Жутковатая история про затерянную экспедицию никоим образом не помешала ребятам славно отдохнуть. Тем более что утро в сосновом лесу было прекрасным. Несмотря даже на то, что первыми о его приходе оповестили комары, которые набивались в палатки и немилосердно кусали своих жертв, искренне наслаждаясь нежданным обильным завтраком. Ко всеобщему облегчению, отвратительные насекомые свирепствовали недолго – веселое солнышко прогнало их прочь. Влажная от утренней росы земля постепенно прогревалась, обещая ближе к полудню стать настоящей жаровней. Комары разбудили ребят достаточно рано, так что никого не пришлось тормошить и вытаскивать за пятки из палаток.

Артур проснулся не из-за насекомых: чья-то нога упиралась ему в нос, и спросонья мальчик не сразу понял, что происходит. А потом он увидел Треверса, занявшего половину палатки и сместившего остальных на самый край матраса. Как ни в чем не бывало, толстячок раскинул свои пухленькие ножки во все стороны и сейчас блаженно посапывал, даже не представляя, какие пакостные чувства одолевают его уже проснувшегося друга.

Триумфия и Диана, равно как и другие девочки, оказывается, давно встали и, суетясь, помогали Мидию Варелли приготовить завтрак. Прославленный кулинар стоял возле костра и критически поглядывал на своих учениц, пытавшихся растолочь короедов в деревянных ступках.

– Порошок должен быть мягче пуха и нежнее бархата! А для этого, прошу вас великодушно, пользуйтесь подобающими инструментами! – предостерегающе заявил он, когда увидел, что Милли Троуд начала давить короедов пальцами.

– У нас на завтрак, м-м… короедный порошок? – поинтересовался Артур, который уже подошел к костру и с непроизвольным отвращением наблюдал за приготовлением еды. Мидий Варелли чуть высокомерно ответил ему:

– Это для пресных лепешек.

– А-а. Конечно. Для лепешек. Я так и думал, – протянул Артур, про себя точно решив, что к лепешкам он не притронется, даже если это будет последняя еда во всем Королевстве.

Неожиданно к ним приблизился Даг де Вайт. Взяв у Милли Троуд ступку, он пальцем выковырял из нее порошок и незамедлительно съел его.

– Суховато, – недовольно пробрюзжал он и отошел в сторону.

– В сыром виде… – покачал головой Мидий Варелли, явно не одобряя действий своего коллеги. – Как вы себя чувствуете? – спросил он у него, и неспроста. Этим утром Даг де Вайт и впрямь выглядел не самым лучшим образом. И если обычно приветливая улыбка, довольно часто появлявшаяся на лице профессора по едингболу, еще как-то сглаживала некоторые резкие черты его армутской внешности, то сейчас ее отсутствие ужасно портило благообразного преподавателя, отчетливо выделяя все недостатки и изъяны, которые, впрочем, присущи многим жителям степей. Нос казался слишком большим, чуть заостренным книзу, сродни клюву ястреба, подбородок был острым, как отточенное лезвие ножа, а зеленые огромные глаза его – вроде бы несомненное украшение любой внешности – покоились в припухших веках, будто бы на черных подушках, и поглядывали оттуда плотоядно и алчно, придавая лицу профессора диковатый вид.

Утренний бриз с моря разметал его темные, едва расчесанные волосы по плечам, придавая им сходство с гривой дикого животного. Они постоянно падали ему на глаза, чем, вероятно, необычайно раздражали их обладателя, который то и дело устремлял хищные взгляды в сторону бутылки винотеля. Наблюдавшему за армутом Артуру вдруг стало не по себе. Ему живо вспомнился страх, который он испытал, столкнувшись ночью с неизвестным мужчиной возле спального домика Морских львов. Конечно же, он не разглядел тогда лицо пришельца. Но в фантазиях мальчика оно рисовалось именно таким – с чуть согнутым острым носом, черными волосами и глазами, способными источать злобу.

Между тем Мидий Варелли повторил свой вопрос, поскольку армут предпочел его проигнорировать. Даг де Вайт удивленно глянул на кулинара, будто только придя в себя. Потом его рот растянула саркастическая ухмылка.

– Мои чувства, как всегда, обострены, – хмыкнул Даг де Вайт, краем глаза посмотрев на Дельфину, которая, в отличие от него, была хороша, как всегда, и ночь, проведенная на жестких матрасах в палатке по соседству с комарами, никоим образом не отразилась на ее внешности. Сирена презрительным взглядом смерила де Вайта и прошла мимо него к костру, всем видом показывая, что заговорит с профессором по единологии не ранее, чем тот приведет себя в порядок.

Ученики постепенно собрались возле огня, и долина наполнилась приятным гулом ненавязчивых разговоров. Настроение у всех было весьма приподнятое, ведь среди ребят сейчас сидел тот, кто в силу неприятных обстоятельств не мог присутствовать во время их вечерних посиделок. Тод неловко посматривал по сторонам, ощущая, как все взгляды направлены в его сторону. Ребята, затаив дыхание, надеялись услышать его версию произошедшего на берегу Желтого моря. Однако же, к удивлению всех присутствующих, мальчик совершенно не желал рассказывать что-либо. В душе Тода росло какое-то непреодолимое презрение и отвращение ко всем окружавшим его людям, и если раньше этот задира и отъявленный забияка просто свысока смотрел на других, то сейчас он и вовсе ощущал явную неприязнь. После случившегося на море он стал превращаться в мизантропа. Поэтому, когда девчонки разлили всем каши из котла, присыпав остатками короедной пудры, и вручили каждому ложку и миску, он с наслаждением начал есть, понимая, что набитый рот избавит его от необходимости говорить.

