Антуан взял на себя руководство маленькой группой. Он с решительным видом шел впереди, постоянно сверяясь с картой. Хотя пока и сверять было особо нечего – широкая тропа без резких поворотов плавно огибала склон горы, не спускаясь и не поднимаясь. Пышные, уже зацветшие кусты вполне закрывали ребят со всех сторон, и довольно скоро путешественники уже не могли разглядеть сквозь густые заросли своих друзей – тех, которые пошли назад к гроту. Путники с восторгом осматривались, ведь они практически совершили скачок во времени – из полузня, царившего в Троссард-Холле, слякотного, прохладного, в жаркий оюнь, где уже вовсю распускаются цветы. Все-таки тут был юг, и этим все сказано.
Тин бодро шагал позади Антуана и внимательно смотрел по сторонам, изо всех сил стараясь реабилитироваться за свой недавний промах с картой. Ему очень хотелось первым найти проход к заветной долине, но пейзаж все время был столь однообразен, что в мареве желтых и фиолетовых цветов казалось почти невозможным предприятием отыскать какой-либо явный признак, указывающий на то, что они идут верной дорогой. Только там, на скале, где чуть не расшибся Антуан, все выглядело по-другому. Туда они вообще не должны были заходить. И Тин корил себя за то, что не остановил ребят и вовремя не повернул назад. Друзья шли слаженно и довольно быстро, хоть среди них были девчонки, которые к тому времени уже сильно устали.
Какое-то время Антуан возглавлял их маленькую процессию, но потом он остановился и подождал Артура, который шел чуть позади.
– Сегодня непростой день, – начал он издалека, покосившись на мальчика.
– Да уж, – по-дружески улыбнулся Артур.
– Я должен был еще раньше тебе сказать… Спасибо. За то, что помог мне и не отпустил руку, – сказав это, Антуан покраснел до самых кончиков своих черных волос.
– Да брось. Ты бы сделал на моем месте так же, – махнул рукой Артур, смущаясь.
– Я не знаю, – просто ответил Антуан. – Может, сделал бы. А может, и нет. Когда меня сковывает страх, я мало на что годен. – При этих словах мальчик сильно помрачнел и погрузился в свои мысли. Его явно что-то тяготило.
Ребята прошли еще немного, мимо них мелькали все те же пейзажи. Один раз, впрочем, отважные путешественники пересекли игривый ручеек, который спускался с самой вершины горы. Тин задумчиво посмотрел на него, будто что-то припоминая. Затем они скрылись в небольшой роще, где вовсю цвели орешник и ольха, потом оказались на открытом склоне. Внизу ковром простирались верхушки вечнозеленых деревьев – вероятно, там и находилась тихая и спокойная Хвойная долина, где уже не один год студенты Троссард-Холла проводили свои каникулы. По правую их сторону гора поднималась выше, к самому пику становясь более скалистой и опасной. Где-то на вершине, должно быть, завывал ветер, а внизу, далеко-далеко, ударялись друг о дружку коварные янтарные волны.
Вдруг Тин резко остановился, озабоченно глядя по сторонам. Они опять стояли на развилке, но только в этот раз одна дорога шла вниз, к соснам, а другая поднималась в гору.
– Я… Подождите! – нерешительно проговорил он, глядя по сторонам. – Мне знакомо это место. Да и вообще… Тот ручей…
Он начал взволновано озираться по сторонам. Там скалы… Внизу сосновый лес. Там скалы… Внизу лес!
– Не может быть! – громко воскликнул он, чем необычайно взволновал своих спутников.
– Что такое? – спросила Диана. – Мы снова заблудились?
– Нет, только не это! – сокрушенно простонал Тин.
– Да что случилось? – обеспокоился Даниел Фук, начиная сожалеть о том, что пошел с Антуаном и Артуром. Все-таки идея Тода вернуться обратно к гроту была не такой уж и плохой. Тем более с ними была всезнающая Триумфия.
– Мы на той самой развилке! – воскликнул Тин. – Посмотрите на карту! – взволнованно говорил он. – Мы же ошиблись… Смотрите, если сейчас идти вниз, а потом повернуть, как на карте… Видите, там как будто понижение между скалами? Это и есть дорога к Хвойной долине, перевал Мертвеца! А если пойти по другой дороге наверх, я узнаю´ ее, это та самая дорога, которая ведет к нашему гроту. Именно она!
– Ты уверен? – спросил Гок.
– Да, да, конечно, я уверен! Еще никогда я не был так уверен! Я точно видел это место. Первую развилку, где мы расстались с ребятами, я плохо помнил, но подумал, что раз Деджери узнает ее, значит, мы там проходили. Но сейчас я понимаю, что ошибся! Мы никогда не проходили по той дороге, по которой пошли Тод и все остальные! Вы понимаете это?
Ребята расстроенно замолчали, не зная, что сказать. Даже Даниел Фук воздержался от своего обычного восклицания «я же говорил, что добром это не кончится». Все понимали, и понимали очень хорошо, что где-то полчаса назад их друзья во главе с Тодом пошли по неизвестной тропе, в неизвестном направлении, без карты, вооруженные лишь не внушавшим особого доверия стампосом, не имея каких-либо ориентиров.
– Мы должны догнать вторую группу! Прямо сейчас, – решительно сказал Артур ребятам.
– Но как мы их найдем? Вдруг они уже далеко ушли? Может, все-таки дойти до тренеров и рассказать им обо всем? И единороги смогут найти наших друзей? – возразил Даниел, с опаской глядя на небо. В горах темнело стремительно, и солнце, их проводник и помощник, уже догорало на небосклоне. Еще чуть-чуть – и станет совсем темно.
