Хвойная долина была прекрасна. Ее спокойная величавая красота ласкала глаз, небольшие водопады успокаивали слух, а томная зелень позволяла раствориться в себе, в своем удивительном уединенном мирке. В прогалинах между деревьями росли невысокие кустарники, чуть южнее гор пролегало устье небольшой горной речушки с крутыми берегами. Но самой главной достопримечательностью местности было, разумеется, море. Получив название «Мраморное», оно вполне соответствовало ему и не пыталось никого переубедить. Оно было гладкое, без единой волны, белое и пустое, как хладный мрамор; от его серо-белой зеркальной поверхности поднимался легкий пар. Флора и фауна здешних вод отличались тем, что их просто не было! Концентрация соли была слишком велика, чтобы здесь могло выжить какое бы то ни было живое существо.

На самом берегу моря раскинулся палаточный лагерь. Вечерело, и на небосклон выползла луна, своим приглушенным светом наводившая мягкую дрему на все живое. Ребята тесным кольцом сидели возле огромного костра и пристально наблюдали, как ненасытно пожирает он сухие еловые ветви. Путешественники выглядели понурыми и уставшими, а огонь, весело и необузданно плясавший перед их глазами, наводил почему-то еще большую тоску и апатию.

Первый день был слишком уж насыщен событиями, в том числе и не самыми приятными. Тренеры до сих пор не могли прийти в себя – они чуть было не потеряли в горах целый отряд школьников! Более того, пострадал один из учеников. После всего произошедшего Тода охватила сильнейшая лихорадка. Он бредил и выкрикивал странные обрывочные фразы, бледнел и покрывался пóтом. Мидий Варелли оставил его в своей палатке, дав выпить глоток рома с цифорией блестящей11. Пока никто, решительно никто не мог добиться от мальчика вразумительных объяснений по поводу того, что же с ним взаправду случилось. Испуганным ребятам пришлось довольствоваться весьма сбивчивым рассказом Даниела Фука, который, сильно смущаясь, поведал о том, что увидел Тода уже в море.

– Как вам пришло в голову спускаться к Желтому морю?! Как Тод вообще мог там оказаться? – повторяла Дельфина, напрочь потерявшая свои обычные невозмутимость и выдержку. Никто из преподавателей так и не понял, да и не мог понять, почему ученики, вооруженные картой и стампосом, потерялись. Не смогли тренеры также осмыслить и разделение групп, в то время как им следовало, напротив, держаться вместе. Впрочем, и ребятам не удалось вразумительно объяснить что-либо. Теперь, когда они сидели вблизи согревающего и усыпляющего костра, им казалось, что все приключения на самом деле им приснились, только и всего. Лишь стенания Тода, лежавшего поодаль в палатке, говорили о том, что все произошедшее действительно имело место быть.

Профессор Каучук казался единственным среди всей компании, кого не покинуло самообладание. Блистательный преподаватель по перемещениям довольно быстро и методично осмотрел каждого ученика на предмет ран и царапин, а когда убедился, что все в порядке и пострадал единственно Тод, он удалился к нему в палатку и какое-то время находился рядом с больным. Ребятам было невдомек, почему среди них так неожиданно появился профессор, который, в силу своей занятости, просто никоим образом не мог бы заинтересоваться праздной прогулкой со школьниками по горам и долам.

И правда, зачем он здесь? Впрочем, не только ученики задавались этим вопросом: Даг де Вайт и Мидий Варелли, равно как и Дельфина, изредка бросали смущенный взгляд в сторону Каучука, не решаясь, однако, перейти к беспокоившему их предмету. Ведь его присутствие для них могло значить только одно: по какой-то немыслимой причине Дейра Миноуг позволила себе подумать, что тренеры не справятся с группой ребят, и направила им в помощь соглядатая. А самым неприятным во всей этой истории было то, что, в общем-то, директриса оказалась недалека от истины, так как они уже в первый день показали удивительнейший непрофессионализм, который мог стоить жизни кому-то из их подопечных. И только Артур, Диана, Триумфия и Тин могли подозревать об истинной причине появления среди них благообразного преподавателя. Неужели он прилетел сюда по велению Дейры Миноуг?! Только вот зачем? Чтобы следить за ними? Этого они не знали, но страх и тревога уже успели поселиться в их сердцах.

Не так давно между тренерами разгорелся жаркий спор из-за профессора Каучука, который настойчиво предлагал вернуться в Троссард-Холл. Достаточно уже было того, что один из студентов лежит весь мокрый на постели и корчится в судорогах. Но Даг де Вайт с жаром возражал почтенному преподавателю, так как считал, что нельзя лишать ребят спокойного отдыха на берегу Мраморного моря.

Откровенно говоря, красавец армут, будучи гордецом и упрямцем, каких еще свет не видывал, не желал уступать Каучуку еще по одной причине. Ему хотелось показать, что он как-никак тренер, и именно Дейра наделила его этим званием на время их путешествия в Хвойную долину. А раз так, то и решать должен он, и никто другой.

