– Я же говорил, что запомню тебя, хозяин, – гордо заявил гриб. – У меня абсолютная память.

Изыскатель потер виски, прикрыл глаза ладонью и потряс головой. Осторожно выглянул из-под пальцев и тихо произнес:

– Это не галлюцинация.

– Жаль… – искренне вздохнула Снофф. Скрестив руки на груди, она критически оглядела гриб. Провести другого человека в свой сон – еще куда ни шло, хотя и это всегда считалось невозможным. Но вытащить из сна говорящий разумный гриб – это переходило все границы. В любое другое время Снофф стала бы первой знаменитостью Гильдии. Сейчас же ее заботило, как избавиться от проклятого гриба, который швырялся в хозяина невидимыми молниями.

Судя по всему, изыскатель думал о том же, потому что гриб нервно заерзал под их взглядами.

– Не надо на меня так смотреть, – настороженно заметил он. – Я не пейзаж Рамида эль Рувана. Если простое желание мыслящего существа посидеть на ручках вызывает у вас чувства, далекие от сострадания…

– Дальше некуда, – мрачно подтвердила мастерица.

Гриб с тревогой покосился на нее из-под шляпки.

– Ты знаешь Рамида эль Рувана? – поинтересовался изыскатель.

– Конечно! – с готовностью отозвался гриб. – Побеседуем об искусстве?

– Самое время… – рассердилась Снофф. – Нам теперь этот гриб за собой таскать придется.

– Леопольд, – представился гриб, церемонно приподняв краешек шляпы. – Судя по вашим словам, сударыня, вы не планируете избавляться от меня самым нецивилизованным образом. Сердечно благодарен. Если мое общество вас тяготит, с удовольствием подожду в этом уютном жилище. Должен заметить, шторы подобраны с изумительным вкусом, а подсвечник…

– Хватит дурака валять! – взорвалась мастерица. Гриб испуганно замолк. – Ты можешь не бить хозяина молнией каждый раз, когда он отходит?

Гриб торопливо поклонился.

– Конечно-конечно. Все, уже перестал.

Изыскатель осторожно отступил на несколько шагов, прислушался к ощущениям.

– Все в порядке.

За окном мелькнула ворона, крылом задев стекло. Мастерица вздрогнула. Опасность по-прежнему окружала со всех сторон. Вспоминая события в Даннинге и все, что случилось в ее прошлое возвращение из кошмаров, Снофф пришла к неутешительному выводу. Чернильные твари охотились за ней, чуяли каким-то особым нюхом. А значит, рано или поздно придут, где бы Снофф ни пряталась.

Гриб деликатно кашлянул.

– Не хочу показаться невежливым, но в вашем городе все жители выглядят так, эм-м, необычно? Нет-нет, господа, я не про вас, а про… – Он указал краешком шляпки на окно.

Изыскатель обернулся и побледнел.

– Они здесь. Уходите!

Снофф попятилась.

– А вы?

– Да поймите уже, от вас все зависит! Скорее!

Дверь распахнулась, едва не слетев с петель. На пороге высился черный силуэт. Чернильная тварь подняла гибкую руку и шагнула к мастерице.

В реальном мире от тварей было не спрятаться, и Снофф бросилась к лестнице: за несколько секунд она уйдет из спальни в сон, а дальше…

Снофф не успела. Вытянувшись лианой, ледяная черная рука оплела ее щиколотку. Пытаясь вырваться, мастерица увидела, как тварь мимоходом отталкивает изыскателя Бернарда прочь, тот хватает вешалку для шляп и бросается на монстра; тварь отшвыривает ни в чём не повинную мебель, и вешалка летит в голову Снофф…

От осторожного прикосновения Снофф открыла глаза и подождала, пока мир вокруг перестанет вращаться со скоростью флюгера в месяц ветров. Изыскатель склонился над ней и разглядывал с тревогой.

– Вы целы? Слава небесам… Вот, приложите.

Снофф благодарно кивнула, отчего голова снова закружилась, и приложила к синяку холодную медную тарелку. В голове немного прояснилось.

Господин Бернард был цел и невредим, чернильная тварь исчезла неведомо куда.

– Что… что произошло? – Морщась от боли, Снофф попробовала подняться.

– Наш новый друг пришел на помощь, – чуть улыбнулся изыскатель, поддерживая ее под локоть.

– Вы о ком? – не поняла Снофф.

