Вампиры – один из самых опасных видов нежити: жестокие, быстрые и умные. Никому из охотников еще не удавалось легко положить вампира. По силе они все разные: самые слабые – просто мегаопасные твари, а вот Хозяева – буквально идеальные неостановимые машины для убийства. Плохие новости: люди, которые умирают, пока вампиры пьют их кровь, встают из мертвых через пару ночей, так что у нас на борту было пятьдесят потенциальных злобных упырей. Хорошие новости: свежие вампиры обычно плохо понимают, что происходит, и дезориентированы. Чем дольше такая тварь существует, чем больше крови выпьет, тем сильнее становится.

В книгах и кино кое-что правда: вампиры действительно создания ночи. Солнечный свет их обжигает, прямые солнечные лучи вообще могут убить. Клетки у них регенерируют мгновенно, но вбитый в сердце кол на какое-то время останавливает циркуляцию крови. Обычно этого хватает, чтоб отрезать твари башку. Даже монстры, с которыми мы работаем, не могут жить без головы. Большинство, по крайней мере. Религиозные символы вроде крестов и святой воды иногда помогают, но это зависит от твердости веры. В основном мы выбираем старое доброе насилие, прямо как футбольные фанаты.

Мне стало немного поспокойнее, когда я втащил на борт ящик разрывных гранат. Тварей можно уничтожить, и у нас есть все средства. Я поставил тяжеленький ящик на палубу и бросил трос обратно Холли. Она ждала следующего заказа, Трой и Ли стояли рядом, карауля периметр, как нам и полагалось. Джули высматривала цели из вертушки, а десять остальных охотников разделились на две штурмовые группы захвата и продвигались к машинному отделению.

– Говорит Предтеча. Никого не видно.

– Группа Буна. Все чисто. Глядите в оба.

Мы передали по трубе послание. Француз отстучал, что почти всю его команду вынесли вампиры, а выжившие, оставшись без боеприпасов, забаррикадировались и спрятались.

– Группа салаг. Наверху все спокойно, – отчитался я, сжав свой «ремингтон». Было тихо, только французский флаг хлопал на ветру. Нам, салагам, беспокоиться было особо не о чем: палубу заливало солнце, вряд ли существам, которых оно сжигает дотла, захотелось бы к нам сунуться.

– И почему Чака пустили внутрь, а мы тут торчим? – пожаловался Альберт Ли, невысокий азиат. Когда-то он был библиотекарем, но потом колония гигантских пауков-мутантов засела у него в архиве и начала насухо высасывать читателей. Вот только они не на того библиотекаря напали: Альберт отучился в вузе по армейской квоте и в десантуре служил подрывником. Паукам он послал пламенный привет с помощью дизельного топлива и удобрений с нитратом аммония. Увы, библиотека тоже сгорела. Он был парень умный, знал, в отличие от многих салаг, каким концом держать пушку. Хорошо, что Предтеча взял его с нами.

– У Чака опыт ближнего боя больше, – отозвался я. Мид всякое повидал на рейнджерской службе.

Ли только головой покачал.

Время от переклички до переклички ползло медленно, штурмовые группы все так же шли разными коридорами к машинному отделению.

– Говорит Предтеча. На камбузе чисто. Лужи крови на полу. Здесь была жара.

– Говорит Бун. Мы над котельной. Еще кровь, куча гильз. Наверное, здесь они на французов и напали.

– Говорит Джули. На палубе чисто.

– Говорит группа салаг. Наверху все чисто, – повторил я.

– Говорит команда поддержки. Тупая матросня ко мне клеится, лодка воняет рыбьими кишками, – отчиталась Холли.

Я снова проверил оружие. Мой любимчик, дробовик 870, которым я владел лет с пятнадцати, был на месте. Благодаря удлиненному магазину он вмещал семь патронов, под ствол я поставил яркий тактический фонарик от «Шурфайра», посадил прицел XS с кольцевым целиком и тритиевой мушкой, присобачил на ствольную коробку крепление на шесть патронов, к прикладу прицепил нейлоновую манжету еще на шесть. Подсумки мои были забиты боеприпасами: серебряной дробью, серебряными пулями, флешеттами, патронами с четырехугольными дробинами, малошумной картечью, особыми магнумами от Майло и даже парой «пингвиновских» патронов-слезогонок. В общем, я был обвешан всем на свете, кроме шила и гвоздя, но зуб даю: у охотников и для них боеприпасы нашлись бы.