Учителя заблаговременно предупредили студентов, чтобы те не донимали Тода расспросами, но ребятам все равно было ужасно любопытно. Тем более что их друг чувствовал себя уже вполне сносно. Его лихорадка прошла, появился аппетит, исчезла ужасная бледность с лица. Словом, он выглядел как и раньше. Эвридика, молчаливая и спокойная, сидела рядом с братом, охраняя его от окружающего мира.

Завтрак оказался не таким обильным, как в стенах их родной школы, и друзья съели все дочиста. Некоторые, вроде вечно голодного Тина, даже облизывали тарелки, искренне сожалея о так скоропостижно закончившейся трапезе.

Спустя какой-то час все были готовы к новым испытаниям. На этот раз организатором выступал профессор Каучук. Как и следовало ожидать, педантичный и аккуратный во всем преподаватель провел с ними небольшую, но весьма конструктивную беседу по технике безопасности. Сегодня юным путешественникам предстояло перебраться через реку по канатам на специальных изобретениях Энергетиков – «спилях». Они представляли собой жесткие дуги с прорезанными в них отверстиями, в которые крепились толстые жгуты. Во время переправы ребята должны были держаться за эти жгуты и скатываться по канату, протянутому через реку, как по горке. К поясу каждого привязывалась крепкая веревка на тот случай, если руки нечаянно соскользнут со спилей либо же кто-то устанет держаться. Сорвавшегося вниз ожидала необыкновенная возможность почувствовать себя птицей – только, увы, без крыльев. Лететь вниз, покуда позволяет веревка, и повиснуть прямо над бурной рекой. В целом безопасно, учитывая также единорогов, готовых подстраховать на любой непредвиденный случай, но в то же время и страшновато. Побеждала в этом испытании команда с наименьшим количеством сорвавшихся вниз.

Второе задание также было связано с горной рекой. Торопливо спускалась она со стороны южных гор, огибала лагерь и скрывалась в загадочной еловой зелени. Предыдущие группы, побывавшие в Хвойной долине, прозвали реку «Быстринка». Холодные и прозрачные воды ее стремительно неслись на запад, благополучно минуя острые, покрытые водорослями камни. Где-то она была более мелкой, и перейти ее вброд не составляло никакого труда, где-то, напротив, она углублялась, будто становясь более основательной и какой-то даже солидной.

Именно на одном из глубоководных участков реки и должны были соревноваться ребята. Небольшие деревянные плоты преданно ждали участников на берегу. Они остались еще с предыдущих гонок. Ведь уже не первый год первокурсники приезжали в Хвойную долину, чтобы отдохнуть и попробовать свои силы в противостоянии дикой природе.

На каждую команду приходилось по два плота, поскольку вместить всю группу на одном представлялось невозможным предприятием. Место соревнований начиналось на значительном возвышении и заканчивалось прямо недалеко от лагеря. Здесь река была достаточно спокойной и без высоких порогов, что делало сплав безопасным. Участвовали одновременно все команды, но первыми на воду спускались победители предыдущих испытаний. Выигрывала группа, чей плот первым приплывет в гавань лагеря. Сильнейших ожидал загадочный подарочек, о котором лишь единожды обмолвилась Дельфина. Впрочем, самым лучшим подарочком для всех без исключения могло бы стать плавание в теплом море и безмятежное времяпрепровождение в тени вечнозеленых деревьев в самом сердце Хвойной долины. Лечебная соленая вода могла если и не исцелить, то хотя бы просто поднять настроение каждому.

Тод в испытаниях не участвовал. Впрочем, ему разрешили сесть на плот, но не грести; ну а о спилях и речи быть не могло. Поэтому он довольно вальяжно разлегся на траве, сквозь полуприкрытые глаза внимательно наблюдая за приготовлениями остальных. В голове мальчика роем проносились странные мысли, которые никогда раньше не посещали его. Например, а что, если все они вдруг упадут в реку и расшибутся о камни? Тогда он останется один и уж точно не пожалеет об этом. Его сестра Эвридика… Но и она ведь не пошла с ним к Желтому морю, в каком-то смысле бросила его, хотя все могло быть иначе…

– Тод… Как ты, приятель? – послышался голос за его спиной. Тод резко обернулся, почти запаниковав от мысли, что ему придется сейчас с кем-то общаться. Перед ним, неловко переминаясь с ноги на ногу, стоял Даниел Фук. На спине у него нелепо болталась вязанка со спилями, да и он сам выглядел весьма забавно – маленький, взлохмаченный, ножки, как спички. Тоду непременно захотелось его обидеть.

– Мне кажется, ты меня с кем-то перепутал. Лилетта уже пошла к речке. И кстати, если ты и впредь будешь таким же мямликом, как обычно, ты вряд ли ее добьешься. Вон она уже хвостом вертит перед Дином Риверсом.

И правда, Лилетта шла сейчас бок о бок с высоким рыжеволосым мальчиком из ее группы и о чем-то мило с ним беседовала. Даниел покраснел от обиды.

– Что с тобой? – прямо спросил он, глядя в холодные глаза Тода.

Тод поежился, чувствуя свою уязвимость в этом простом, на первый взгляд, вопросе.

– О таком говорят обычно с друзьями. Не с тобой же мне откровенничать.

Даниел ничего не ответил на это оскорбительное заявление и угрюмо пошел за остальными, которые уже готовились к переправе. Его плечи слегка подрагивали, но, вероятно, так показалось только Тоду, который проводил его вполне удовлетворенным взглядом.

