Кто-то тряс Снофф за плечо. Мастерица пришла в себя и вздрогнула, открыв глаза. Над ней склонился старший маг, его висок украшал синяк и глубокий свежий порез. Из раны сочилась кровь, смешиваясь с дождевой водой.

– Жива? – устало поинтересовался маг. Его смуглое лицо стало заметно бледнее. – Вставай, надо уходить.

Снофф приподняла голову и огляделась. Улица превратилась в реку, обломки досок, солома, мусор плавали в бескрайних лужах, да и сама мастерица, казалось, пропиталась водой, как губка. Яростный ливень уже прошел, но тихий, серый дождь лил, лил и лил.

Мастерица выдернула подол платья из-под бревна, которое едва не размозжило ей голову. Встала покачиваясь. Попробовала отряхнуть грязь и только теперь поняла, насколько замерзла. Обхватив плечи руками и подрагивая от озноба, Снофф поплелась вслед за магом.

Найдя незапертую дверь, маг скрылся в одном из домов и вышел, держа в руках бесформенную накидку, которую прежние хозяева, по всей видимости, считали плащом. Снофф торопливо закуталась в подарок и нашла в себе силы улыбнуться, дрожа от холода:

– Нас п-повесят как мародеров. Спасибо.

– Было бы кому вешать, – мрачно отозвался маг. Струи дождя стекали по его мантии, но мага, казалось, это не тревожило, а может, дело было в принадлежности к стихии воды. Он откусил от ломтя копченого мяса, найденного в доме. – Где Штефан? Второй маг? Тела нигде не нашел… Он мог спастись?

Снофф вспомнила, что видела в последний момент. Ее передернуло, и на этот раз не от холода.

– Эти твари… Одна взяла его за шею, стала душить, и он… исчез.

– То есть – «исчез»? – обернулся маг. – Просто исчез, и все?

– Да, – жалобно кивнула Снофф. – Растаял в воздухе… Это было так жутко…

– Солдаты иногда гибнут, – помолчав, хмуро отозвался маг. – Главное, чтобы не зря.

Некоторое время они брели молча. Главная улица, решившая посоперничать с рекой, вывела их к городским воротам. Почему-то Снофф была уверена, что чернильные твари не выйдут за пределы города, и здесь наконец вздохнула с облегчением. Дождь понемногу стих, а за городской стеной, судя по сухой земле и нераскисшей дороге, его не было вовсе. «Так не бывает, – подумала мастерица, – хотя я, в принципе, не против. Все лучше, чем топать по грязи».

Сняв промокшую насквозь накидку, Снофф оставила ее на указателе с табличкой: «Столица – 600 миль». Тучи таяли на глазах, выглянуло солнце. Мокрое платье липло к ногам, и Снофф только теперь сообразила подсушить его магией. На большее ее пока не хватало.

– Силы вернулись? Это хорошо, – похвалил маг, наблюдая, как от одежды мастерицы поднимаются струйки пара. – Как ты сказала, тебя зовут? Снаф?

– Снофф. Два «ф».

– Странное имя… Нездешнее. Я брат Остин. Сколько тебе лет? Пятнадцать? Шестнадцать?

– Семнадцать, – нахмурилась Снофф.

– Не обижайся, – усмехнулся брат Остин. – Теперь, будь так любезна, расскажи мне про свою магию. Где ты этому научилась? Если бы не видел собственными глазами, что ты вытворяешь, никогда бы не поверил.

Дорога перевалила через холм, город скрылся из виду. Мастерица и ее спутник остановились передохнуть под сенью священной рощицы: десяток осин вокруг кряжистого бука с крошечным алтарем, где местные древопоклонники оставляли скромные подношения.

– Я уже сказала, это не магия, – терпеливо повторила Снофф, присаживаясь на нагретый солнцем камень. – Для меня все это сон, в котором я попала в прошлое, но… Я вообще ничего не понимаю и чувствую себя полной дурой, – призналась она. – Будь это просто сон, я могла бы сделать что угодно. Хоть небо в розовую полосочку. А у меня не получается… В итоге я сижу и на полном серьезе разговариваю с персонажем из собственного сна. И надеюсь, что он мне что-то подскажет.

Брат Остин задумчиво почесывал подбородок.

– Другими словами, ты заснула в каком-то там году и попала сюда. Для нас это реальность, а для тебя – какая-то смесь из реальности и сна.