– Нет, это плохая идея, – ответил ему Артур. – Они могут совсем потеряться в горах, пока мы будем разыскивать долину. А как стемнеет, единороги тоже вряд ли смогут их найти. Не говоря уже о скалах, обрывах и прочих опасностях. Мы не можем их тут оставить. У нас все-таки карта…
– Они идут медленно. С ними полно девчонок. Я думаю, если мы поторопимся, то догоним их. Возможно, они уже и сами поняли, что повернули не туда, – заметила Диана. Она целиком и полностью поддерживала Артура. Нельзя бросать друзей в беде.
Между тем группа Тода и вправду продвигалась весьма медленно…
Насвистывая веселую песенку, Тод бодро шагал, не без удовольствия наблюдая вокруг прекрасные горные пейзажи. Близ него шла его сестра Эвридика, которая ничуть не устала и могла пройти еще столько же, а то и вдвое больше. Она тоже была очень сильной – свойство, характерное, наверное, для всех членов их семьи. Прямо перед ними шли ведущие, Деджери и Дива; парень кружил вокруг красивой девушки, словно лис, пытаясь хоть чем-нибудь ей угодить. Этим своим поведением он ужасно раздражал Ноэму Митчел. Ревнивица поначалу пыталась идти рядом с парочкой, всячески мешая им поддерживать беседу, но потом отступила, не выдерживая такого быстрого шага. И вообще, вся группа растянулась. Большинство ребят вяло плелись в хвосте, еле переставляя ноги, и уже мечтали оказаться внутри прохладного грота, где они, казалось бы, совсем недавно ели такое вкусное мясо, приготовленное профессором Варелли.
Дорога в целом была приятной – не то что та, над самым обрывом. Им всем здорово повезло, что никто не упал. Впрочем, насчет себя Тод был уверен абсолютно точно – он бы никогда не упал. Ловкий и сильный, как зверь, он обладал редким качеством – на любой поверхности держаться настолько крепко и непоколебимо, словно она была частью него самого. Даже будучи совсем ребенком, мальчик никогда не падал, не поскальзывался, не тонул и ничего себе не ломал. Тод был подобен дереву, прочно устроившемуся в земле, пустив свои корни глубоко-глубоко в почву. Ему казалось, что даже если бы земная твердь неожиданно стала расступаться под его ногами, он все равно удержался бы на поверхности.
Зная за собой эту особенность, мальчик отродясь не боялся высоты. Он не страшился ходить в Беру по самым опасным и тонким веткам, где стояли знаки и предупреждения о том, что проход туда воспрещен. Этот темноволосый смуглый проказник не опасался прыгать, бегать, лазить так отчаянно и так рискованно, что с самого своего детства доставлял немало хлопот семье. Если бы Тода попросили охарактеризовать себя одним словом, мальчик бы, не задумываясь, ответил: «Я устойчив». И он действительно был таким. Устойчив к погоде, к простудам, к проблемам и ко многим прочим жизненным неприятностям, и, как следствие, следующей чертой, его характеризующей (впрочем, о которой он бы умолчал, если бы у него спросили), было некоторое высокомерие по отношению к другим, по его мнению, более слабым или же менее сообразительным.
Поэтому сейчас, решительно взяв командование над отрядом, включающим в себя ребят из совершенно разных групп, он довольно высокомерно посматривал на них, с сожалением думая о том, какие же все кругом слабаки. Даже Львы, которые вроде бы по определению должны быть выносливее остальных. Даже Энергетики, которым, казалось, совсем не помогали их походные палки. Во время передвижений с закрытыми глазами посохи болтались у Энергетиков сбоку, прикрепленные к поясам, только мешая и создавая помехи; да и сейчас, оказавшись у ребят в руках, они не давали своим обладателям ни малейшего преимущества по сравнению с другими. По мнению Тода, изобретатели выглядели точно старички, неспособные передвигаться без дополнительной опоры.
Все их путешествие по горам в сумме длилось часа три, не больше, а они уже успели так измотаться. Девчонки даже не сдерживались и вовсю жаловались, сетуя на камни, попадающие в башмаки, на подступающее чувство голода, на своих попутчиков, и их капризам, увы, не было предела. Лишь Триумфия, пожалуй, могла бы оспорить права Тода на лидерство, однако девочка в черепаховых очках, к счастью высокомерного юноши, вовсе не стремилась управлять их маленьким отрядом. Напротив, она тоже плелась в хвосте, видимо, утомившись от непривычно долгой ходьбы.
«Это не в библиотеке штаны просиживать!» – со злорадством подумалось Тоду.
Безмолвная тропа не ведала жалости к путникам: словно не замечая их неудовольствия, она то шла вниз, то стремительно набирала высоту. Потом опять вниз. Сначала местность была открытая, пологая, потом появились кустарники и деревца покрупнее, закрывавшие собой чудесные виды на горные долы. И ребята совсем уже запутались, куда же они в самом деле идут – вниз или вверх? Спустя полчаса такого странного продвижения их отряд совсем замедлил ход. Деджери с Дивой, робко поглядывая на других, тихонько заметили, что они не припоминают дороги. Они шли уже достаточно, чтобы подходить к гроту, но места были совершенно незнакомые.
Стампос в руках Триумфии, который, по заверениям преподавателей, должен был точно указывать дорогу, в какой-то момент совсем перестал работать. Он и раньше, пока группы шли все вместе, вел себя довольно странно, будто не решая вполне, куда стоит держать путь. А сейчас и вовсе это маленькое вредоносное растение упрямо указывало всеми своими тщедушными листиками куда-то в сторону от тропы, по которой шли ребята, что невероятно изумляло Триумфию, которая прочитала немало книг про стампос.
