… У тебя есть талант настоящего всадника! Каково это – понимать, что твоим талантам не отдают должное? Что подумают другие? Диана?» Артур почувствовал, как его лицо заливает краска, а на душе становится мерзко. Он почти сразу же застыдился своих мыслей. С чего он взял, что лучше Тина и Треверса? Только потому, что прилетел в Троссард-Холл на единороге? Но это ведь не его заслуга, а Баклажанчика, который полностью контролировал процесс полета. Профессор Даг де Вайт преподал ему отличный урок: не стоит переоценивать себя.

А Тин был на седьмом небе от счастья. Отец никогда не позволял ему самостоятельно даже сидеть на единороге, а тут он будет летать! Бороться за свою команду наравне с лучшими игроками Троссард-Холла!

– Ты только не переживай, Арч, – участливо сказал он Артуру, – и не слушай этого пустака Антуана. Он даже в Беру умудрялся бояться высоты, хоть давно должен был к ней привыкнуть! – Последнюю фразу мальчик произнес довольно громко, чтобы Антуан все услышал. Действительно, тот по каким-то немыслимым причинам не любил высоту, и каждый раз, когда он выходил из своего гнездима и видел открывавшуюся перед его глазами панораму на лес и поле, у него начинали дрожать колени. Сейчас энергетик злобно посмотрел на Тина и незаметно показал ему свой внушительный кулак, однако мальчик сделал вид, что не понял намека.

– Наш тренер Чак Милый сделает из вас настоящих борцов! – неожиданно вмешался в их диалог профессор и как бы невзначай подмигнул Артуру, что того только рассердило. Ему показалось, что Даг де Вайт по какой-то причине нарочно потешается над ним и высмеивает его обиду.

– Кто такой Чак Милый? – живо переспросил Тин, которому были интересны все детали предстоящих тренировок. Он уже представлял себя настоящим героем, решающим исход игры.

– О, это мой лучший ученик, – с неподдельной гордостью ответил профессор, потом, однако, с неохотой добавил: – Правда, неправильно я его учил… Уж больно охоч он до льстивых слов и надуманных похвал. Теперь Чак не играет. Только тренирует. – Последнюю фразу Даг де Вайт произнес с некоторой грустью, отчего можно было сделать вывод, что у него не заладились отношения с бывшим студентом. Вероятнее всего, так и было, ведь, к сожалению, ученики слишком быстро забывают своих учителей и не всегда отдают должное их стараниям.

Кстати говоря, представительниц прекрасного пола в союзы не брали. Все-таки едингбол – игра для мужчин. Девочки должны были кормить единорогов и ухаживать за ними до и после игры. Также они участвовали в командах поддержки и придумывали красивые спортивные танцы, с которых и начиналась каждая игра. Таким образом происходила презентация союзов.