– О вашем покорном слуге, госпожа, – галантно отозвался гриб из своей банки. – Мне стоило больших трудов не задеть господина Бернарда, однако я со свойственной мне меткостью…

– Он шарахнул тварь молнией, – объяснил изыскатель.

– С ума сойти, – ахнула мастерица. – И что с ней стало?

– Исчезла. Вы в порядке? Голова кружится?

– Вроде бы нет, – с облегчением отозвалась мастерица. Она бросила взгляд в зеркало на стене. – Ну и синяк… Надо уходить, ван Хельм будет искать нас в лавке. В трактире напротив должна быть еда. Если, конечно, нас не повесят как мародеров, – с грустью припомнила она.

На заднем дворе нашлась старая тачка. Вытряхнув остатки угля, изыскатель погрузил в нее банку с грибом и выкатил на улицу. Мастерица бросила в сумку кое-что из вещей и поспешила следом.

Под затянутым тучами небом Столица казалась серой, пустынной, заброшенной. Пройдя мимо прогоревших костров, они торопливо пересекли площадь и оказались в трактире «Одноногая лошадь». В зале было пусто: дверь болталась на одной петле, столы и лавки еще в прошлый раз вынесли и сожгли солдаты капитана Эрхарта. Как всегда, пахло знаменитым супом Мамаши Кропп, от одного запаха которого текли слюнки.

Снофф решительно направилась на кухню и вернулась с копченым окороком, у барной стойки нашла бочонок сока горного клена. Пока мастерица с энтузиазмом мага-проглота расправлялась с нехитрым обедом, изыскатель без лишних подробностей посвятил гриба Леопольда в суть дела. Гриб оказался на удивление понятлив, словно всю жизнь прожил в реальном мире, однако на вопросы о собственном прошлом отвечал уклончиво.

Наконец Снофф подобрала последние крошки и с сожалением отодвинула пустое блюдо.

– Я тут подумала… Ван Хельм последние два года жил в Столице. Скорее всего, и якорь он спрятал где-то здесь.

Изыскатель с сомнением покачал головой.

– Он мог его увезти, закопать, бросить в море. Или наколдовать тайник где-нибудь в толще скалы, куда еще тысячу лет никто не доберется.

– Не думаю, – возразила Снофф. – В море или земле якорь может заржаветь, сломаться. Или пятнистый кабан выкопает, говорят, у них нюх на клады. И потом, ван Хельм ставит невероятно мощные якоря. Подозреваю, через такой якорь можно даже как-то подействовать на хозяина. Так или иначе, ван Хельм должен был оставить себе возможность в любой момент забрать якорь. Это во‐первых.

– Звучит логично, но что мешает ему забрать якорь с помощью магии?

– …а во‐вторых, – продолжила Снофф, – когда я была в Даннинге, брат Остин рассказал мне о Пределе магов. Якобы моя магия оказалась такой сильной, что вызвала землетрясение. А потом я почти растаяла – видимо, нельзя быть в прошлом слишком долго. Короче говоря, ван Хельм должен был предусмотреть что-то на случай, если не сможет пользоваться магией. А значит, спрятал якорь в надежном месте, откуда его можно легко забрать без волшебства, но не достанет никто, кроме хозяина. Я знаю только одно такое место в Столице.

Снофф многозначительно посмотрела на изыскателя. Тот с недоверием нахмурился.

– Только не говорите, что это…

– Именно он. «Наши сейфы крепче стали» – Алмазный банк!

Господин Бернард тяжело вздохнул.

– Тогда у нас проблема. Служители банка исчезли вместе со всеми. Внутри, в хранилище, дежурит специальная охрана. Для надежности они даже едят и пьют заранее припасенную еду и воду, чтобы их не могли усыпить или отравить. Если до них не добрались чернильные твари, хранители до сих пор живы и здоровы. Но без пароля они не откроют, это правила Алмазного банка.

– Даже если им все рассказать? – не поверила Снофф. – А если вы прикажете как представитель власти?

– Хоть сам король. Правила банка нерушимы, а в хранители набирают гномов из Даргана.

Снофф схватилась за голову. Поговорка «упрямый, как дарганский гном» даже вполовину не передавала их несгибаемого характера. Счастье еще, что дарганцы отличались спокойным нравом и никогда не лезли в драку первыми. Зато выходили из нее, как правило, последними и единственными.

Оставался только один выход, и мастерице он даже нравился.