– Невероятно! Такого просто не может быть! – растерянно восклицала девушка в черепаховых очках, в первый раз за долгое время проявив признаки тревоги и беспокойства.
– Значит, я был прав, когда утверждал, что это растение бесполезно? – язвительно проговорил Тод, глядя на расстроенную Триумфию. Вся группа остановилась на поляне, чтобы обсудить дальнейшие действия.
Триумфия с беспомощным видом посмотрела на Тода и промолчала, что также крайне редко с ней случалось. Мальчик тут же почувствовал собственное превосходство. Он приосанился и недовольно глянул на злополучных проводников.
– Дедж, ты же сам сказал на развилке, что отчетливо вспомнил дорогу? – с легким раздражением поинтересовался Тод. – А сейчас заявляешь, что ничего не узнаешь? Ты что, испугался? Устал?
Деджери покраснел и переглянулся с Дивой.
– Надо было нам брать карту, а не стампос… Или идти всем вместе… – тихо возразил он.
Вот тут Тод по-настоящему рассердился. Он не любил, когда его решения признавали неверными.
– И что теперь? Вернемся, поищем Антуана? – спросил он с плохо скрываемым раздражением.
Эвридика взяла брата за руку, пытаясь успокоить.
– Давайте пройдем еще чуть-чуть вперед, – миролюбиво предложила она. – Если ни Деджери, ни Дива не узнáют дороги, мы вернемся назад и постараемся найти Антуана с его группой.
– Это невозможно! Мы уже столько идем! Я не собираюсь возвращаться! – в ужасе воскликнула Роза Мидельстоун, которая, кстати, предпочла идти за Тодом, а не за своим избранником Антуаном. Розу никто не поддержал, ибо все слишком устали. Предложение Эвридики выглядело разумным, и ребята решили еще чуть-чуть продвинуться вперед: вдруг они все же где-то рядом с пещерой? Ну а если нет, так надо было идти назад, тут уж ничего не поделаешь. Еще не хватало заплутать в горах… Кого они могли встретить тут ночью? Водились ли тут звери, которые окажутся опасными для них? Не бывает ли тут дождей, селей? Наконец, у них с собой имелось не так уж и много еды. Только сладости и сушеные короеды Лекарей – вот, пожалуй, и весь рацион. А что касается воды, главного источника жизни, то к этому моменту она попросту закончилась.
Тем не менее ребята пошли вперед – вяло, медленно, без особой надежды увидеть в скором времени кого-нибудь из тренеров. И чем живописнее и прекраснее становилась природа, тем больше Деджери и Дива понимали, что дорога неверная. Скорее всего, там, на перепутье, они ошиблись. Стало быть, где-то была еще одна развилка, правильная, но это знание им уже вряд ли поможет. Поэтому, когда незадачливые проводники остановились перед очередным спуском, на их лицах читалось одинаковое желание поворачивать назад. И чем скорее, тем лучше.
Безусловно, впереди было красиво, с этим не поспоришь. Тропа лениво уходила в глубь горного леса, живописная и прекрасная, и каждый плавный изгиб дарил взорам путников все новые красоты. В этих краях наблюдалось изобилие хвойных деревьев: то тут, то там попадались пушистые пихты, величественные кедры, лиственницы, тис или красное дерево. По земле колючим ковром стелился кедровый стланик.
Все цвело, как в сказке. Повсюду встречались огромные камни, поросшие мхом, такие же зеленые и дремучие, как и вся здешняя местность. Некоторые были по-настоящему исполинскими, грозными, высотой с трех единорогов, вставших друг другу на спину. Другие, поменьше, располагались в рядок, будто так кем-то и задумывалось. При этом во всей окружающей обстановке сквозила какая-то тревожность, пусть невидимая глазу, но все же весьма ощутимая. Тут не было страшно, нет – просто как-то беспокойно. Когда дорога просматривается на много единомиль вперед, появляется иллюзорное ощущение контроля над происходящим. В этом же дремучем месте каменные громады создавали таинственный лабиринт, из-за чего далее ближайшего валуна дорога никоим образом не просматривалась. И да, наверняка тут можно было ожидать чего угодно: любого подвоха, любого зверя, скрывающегося за каменными преградами.
– Надо поворачивать, – дрогнувшим голосом произнес Деджери, тщетно всматриваясь в непроглядные дебри. Дальше дорога спускалась, и чем более она уходила вниз, тем плотнее становился лес вокруг нее.
Тод вышел вперед и скептически осмотрелся. Он не привык поворачивать назад. Всегда и везде он шел до конца, будь то безобидная шалость либо же какое серьезное дело. Было тихо, только ветерок шуршал, распространяя вокруг глубокие хвойные ароматы.
Вдруг Тоду послышалось что-то в отдалении, напоминающее… Да, точно, шелест моря! Звук прилива и отлива, когда волны ласково заходят на берег, чтобы подразнить и опять унестись в свои водные чертоги. Тихий такой шелест, нежный, совсем иной, отличный от того шумного Желтого моря, которое ребята наблюдали с высоты горного плато не далее как несколько часов назад.
И Тоду в голову пришла невообразимая мысль. Вдруг они совсем не заблудились, просто другой дорогой пришли к Хвойной долине? И там, внизу, их поджидают тренеры, уже давно разбившие лагерь под какой-нибудь невысокой сосной? И природа здесь была именно такая, как им рассказывали старшекурсники: сказочный мир хвойных деревьев! Тод в возбуждении обернулся к своему отряду. Лица ребят были уставшими и обеспокоенными.