– Угу. Только не «какая-то», а совершенно дикая, – кивнула Снофф.

– А зачем ты ищешь этого, как его…

– Ван Хельма. Он отравил водохранилище в Даннинге и должен быть где-то неподалеку. Ну, по крайней мере, мы так думаем. Неделю назад он отравил, то есть отравит через почти двадцать лет, еще четыре города. Он владеет какой-то особенной магией, связанной со снами, ее даже магический надзор не может отследить.

– Как ты? – уточнил брат Остин. – Засыпает и оказывается в реальности?

Снофф растерянно заморгала. Почему-то ей в голову не приходила эта простая мысль: что ее волшебство в Даннинге и магия ван Хельма – одного поля ягоды. И что, возможно, их реальность для ван Хельма – лишь сон.

– Мне… мне надо об этом подумать, – призналась Снофф.

– А землетрясение? – продолжил маг. – Тоже твоих рук дело? Нет? Сама понимаешь, это не простое совпадение. Похоже, кое-кто ненароком пробил Предел магов.

– Какой предел? – приподняв брови, переспросила мастерица.

– Ты и об этом не знаешь? Нет, ты точно не маг… Как ты собираешься искать своего ван Хельма?

Вместо ответа Снофф сосредоточилась и прошептала:

– Пусть появится знак.

Из-под куста в десятке шагов от мастерицы выскочил заяц. Прижав уши, он опрометью кинулся по дороге в сторону холмов, поросших лесом. Далеко за холмами высились отроги Сильванского хребта, а еще дальше, у самого горизонта, в облачной дымке белели снежные пики. Снофф с неохотой встала, брат Остин, проводив зайца озадаченным взглядом, поднялся следом.

– Вообще-то, я по-прежнему должен доставить тебя в штаб, но сначала посмотрим на этого ван Хельма. Да и защита тебе не помешает.

Мастерица не стала спорить. Делать выводы она умела, а из недавнего пленения вывод был только один: любой мало-мальски сведущий в боевой магии противник раскатает мастерицу в тонкий блинчик, и хорошо, если присыплет сверху сахарной пудрой. «Сначала» она предпочла пропустить мимо ушей.

Они свернули на полузаросшую тропу, ведущую к холмам. Пройдя с десяток шагов, Снофф зацепилась разорванным подолом за корень и чуть не грохнулась.

«С этим надо что-то делать», – решила она, оглядывая изрядно пострадавший наряд. Как и все женщины Единого королевства, Снофф всю жизнь носила платья в пол. Но только сейчас поняла, насколько в нем может быть неудобно. По крайней мере, когда убегаешь от монстров или пытаешься выбраться из-под рухнувшей крыши, – и одни духи небесные знают, от кого или за кем ей еще придется бежать, ползти и карабкаться. На ум мастерице пришел костюм, в каких щеголяли охотницы из восточных горных долин.

– Отвернитесь на минутку, – попросила Снофф брата Остина. Магия в этом сне (или не сне) работала через раз, мало ли, вдруг один наряд исчезнет, а второй не появится.

«Штаны из оленьей кожи… Замшевая куртка с бахромой… Мягкие сапоги», – сосредоточившись, представляла себе Снофф. Приоткрыв один глаз, она осторожно оглядела свой новый гардероб, затем разочарованно вздохнула. Один рукав куртки был длиннее другого, мешковатые брюки топорщились на коленях.

– Портниха из тебя так себе, сестра Снофф, – не сдержал улыбки маг, когда расстроенная мастерица молча прошла мимо него.

– Не падают, и на том спасибо, – буркнула Снофф. – Здесь вообще все через пень-колоду… В обычном сне все получается само, стоит только представить. А тут… Дождь захотела – пожалуйста, а штаны – как будто их слепой гоблин левой ногой сшил. Что мне мешало там, в городе, построить стену от тварей? Ничего не вышло. А рухнувший дом в воздух поднять – трудно, но получилось.

– Это магия, сестра, – пожалел ее брат Остин. – И такая магия, какой никто еще не видел. У магов тоже получается не все, но мы всю жизнь учимся заранее чувствовать, что сработает, а что нет, и просто не делаем невозможного. Тебе придется самой разобраться, что для тебя невозможно, даже если это какие-то несчастные штаны. У каждого мага есть свой предел.