– Тоду будет лучше уже завтра. Скорее всего, он простыл из-за купания в холодной воде. Он не станет участвовать в последующих испытаниях, пока полностью не поправится. И это маленькое недоразумение… Право же, Суноири, вы ведь не хотите лишить детей отдыха? – убежденно говорил армут. Мидий Варелли поддержал его, и профессору Каучуку осталось только скептически поджать губы. Да, он не мог их насильно увезти отсюда, но как же он был недоволен. Вся его маленькая фигурка выражала возмущение происходящим, и, наверное, только его благородное происхождение и воспитание не позволяли ему сорваться и отчитать как следует легкомысленных преподавателей.

Сейчас он вместе с другими тренерами находился с Тодом, предоставив ребятам полную свободу действий. Впрочем, уходить от костра никто не собирался, напротив, все как-то скучились, подобрались, стараясь держаться поближе друг к другу.

Несостоявшиеся пока еще путешественники думали о прошедшем дне, и мысли эти были не из веселых. Артуру, смотревшему в этот момент на костер, представлялось, что время так же быстро расправляется с людьми, как огонь с поленцами, и только лишь краткий миг дается человеку, чтобы понять, зачем его кинули в костер. У кого-то мгновение чуть длиннее. У кого-то короче. Вот и у Тода этот миг закончился бы, едва начавшись… Если бы Даниел вовремя не подоспел.

Особенно переживал Киви Доджер. Не так давно мальчик испытывал к Тоду сильнейшую неприязнь, потому что считал, будто этому высокомерному красавцу-льву больше всех надо и вообще он выскочка и зазнайка. Но сейчас, когда Тод лежал в палатке Мидия Варелли и в горячем бреду выкрикивал какую-то бессмыслицу, невольно нарушая тишину блаженной долины, Киви мучился тайком, переиначивая свои действия и так и сяк. Мальчик никогда не страдал особой мнительностью, но сейчас ему казалось, что все ребята осуждают его и винят в том, что случилось. Ведь это он в некотором роде позволил Тоду идти одному к Желтому морю.

Ребята молчали, разговор не ладился.

– Кто что будет пить? – спросила вдруг Диана, нарушив тишину. Впрочем, вопрос был риторический, так как перед каждым стояла кружка с тыквенным соком, приготовленным кулинаром Мидием Варелли. Не дождавшись ответа, девушка показала на увесистую сумку, лежавшую недалеко от костра. – Там наша провизия и еще кое-что, – загадочно сказала Диана. Затем она подошла к вьюку и ловко извлекла из него две огромные бутыли, на которых красивыми буквами на старинный манер было выведено: «Винотель, произведено в Беру, выдержано пять лет с момента производства на южной стороне дерева». – Я думаю, изначально это предназначалось не для нас. Но Даг де Вайт вряд ли все выпьет, ему еще за нами следить, не так ли?

– Ого, – присвистнул Гок, с восхищением глядя на напиток. – Пятилетний! Мне кажется, нам здорово влетит, если дедушка Вайт заметит пропажу…

– А я думаю, после всего, что сегодня произошло, хуже уже быть не может, – хитро улыбнулась Диана и вынула из своей прически шпильку. Затем она воткнула ее в пробку и умело откупорила бутыль.

– Ты еще многого о ней не знаешь, – пошутил Тин, обращаясь к Артуру.

– Мне нравятся непредсказуемые девушки, – улыбнулся тот. Триумфия чуть поморщила носик – она, конечно же, не одобряла подобные вещи, но и возражать не стала. Тин же, напротив, плеснув себе изрядную порцию в кружку, смачно отпил, пародируя одного из любителей выпить, каких, к слову, в Беру было предостаточно.

Артур из любопытства тоже попробовал столь известный напиток, но больше одного глотка сделать не смог.

– Что за гадость! – воскликнул он. – Не понимаю, как это можно пить с удовольствием?!

Некоторые из ребят пробовали винотель, «напиток Ваах-лаба», первый раз в жизни. В Беру как в месте повышенной опасности очень строго следили за употреблением этого напитка. Его разрешалось принимать только в специальных питейных заведениях или в гнездимах, и то потом нужно было подождать несколько часов, прежде чем выйти на ветки. Для детей и подростков винотель был под строжайшим запретом.

Впрочем, в некоторых гнездимах этот напиток производили кустарным способом, и тогда вся семья могла безнаказанно полакомиться винотелем.

– Ему лучше, – вдруг заметил Треверс, имея в виду, конечно, Тода. И действительно, стоны прекратились; видно, мальчик погрузился в лечебный сон.

– Завтра он полностью выздоровеет, – убежденно сказал Даниел, и все как-то сразу ему поверили. Любопытно, но если раньше вообще никто не замечал присутствия пессимистичного мальчика, то сейчас, когда ребята сидели кольцом вокруг костра, казалось, что все хотят поближе придвинуться к нему, а как только Дан открывал рот, чтобы что-то произнести, остальные замолкали и с уважением смотрели на друга. Вечно невезучий Даниел Фук, обладатель самой что ни на есть посредственной внешности, добытчик хороших оценок по всем предметам и неисправимый любитель занудствовать, даже в самых заветных фантазиях не мог представить, что будет когда-то так сидеть, окруженный друзьями, а по правую руку от него – прекрасная Лилетта, которая внимает каждому его слову.