– По-моему, мы куда раньше Антуана пришли в Хвойную долину! – заявил мальчик радостно, с гордостью думая про себя, что они сделали это без карты и стампоса, сами, полагаясь на собственное чутье. На его собственное чутье.
– Какая еще долина? – сухо возразил Энергетик Киви Доджер. – По-моему, мы просто заблудились, вот уже в который раз!
– Внизу долина! Иначе и быть не может! Слышите море? – продолжал настаивать Тод. Ребята притихли, и действительно: где-то вдалеке им послышался слабый шум прибоя.
– Мы должны идти туда! – решительно скомандовал Тод, но Киви только поморщился.
– Вот сам и иди, если тебе так хочется. Я считаю, мы должны поворачивать назад. И наше счастье, если нам удастся до наступления ночи выйти из этих мест.
– Да? Тогда я сам туда пойду! Надеюсь, вам хватит смелости и терпения меня дождаться? И я ручаюсь, что вернусь уже с нашими тренерами.
Киви махнул рукой, словно показывая, что Тод волен делать все, что угодно. Мальчик слишком устал, чтобы спорить. Киви прислонился к одному из камней, желая передохнуть. От серой глыбы веяло теплом, будто она прогревалась изнутри. Странное явление, но ребята, живя в Троссард-Холле, уже научились ничему не удивляться.
– Но он же не пойдет туда один? – взволнованно пропищала Роза Мидельстоун. – Пусть хотя бы кто-нибудь…
Но Тод уже упрямо зашагал вперед, не дожидаясь, пока среди ребят найдется доброволец.
– Подожди здесь, – приказал он сестре, когда она уже намеревалась отправиться вслед за ним. Эвридика безропотно подчинилась. Брат с сестрой никогда не препирались и не ссорились друг с другом. Они всегда были вместе, пусть даже не в прямом смысле, но мысленно, словно между ними существовала какая-то непостижимая связь.
«Что за слюнтяи!» – думалось Тоду, покуда он спускался в сосновую чащу. Какое там испытание, если они даже не в состоянии пройти еще два шага и посмотреть, что впереди. Тод был искренне убежден в своей правоте. И чем дальше искатель приключений уходил от своих друзей, тем ближе и отчетливее становился звук прибоя. Какой же он был манящий! И в эти минуты ничего Тод не желал так сильно увидеть, как это море. Оно, должно быть, прекрасно!
В какой-то момент тропа, по которой шел мальчик, перестала быть ею: она как-то сузилась, скукожилась и в конце концов совсем закончилась. Но смельчак не мог отступить и вернуться ни с чем.
Он в нерешительности остановился, да и то лишь для того, чтобы понять, куда дальше держать путь. Впереди юноша увидел две огромные скалы, которые торчали из хвои наподобие пасти голодного зверя. Именно перед ними дорога обрывалась, будто бы те, кто ее прокладывал, испугались вида этой черной каменной глотки, внутри которой не было растений, только тьма и сырость. Но из влажного ущелья звало море, а гладкие камни, расположенные аккурат один под другим, словно ступеньки, вели вниз, предлагая Тоду следовать вперед по намеченному маршруту.
Мальчик не задумываясь стал спускаться, представляя себе удивленные лица Мидия Варелли и Дага де Вайта. От этой мысли ему стало смешно, и он тихонько захихикал, предвкушая свой триумф.
Но в ущелье все же было неприятно, и самонадеянный первопроходец, несмотря на свою храбрость, все-таки немного испугался. Вот если бы с ним был кто-то еще… Но гордость не позволяла Тоду позвать с собой других. В конце концов, он всегда все делал сам. Вдруг с другой стороны ущелья мальчик увидел свет и пошел на него в надежде в скором времени увидеть море. И вот его желание стало явью. Оно предстало перед ним, изумляя его и ввергая в трепет. Море было настолько прекрасное, настолько завораживающее… Тоду даже подумалось, что ничего удивительнее он в своей жизни не видел. Оробевший мальчик просто стоял, поражаясь безмолвию и величию этой огромной толщи воды, и в молчании смотрел на то, как прилив сменяет отлив.
Море было гладким, как масло, густым и тягучим, подобно карамели. Над широким песчаным пляжем уже начинало краснеть солнце, обещая в скором времени уйти в темноту и скрыть с глаз эту прекрасную картину. Море было бескрайним, невозможным, древним, как сама жизнь.
Тод прошелся по берегу, такому же тихому и безмолвному. И только когда мальчик подошел совсем близко к воде, ему пришло на ум, что ведь все-таки он был неправ! Это вовсе не Хвойная долина, и никаких тренеров тут нет. Впрочем, какая теперь разница, если он увидел эту красоту вблизи? Янтарный, золотисто-лимонный, цвет горчицы либо же молотого шафрана, кремово-карамельный – тут были поистине все эти великолепные оттенки. Это Желтое море! И оно словно принадлежало мальчику в этот момент. Потом Тод заметил цвет песка под волнами – он был удивительно похож на жемчуг, такой же беловато-розоватый, перламутровый, переливающийся на свету!
На дне не наблюдалось никаких водорослей, которые могли бы дать воде столь удивительный цвет. Она была такой просто потому, что так решено природой. И если с гор Желтое море выглядело устрашающим, то тут, на берегу, все казалось совсем наоборот. Никаких волн. Никаких страшных черных теней. Никакого ветра. Совсем другая картина.
«Что, если я потрогаю воду, вдруг в ней можно купаться?» – пришло в голову Тоду. Действительно, почему бы и нет? Вода была густой, словно ягодный кисель, отчего хотелось попробовать ее на вкус. «Что, если она такая же сладкая, как тесто для яблочного пирога? Может, она похожа на абрикосовое желе? Или на взбитые желтки с сахаром?»