Охотникам в К.О.М. разрешались любые пистолеты с какими угодно модификациями – главное, чтобы сорок пятого калибра – под наши серебряные пули. Я привез своего – старого верного товарища «Була» от «Кимбер». С этим полимерным двухрядным 1911-м я годами участвовал в триганах. Объемистые магазины вмещали по четырнадцать патронов, да еще шесть я прихватил про запас. «Кимбер» я оснастил здоровенным тритиумным прицелом «Эшли Экспресс». Точнее целиться это не помогало, но вот скорости прибавляло будь здоров, а мне этого и было надо. Эта рабочая лошадка отстреляла уже десять тысяч патронов и даже пару наград мне принесла.

На разгрузку я повесил несколько гранат, колов и все, что могло пригодиться. Довершал мой модный лук здоровенный нож на груди. Я сам парень немаленький, поэтому и нож выбрал самый большой в оружейной. Майло сказал, что это непальский кукри, любимое оружие знаменитых гуркхов. Смертоносная изогнутая сталь, утолщенное тяжелое острие, чтобы рубить как следует. Мне достался гималайский ганга рам, длиннее предплечья. Таким только головы рубить! Шлемы мы надели легкие, чтоб не мешали в узких корабельных коридорах.

Я был полностью готов и чувствовал, что вот-вот придет пора выложиться на все деньги. Мы все усиленно тренировались, физически и умственно, команда салаг ждала серьезного замеса. Мои товарищи взяли себе пистолеты-пулеметы «Хеклер и Кох» сорок пятого калибра. Я от этих машинок был не в восторге и считал, что сумрачный немецкий гений вообще переоценен, но Майло где-то достал двадцать четыре штуки по сходной цене, поэтому их стали выдавать новичкам, которым еще не хватало опыта самим выбирать себе оружие.

Снова заскрипела рация. Чем глубже в корабельные внутренности заходили группы, тем сильнее становились помехи. Оборудование для связи у нас было первоклассное, но даже его сигнал с трудом пробивался через слои стальных переборок.

– Говорит Бун. Впереди движение. В пяти ярдах от машинного отделения.

– Говорит Предтеча. Впереди движение.

– Черт. Они и сзади зашли.

– Лезут через решетки.

– Под полом. Вылезают из-под пола! – на фоне застрочили выстрелы.

– Это засада! Засада!

Связь оборвалась. Мы трое переглянулись в полной тишине.

– Эрл, прием. Бун. Кто-нибудь меня слышит? – обеспокоенно спросила Джули.

Я поднял голову и увидел, что она, отпустив ружье, держится за кнопку рации на шее. Вдруг она закричала что-то пилоту и, взглянув на меня, вскинула снайперку к плечу.

– Салаги, у вас гости! – крикнула она по рации, паля куда-то поверх моей головы.

Пуля пронеслась на сверхзвуковой скорости в паре дюймов от моего шлема – у меня не то что уши заложило – глаза чуть не выпали. Развернувшись, я успел увидеть, как нежить падает за борт с дыркой посреди серого лба. Перемазанные кровью твари одна за другой карабкались на палубу – самые проворные уже бежали к нам большими скачками.

Бояться было некогда. А вот тренировки дали о себе знать.

Без единой мысли в голове я поднял дробовик, снял его с предохранителя и, положив палец на спусковой крючок, всадил ближайшему мертвяку заряд «двух нулей» в грудь. Не успел он упасть, как второй заряд снес его соседу челюсть. Хлынула черная жижа, а эта тварь даже не заметила: так и рвалась ко мне, хватая воздух когтистыми руками. Я торопливо выстрелил еще пару раз, и она наконец свалилась за борт, оступившись.

Т-р-р-р — раздались смягченные глушителями очереди «машинок»: Трой и Ли тоже времени не теряли.