Между тем ребята уже собрались на небольшой возвышенности над речкой, готовые приступать к переправе. Шустро раздевшись, они остались лишь в легких майках и спортивных шортах. Всем было не по себе, а особенно Милли Троуд и Триумфии.

– Что может быть страшнее того, что с нами приключилось в горах? – попробовала утешить девочек Диана, но Триумфия с жаром возразила:

– Там я не видела дороги. А здесь я буду смотреть вниз и созерцать эту дикую реку, в которой течение такое, что вполне способно унести меня в море! И потом… Я боюсь, что мои очки утонут…

– Ну и отлично! – рассмеялся Тин. – Без них тебе гораздо лучше.

Но Триумфия тут же смерила его презрительным взглядом, а он, в свою очередь, смиренно замолк, сделав вид, будто ему невообразимо стыдно за свои слова, но вслед за этим сразу же хитро улыбнулся и показал язык своей ворчливой одногруппнице.

Горная река, веками и тысячелетиями кропотливо вымывавшая свое каменистое ложе, выглядела не так уж и безопасно – с большими уклонами, рваными берегами, острыми зубцами камней и белой пеной, бурлящей так, будто она доведена до последней стадии кипения. В этом месте русло напоминало напряженную руку с синими набухшими венами. Из-за ужасного гула воды никто друг друга не слышал, и ребятам приходилось кричать изо всех сил.

Над рекой была натянута толстая веревка, по которой соревнующимся предстояло переправиться на другой берег. От одного конца маршрута до другого летали единороги, с интересом наблюдая за происходящим.

– Это настоящее приключение! Как в сказке про путешественника Гримса! – восторженно пробормотал Тин, подойдя к обрыву.

– Да, но Гримс переправлялся через реку на летающем пони! А не на своих собственных руках! – с всезнающим видом поправила его Триумфия, весьма критически оглядывая свои худенькие маленькие ручки.

Тин вздохнул и пожаловался Артуру:

– Ну почему она всегда такая зануда? И слова не даст сказать?

– Просто я знаю чуть больше, чем ты… Хотя… Почему «чуть»? Значительно больше! – ввернула словцо Триумфия, по обыкновению, задрав носик с очками.

– Господа смельчаки, кто желает первым показать свою храбрость и подать отличный пример остальным? – раздался саркастический голос Дага де Вайта. Взгляд его остановился на Антуане Ричи, который тут же начал истерично оглядываться по сторонам, будто не понимая, что речь идет о нем. На лице испуганного мальчика проступила ужасная бледность, на которой устрашающе выделялись черные круги под глазами.

– Давай же! – воскликнула Роза, чувствуя досаду. Ей претила мысль о том, что другие девочки могут счесть Тана трусом.

– Вы согласны быть первым? – участливо спросил у Антуана профессор Каучук, положив мальчику руку на плечо. Тот, ужасно вздрогнув всем телом, резко отшатнулся от него.

– Я… Пожалуй… Еще не готов. Я пережду минутку-другую, с вашего позволения, – промямлил Тан.

– Иди немедленно! Ты ведь не хочешь прослыть слабаком? – прошипела ему на ухо рассерженная Роза Мидельстоун.

Артур, услышав эти слова, решил прийти другу на помощь.

– Я буду первым, – громко провозгласил он.

Ему захлопали, восклицая:

– Храбрец! Давай, покажи всем!

Артур ловко надел на себя страховку и достал спили.

– Вы уверены, что готовы? Может, еще кто-нибудь желает попробовать? – поинтересовался вдруг профессор Каучук, и в его голосе ощутилась какая-то странная напряженность. Артур отметил, что голубые глаза профессора за очками смотрят с добротой и заботой, только вот стоит пристальнее в них вглядеться, как можно заметить некоторые тревожные черточки. Словно внутри них сидит еще один человек, с другими глазами, которые смотрят уже отнюдь не ласково, а блестят смраденьским холодом.

– Отчего же, я вполне готов, – с вызовом произнес Артур, обращаясь к профессору. Потом, не говоря больше ни слова, храбрый юноша подошел к канату и прикрепил к нему свои спили. Даг де Вайт помог первопроходцу со страховкой.

– По команде вы должны разбежаться… В какой-то момент под вами окажутся только пустота и бурная река, и держать вас будут только ваши собственные руки. Ну и страховка, разумеется, если она исправна, – ехидно сказал Даг де Вайт. – Дельфина и Мидий поймают вас на том берегу.

Артур коротко кивнул и по команде побежал по крутому берегу. Самое страшное было шагнуть в пустоту, а потом увидеть под собой острые камни. Но отважный юноша не боялся высоты, ведь летать ему было не впервой. Поэтому он, быстро разогнавшись, прыгнул и заскользил на спилях по канату. Стремительно он понесся над рекой, чувствуя на себе свежий ветер и брызги воды. Самым сложным в этом задании было ни при каких обстоятельствах не отпускать руки, чтобы не подвести команду. Артур понял, что уже не в силах больше держаться за дугу, и был готов повиснуть на веревке, когда почувствовал под ногами твердую почву. Он на другом берегу! Первопроходец радостно засмеялся и помахал ребятам рукой. Ответом ему были восторженные крики Морских львов.

– Всего-то! Та-а-ак легко! – протянул Тин, желая немедленно последовать за своим другом. Он недолго повозился со снаряжением. – Смотрите, я в детских штанишках! – засмеялся мальчик и, кривляясь, как гусь, важно прошагал перед самым носом у Триумфии. Но девочке в черепаховых очках было не до смеха. Она тоже напялила на себя страховочный пояс и выглядела гораздо комичнее, чем ее веселый одногруппник. Всезнайка с трудом заправила в него свою длинную юбку, которая была до самых пят; при этом Триумфия тщательно укутала голову платком и теперь еще даже с большей правдоподобностью походила на огромный кокон в черепаховых очках.