Мальчик шагнул вперед и в удивлении замер. Вода отступила, словно брезгуя до него дотрагиваться. И немудрено, у него такие грязные башмаки! Тод сделал еще один шаг, наблюдая за тем, как перед его глазами открывается переливчатый, словно жемчуг, песок. Казалось, это драгоценные камни, перемолотые до такой нежной пудры, что когда мальчик потрогал дно рукой, то почти ничего не почувствовал. «Желтки с сахарной пудрой и ванилью», – опять подумалось Тоду. Он снова шагнул вперед, робея от мысли о встрече с морем. Желтые воды вновь отступили, явно давая ему понять, что не пустят к себе праздного прохожего, слоняющегося тут без дела.
Мальчику, который привык получать все, что хотел, по первому же требованию, это очень не понравилось. Он размашисто шагнул и наконец на мгновенье ему удалось дотронуться до воды. Штанина его сразу же намокла… Хотя нет. Скорее, пропиталась жиром. Но на коже его не было ощущения соприкосновения с прохладной водой, а как он хотел окунуться в нее с головой!
Тод посмотрел вдаль, где безмятежно светило солнце, придавая морю багряный оттенок. Вдруг перед его глазами возникла странная картина. Словно его детские воспоминания из далекого прошлого ожили и появились перед ним. Образы эти были живыми, они возникали над поверхностью воды и смеялись над незадачливым беруанцем. Дразнились, будто предоставляя ему шанс что-то исправить.
Его детство… У Тода, помимо Эвридики, была младшая сестра Оюна. Ее назвали так в честь времени года оюня, с приходом которого она родилась. Родители часто оставляли их одних, говоря мальчику: «Ты уже взрослый мужчина, поэтому должен позаботиться о своей сестренке».
И Тод заботился. О, как он любил ее – это маленькое нежное создание, вечно сующее свой любопытный носик в чужие дела! Он был ей братом, отцом и матерью. И вот сейчас Тод увидел свою сестру, выглядевшую так же, как в тот день…
В тот день, когда все это случилось. Он играл в мяч неподалеку от своего гнездима, а Оюна сидела рядом с ним и восторженно хлопала глазками, наблюдая за его силой и ловкостью. Но вот неудача: мяч покатился дальше, по ветке. Там было так тонко, но Тод все равно хотел его забрать – это была его любимая игрушка, подарок отца. Но он не мог оставить сестру.
– Иди, я посижу с ней, – ласково сказал ему незнакомец, который оказался поблизости и все видел. – Не бойся, я подержу ее, пока ты сходишь за мячом…
И Тод помнил, как сейчас, это лицо: доброе, ухоженное, внушающее доверие. Когда мальчик был на ветке и пытался достать мяч, он обернулся – мужчина кивнул ему все с тем же выражением лица, а его карие, похожие на оленьи, глаза светились добротой. У незнакомца на руках величественно восседала Оюна, улыбающаяся и довольная. Тод продолжил тянуться за мячом, он его достал, он был счастлив. Но, вновь оглядываясь назад, мальчик с ужасом понял, что ни сестры, ни незнакомца нет. Они пропали, словно неожиданно улетели с ветки подобно воробьям!
Тод кричал и звал, но ему никто не ответил. Оюну потом так и не нашли. Поговаривали, что детей похищают, чтобы нелегально продавать их кочевникам-армутам, которые распоряжались ими по своему желанию. Эти жестокие меры якобы помогали защитить дерево от перенаселения. С тех пор Тода не покидало острое желание отправиться в путь, чтобы найти сестру и исправить свою ошибку. После школы он непременно это сделает, иначе зачем он поступил в Троссард-Холл, где учат летать на единорогах…
Тод прижал руки к голове, стараясь прогнать видения, но они были перед ним, вновь и вновь возвращая его в уже давно минувший роковой день. Вдруг из желтой толщи воды вышел тот самый человек, который принес столько горя их семье. Он ничуть не изменился: сутуловатый, с неуклюжей походкой и ласковыми карими глазами. Вот он, робея, стоял прямо перед Тодом, словно какое-то волшебство перенесло его из прошлого. И ярость до краев наполнила сердце мальчика. Ярость такой силы, что он готов был сделать что угодно. Вот только как, вот только чем? И, словно повинуясь его немому требованию, море расступилось, и Тод увидел перед собой кинжал, острый и сверкающий, лежащий на жемчужно-белом песке. Да, это как раз то, что надо!
Он был готов схватить его. Мальчик наклонился, продолжая с ненавистью смотреть на незнакомца, и взял в руку оружие. Оно было холодным, но при этом нисколь не смиряющим его горячий пыл. Тод со всей яростью, на которую он только был способен, метнул кинжал – и клинок прошел прямо сквозь грудь ненавистного врага. В этот самый момент должно было бы произойти убийство. Но вместо этого оружие пролетело по воздуху и острием вошло в густую толщу воды. Губы незнакомца тронула едва уловимая, робкая улыбка, которая становилась все шире и шире, и вот она казалась уже растянутой до каких-то нереальных размеров, плотоядная, с насмешкой, мерзко оголяющая подпорченные зубы.