Впрочем, сейчас мысли новоиспеченного героя были совсем не об этом. Дан размышлял о том странном море, и ему все казалось, словно есть какое-то противоречие во всем, что с ними произошло. Но пока ему не удавалось хорошенько выявить это противоречие. Мальчик только чувствовал нечто необычное во всей сегодняшней ситуации. Он отчетливо помнил свое отвращение, когда приближался к желтым водам. Так почему же Тод полез туда? Неужели он не почувствовал того же? Каким образом безрассудный смельчак оказался в воде, в то время как Дан не смог к ней даже прикоснуться, и главное, что заставило его туда залезть? Эти вопросы были только одной стороной большой загадки, которая все никак не укладывалась и не упорядочивалась у него в мыслях.

Между тем ребятам пришло в голову рассказывать страшные истории, чтобы хоть как-то отвлечься. Все понемногу развеселились – никому теперь не было страшно. К тому же их маленький лагерь охраняли единороги – неутомимые стражи, которым не требовались ни сон, ни покой. Да и обстановка вокруг была умиротворяющей: теплая ночь освещалась луной, уютным костром, а также маленькими светлячками, которые были ужасно рады неожиданным гостям. Миролюбивые насекомые везде совали свои любопытные усики. Все небо было усеяно звездами, что тоже настраивало на романтический лад. Поэтому, когда Тин рассказал историю про нечто вроде всепожирающего куста-людоеда, который якобы водился именно в этих местах, ребята только прыснули со смеху.

– Так что, Треверс, когда пойдешь ночью в кусты… Советую тебе внимательно смотреть по сторонам, – ужасающим шепотом добавил Тин, лукаво поглядев на своих приятелей. Треверс нервно сглотнул слюну и сильнее поджал под себя пухлые ножки. Забавно, что такая нелепица смогла действительно испугать мальчика, но Треверс всегда был отменным фантазером, и именно поэтому он представлял себе картину настолько живописной и реалистичной, какой она ни за что не могла быть в действительности.

– Что за чепуху вы болтаете, господа! Говорить без дела – что на воде писать! – хрипло засмеялся Даг де Вайт, сверкая в темноте своими зелеными глазами, словно кошка. Оказывается, он уже давно незаметно подкрался к ученикам и спокойно наблюдал, как они бессовестно поглощают его запасы винотеля. Впрочем, профессор по единологии сделал вид, будто он только что подошел. В конце концов, он и сам не далее как несколько часов назад выпил напиток куда более крепкий и сейчас, в общем-то, находился в самом приятном и благожелательном настроении. И немудрено – ведь с профессором Каучуком удалось договориться, Тоду стало лучше, все сидят на полянке в Хвойной долине здоровые и без единой царапины.

Тренер бесцеремонно подвинул Диву с Деджери и уселся рядом с ними на бревно. Ребята сразу замолчали и с любопытством стали смотреть на него.

– Разве это страшилки? Это просто детский лепет какой-то… В наше время совсем другое рассказывали… – таинственным голосом заговорил Даг де Вайт.

– Что же? – с вызовом спросила Роза.

Армут неопределенно пожал широкими плечами.

– Ну, мы любили правдивые истории…

– Расскажите, – попросила его Милли, но тот только рассмеялся.

– Страшилку я вам, пожалуй, не расскажу, но вот один загадочный случай… Когда припоминаю все обстоятельства, мне, честное слово, самому становится не по себе. История эта своего рода семейная, и вряд ли кто из моих близких одобрил бы тот факт, что я сейчас выкладываю тут все людям, в общем-то, посторонним, никак не причастным к моей родне. Но… – Армут замолк, задумавшись. Его загорелое лицо будто бы погрустнело, зеленые глаза заволокла дымка воспоминаний.

– Что «но»? – в нетерпении спросил Тин. Мальчик хоть и был немного недоволен, что Дага де Вайта слушают с куда бóльшим вниманием, чем его самого, но в то же время интерес и любопытство к новой, действительно произошедшей истории возобладали над всеми остальными эмоциями.

Армут вздрогнул, словно испугался вопроса. Потом, помолчав, продолжил:

– Начну я с предыстории. Наверняка кто-то из вас слышал про Беруанское географическое общество?

– Мой папа частенько говорил, что там одни пустаки работают! – засмеялся Антуан.

– Ну, уж кто там сейчас работает, я не знаю. Это общество занимается организацией экспедиций в отдаленные от дерева края. Все из вас наверняка прекрасно понимают, что найти желающих отправиться неизвестно куда очень сложно. Но таковые, однако, находятся. У кого-то семьи в Полидексе или Гераклионе, кто-то просто грезит открытиями и новыми землями… Причины различны, но, так или иначе, общество существует и по сей день. Корнелий де Вайт был одним из его почетных членов.

– Это ваш родственник? – воскликнула экспрессивная Милли Троуд. Девочка с обожанием смотрела на благообразного тренера, не пропуская ни одного его слова.