– Ну что ж, – усмехнулась она. – Тогда последую примеру ван Хельма. Уйду в сон, вернусь в прошлое – скажем, на день или два, – получу там бесконечное могущество, сразу поставлю якорь. С помощью магии достану из Алмазного банка якорь ван Хельма и покажу ему, где кальмары зимуют. Вряд ли получится взять вас с собой… – Мастерица огляделась. – Эх, даже скамейки не оставили… Где бы прилечь? Не в хозяйской же спальне…

Изыскатель отошел к окну, а Снофф забралась на барную стойку. Гриб с любопытством наблюдал за ней из своей банки. Дерево стойки было жестким и насквозь пропахло всеми напитками, которые год за годом щедро проливали не слишком трезвые посетители. Снофф попыталась устроиться поудобнее и пребольно стукнулась свежим синяком. Поморщившись, она сунула под голову висевшее рядом полотенце. Стало мягче, зато свежести сразу поубавилось. Снофф закрыла глаза и нырнула в сон.

В сновидении все было как прежде – мягкий полумрак, тишина, уют любимой лавки. Вешалка мирно стояла на своем месте. Снофф поднялась с кресла.

– Я хочу вернуться в Столицу на два дня назад, – уверенно произнесла она и шагнула к двери.

Дверь была заперта. Снофф напрасно щелкала замком, толкала дверь плечом, пинала ногой. Выбившись из сил, Снофф поправила растрепанные волосы и занялась окном. За стеклом был туман, окно не открывалось. Мастерица взяла с полки склянку потяжелее (на этикетке значилось «Полет верхом на крокодиле» – в реальности Снофф никогда бы до такого не додумалась) и запустила в стекло. Бутылка разлетелась на тысячу осколков, залив пол оранжевой жижей. Стекло осталось цело.

– Тролль вас раздери… – сказала Снофф неизвестно кому и почесала в затылке. – А если на три дня назад? На четыре? На месяц? На год?

Дверь оставалась запертой, и мастерица решила схитрить.

– Хочу в сон про теплый летний вечер. Десятого дня месяца солнца…

Дверь чуть приоткрылась. Снофф взялась за ручку и открыла шире. За дверью клубился туман.

– В Столице! – быстро выкрикнула Снофф и шагнула вперед.

Дверь захлопнулась с такой силой, что мастерицу отбросило на середину комнаты. Махтанский ковер честно постарался смягчить хозяйке падение, но Снофф все же больно треснулась локтем. Рассыпая проклятия, мастерица вернулась в явь, попробовала еще и еще раз, но отправиться в прошлое бедной Снофф оказалось не по силам. Вконец разозлившись, она проснулась и спрыгнула со стойки.

– Ничего не выходит, – буркнула мастерица. – Не знаю, как ван Хельм это провернул и почему у меня тогда получилось попасть в Даннинг. Может быть, меньше чем на несколько лет вернуться нельзя. В любом случае про мою магию можно забыть.

Господин Бернард невесело усмехнулся.

– Остается только ограбить.

Мастерица фыркнула.

– Алмазный банк? Как вы это представляете? За четыреста лет его не ограбили ни разу. У них даже от магии полная защита. Да что я вам рассказываю, вы наверняка лучше меня знаете…

Повисла тяжелая тишина. Мастерица снова и снова взвешивала все «за» и «против» и каждый раз приходила к мысли, что якорь ван Хельма, гоблины бы его побрали, спрятан в Алмазном банке. Господин Бернард, судя по его мрачному виду, думал о том же. Гриб Леопольд с интересом переводил взгляд с изыскателя на мастерицу и обратно. Наконец изыскатель произнес:

– Мастерица, то, что я вам сейчас скажу, должно остаться между нами. И вас, Леопольд, это тоже касается. Это государственная тайна. Алмазный банк взломали три года назад.

«В какой момент он перешел на “вы” с грибом?» – не поняла Снофф, и только потом до нее дошел смысл сказанного.

– Что?! – Она чуть не свалилась с кресла. – Не может быть! Весь город бы только об этом и говорил! Да что там город – все королевство!

– Именно так, – кивнул изыскатель. – Поэтому владельцы банка позаботились, чтобы все осталось в тайне.

– Но мы же все равно не знаем, как воры проникли в банк? – уточнила Снофф. – Или…

Господин Бернард усмехнулся.