Потом мужчина сгинул, словно его никогда и не было. А море, которое только что было таким гладким и спокойным, неожиданно возмутилось, с шумом всколыхнулось, и воды, которые все никак не решались дотронуться до мальчика, вдруг сомкнулись над его головой. Отрезвляюще-холодное, смертельно-опустошающее море коснулось наконец его кожи. И только тогда и именно тогда Тод понял, как глупо все получилось. А потом над пустынным пляжем раздался его душераздирающий крик…
Маленькая группа Антуана Ричи уже приближалась к злополучной развилке, где не так давно они отделились от остальных. Чем дальше ребята продвигались вперед, тем мрачнее становилось у них на сердце. Солнце, уходя с небосклона, забирало вместе с собой надежды на скорую встречу с Тодом и остальными, а также мечты о Хвойной долине с прекрасным ужином, приготовленным Мидием Варелли. Вечер приносил с собой нежданные страхи и волнения. Вот наконец перед ними возникла тропа, которая увела за собой целый отряд из Энергетиков, Морских львов и Лекарей. Почему же ребята не возвратились назад? Наверняка они должны были понять, что свернули не там… А может, они совсем заблудились и уже не могут найти дорогу назад?
Артур, Тин и Даниел Фук пошли чуть быстрее, надеясь нагнать Тода с его группой. Остальные чуть отстали; им не было смысла бежать, они вообще могли остаться на развилке, ведь все равно потом пришлось бы возвращаться. Впрочем, на этот раз мысль о разделении уже никому не приходила в голову. Все понимали, что выйти отсюда можно только вместе.
Дорога была куда более живописной, чем та, по которой шли ребята, но это никого уже не восхищало. Все хотели побыстрее найти своих друзей.
– Если стемнеет, мы уже не будем видеть тропу, – обеспокоенно проговорил Даниел Фук. Лицо мальчика было хмуро, но он не жаловался, как обычно. Эти величавые горы будто давали Даниелу силу и мужество – качества, обычно ему не присущие. Вдобавок он волновался за Лилетту, девочку из Энергетиков. Когда думаешь о ком-то другом, то страх за себя исчезает. – Мне кажется, нужно побежать… Нам нельзя терять время, – решительно добавил он. Остальные согласились с ним и пошли еще быстрее, так как бежать просто уже не было сил.
Тропа шла то вниз, то вверх, что само по себе уже затрудняло путь. Но вот, к своей огромной радости, Тин вдруг заметил впереди какое-то движение. Вскоре послышались и знакомые голоса.
– Это они! Эй! – закричал мальчик и кинулся вприпрыжку к своим. Энергетики, Морские львы и Лекари сидели на небольшой полянке, окруженной высоченными соснами. Некоторые примостились на камнях. На лицах у измученных путешественников читалась апатия, но когда они увидели бегущего к ним Тина, то радостно повскакивали со своих мест.
– Они вернулись! – уставшим, но счастливым голосом проговорила Роза Мидельстоун остальным. Она немного виновато взглянула на Антуана, который вслед за своими друзьями тоже вышел на поляну.
– Нам надо уходить отсюда. Я нашел верную дорогу! – во весь голос горланил Тин, пытаясь поскорее организовать ребят. Он уже совершенно забыл, что в том числе и по его вине они сейчас находились в этом заброшенном сосновом бору – и уж никак не в двух шагах от своих преподавателей. Однако собственные промахи забыть куда проще, чем заслуги, поэтому Тин, возгордившись, что именно он вовремя вспомнил дорогу, надулся от важности, как чиж, и начал всеми командовать.
Даниел Фук обеспокоенно окинул взглядом уставших ребят, пытаясь найти в их рядах ту, о ком он так тревожился всю дорогу. Лилетта сидела на заросшем мхом камне, подперев руками красивое, разрумяненное от свежего воздуха лицо. Вряд ли девушка так же была рада видеть Дана, как он ее, скорее, она просто даже не думала о его существовании. В ее глазах читалась сильная усталость и еще, пожалуй, скука. Ей надоело сидеть без дела, но и идти куда-то очень не хотелось. Когда Лилетта подняла свои темно-зеленые скучающие глаза на вновь прибывших, то Даниел вдруг как-то оживился, приободрился, желая немедленно отправиться на опаснейшие подвиги только лишь для того, чтобы быть замеченным этой красоткой.
– Куда ведет эта дорога? – нарочито громким голосом спросил Дан. – Почему вы сидите тут? Почему не повернули назад?
Киви длинно зевнул и с безразличием пожал плечами.
– Мы уже и так вдоволь находились. Сперва отдохнем, потом обратно пойдем. А насчет дороги этой я не знаю, Тоду тоже приспичило поиграть в первооткрывателя, теперь вот и его надо ждать…
– Тод ушел туда? Один? – нахмурился Даниел.
Киви кивнул.
– Ему в голову взбрело, что мы уже возле Хвойной долины! Умник выискался! Сначала отказывался брать карту и стампос, а теперь эта дурацкая выходка…
– Я, пожалуй, схожу за ним, – предложил Даниел и сам себе удивился. В другое время он бы даже и пальцем пошевелить поленился, но теперь ему хотелось сделать что-то полезное, нужное, помочь кому-нибудь… Хоть раз доказать Лилетте, что и он способен на отважные поступки. Тод, верно, уже возвращается, ну и что, зато он, Дан, сможет глянуть хоть одним глазком на новую дорогу, в то время как остальные, подобно жидкому тесту, растеклись по камням и траве, не желая двигаться.
Между тем, вдруг они и вправду где-то возле Хвойной долины? Иначе с чего Тоду вдруг это пришло в голову? Даниел никогда не был особенно дружен с Тодом, ибо задиристый мальчик постоянно и довольно безжалостно высмеивал его пессимизм и ворчливость. Однако сам Даниел втайне восхищался характером своего одногруппника и уважал его за смелость и решительность. Он бы и хотел быть таким, да вот только разве это возможно, когда вокруг столько вещей, которых надо опасаться! Взять даже этот хвойный лес… Вдруг здесь водятся клещи? А они, как известно, разносят нешуточную заразу… Не хватало еще расхвораться!