– Тот самый «предел магов»?

– Нет, – покачал головой брат Остин. – Предел магов – это совсем другое. Видишь ли, магия меняет реальность, а реальности это совсем не нравится. Если слишком сильный маг делает что-то совсем невероятное, мир может отозваться по-особенному. Например, бурей или даже землетрясением.

– Ничего себе, – испугалась Снофф. – Я вроде ничего особенного не вытворяла.

Маг усмехнулся.

– Это тебе так кажется. К счастью, пробить Предел магов мало кому удавалось. Последний известный случай был пару веков назад, тогда все закончилось извержением вулкана на Каддаке. Так что поосторожней. Или угробишь и себя, и все вокруг. Кстати, прости за бестактный вопрос… Но раз ты сейчас во сне, что случится, если тебя убьют?

– Проснусь, – отозвалась Снофф. От воспоминания о пальцах чернильной твари, сомкнувшихся на шее, мастерицу передернуло.

– Уверена? – недоверчиво прищурился маг.

– Убедилась.

Некоторое время они шли в тишине. Наконец брат Остин нарушил молчание:

– Послушай, сестрица… Я тут подумал, раз ты такая талантливая, может, и еды сумеешь наколдовать? Это, конечно, невозможно, но от тебя чего угодно можно ожидать…

Есть не хотелось. «Наверное, потому что я сплю», – решила Снофф, потом представила корзину, полную фруктов. Добавила нарезанный ломтиками сыр, круг колбасы, бутылку вина. Ощутив в ладони плетеную ручку, не глядя протянула тяжелую корзину брату Остину.

Маг присвистнул от удивления. Хрустнув яблоком, он промычал что-то нечленораздельное и занялся обедом.

Тропинка вилась вверх по склону, скрываясь под тяжелыми кронами. Выйдя на открытое место, Снофф оглянулась. Далеко позади отражались в реке красные крыши Даннинга, все еще блестевшие после дождя. Приглядевшись, Снофф заметила, что у путников появилась компания: по тропе вслед за ними поднимался всадник.

– Нам лучше спрятаться, – произнес брат Остин. Он с сожалением осмотрел опустевшую корзинку и вздохнул. – Нечего на меня так смотреть, – усмехнулся он, поймав изумленный взгляд мастерицы. – Это только у тебя на волшебство не уходят силы. Не зря же нас проглотами зовут…

Вскоре послышался мягкий стук копыт. Ведя в поводу каурого коня, на прогалине показался незнакомец. Смуглая кожа и нос с горбинкой выдавали в нем уроженца южных берегов. Судя по насквозь мокрому дорожному камзолу, он побывал в Даннинге в то самое время, когда Снофф и брат Остин сражались с чернильными тварями. Проходя мимо затаившихся в зарослях мага и мастерицы, незнакомец чихнул так оглушительно, что конь всхрапнул и прянул в сторону.

– Тише, тише, – успокоил его хозяин, вытирая нос, и добавил несколько слов на чужом языке.

– Похоже на махтанский, – шепнул брат Остин мастерице, когда южанин скрылся за поворотом.

Выждав некоторое время, путники двинулись дальше. Что-то подсказывало Снофф, что им с таинственным незнакомцем по пути, поэтому она без колебаний свернула на едва заметную тропку, где распрямлялась примятая подковами трава. Заросли обступали тропу все гуще, пока наконец за ветвями боярышника не показалась поляна, скрытая от посторонних глаз.

К стволу высоченного бука приткнулась скромная хижина. Под соломенным навесом, шумно вздыхая о нелегкой лошадиной судьбе, переступала с ноги на ногу привязанная лошадь южанина. Криво сколоченная дверца на миг приоткрылась, оттуда выглянул мужчина. Окинув поляну хищным взглядом и не заметив ничего подозрительного, он скрылся в доме. Но даже этой секунды мастерице хватило, чтобы узнать в хозяине хижины Клауса ван Хельма, еще молодого, с волосами до плеч и без длинного шрама на виске.

– Это он, – шепнула Снофф.

– Пойдем послушаем, – нахмурился маг. – Подожди-ка…

Он обвел ладонью вокруг мастерицы, затем вокруг себя. Подняв руку, Снофф ощутила странное покалывание, будто воздух рядом с ней уплотнился.