Даг де Вайт кивнул, и в его глазах мелькнула печаль.

– Мой дед был действительно великим первооткрывателем. Но сейчас я расскажу вам не о том, как он жил. А о его последней, роковой экспедиции.

– Неужели он умер? – спросил кто-то из девчонок. Но армут предпочел не отвечать на этот вопрос.

– Впрочем, истоки этого рокового путешествия стоит искать гораздо раньше… Во время одного из посещений портового города Гераклион Корнелий случайно наткнулся на весьма любопытные записки одного моряка, в которых тот свидетельствует о существовании некой таинственной долины с озером, якобы исцеляющим болезни и дарующим бессмертие. Для многих эта история может показаться пустой болтовней, но мой дед воспринял дневники моряка излишне серьезно. О, у него были на то свои причины. Одна из его дочерей была неизлечимо больна. В конечном счете Корнелий так загорелся идеей найти чудодейственное озеро, что, не раздумывая, начал поиск финансирования новой экспедиции… Мой дед был отличным оратором, он умел убеждать людей, развеивать все сомнения. Необходимую сумму нашли в кратчайшие сроки, равно как и добровольцев. Организатором экспедиции стал сам Корнелий. Мой дед грезил этим путешествием, был им одержим. Он мечтал отыскать долину с озером – «долину Ха», как он ее называл. Почему так? Никто не знает. Вероятно, ему хотелось переименовать ее впоследствии, когда она уже будет открыта. Насколько мне известно, он также мечтал назвать исцеляющее озеро в честь своей больной дочери.

Словом, путешествие началось. Сначала группа переправилась на единорогах в Гераклион. В портовом городе Корнелий оставил первую часть путевого журнала. Там он довольно подробно описывал предстоящий маршрут, состояние каждого члена экспедиции, погоду – а это был теплый оюнь, – количество припасов. Помню, впрочем, довольно смутно, как бабушка читала мне эти записи. Они были светлы, полны надежд и красочных описаний. Прочитав их, можно было подумать, что чудесное озеро уже почти найдено, осталось только рассказать об этом остальным… «Не идем, плывем к своей мечте, летим подобно единорогам… И… Поверьте, мы счастливы».

Даг де Вайт ненадолго замолчал, прикрыв глаза. Казалось, он вспоминает эти строчки, пытается воскресить в памяти свои эмоции.

– Потом группе предстояло длительное морское путешествие, ибо она направлялась в еще одно необычное поселение – Тимпатру, город, сокрытый в пустыне. Гераклионский моряк также упоминал Тимпатру в своих дневниках как одну из точек маршрута. Здесь, однако, следует понимать, что сей таинственный город принадлежит армутам. Это своеобразная столица кочевников, о местонахождении которой сами жители не особенно любят распространяться. Более того, город закрыт для чужеземцев, и попасть туда может лишь коренной армут. Для Корнелия это не было препятствием, ведь он и сам из представителей этого славного кочевого народа. Кстати, мой дед оказался одним из немногих путешественников, который смог хоть как-то описать быт жителей Тимпатру, ибо до него ни один беруанец не знал, чем живет древняя столица. Город-ярмарка, город-базар, где каждый житель – путешественник, купец и мудрец… Впрочем, эти отступления никак не относятся к нашему делу.

– Но ведь вы тоже армут? – заинтересованно спросила Милли Троуд. Несмотря на то, что любопытная девочка уже не раз слышала историю его происхождения, ей все равно очень хотелось добиться признания самого тренера.

– Хм, отрицать не буду… В Тимпатру Корнелий оставил вторую часть своих записок, адресованных географическому обществу. Из них мы узнаем много нового о пустыне, о жизни и традициях армутов… У группы все было хорошо, только его друг и напарник Ракис Лот долго не мог оправиться от морской болезни. Это несколько замедляло их экспедицию.

Отдохнув в городе-ярмарке, группа наконец на лошадях направилась в неизведанные земли, те, которые еще не были отмечены на карте Королевства. Прошел месяц, два, три… На дереве с нетерпением ждали известий о храбрых первооткрывателях. Затем председатель географического общества не выдержал и посредством знакомых армутов сделал запрос в Тимпатру на предмет каких-либо новостей о потерянной экспедиции. Ответ шел очень долго, а может, просто армуты не хотели ничего говорить. Потом стало известно, что пропавшие путники в Тимпатру не возвращались. За этим последовала длительная череда бюрократической волокиты, когда беруанцы принялись официально просить у властей Тимпатру организовать поиски Корнелия по его дневникам. Долгое время никто не желал этим заниматься, слишком уж рискованное и недешевое предприятие; поиски все откладывались, а родственникам и друзьям оставалось только ждать и верить в невозможное. Спустя еще один долгий месяц наконец-то собрали группу добровольцев – опытных и подготовленных людей, которые отлично знали пустыню. Вновь были перечитаны дневники Корнелия, просмотрены записки гераклионского моряка, подробно изучены карты. Вооружившись этими последними, если не сказать предсмертными, записями без вести пропавших и рассказами армутов, спасатели направились по следам группы Корнелия. Нашли ли они что-то? Несомненно. Прекрасную, необыкновенную долину. Может быть, вы догадываетесь, а может быть, и нет, но то место, где мы сейчас находимся и преспокойно беседуем – это и есть та «долина Ха», которую мечтал отыскать мой дед. Сейчас она называется «Хвойная», и я вижу в том страшную несправедливость по отношению к моему предку. Итак… Корнелий верил, что существует исцеляющее озеро… Так вот, озеро – это миф. Но есть море, Мраморное море. И пусть оно лечит не так быстро, как нам хотелось бы, но воды его, несомненно, целебны. Так что рассказы гераклионского каторжника в какой-то степени оказались правдой.