– Господа, побыстрее, время идет! – поторопил их недовольный Даг де Вайт, которому сейчас ужасно хотелось оказаться в другом месте и, желательно, в компании бутылки с винотелем.

Следующим отправился Тин. Он тоже не отпустил рук, чем вызвал бурное восхищение со стороны женского пола. Теперь у него появились новые причины для зазнайства, чем он не преминул воспользоваться, когда прекрасная Дельфина встретила его на другом берегу.

– Я все время смотрел на вас, и это помогло мне удержаться на спилях! – довольно высокопарно произнес он и тут же зарделся, как девчонка, поняв, что сболтнул лишнее. Артур согнулся пополам от смеха, но ничего не сказал. Зато сирена подарила Тину одну из самых благожелательных своих улыбок, отчего юноша совсем смутился и отошел к Мидию Варелли, чтобы больше не краснеть перед дамой сердца.

После Тина ребята стали скатываться по канату довольно быстро – они, словно наливные яблочки, падали на другой берег, ловко отцепляя страховку. Надо отметить, что далеко не у каждого все проходило гладко. Многие девушки падали вниз с ужасающими визгами и зависали прямо над бушующим потоком, и тогда их команда разочарованно вопила, перекрикивая рокот воды. Удивительно, но Триумфия не упала, а довольно легко соскочила на берег. Ее платок, как и следовало ожидать, слетел в воду, отчего девочка в черепаховых очках невероятно расстроилась. Даниел Фук свалился – но иначе и быть не могло. Его слабенькие худенькие руки просто не смогли устоять перед одним из встречных порывов ветра. Но, впрочем, мальчика никто не осуждал. Треверс, ввиду своей упитанности, так сильно прогнул канат, что в воображении ему чудилось, будто он вот-вот коснется пухлыми ножками ледяной воды. Испугавшись невиданной скорости, мальчик в панике отпустил руки и с громким криком завис над рекой, подобно спелой гигантской груше.

Антуан Ричи, последовавший за Розой (он оказался последним), довольно сносно скатился по веревке. Лицо его было мокрым от пережитого волнения, будто его с головой окунули в реку. Роза не смотрела на своего приятеля, ужасно обидевшись. Мало того, что он не захотел идти первым, так еще и отправил вперед ее, слабую девчонку! Разве это поведение, достойное мужчины? Впрочем, легкомысленная блондинка даже не задумывалась о том, что причины страха ее избранника, возможно, кроются в чем-то другом. Возможно, его гложут какие-то другие мысли, и, стало быть, именно из-за них он потерял желание рисоваться и геройствовать перед кем бы то ни было.

Прошло какое-то время, и наконец выяснилось, что победила команда Энергетиков, о чем они незамедлительно известили победным кличем. Остальные чуть погрустнели, но ненадолго. Все-таки, пусть даже из-за слабой подготовки кто-то и не смог прийти к финишу, каждый решился полетать над пропастью, не испугавшись и не отступив назад.

Почти сразу же за последним участником соревнований на берег, где стояли ребята, приземлился единорог с Тодом на спине. Мальчик выглядел так, словно это единственно он победил сегодня.

– Мы оказались на самой нижней ветке. Третье место, – сообщила ему Эвридика, но он только равнодушно пожал плечами. Ему, в общем-то, было все равно.

Катание на спилях сменилось наскоро приготовленным обедом на противоположном берегу реки. Девочки, как и всегда, показывали свои кулинарные способности, удивляя сочетанием, казалось бы, невозможных ингредиентов. Вот, например, кто в здравом уме обваливает гусеничные котлеты в древесном угле? Но с подачи Мидия Варелли практически все окружающие ребят предметы могли пойти в котел. Мужчина видел еду там, где ее просто по определению быть не могло. Кулинар довольно скоро стал кумиром Тина, поскольку мальчик всегда с огромным уважением относился к пище и к ритуалу ее потребления. Другие же мальчишки попросту недовольно крутили носы, никак не решаясь отправить в желудок блюда со странным, если не сказать «пикантным», набором компонентов. Впрочем, все ели с удовольствием – приключения на свежем воздухе всегда способствуют здоровому аппетиту.

Подкрепившись и чуть отдохнув, ребята отправились в большое плавание по реке, которое началось ничуть не менее весело. Впрочем, сперва каждой команде пришлось на себе пронести плот, что было делом отнюдь не легким, тем более после сытного обеда.

На краю плотов сидели мальчики, по-заправски вооружившись веслами. Девушки в кучке сидели по центру и, подставляя лица солнцу, нещадно командовали, раздавая ценные, по их мнению, приказы новоиспеченным гребцам. Порою они голосили так, что у некоторых юношей появлялось острое желание освежить в ледяной воде своих неутомимых спутниц. Плоты в целом продвигались вперед на одном уровне – никому не удавалось быть первым. То Лекари выходили чуть вперед, то их обгоняли Энергетики. Когда плоты оказывались совсем рядом, ребята начинали брызгаться ледяной водой, пытаясь как-то помешать друг другу. Словом, это было весьма потешно.