– Кокон безмолвия, – объяснил брат Остин. – Нас теперь не так просто услышать, но все равно лучше не шуметь.

Они подобрались к двери. Снофф отыскала щель пошире и, затаив дыхание, приникла к «глазку». Маг пристроился рядом.

В хижине царил полумрак, свет едва пробивался из мутного окошка на дальней стене. На грубо сколоченном столе поблескивали пробирки, трубки, бутылочки. Давешний южанин, склонившись над столом, с интересом рассматривал все алхимическое хозяйство. Взяв двумя пальцами одну из склянок, он осторожно поднес ее к носу.

– Если решили покончить с собой, отпилите голову ржавой пилой, будет не так мучительно, – раздался голос ван Хельма из дальнего угла. Гость уважительно поднял бровь, аккуратно вернул пузырек на место и, заложив руки за спину, заходил по комнате.

– Я прогулялся по Даннингу. Должен признать, результат впечатляет. Кстати, дождь – тоже ваша работа? Нет? Хм… Скажу откровенно, поначалу в ваше предложение никто не верил, даже я. Но теперь… Теперь мы убедились, что это не фантазия. Вы получите покровительство императора, все необходимое для работы – деньги, лабораторию, помощников. Но сперва несколько вопросов.

Гость опустился на скамью и жестом предложил ван Хельму сесть напротив.

– Во-первых, как еще можно использовать ваш, м-м-м… состав? Только в питьевой воде?

Ван Хельм кивнул.

– Его должны проглотить с водой или едой. Нужен резервуар с водой, но не слишком большой, иначе раствор выйдет слишком слабым. Старые эльфийские водохранилища подходят в самый раз, одной склянкой можно заразить сразу весь город.

– А если склянок будет десять, можно ли заразить целое озеро? Или реку? – хищно прищурившись, уточнил южанин.

– Вряд ли, – признался ван Хельм. – Это как-то связано с живой природой, ну, знаете, в озере всякая рыба, водоросли, – и состав становится слабее. К тому же состав невозможно производить в больших объемах… Но мы над этим работаем! – спохватился он, заметив, как сжались в прямую линию губы гостя.

– Понятно, – с плохо скрываемым разочарованием протянул тот. – Надеюсь, со временем вы решите эту задачу… Второй вопрос – куда исчезают люди? Опустевший город – это, конечно, мечта любого завое… освободителя, но где они?

– Просто исчезли, – мрачно объяснил ван Хельм.

– Бросьте, – хмыкнул гость. – «Что-то» не превращается в «ничто», даже магия здесь бессильна. Люди превращаются в пепел? В камень? Куда-то переносятся? Пока вы не объясните, у нас нет гарантии, что все эти милые горожане – а в будущем, возможно, и солдаты – в один прекрасный день не свалятся нам на голову.

Ван Хельм задумчиво передвинул несколько склянок.

– Это сложно объяснить, – нехотя произнес он, – если простыми словами, то они во сне.

– В чьем? – недоверчиво приподнял бровь южанин.

– Просто во сне. Обычный сон – это наши собственные мысли, но сон, который создают мастера сновидений, – это ворота в другой мир. Если взять кошмар, созданный очень сильным мастером, и обработать по моему рецепту, то человек, проглотивший его, переносится в мир сна целиком, вместе с телом. Проснуться или вернуться он не сможет и через две-три недели растворится в мире сна.

Некоторое время гость сидел, наморщив лоб и сосредоточенно выбивая пальцами дробь по дощатому столу.

– Кхм, – кашлянул он наконец. – Я вам поверю, хоть это и похоже на сказку. Мы отправимся на корабль прямо сейчас, если вы гарантируете, что через год у нас будет достаточно состава для зачистки… – Здесь он чуть понизил голос, и Снофф расслышала что-то на «…ица». – Вы и оба ваших товарища. Кстати, я не вижу третьего, где он?

Только сейчас Снофф заметила, что в комнате есть еще один человек, не принимающий участия в беседе. Из-за тяжелых полок, заставленных кувшинами и склянками, виднелся край кресла и носок сапога. К стене возле кресла была прислонена резная трость с затейливым узором.

Ван Хельм отвечал тихо, уставясь в стол.