– А что же сталось с группой? – тихо спросил Даниел. Но почему-то он уже знал ответ.

– Группа бесстрашного Корнелия все-таки достигла цели. Здесь, в Хвойной долине, нашли место их стоянки. Последней. Но то, что в действительности произошло с теми храбрыми людьми, никто не знает. Много гипотез об их судьбе появилось с тех пор, одна чуднее другой. Но, поверьте мне, мои дорогие, факты, с которыми столкнулись спасатели, были действительно загадочными, если не сказать жутковатыми. Сначала обнаружили палатку, которая практически не повредилась за все время. Она стояла, чуть накренившись набок, будто приглашая войти. Что чувствовали спасатели, найдя этот последний приют бедных путешественников? Страх или, быть может, почтение перед усопшими? Но тогда никто ничего не знал о судьбе путешественников, возможно, они и не погибли, а просто в спешке оставили палатку вместе с едой, одеждой и лекарствами? Так или иначе, сразу бросался в глаза один странный факт. Палатка была аккуратно разрезана ножом изнутри. Со стороны, прямо противоположной от входа. Будто бы люди, находившиеся в ней, позабыли, что можно воспользоваться выходом.

Внутри никого не было, только одежда, пачки сушеных короедов и… О чудо! Третья часть дневника! Спасатели не могли поверить такой удаче. Но когда они прочли все от первой до последней строчки, то поняли, что находка только усложняет задачу. Не было уже того оптимистичного Корнелия, который начинал писать этот дневник. С пожелтевших страниц говорил безумец. Много было странного в тех записях сумасшедшего, много подозрений и самокопаний. Я не упомнил всего, но последняя строка, написанная моим дедом, поразила меня особенно. «Не думал я, что мне придется столько времени проводить с Каритой Мэнсис… С каждым прошедшим днем я ненавижу ее все больше. О, как она отвратительна! Никогда бы не подумал, что за столь миловидной внешностью способно скрываться чудовище. Впрочем, внешность и не важна, но душа… Ее душа одержима болезнью! Может, было правильнее не выходить? Я все же вышел… Но право же, как такое возможно? О рок! Занимательно, но я ненавижу ее еще больше, чем прежде… Завтра опять иду к воде!» – вот дословно последние слова великого Корнелия, путешественника и исследователя. Что это такое? Болезнь? Галлюцинации? Всегда такой методичный и последовательный в своих описаниях подробностей путешествия, мой дед вдруг пишет о какой-то неизвестной женщине! К слову, имя которой так и не нашли ни в картотеке Беру, ни в картотеке Тимпатру, ни тем паче Полидексы… Спасатели просмотрели тут все, каждый единометр. Конечно же, никаких следов Кариты Мэнсис. А потом нашли Ракиса Лота – или, вернее, то, что от него осталось. Он неестественно лежал на берегу Мраморного моря. Кожи на лице уже почти не было, остался один скелет, обтянутый полусгнившей одеждой. Лучшие врачи Тимпатру так и не смогли установить причину его смерти.

Армут умолк, и ребята испуганно затихли. Хоть никто и не желал того, но всем, абсолютно всем без исключения сейчас представлялся этот человек, сидящий на берегу моря, уже полуразложившийся и от того еще более страшный.

– Третьего члена экспедиции, Нахима Шота, так и не нашли, он сгинул бесследно. Его также признали погибшим, но родственники и друзья Шота до нелепости неистово верят, что он спасся. Что ж… Это их право. А что до Корнелия… Самое странное во всем этом… Он остался жив.

– Но что же он тогда рассказал? – в нетерпении спросил Тин.

Армут пожал плечами.

– Ничего. Совсем ничего. И поверьте мне, смерть в его случае была бы лучшим избавлением. Корнелий де Вайт позабыл ровным счетом все – вплоть до того, как держать вилку в руке. У него начисто стерлась память. Я видел его после всего… Жутковатая картина. Ползал, как младенец, не в силах вспомнить, как надо ходить. Как сейчас вижу перед собой его моложавое лицо, волосы, почти не тронутые сединой, и это выражение… Такой детской беспомощности, которая если еще и простительна детям в силу их возраста, но, безусловно, непозволительна лицам уже пожилым. Удивительно, как ему удалось выжить здесь. Ведь прошло столько времени до того, как спасатели прибыли в Хвойную долину… По этому поводу тоже очень много гипотез и предположений. Но моей семье, к сожалению, они уже не принесут пользы.