– Взломщика зовут Освальд Роттенброт, он живет недалеко от Столицы. Понимаю, вы удивлены… Расскажу все по дороге. Не будем терять времени, мы должны выйти из города, найти своих. – Изыскатель устало вздохнул. – Все бы сейчас отдал за самого бестолкового младшего послушника из Ордена дальней связи…

«Несколько часов туда, потом будут искать этого Бутерброда, потом – и то, если получится! – в банк…» Пока мастерица мрачно размышляла, сколько времени они угробят впустую, гриб Леопольд деликатно кашлянул.

– Не хочу хвастаться, но когда-то я весьма неплохо справлялся с мысленной связью, – скромно произнес он.

Снофф и господин Бернард уставились сначала друг на друга, потом на гриб.

– Ты?!

– Вы?!

– А что такого, – обиделся Леопольд. – Если это умеют люди, почему бы не научиться и грибу? Между нами не такая большая разница, как кажется.

Изыскатель удивленно моргнул.

– Это… кхм, я готов поверить, но… невозможно связаться с тем, кого не знаешь. Нужно лично знать хотя бы первого в цепочке связи. Вы не знакомы с магами Ордена, поэтому…

– О, это пустяки для профессионала, – снисходительно улыбнулся гриб. – Магическую связь можно подслушать. Не очень далеко, правда… – Он замер и прикрыл глаза, будто прислушиваясь. – Вот, например, прямо сейчас два послушника в качестве тренировки по мысленной связи рассказывают анекдоты о том, как достопочтенный Варфоломей, верховный магистр Ордена, потерял панталоны и… – Гриб затрясся в беззвучном смехе. – Простите, очень смешно… при даме пересказать не могу, к сожалению.

Снофф с досадой отвернулась. «Вечно так», – вздохнула она.

– Магистра действительно зовут Варфоломей, – потрясенно подтвердил изыскатель. Глаза его загорелись. – Вы можете вмешаться в их разговор? Мне нужна срочная связь со штабом у Столицы.

– Секундочку… – Леопольд сосредоточился, наморщив шляпку. Усмехнулся. – Ух, как перепугались… Сейчас дадут.

Сеанс мысленной связи был похож на разговор через двух переводчиков. Изыскатель говорил что-то грибу, тот задумчиво замолкал, а через некоторое время сообщал ответ. От магов Ордена дальней связи требовалась высочайшая дисциплина ума, чтобы свои мысли не путались с чужими. После многолетнего обучения и медитаций маг становился молчаливым и уравновешенным, как мраморная статуя, и уже не развлекался анекдотами про магистерские подштанники. Удивительно было, где и как передаче мыслей научился болтливый сказочный гриб.

Пока изыскатель беседовал с союзниками, Снофф прошлась по трактиру и собрала кое-что из припасов. Ужасно хотелось сладкого.

– Нас не было два дня, – сообщил господин Бернард, когда она вернулась в зал с горшком дикого меда и мешочком фиников. – За это время кое-что изменилось. В Академии изучили снадобье, которое вы достали: состав оказался совсем простым, теперь Гильдия сновидений по всему королевству трудится без отдыха. Еще выяснилось, что чернильные твари не нападают на тех, кто выпил снадобье. Странно, почему тварь напала на нас…

– Не на нас, – задумчиво поправила Снофф. – Только на меня. Вы просто стояли у нее на пути. Я еще в замке это заметила, но не придала значения. А вот за мной они охотятся, как будто чуют. Видимо, на меня снадобье не действует… А что с вашим Бутер… Роттенбротом?

– Если он жив и здоров, доставят через несколько часов, Лохматые хряки недалеко.

– Лохматые хряки?!

– Деревня так называется – Лохматые хряки. Где мы их встретим? Вас бы надо спрятать от тварей…

Снофф пригладила спутанные волосы, критически оглядела перепачканные углем пальцы. «Я так сама в лохматого хряка превращусь», – подумала она и решительно заявила:

– В «Небесном острове». Прятаться, так с комфортом.

Изыскатель понимающе улыбнулся.

– Как скажете. Леопольд, передайте. И пускай захватят для меня новый камзол. Мастерица? Вы идете?

– Да-да, вот только…

Снофф вытащила из-под стойки потрепанную книгу, куда Мамаша Кропп записывала должников, нашарила рядом карандаш и сразу после строчки «Угольщик Франц, 19 кружек сидра» размашисто написала: «Мастерица Снофф: 1 окорок, 1 боч. сока, горш. меда, финики». Изыскатель хмыкнул и добавил аккуратным ровным почерком: «…плюс мебель за счет казны».