Сорвав с ремня патроны, я со скоростью света закинул их в магазин и навелся на очередную цель. Пепельного цвета нежить валила снизу толпой, а я, в свою очередь, валил их так быстро, как мог, дробовик будто мыслям моим подчинялся. Двенадцать серебряных дробин прошили череп монстра, бегущего к Ли, пуля вошла в грудину второго, кинувшегося на Троя. Что-то мокрое и холодное окатило меня – это за моей спиной взорвалась, благодаря Джули, башка мертвяка.

– Все сюда! Спина к спине! Спина к спине! – заорал я своим ребятам, и – чудо! – они как-то расслышали это посреди грохота и побежали ко мне, не переставая палить во все стороны. Упавшие было монстры снова поднимались. Я лягнул одного, пробегая мимо: человеку такой удар ребра переломал бы, а этот только быстрее вскочил, разозлившись. Открыв пасть в немом реве, он кинулся на меня, но не успел достать, как я сунул дуло дробовика ему под челюсть и пробил насквозь дырку размером с бейсбольный мяч. Монстр замешкался, но тут же снова кинулся вперед. Пришлось разнести ему череп прикладом и снова сбить с ног.

Ли заорал от боли и упал: острый коготь впился ему в ногу. Трой прошил рожу твари очередью и оттащил Ли за эвакуационную ручку в безопасное место. Я щедро полил толпу нежити дробью и, бросив помповик болтаться на ремне, выхватил «кимбер». Ошметки мяса и осколки костей полетели во все стороны, стоило мне прицелиться как следует в башку ближайшей цели.

Мы втроем скучились, бешено отстреливаясь и перезаряжаясь. Ли, лежа на животе, палил вверх, мимо свистели пули из снайперки Джули. Мой 1911-й щелкнул, пустой, прямо перед носом у очередного мертвяка. Не успел я выхватить новый магазин, как Трой бросился наперерез и отрубил руку монстра топором. Оставшейся рукой тот врезал Трою так, что тот рухнул, но я уже успел забить магазин на место и, дослав патрон, выбил твари оба глаза.

Ли тоже перезаряжался, лежа на животе, неуклюже пытаясь достать магазин из нагрудного кармана. Встать он не мог – ноги не слушались. Трой не двигался.

Осталось только две ходячих твари, но они вовсю перли на нас. Один мертвяк был наряжен в лохмотья, которые когда-то были матросской формой, второй щеголял обрывками униформы охранника. Видок у обоих был тот еще: красные глазищи так и горят, во рту черные обломанные клыки, из локтей торчат острые кости. Мне пришлось дважды выстрелить «охраннику» в голову, прежде чем его мозги растеклись по палубе.

«Морячку» я влупил в лицо. Он успел замахнуться на меня когтями, я отшатнулся, поскользнулся на расплескавшихся мозгах и упал, не переставая стрелять. Монстр навис надо мной, но пуля, пущенная Джули прямо ему в шею, немного его замедлила. Я как раз успел выхватить ганга рам и рубануть по ногам. Массивный нож отсек мертвяку ногу ниже колена, и тот не удержался – упал рядом со мной. Я тут же располовинил ему череп, и на палубу хлынула черная жижа.

На носу корабля некуда ступить было – везде серые дымящиеся тела. Некоторые все еще шевелились, кто-то даже начал вставать. Я занес нож над головой и, яростно завопив, принялся рубить все, что двигалось. Брызги и куски мяса так и полетели. Ли кое-как поднялся на дрожащих ногах и принялся помогать, пуская пулю в каждую подозрительную дрянь. Вертушка тем временем опустилась ниже, зависла сбоку от корабля.

– Оуэн! Они лезут из иллюминаторов! Помогите Холли!

Черт. Я сунул липкий нож обратно в ножны, спрятал пистолет в кобуру и на бегу принялся перезаряжать дробовик. Джули, свесившись из люка, палила в сторону борта. Звякнула пуля, рикошетом отскочила мне в бронежилет. Было больно, но не опасно, поэтому я, забив, перегнулся через перила, высматривая «Прекрасную ошибку». Холли палила из «машинки» в мертвяков, ползших по скользкому борту как мухи, вопреки гравитации и здравому смыслу. Их было пятеро, и ползли они прямо к ней, не обращая внимания на стрельбу.