Армут откашлялся и замолчал, глядя на огонь. В его суровых глазах отражались языки пламени.

Ребята переглянулись. Наконец Антуан решился спросить:

– Но как же… Я хочу сказать, если тут так опасно… Почему сюда возят студентов?

Даг де Вайт помолчал, а потом вдруг хитро улыбнулся.

– Может, чтобы закалить ваш дух?

– А может, чтобы заморочить вам голову, – язвительно добавил профессор Каучук. Оказывается, преподаватель по перемещениям тоже успел послушать историю.

– Я не понимаю! – разочарованно воскликнула Роза. – Так это все было взаправду или нет?

Ей никто не ответил. А армут, ужасно оскорбленный, хлебнул винотеля из чьего-то стакана, а затем сказал:

– Пожалуй, вы, прославленный магистр, тоже порадуете нас своими историями?

– Я предпочитаю промолчать. А на вашем месте я перестал бы, – тихо, чтобы не услышали ребята, произнес Каучук, многозначительно посмотрев на полупустой стакан.

Вдруг Милли Троуд, ко всеобщему удивлению, захныкала.

– Мне так жаль вашего дедушку! – с трудом проговорила она, обращаясь к Дагу де Вайту, но тот лишь удивленно покосился на нее и промолчал. Ответила Дельфина.

– Дорогие мои, не так давно я имела честь познакомиться с Корнелием де Вайтом на симпозиуме, и, поверьте мне, хорошо бы, чтобы все люди вокруг были в настолько здравом уме и трезвой памяти, как этот почтеннейший господин. – Сирена сделала акцент на слове «трезвой», явно показывая армуту, что тот перегнул палку. Строгая и любящая порядок, она решительно не понимала, как можно болтать всякий вздор, в то время как ребята совсем недавно пережили столько опасных приключений.

– Ну, может, это был другой Корнелий де Вайт? – невозмутимо парировал зеленоглазый армут. Пошатываясь, он устало приподнялся и окинул всех взглядом.

– Да, и его звали Корнелий Саннерс! – послышался язвительный голос Триумфии. Девочка в черепаховых очках во время рассказа с самым саркастическим видом посматривала на тренера и ребят, а теперь она просто не выдержала.

– Что? – встрепенулся Тин, собиратель невероятных историй.

– Его тоже звали Корнелий, только не де Вайт, а Саннерс! Этот человек был членом географического общества в Беру, и в сорок три смрадня он возглавил экспедицию по поиску целебного озера. Все, что рассказал профессор – правда, он действительно хотел найти «долину Ха». Но его группу постигло несчастье. Двое из экспедиции погибли, а он сам лишился рассудка. И нашли его гораздо быстрее! Сплетники в Беру называли эту экспедицию «Путь в никуда, или катафалк для троих». Многие пытались разгадать смысл последних записей путевого дневника и понять причину смерти Ракиса Лота и Нахима Шота, а также сумасшествия Корнелия, но все безуспешно.

– Хм, справедливо, – заметил Даг де Вайт, с удивлением покосившись на девочку, которая всегда все знала.

– Невероятно! – воскликнул Тин. – Значит, эта жуткая история – правда! Но в каких местах она произошла?

После слов Тина ребята забеспокоились. Всем хотелось, чтобы группа несчастного Корнелия проходила как можно дальше от Хвойной долины.

– Я не помню, – безапелляционно ответила Триумфия и замолчала, всем своим видом показывая, что она больше никому не скажет ни слова.

– Ну что же, господа, теперь, когда мы узнали правду, – шутливо начал Даг де Вайт, – предлагаю идти спать. Предостережение для тех, кто уже готов ложиться. Палатки разбросаны по всей поляне, поэтому, если не желаете оказаться на месте моего, гм… дедушки, то прошу за мной, – сказал он, направившись в сторону лагеря. Сразу за ним отделилась группка тех, кто не хотел идти в одиночку.

– А можно самим дойти до палатки? – фыркнула Триумфия, поежившись. Ей было холодно. К ночи появился освежающий ветерок с моря, насыщенный йодом и еще чем-то терпким.

– Хочешь, я провожу тебя? – галантно предложил ей Тин, храбро оттопырив свой чубчик.

– Какой любезный! Кстати, как там поживает твоя русалка? – язвительным полушепотом произнесла она, и Тин сразу поник. После бала Дельфина всячески игнорировала своего страстного поклонника, словно того и вовсе не существовало. А в походе прекрасная дева вообще всех сторонилась и была постоянно в своих мыслях.

– Следуйте за тренером. На каждую группу по три палатки, – устало сообщил профессор Каучук, поднимаясь с места. При этом он подозрительно покосился в сторону Артура, и тот невольно поежился. Опять этот странный профессор наблюдает за ним, словно взвешивает каждый его шаг. Теперь, когда он с ними в лагере, Артур не мог оставаться спокойным ни на секунду.

Ребята засуетились, хотя не все еще хотели спать. После сегодняшних волнений сон как-то отступил на задний план, поэтому некоторые остались сидеть возле костра, наблюдая за догорающими поленьями, которые в скором времени обещали превратиться в обугленные головешки.