Тод в своем нынешнем состоянии был приравнен к девочкам в том смысле, что его избавили от любых физических нагрузок. Так мальчик по-армутски восседал в центре одного из плотов Морских львов и без особого интереса поглядывал по сторонам, иногда морщась от нестерпимых визгов девочек. Помимо прочего, страдальца жутко донимала жара, поэтому он разделся по пояс, пытаясь хоть как-то охладиться. Во время всего сплава он неизменно ловил на себе восторженный взгляд Розы Мидельстоун, девушки Антуана. Эта девчонка умудрялась глядеть на него с другого плота на протяжении почти всего их маршрута. И что она к нему привязалась? Впрочем, не стоит слишком винить легкомысленную блондинку. Тод был действительно хорош со своим по-армутски бронзовым загаром, совсем не характерным для беруанца (люди, постоянно проживавшие в Беру, как правило, были обладателями белой молочной кожи, на которой явно проглядывали малейшие изъяны, в том числе и прыщи), стройным торсом и крепкими мышцами, присущими скорее атлетам.

– Хочешь погрести, Тод? – спросил наивный Треверс, полагая, что их другу захочется хоть немного поучаствовать в процессе.

Тод длинно улыбнулся, уничижительно глядя на толстячка. Сейчас Треверс ему казался особенно противным. Он и раньше скептически относился к слабым ребятам из своей группы. Им место среди лекаришек, а не исследователей. Морские львы – путешественники. Они априори должны быть сильными и выносливыми, например, как он, Тод. «Однако ж, я завираюсь… Я ведь и сам слабак», – тут же подумал про себя мальчик.

– Спасибо за предложение. Но мне нравится смотреть, – сказал он самым отвратительным голосом, на который только был способен. Треверс удивленно уставился на приятеля. Впрочем, никто особенно не удивился. Тод никогда не отличался приятностью в общении, а сейчас, в общем-то, у него была достаточная причина для такого поведения.

– Как ты себя чувствуешь? – вдруг прямо спросил Артур, и Тоду отчетливо увиделась насмешка в этом вопросе. Его даже передернуло от ужасной неприязни.

– Ты правда хочешь узнать, как? Иди искупайся в Желтом море, потом поговорим, – грубо ответил он, не глядя на Артура.

– Мы не виноваты в том, что с тобой случилось, Тод. Ты сам пошел к морю. И ты мог бы, по крайней мере, не срывать злость на нас. Мы тебе не враги. И, кстати, мы даже не знаем… А что, собственно, произошло там, на берегу? – Несмотря на просьбу не затрагивать этот вопрос, Артур все же решил поговорить с Тодом начистоту. Прямолинейный юноша всегда предпочитал действовать честно и открыто, нежели скрывать что-то из-за страха обидеть. Прямодушие было одной из отличительных черт его характера.

Лицо Тода исказилось гневом и даже чуть побелело, что особенно дико смотрелось на его загорелой коже.

Но в этот самый момент их плот чуть накренился набок; они столкнулись с Энергетиками. Деджери ловко извернулся и оттолкнул веслом суденышко Морских львов от себя, отчего ребята чуть не врезались в огромный камень, торчавший из-под воды. Река, огибая его, бурлила и волновалась.

– Так нельзя! – воскликнул Треверс, и все как-то сразу позабыли про Тода. Когда в игре появляются нечестные приемы, она сразу становится чуть более ожесточенной. Юноши начали грести изо всех сил, а Диана, выловив из реки какую-то водоросль, кинула ее на голову Деджери. Теперь та мокрой лепешкой сползала с его головы, делая парня похожим на какого-то русалочьего принца.

– Мы почти приплыли к берегу. Первые, между прочим… – объявил Даниел Фук, спасая Тода от необходимости объясняться. Ребята радостно закричали и стали причаливать к берегу, где их ждали тренеры. И про недовольного Тода все как-то сразу позабыли. Даг де Вайт лично поздравил Морских львов и Энергетиков, присудив им по первому месту, Лекарям же досталось второе. Впрочем, это были оценки за плоты, первое испытание показало совсем другой результат.

– Морские львы – молодцы! – весело проговорил Треверс, когда ребята уже сошли на берег.

– Мы все молодцы, – поправил его Гок, и ребята сразу же с ним согласились.

– Все-таки это великолепное чувство – победить свою фобию! – с умным видом говорила Триумфия, которая, по всему видно, была в полнейшем восторге от самой себя.

– Господа, на сегодня вы свободны! Купание, прогулки, игры – в вашем распоряжении все, что пожелаете, – важно провозгласил Даг де Вайт.

– Я бы еще подкрепился… – просящим голосом предложил Тин, но армут только ухмыльнулся.

– Это, увы, не входит в список одобренных тренерами занятий.

– Почему вы ограничиваете ребенка? – возмутился Мидий Варелли, увидев в лице Тина своего страстного обожателя и последователя. – Если ему так хочется, мы можем с ним пособирать гаврелию волосистую… В здешних краях полно личинок этих гусениц. Кстати, их испражнения тоже съедобны.

– Э-э… Я тут подумал… Я лучше сначала искупаюсь, нагуляю еще аппетит, – ответил Тин и быстренько ретировался, предоставляя кулинару возможность самому собирать провизию для ужина.

Купаться предпочел не только Тин, и спустя какое-то время ребята уже плавали в соленом Мраморном море. Вернее, не плавали, а барахтались, крутились, если не сказать боролись с водой, которая всеми силами выталкивала их на поверхность. Большая концентрация соли не позволяла спокойно плыть. Помимо этого, спустя какое-то время пребывания в море все тело начинало чесаться и щипать, так что удовольствие в плавании находили немногие. Вдобавок и глубина была небольшая – всего-то по колено. Тем не менее это не мешало ребятам расслабляться и наслаждаться отдыхом.