– Я знаю, как обойдется со мной император, если я пообещаю состав и не сдержу слово, – при этих словах южанин усмехнулся и кивнул, – но без Томаса наш состав не приготовить. А Томас, – ван Хельм ударил кулаком по столу, склянки зазвенели, – этот идиот… он случайно отравился составом и…

Подняв глаза, он столкнулся с непонимающим взглядом гостя.

– Состав можно приготовить только из особенных снов, – отрывисто, с яростью принялся объяснять ван Хельм. – Нужен особый мастер, во всем королевстве таким был один Томас. Я искал его несколько лет и вряд ли за год найду нового. А он перепутал бутылки и случайно глотнул состав. Мы… я начал искать противоядие и даже приготовил его, одна капля спасла бы Томаса…

Ван Хельм выудил из груды пузырьков крошечную бутылочку и со стуком выставил на середину стола.

– …но было поздно. Теоретически, человека можно вернуть из мира снов, но сделать это может только тот, кто создал сон.

На мгновение Снофф показалось, что комнату заволокла туманная дымка. Мастерица встряхнула головой, поморгала, чтобы развеять наваждение, вновь приникла к «глазку».

Южанин медленно кивал, обдумывая услышанное. Интерес на его лице стремительно сменялся равнодушием.

– Мы обязательно найдем нового мастера, – горячо заговорил ван Хельм, – и тогда они все у нас… – Он потряс кулаком, не сулившим ничего хорошего загадочным «им всем». – Но могут уйти годы, пять, десять…

– Сожалею, в таком случае не могу ничего обещать, – сухо прервал его гость. – Я должен передать ваш рассказ императору и советникам. Пока что… – Он отцепил от пояса объемистый кошель и с тяжелым стуком бросил на стол.

Мир опять поплыл перед глазами, уши будто заложило ватой. Снофф вздрогнула, когда брат Остин потряс ее за плечо, и пришла в себя.

– Я в порядке, – шепнула она.

– Ты таешь, – одними губами произнес маг.

– Я… что? – переспросила Снофф и поспешно поднесла руку к лицу. Сквозь полупрозрачную ладонь она отчетливо видела полные тревоги глаза брата Остина.

– Наверное, я должна проснуться, – сообразила Снофф. В голове вновь зашумело, все подернулось дымкой. – Я сейчас проснусь, а мне… мне позарез нужно это противоядие! – зашептала она в панике.

Брат Остин посмотрел на нее долгим взглядом, будто принимая решение.

– Хватай и уходи, – произнес он наконец. – Я попытаюсь их задержать.

– Всех троих? – испугалась за него Снофф. – А как же…

– Давай! – подтолкнул ее маг, ударом ноги распахивая дверь.

Ван Хельм и южанин вскочили со своих мест. Снофф бросилась к столу, а с ладоней мага уже срывались молочно-белые сгустки оглушающих заклинаний. Первый достался хозяину, и ван Хельм рухнул как подкошенный. Второй предназначался гостю, но южанин с ловкостью кошки отскочил в сторону, зато последний шар настиг загадочного «третьего», которого Снофф так и не разглядела.

Атаковать южанина второй раз брат Остин не успел: тот стоял, припав на одно колено, и в руках его поблескивал невесть откуда взявшийся небольшой арбалет.

– Стоять! – выкрикнул южанин. – Руки ладонями ко мне!

Маг замер, не сводя напряженного взгляда с противника. Затем выдохнул и медленно повернул ладони к нему. Чтобы сосредоточиться и нанести удар, магу нужна доля секунды, но даже это слишком большая роскошь, когда тебе в грудь смотрит наконечник стрелы.

Снофф застыла над столом, зажав пузырек в кулаке. Она попыталась использовать магию, но силы с каждой секундой покидали мастерицу.

– Встань рядом с ним! – велел южанин, не сводя арбалета с мага. Опыт был на его стороне: шпион безошибочно определил, кого из двоих незваных гостей стоит опасаться.

Снофф медленно приблизилась к брату Остину.

– Противоядие! – Южанин протянул ладонь. – Или пристрелю его, как собаку! Ну? Быстро!

«Я всего лишь проснусь», – сказала себе Снофф и покрепче сжала склянку. А потом зажмурилась и шагнула вперед, заслонив мага.

Тяжелая стрела отбросила ее назад. Невыносимая боль пронзила сердце, но, падая, мастерица успела заметить белую вспышку.