Артур не торопился участвовать во всеобщей суете лагеря. Ему хотелось еще на мгновение задержаться тут, перед костром… В нем сейчас играла жажда путешествий. Несмотря на страшную историю о неудавшейся экспедиции, ему очень хотелось разгадать ее судьбу. Те люди нашли что-то, выходящее за рамки повседневного и привычного. Что бы это могло быть? И все же какой храбростью обладали те путешественники, рискнувшие отправиться в путь пешком, не на единорогах, втроем! Они нарушили все запреты, все правила города Беру, где каждый с ужасом думал о хождении по земле и обо всем, что на ней находится.

Артур засмотрелся на костер. Все-таки что может быть прекраснее угольков, дающих тепло, и звезд, заменяющих свет? Только настоящий свет, исходивший от добрых людей… А еще, конечно, прекрасные глаза Дианы, в которых сейчас огоньками отражались пылающие искорки. Артур сидел поодаль от нее и любовался ею втайне, так, чтобы она не заметила. Антуан присел рядом с ним.

– Не против? – зачем-то спросил он.

Артур кивнул.

– Диана, она… – смущенно начал Антуан, – очень красивая девушка. Тебе очень повезет, приятель, если она будет твоей.

Артур улыбнулся, но ничего не сказал.

– Я… в общем-то, хотел поговорить с тобой. О сегодняшнем дне. Странным он выдался, не правда ли?

– Странный, потому что мы потерялись? – спросил Артур.

– Да, – ответил Антуан и чуть понизил голос. – Ты не задумывался о том, как можно было ошибиться в показаниях стампоса?

– Почему ты думаешь, что именно ребята ошиблись? – произнес Артур, всегда готовый защищать Тина. – По-моему, как выяснилось, растение неправильно показывало путь?

Антуан скептически покачал головой.

– Я наблюдал за стампосом, пока мы летели на единорогах в Хвойную долину, его показания абсолютно точны и верны. Не хочу никого обвинять, но… Это целиком и полностью вина проводников, что мы заблудились. И Триумфии, которая тоже почему-то не смогла с ним справиться. Видно, ее знаний все же недостаточно, здесь нужна практика… Понимаешь, о чем я?

– Не думаю, что ребята могли ошибиться, – твердо ответил Артур, не в силах вообразить, что все четверо оказались неспособны понять, куда показывают лепестки. Это же просто глупо, в конце концов. Мечтательный Тин еще мог ошибиться, но не сразу же все вместе! Тем более всезнающая Триумфия, которая разбиралась во всем лучше самих преподавателей.

– Но это не самое странное, – совсем тихо произнес Антуан и еще больше помрачнел. – Я расскажу тебе все как есть, так как ты стал мне самым близким другом. Твоя рука, что держала меня над пропастью… Говорят же в Беру: «друзья проверяются самой тонкой веткой». Так вот, у меня, оказывается, есть друг, о котором я даже не подозревал. Я никогда этого не забуду, поверь! – Антуан неловко запнулся и помолчал немного. Артур тоже не знал, что сказать. Мальчик никогда не умел отвечать на благодарности, ему всегда было неловко. В голову ему некстати пришла известная беруанская пословица, как-то произнесенная Тином: «Коль друга своего нашел на ветке, не меняй его впредь на монетки».

Антуан продолжил:

– Так вот, моя история. Знаешь, со мной никогда не происходило ничего необыкновенного. И я был этому вполне рад, так как не стремился ни к чему подобному. Но в Троссард-Холле… Все пошло наперекосяк.

– Что ты имеешь в виду? – с большим интересом спросил Артур.

– Понимаешь, за мной следят.

– Что? – удивился мальчик, внимательно всматриваясь в голубые водянистые глаза своего нового друга.

– Да. Это началось еще до бала. Мне стало казаться, что я… Словно нахожусь под пристальным наблюдением. У меня уже какая-то мания появилась. Мне даже кажется, что здесь, в этой долине, на меня кто-то смотрит…

Артур кивнул, вполне понимая переживания Антуана. Он и сам на себе испытал нечто подобное в стенах Троссард-Холла. Осознание того, что за тобой следят, было первым чувством, которое Артур ощутил в школе.

– Сейчас здесь точно никого нет, – немного неуверенно сказал Артур. – Иначе единороги подняли бы тревогу, они все чувствуют на подсознании.

– Да, никого нет, – эхом повторил Антуан, – кроме нас самих. Когда я шел по скалам, держась за твои плечи… Артур, я почувствовал что-то… То ли толчок, то ли… А может, и не толчок вовсе, а все это происходило в моей голове… Мне вдруг отчетливо показалось, что я непременно должен оступиться и упасть. Бредовая мысль, не правда ли? Как только она пришла мне в голову, земля вдруг стала уходить из-под ног!

– Почему ты думаешь, что за тобой следили? – спросил Артур, мысли которого лихорадочно забегали. Выяснились некоторые подробности, и, несомненно, важные. Выходит, странности происходят не только с ним? Или это все просто совпадения?