Артур, как и остальные, впервые плавал в море. В Клипсе само существование моря ставилось под сомнение, что и неудивительно – ведь его никто не видел, так как клипсяне никогда не покидали родных краев. Огромные водоемы представлялись им как нечто мифическое, страшное и непременно опасное. На местном наречии даже само слово «море» происходило от неприятного слова «мор», или смерть. Ведь именно в воде, месте, наименее изученном человеком, могла таиться смертельная опасность. За это люди и прозвали ее столь страшным словом. Фраза «заморить кого-то» означала для клипсянина «утопить». А выражение «заморить червячка» в дословном понимании означало утопить червяка в воде на съедение рыбе.

В действительности Мраморное море оказалось совсем не таким уж и страшным. Но и романтического в нем было мало – пустынное, без волн и даже без какой-либо ряби на воде, словом, просто лужа, только огромная.

Девчонки лениво распластались на берегу; они предпочитали загорать больше, чем купаться. Для них первоочередным было приобретение бронзового оттенка кожи, чтобы потом можно было хвастаться перед Всадниками, которым еще не довелось побывать в Хвойной долине. Все надели купальники и старательно подставлялись солнцу, в то время как Триумфия в длинном балахоне сидела в тени и угрюмо, немного свысока посматривала на своих легкомысленных подруг.

– Давай пройдем чуть дальше, мне интересно, везде ли так неглубоко, – позвала Артура Диана, и он с готовностью пошел за ней, любуясь ее стройной фигурой. Дно было приятным, песчаным. И чем дальше ребята уходили вперед, тем удивительнее казался представший перед ними пейзаж: белизна воды плавно переходила в светло-голубое небо, стирая границу между миром земным и небесным.

– Представляешь, так ведь можно пройти до самого конца! И узнать, что находится на другом берегу Мраморного моря! – восторженно проговорила Диана своему другу.

– Я, кажется, знаю, что там, – заявил Артур, ухмыляясь.

– Неужели? – саркастически проговорила девочка.

– Спорим, там такие огромные рыбины, которые запросто смогут ухватить тебя за пятку! – С этими словами Артур обдал смеющуюся Диану доброй порцией брызг.

– Ты забыл, что в соленой воде не водится никаких рыб! – весело ответила Диана, не оставшись в долгу и также окатив приятеля водой.

Через какое-то время они, веселые и вымокшие, вернулись к берегу, где остальные уже собирались возвращаться в лагерь, предвкушая ужин. Костер в их палаточном городке давно разгорелся, и Мидий Варелли размешивал деревянной ложкой густую жижу, булькающую в глиняном котле, и насвистывал какую-то веселую песенку, связанную, впрочем, также с едой.

– Мы уже вас потеряли, – сказал Тин Артуру. – Я даже хотел Триумфию послать за вами, но ее с места не сдвинешь.

– Пф-ф… – неопределенно прозвучало со стороны девочки в черепаховых очках, и Тин с наигранным возмущением покачал головой.

– Артур, – тихо сказал Антуан Ричи. Он незаметно подошел к ребятам и сел рядом на песок.

– Все в порядке? – поинтересовался Артур, внимательно вглядываясь в лицо друга. Тану явно было нехорошо.

– Да, я… В общем-то, ничего особенного… – Антуан с беспокойством огляделся и понизил голос. – Помнишь наш вчерашний разговор? Мне кажется, я могу еще кое-что тебе рассказать… Кое-что необычное. Не знаю только, в этом ли причина того, что потом происходило со мной, но все же… Только не сейчас. Вечером. Я бы хотел поговорить с тобой наедине. – Последние слова мальчик произнес почти шепотом.

Артур согласно кивнул. Ему не терпелось услышать рассказ Антуана. Возможно, это смогло бы хоть как-то пролить свет на произошедшее. Тан уныло улыбнулся и, встав, побрел к палаткам.

– Пойду посплю, – сказал он. – А то ночью не удалось…

– Смотрю, ты нашел себе нового друга? – немного ревниво поинтересовался у Артура Тин, когда Антуан отошел от них на значительное расстояние. – Мы же с ним вроде враги, забыл?

Юноша пожал плечами.

– Думаю, он не так уж плох, – сказал он.

– Да он же жуткий задавака! – возмутился Тин.

– По-моему, Тан изменился, – возразил ему Артур.

– Кстати, а что это с ним? – поинтересовалась Диана. – Какой-то он… Странный. Я уже не говорю о Тоде…

Впрочем, здесь надо сказать, что не только Тод отличился своим скверным поведением и грубыми выходками. Почти все девчонки, собравшись у костра, вполголоса обсуждали события прошедшего дня, ну а более всего – неприличное поведение Розы Мидельстоун. Та умудрилась своими поступками настроить против себя весь женский пол.

А произошло следующее. Как известно, белокурая вертихвостка с самого утра кружила вокруг Тода, окончательно позабыв про Антуана. В какой-то момент, уже после катания на плотах, девушка подошла к нему, сидящему рядом с Эвридикой, и позвала купаться в море вместе с ней.

– Я бы хотела поплавать с тобой, да и вода просто чудо как хороша! – с уверенностью заявила Роза, посчитав, что уже вполне может открыто показать свои чувства.

– Ты пойдешь? – вместо ответа спросил Тод сестру, чем невероятно оскорбил Розу. Она ему предлагала поплавать наедине, а не с этой худосочной рыбой с каштановыми кудряшками, которые, к искреннему сожалению Розы, были очень красивыми. Эвридика отрицательно покачала головой и иронично уставилась на блондинку.

Тогда Тод пожал плечами и с наигранным сочувствием сказал:

– Прости, но без сестры я ни шагу в сторону. – Хитрец прекрасно догадывался, какие чувства переполняли ревнивую Розу, которая плюхнулась на песок с самой разочарованной из всех своих рожиц и сжала кулачки с такой силой, что ее пальцы побелели. Но Эвридике этого было недостаточно. Сестра Тода откровенно недолюбливала низкорослую блондинку, считая ее слишком легкомысленной и эгоистичной. Тем более Роза явно предавала Антуана.