С этими невеселыми, если не сказать пессимистическими, мыслями Даниел Фук озабоченно шел по тропе. Если бы он обернулся, то его самолюбие потешилось бы вполне, ведь прекрасная девочка-Энергетик удивленно смотрела ему вслед, недоумевая, откуда в таком тощеньком, маленьком пареньке столько задиристого боевого духа, столько сил и бодрости, несмотря на пройденный путь и все тревоги сегодняшнего дня.
Вскоре Даниел понял, что его самонадеянной задиристости хватит, увы, не более чем на пять шагов вперед. И еще на столько же назад. Он даже в нерешительности остановился, чувствуя, как страх постепенно овладевает всем его телом. «Я же предупреждал…» – по привычке подумалось было ему, но потом до него дошло, что на этот раз он никого не предупреждал, в том числе и самого себя.
«Вот что бывает, когда тебе голову вскружит какая-нибудь вертихвостка…» – уныло подумал он. Внезапно мальчик явно услышал море. И этот звук ему сразу решительно не понравился. Будто кто-то сообщил ему на ухо нечто мерзкое, непристойное, а он не закрыл уши и продолжил слушать, не в силах даже противиться. «Тод не должен был идти сюда один!» – промелькнула у него тревожная мысль. И тогда Даниел напрочь забыл о своих глупых страхах.
Мальчик кинулся бежать вперед, а когда дорога перед ним закончилась, он не остановился, а продолжил спускаться вниз по примятой траве, с раздражением отталкивая от себя дружелюбные хвойные ветви, цепляющиеся за одежду. Он бежал так, как никогда еще в своей жизни не бегал. И немудрено, ведь этот отъявленный пессимист всегда боялся упасть и сломать себе что-нибудь. Всегда боялся, но не сейчас.
Наконец юноша спустился к берегу. Тут и вправду негромко шелестели воды. Пляж распростерся вдаль на много единомиль, пустынный и тихий. Но не было в здешней природе ничего умиротворяющего, как это должно быть в погожий оюньский день на берегу моря в закатных отблесках солнца. Напротив, тут было жутко. Раздувшееся красное солнце, будто напившееся чужой крови и готовое вот-вот лопнуть, угрожающе зависло над водами – желтыми, гнилыми, цвета протухших овощей. И воздух вокруг был липкий и тягучий; как паутина, он цеплялся за легкие, прилипал к ним, не позволяя сделать ни вдох, ни выдох.
Даниел всматривался вдаль, пытаясь понять, отчего ему так плохо. Отчего все самые отвратительные стороны его характера сейчас готовы проявиться в полной мере? Ему стало настолько тошно от самого себя, от этого моря, что захотелось зарыть голову в песок и забыться. Но лишь одна-единственная мысль возвращала его к действительности. Тод. Где же он?
Даниел, превозмогая отвращение, приблизился к воде; та отступила от него. Мальчику страстно захотелось пнуть волну ногой, как нашкодившего щенка. О, как он ненавидел это море!
Вдруг что-то черное показалось на гладкой желтой поверхности. Это был плащ. Плащ Тода! Даниел, не раздумывая, бросился вперед. Море методично отступало от него, показывая нежно-белый песок.
– Тод! – отчаянно крикнул Даниел. Он готов был бежать так сколько угодно, только лишь бы увидеть друга живым и невредимым. Ничего ведь не могло случиться? Это же был Тод, бесстрашный Тод, которому все нипочем. И море было ему по колено.
Но вот в какой-то момент воды всколыхнулись, и на их поверхности показалась голова. Это был без сомнения он, Тод, только что же это? Его глаза… Бессмысленные, пустые, закрытые мерзкой желтой пленкой. Казалось, что он уже давно мертв.
– Тод! – вне себя от ужаса вновь закричал Даниел, пытаясь приблизиться к другу. Но море отступало от мальчика, унося за собой Тода. В какое-то мгновение глаза тонувшего слабо вздрогнули и раскрылись, посмотрев в упор на Даниела. На длинных ресницах остались ошметки жирной пленки, мешая мальчику в полной мере увидеть, кто перед ним.
– Уходи немедленно! Или я снова убью тебя… – еле слышно прошептали побелевшие губы, и через секунду волна опять накрыла Тода с головой.
И Даниел без раздумий бросился назад, не помня себя от страха. Вряд ли он когда-нибудь сможет забыть этот холодный, расчетливый взгляд и голос, опустошенный и лишенный эмоций. Белые губы и восковое лицо, жирную желтую слизь, стекающую по длинным волосам… Да, Даниел испугался, но вряд ли кто на его месте сумел бы остаться храбрым. Страх, такой сильный, безотчетный, какой никогда не владел им, гнал мальчика подальше от этого берега, к друзьям. И Даниел с радостью поддался этому чувству, не имея сил противостоять ему.
Однако в какой-то момент он насильно остановил себя, хоть для этого ему пришлось собрать в кулак все те крупицы решительности и остатки воли, которые вообще в нем могли быть. «Море хочет, чтобы я убежал», – подумалось вдруг Даниелу. И он, быстро окинув взглядом пляж, кинулся к деревьям. Ему пришла в голову одна мысль, и, как только она появилась в его голове, страх вновь отступил. Мальчик схватил длинную ветку – тут было полно таких: огромные деревья подступали прямо к берегу, они ломались от ветра, мешали друг другу и разрушались, умирая.