– Все началось с пустячного дела… – начал Антуан и вдруг запнулся, зардевшись. – Незадолго до бала мы с Розой… Ну… Хотели погулять вечером. А она мне все твердила: «Хочу сходить на половину Львов и Лекарей, там, мол, романтичнее». Не знаю уж, почему она для свидания выбрала место недалеко от вашего спального домика… Впрочем, не так уж это и важно. Мы договорились встретиться подальше от главной улицы и «Билли Блейка». Там ведь вечно гвалт стоит. Ближе к вечеру я ждал ее в условленном месте. Никого вокруг не было. Ваши еще не вернулись с ужина. Тишина, что и птиц не слышно, деревья великорослые… Я еще подумал, что лучшего места для встречи с девушкой не придумаешь.

И вдруг у меня появилось странное чувство. Будто бы я не один и за мной кто-то наблюдает. Я осмотрелся, но никого не приметил. Потом услышал шаги; тогда еще все было белым-бело, и я как сейчас помню это странное, робкое поскрипывание свежевыпавшего снега. Мне подумалось, будто Роза хочет пошутить и испугать меня. Я крикнул, что узнал ее и неожиданности не выйдет. Мне никто не ответил. Шаги смолкли, но я ощущал чье-то близкое присутствие… В какой-то момент мне и вправду стало немного страшно.

А потом прибежала Роза. И я почти забыл об этой истории, думая, что это наверняка были единороги, которые прогуливались неподалеку, совершая свой ежедневный променад. Почти забыл. Но с тех пор меня не покидало наваждение, что каждый мой шаг оценивается кем-то… Я ежеминутно ждал опасности. Почему-то уже тогда стало казаться, что мне грозит беда… Возможно, я совсем спятил. Но сегодняшнее событие, увы, только подтвердило мои опасения. Мы заблудились и сбились с пути, что, заметь, странно, если не сказать абсурдно… Потом на ровном месте я чуть не свалился в пропасть, за минуту до этого ощутив, что должен упасть… Сейчас у меня даже такое чувство: весь этот поход затевался только для того, чтобы… Словом, для того, чтобы я упал.

– Не говори глупости! Не исключено, что тебе просто показалось… Мы шли вдоль пропасти, немудрено, что ты оступился! – прервал его Артур.

– Я не знаю. Никто же больше не оступился. А я всегда перед тем, как продвинуться вперед, сначала ногой проверял камни, не осыпаются ли они? И вдруг эта странная мысль в голове… Может, конечно, это из-за того, что последнее время я и так весь на нервах. Вроде не происходило ничего примечательного, все шло своим чередом, как вдруг… Это чувство постоянной опасности, будто я неожиданно стал параноиком. Я теперь даже не могу заснуть спокойно, мне постоянно мерещатся всякие ужасы. И еще… Честно сказать, я всегда гордился своей обыкновенной, понятной жизнью… Про тебя же я всегда думал, что ты выскочка и гордец. Свалился нам на голову, как птичий помет – прости меня за эти слова! – и летаешь тут на своем персональном единороге… И слава про тебя по всей школе ходит. Я, например, всегда был доволен тем, что меня сюда пропихнули родители, уплатив при этом кругленькую сумму, что я живу в престижном Беру, а не в забытой всеми деревне на краю света, что я никогда не падал с единорога… Но только сейчас я понял – все, что с тобой происходило… Ты вряд ли мог на это сколь-нибудь повлиять. Просто это имело место быть вне зависимости от твоей воли. Так же сейчас и со мной. Я понимаю, что выбиваюсь из своей нормальной, обыденной жизни. И несмотря на мое огромное желание к ней вернуться, я знаю: как раньше уже не будет.

Артур улыбнулся честности Антуана. Вот уж никогда бы он не подумал, что этот задира и хвастун может говорить так искренне и серьезно. В свою очередь, мальчик рассказал ему вкратце то, что с ним происходило, начиная с происшествия возле спального домика.

Антуан широко раскрыл глаза.

– Так вот что это был за крик! А мы тогда гадали… Но что все это… Я не понимаю…

– Возможно, мы с тобой связаны как-то всей этой историей… Но это ни на секунду не приближает к разгадке. Тан, попробуй вспомнить… Тогда, в лесу, когда ты ждал Розу… Ты точно никого не смог разглядеть?

– Господа, вы идете спать или мне вас на себе тащить? – Над ребятами послышался хрипловатый голос армута. Антуан и Артур уныло переглянулись и неохотно встали с места. Диана тоже приблизилась к ним.

– Такое ощущение, что тут все заколдовано и может произойти все, что угодно, – тихо сказала она, и при ее словах Антуан Ричи вздрогнул всем телом.

– Не сегодня, – твердо ответил Артур, покосившись на своего скорчившегося от страха приятеля.

– Да, дорогие. Сегодня вы пойдете спать, – с насмешкой заметил Даг де Вайт. – Артур и Диана – вас проводит Дельфина, а вы, Антуан, пойдете за мной, – добавил он и положил руку мальчику на плечо. Тот кивнул и уныло поплелся за тренером, даже не обернувшись.