– Зря ты ей отказал, – нарочито громким голосом сказала она своему братцу. – Она же страдает от любви к тебе.

Тод удивленно приподнял брови.

– Нельзя же быть таким наивным… Она весь день сегодня прожигала тебя взглядом, а сама при этом встречается с Антуаном, – продолжила коварная сестрица.

Брат длинно улыбнулся, предвкушая обиду, которую он нанесет своими словами Розе:

– Кривоногие глупышки не в моем вкусе, – довольно громко проговорил Тод, и Роза, услышав такое неучтивое высказывание, чуть не расплакалась на глазах у нахальной парочки. Впоследствии, слушая их воркотню, она строила планы мести и, наконец, не придумала ничего лучше, как незаметно добавить в напиток Эвридики таурору – травку, которую им выдавали на уроке лекарского искусства. Она вызывала жуткую красную сыпь, которая, впрочем, исчезала спустя три часа. Однако, к ее жуткому огорчению, той было все нипочем – только два-три пятнышка вскочило на бронзовой коже. Но Розу при этом разоблачили, и теперь девчонки обсуждали ее действия, вполголоса пересказывая друг другу эту возмутительную историйку.

Вечерело; ребята безмятежно расселись возле костра, загоревшие и отдохнувшие. Ужин был изысканным, как, впрочем, и всегда, если с тобой путешествует изобретательный и весьма талантливый кулинар. Еду подавали в зеленых лепестках овуши, которой изобиловали здешние полянки. Личинки гаврелии оказались кисловатыми на вкус, но в целом довольно приятными. Правда, для девочек сегодняшний ужин оказался настоящим испытанием. Вряд ли кто сможет без содрогания сунуть в рот достаточно крупную, свернутую клубочком белую личинку, на которой еще можно разглядеть остатки слизи. Да и мальчикам было нелегко, но они изо всех сил старались не показывать виду.

В какой-то момент Даг де Вайт взял клависон и стал играть, негромко напевая известный беруанский мотивчик. Впрочем, своим низким мурлыкающим баритоном ему удалось настолько изменить саму суть мелодии, что ребятам мерещилось звучание народной армутской песни, вполне характерной для знойных, шуршащих сухой травой степей. Надо отдать должное профессору: было что-то в этой мелодии чарующее, почти гипнотизирующее, отчего разговоры прекратились сами собой, а всеобщее внимание сконцентрировалось на загорелом скуластом лице армута. Даже Дельфина стала смотреть на Дага де Вайта чуть благосклоннее.

– Надо позвать Тана. Это его любимая песня, – сказала вдруг Лилетта.

– Сейчас позову, – тут же с готовностью откликнулся Даниел Фук, чем ужасно развеселил Тода. Насмешник фыркнул так громко, что никто просто не мог этого не заметить.

– Тот, для кого «ничего никогда не кончается добром», стал мальчиком на побегушках у Лилетты, – передразнивая манеру Даниела, тихо произнес Тод на ухо Эвридике.

Даниел Фук тем не менее услышал данную сентенцию, но ничего не сказал и, встав, без особого энтузиазма побрел к палатке Энергетиков.

– Прекрати, Тод. Ты очень злой сегодня, – ответила сестра укоризненно. – Зачем ты его незаслуженно обижаешь? Разве не он помог тебе вчера? Все могло бы быть иначе, если бы он не подоспел вовремя и не вытащил тебя из воды…

Тод сильно вздрогнул всем телом, словно его ударили. Деджери, сидевший рядом с ним, даже смерил его удивленным взглядом.

– Я слышала, как ты обидел его, когда вы разговаривали перед катанием на спилях… И вообще, если честно, я с трудом узнаю тебя, – выговаривала Эвридика брату на ухо, стараясь, чтобы никто не услышал. Потом она глянула ему в глаза, чтобы увидеть, насколько ее упреки дошли до его сознания. Тод выдержал гневный взгляд сестры и беспомощно пожал плечами, виновато улыбнувшись, как нашкодивший мальчишка.

– Прости меня, сестрица, я сам не знаю, что говорю.

– Передо мной извиняться не надо! Иди догони Даниела. Вам надо с ним поговорить.

Тод послушно кивнул и неуклюже поднялся с места. Его пошатывало от усталости неизвестного происхождения. Мальчик не видел, да и не мог видеть, как Деджери долго смотрит ему вслед, о чем-то размышляя.

Направившись к лагерю, Тод был одержим одной-единственной мыслью, которая озаряла светом его помутившийся на время рассудок. Нужно ли ему извиняться? Этот вопрос пока оставался без ответа даже для него самого.

Не только Деджери обратил внимание на странное поведение Тода. Артур тоже внимательно наблюдал за своим одногруппником, пытаясь понять и объяснить его поступки. Он не мог не видеть ожесточение, с которым Тод смотрит на Даниела, вроде бы ни в чем не провинившегося. И что же там произошло, на Желтом море, хотелось бы знать? Всю ли правду рассказал Дан о произошедшем или утаил что-то? С самого начала похода вокруг творилось нечто необъяснимое и странное. Ребята потерялись в горах, будто стампос нарочно неправильно показывал дорогу. Потом разделились, чего делать и вправду было совсем не нужно. И вот еще с этим морем… Совершенная нелепица.