Даниел вновь бросился к морю. Не далее как несколько минут назад трус, ну а теперь уже поведением своим доказывающий обратное, он бесстрашно бежал вперед, не боясь больше желтых волн – ведь сейчас от правильности его действий зависела жизнь друга. Тод тонул. Мальчик пытался вырваться, пытался доплыть до берега, но волны закручивали его, безжалостно вертели, как свою игрушку, не желая с ней расставаться. Несчастный захлебывался желтой водой, которая, казалось, находила удовольствие в этой медленной пытке. Даниел подбежал к морю с веткой наперевес, но оно, как и раньше, уходило от него, унося с собой его друга.
– Держись за ветку! Я не могу подойти ближе! – прокричал Даниел. Странное явление, но когда голова Тода скрывалась из виду, то воды становились обманчиво гладкими и тихими, и, напротив, шумели и бурлили, когда мальчик пытался вырваться. Вряд ли Тод вполне осознавал, что сейчас происходило вокруг него. Он даже плохо понимал, кто пытается его спасти, если это вообще было спасение, а не очередной мираж. Очередная попытка моря посмеяться над ним. Но когда ветка потянулась к нему, а море, такое неподатливое, не отступило от нее, Тод из последних сил выдернул руку из воды и схватился за шершавую поверхность, понимая, что это, возможно, его единственный шанс на спасение.
Даниел с силой, о которой он сам даже не подозревал, стал тянуть своего друга к берегу. Вначале было очень сложно, но в какой-то момент Тод почти полностью показался из-под желтой толщи воды, и тащить его стало как будто бы чуть легче, словно море постепенно сдавалось и отпускало свою жертву.
– Держись! Еще немного… – прохрипел Дан, подбадривая приятеля. Когда они уже почти выбрались на сушу, Тод вдруг страшно застонал и отпустил ветку! Вода опять была готова унести его, но Даниел смог наконец схватить друга за руку и вытащить на берег. Они оба свалились на песок, опустошенные, напрочь лишенные сил. Тод, статный красавец, сейчас был похож на уже многократно использованную губку, смоченную маслом. Казалось, он даже немного постарел. На посиневшем лице его выступили морщинки, волосы будто поредели, а в глазах читалась такая боль и тоска, что смотреть на него без внутреннего содрогания было невозможно.
– Что с тобой? – Даниел с ужасом смотрел на друга. Из глаз Тода полились слезы, которые он был не в состоянии сдержать.
Гордец во всем, Тод и сегодня думал в первую очередь о себе. Один пошел искать лагерь, думая, что таким образом выделится среди других учеников. Возгордился, увидев желтые воды, думая, что они открылись взору только благодаря его исключительности. И, наконец, жажда мести, удовлетворение своей обиды – что это, как не гордыня? Из-за него могли пострадать другие. Из-за него… Как когда-то Оюна.
Мальчик не замечал, как Дан вытер его лицо тряпкой, оторванной от своей собственной штанины. Не заметил он также и того, как этот слабый, хилый мальчишка приподнял его и уверенно повел наверх, подальше отсюда.
– Размазня… – только и прошептал Тод, позволяя поднимать себя наверх. Он всегда раньше так называл Дана, искренне полагая, что это прозвище как нельзя лучше подходит пессимистичному пареньку. Однако сейчас Тод вложил в свое высказывание иной смысл. Это была восторженность и признательность, а вместе с тем и бесконечное удивление на самого себя – как же он мог так ошибиться в отношении него… Не стоит судить о человеке лишь по его внешним признакам, пусть даже тот кажется самым никчемным и слабым.
Дан ничего не ответил на это высказывание, и ребята так и шли молча, упорно борясь с крутым подъемом, внутренне содрогаясь, ощущая за своими спинами знойное хищное дыхание Желтого моря.
Они поднимались довольно долго – по крайней мере, так им показалось. Тоду становилось все хуже – его начало лихорадить. Каждый шаг давался ему с превеликим трудом. Наконец ребята поднялись на поляну, где сидели остальные и бурно обсуждали события сегодняшнего дня. Первой их заметила Эвридика. Девушка уже давно вглядывалась в беспросветную гущу вечнозеленых деревьев с надеждой поскорее увидеть брата. Она уже и сама думала отправиться за ним, но Киви Доджер остановил ее, сказав, что одного Даниела вполне будет достаточно. Не хватало еще, чтобы все беспорядочно разбрелись кто куда.
– Тод! – вскричала Эвридика и кинулась к брату. Она схватила его за руку и посмотрела ему в глаза, ничего не спрашивая. Казалось, за эти несколько секунд она считывает его мысли.
Студенты в нерешительности замолчали, когда увидели, что произошло с их друзьями, в особенности с Тодом, поникшим и настолько бледным, что он казался почти прозрачным.
– В чем это он?! – в ужасе воскликнула Роза. И действительно, казалось, Тода с ног до головы полили оливковым маслом.
– Нам надо уходить отсюда! – решительно произнес Даниел, и не нашлось ни одного, кто посмел бы ему возразить в этот момент, хотя не далее как час назад с ним вряд ли вообще кто стал бы советоваться.
– Смотрите наверх! Что это за чудища! – вдруг послышался тоненький голосок Дивы. Она в полном ужасе указывала рукой на небо. За темными лапами сосен в закатном багряном свете к ним приближались огромные крылатые тени. Ребята замерли и испуганно смотрели ввысь, пока, наконец, кто-то не воскликнул:
– Это наши единороги, глупышка!
Стая чудесных животных спускалась вниз. На одном из них сидели прекрасная Дельфина с Дагом де Вайтом, на другом восседал Мидий Варелли. К своему огромному удивлению, ребята увидели среди тренеров еще одного человека, который вовсе не должен был участвовать в походе. На белоснежной спине единорога сидел невысокий мужчина, элегантно и со вкусом одетый, который ужасно нелепо смотрелся верхом. Этим четвертым человеком оказался профессор Каучук.