Мысли мальчика пресекла неожиданно воцарившаяся в долине тишина. Даг де Вайт вдруг перестал петь, и оказалось, что лес, обычно наполненный звуками разговоров ночных пташек, шуршанием листвы и трелями цикад, тоже неестественно молчит, будто выжидая. Эта глухая тишь, последовавшая за чарующими звуками песни, как-то особенно странно почувствовалась всеми без исключения.

– В чем дело? – настороженно спросила Дельфина. Даг де Вайт небрежно пожал плечами.

– Думаю, ничего особенного. Просто мне что-то…

Его слова были прерваны диким криком ужаса, раздавшимся из темноты. Ребята поневоле вздрогнули, со страхом глядя друг на друга.

Артур резко вскочил с места и уже готов был устремиться к палаточному лагерю, когда его перехватил профессор Каучук и неожиданно грубо и сильно для своей, в общем-то, тщедушной аристократической внешности оттолкнул мальчика назад к костру.

– Не так быстро, – сквозь зубы прорычал он, и Артур очень хорошо почувствовал, как за этой немногословной фразой едва сдерживается сильная неприязнь, готовая вот-вот прорваться наружу. – Мидий, посветите мне. Быстрее же, – более спокойным голосом проговорил профессор и, пропустив Мидия Варелли с факелом вперед, устремился к палаточному городку. Даг де Вайт, Дельфина и ребята предпочли последовать за ними; оставаться у костра никто не хотел. Артура не покидало смутное ощущение, что сейчас должно что-то разрешиться.

Хвойная долина, в общем-то, такая уютная и умиротворенная днем, сейчас казалась враждебной. Ночные птицы, растревоженные громким криком, вновь стали переговариваться между собой, уныло растягивая такие мрачные звуки, на какие только они, казалось, были способны. Профессор Каучук с невиданной удалью бежал вперед, никоим образом не отставая от высокорослого Мидия Варелли. Над ними кружили взволнованные единороги-охранники, сторожившие границы лагеря.

– Кричали оттуда! – воскликнул Каучук, устремляясь в темноту, туда, где чуть в отдалении протекала горная речушка. Вдруг им навстречу выбежал Тод. Увидев подмогу, мальчик сделал то, чего никто от него не ждал. Бухнулся на колени прямо под ноги преподавателям, обхватив голову руками. Его лицо, перекошенное судорогой, выглядело особенно ужасающим в свете факела. Рукав его рубахи был испачкан кровью.

– Что? Что случилось? – заплакала от страха Милли Троуд. Все обступили Тода, в нетерпении глядя на него. Но он только замахал руками, силясь что-то объяснить.

– Это… Не я. То есть… Не моя кровь. Это он.

– Что? Кто он? – терпеливо спрашивал профессор Каучук. Было видно, как он нервически подергивает правым глазом.

– Это… кровь Даниела, – наконец произнес Тод в изнеможении. – Он там. – Рукой мальчик указал на высокую сосну, возле которой лежало что-то черное.

– Дан! – горько воскликнула Лилетта, смело кинувшись прямо в темноту.

Мальчик лежал, вполне естественно свернувшись клубком под деревом. Умиротворенность его позы вводила в заблуждение, так как казалось, что он просто уснул. Но по его виску медленно струилась будто бы алая лента. Вся эта противоречивая картина – безмятежность позы и в то же время кровь, явно свидетельствующая о применении насилия, – выглядела настолько жутко, что многие девочки, не сдерживаясь, заплакали.

Каучук стремительно присел на колени и прислонился ухом к груди пострадавшего.

– Он жив! – таков был его вердикт, и все с облегчением выдохнули. – Но ему срочно нужна помощь, – хмуро добавил профессор. – Его надо отнести в палатку и дать лечебный напиток. Смажьте ему виски и ребра. Это надо сделать немедленно. – Данные слова были адресованы подбежавшему армуту.

– Он… Он ведь пошел за Антуаном! – вдруг тихо произнесла Лилетта, и все в страхе замолкли. Действительно. Где же Антуан?

– Вы все вернетесь в лагерь вместе с тренером Вайтом. Мы с Мидием и единорогами будем искать Ричи, – сказал профессор по перемещениям. Некоторые из ребят было запротестовали, но Каучук только махнул рукой, показывая, что разговор окончен.

– Да вот же он, идет прямо к нам! – вдруг воскликнула Милли Троуд радостно. Она была права: из темноты появился Антуан Ричи, живой и невредимый. Мальчик направлялся к ним, но что-то, однако ж, в его походке было не так… Он опирался на ветки деревьев и будто бы немного прихрамывал на обе ноги. Когда его ковыляющая нелепая фигура приблизилась к свету факела, все на мгновение замерли от ужаса. Его рот был приоткрыт, и оттуда свисала длинная слюна, глаза студента смотрели совершенно непонимающе, будто он не осознавал, что происходит вокруг. Ноги его заплетались, а руки сжимались и разжимались, словно мальчик забыл, что с ними надо делать.

– Антуан! – испуганно вскрикнула Роза и хотела было кинуться к нему, но профессор Каучук одним взглядом пресек все ее дальнейшие попытки это сделать. Внезапно Антуан сел на землю и попытался что-то сказать. Но из его горла лились какие-то невообразимые звуки, мало похожие на человеческую речь.

– Он будто забыл, как разговаривать! – в ужасе прошептала Дива Лор.

– Почти как в том рассказе… Про затерянную экспедицию! – вдруг громко, в явном волнении произнесла Милли Троуд, невольно отгадав мысли большинства ребят.

Даг де Вайт, еще не успевший уйти, ужасно вздрогнул всем телом. Его широкие плечи скрючились, словно он взаправду превратился вдруг в дряхлого старика.

– Что за нелепость! – только и пробормотал он и, без видимых усилий подняв Даниела на руки, понес его в палатку.