Я прицелился в тварь, карабкавшуюся прямо под тем местом, где я стоял. Угол был неудобный, пришлось высунуться так далеко, что я рисковал отправиться в океан. Нажав на спусковой крючок, я влепил цели унцию серебра между лопаток, и мертвяк, обмякнув, полетел вниз, быстро исчезнув среди волн. Перезарядка, следующая цель…

…И смертельный холод вдруг пронзил мое тело. Он начинался откуда-то из середины спины и разбегался по рукам и ногам, такой ледяной, что аж жгучий. Ноги подогнулись, как ватные, дробовик, выпав из непослушных рук, повис на ремне. Что-то с силой дернуло меня за разгрузку и развернуло, будто тряпичную куклу. Дохлый морячок. Стоило ему до меня дотронуться, как каждую клеточку парализовало. Я мог только смотреть в его кроваво-красные глаза, смотреть, как он широко, ненормально широко открывает пасть, полную черных блестящих клыков…

Попытался вырваться, но смог только слабенько взмахнуть руками. Глаз дернулся, закололо в пальцах… и все.

Вот так и приходит конец.

Вдруг башка монстра разорвалась, как дыня-канталупа, начиненная петардами. Пуля, прошедшая насквозь, легонько царапнула мой шлем. Это стреляла Джули, и такой точности я никогда раньше не видел. Монстр упал, когтистые руки обмякли. Я заметил, как Трой и Ли бегут ко мне, чтобы подхватить, прежде чем мое непослушное тело перевалится через перила. На последних метрах Трой прыгнул, вытянувшись всем телом, как футболист, пытающийся перехватить пас…

Он не успел.

Я упал в океан с тридцатиметровой высоты, даже не пискнув. Но молчал не от большой храбрости, вы уж поверьте. Внутри себя я орал еще как, но горло так свело, что ни звука не вылетело. Плюхнулся я с оглушительным всплеском, и тяжелая снаряга сразу же потянула на дно. Рот я закрыть, к счастью, смог, но вода хлынула в нос. Попытался плыть – не вышло, руки не слушались. Забился, ненавидя свою беспомощность… Бесполезно. Меня тянуло и тянуло на глубину, так быстро, что даже свет наверху померк… А может, это в глазах потемнело от нехватки воздуха. Вода была холодная, но холод внутри моего тела ничем было не перебить.

Дышать я больше не мог, перед глазами поползли пятна. Я понимал, что скоро легкие откажут совсем и тогда мне кранты.

Что там была за нежить, парализующая касанием? Мы же это проходили… видели фото, где Джули билась с одним таким… Умертвия. Умертвия могут парализовывать. Интересно, надолго? Ли встал быстро, и Трой уже мог двигаться, когда я упал… Минута? Две? Вот только не было у меня двух минут. И минуты не было.

Я запаниковал. Когда ты в ужасе, а двигаться не можешь, это самое гадкое. Я пытался, заставлял себя изо всех сил. Даже пальцами получилось пошевелить…

И все.

«А весело было. Жаль только, что мало».

И вдруг меня перестало тянуть вниз. Старик из сна парил передо мной, совершенно сухой, а вокруг его костлявых плеч плавали рыбы. Не знаю, правда, как я мог его видеть в темноте.

Он грустно покачал головой.

– Малшик. Хватит так приходить.

Тяжелой тростью он ткнул в кнопку на ремне броника, канистра с углекислым газом взорвалась фонтаном пузырьков, и спасательный воротник начал надуваться. Меня понесло наверх.

– Давай, плыви. Друзьям помоги. Што-то плохо справляешся. Болше не умирать!

Летя к поверхности в вихре пузырьков, я почувствовал, что ощущения вернулись. Боль была ужасная, колючая, легкие разрывало, дико болела голова. Я забарахтался, изо всех сил двигая руками и ногами, чтоб подняться поскорее, увидеть свет, вдохнуть родного, драгоценного воздуха…

Наконец я вырвался на поверхность. И умудрился одновременно хапнуть ртом воздуха и проблеваться соленой водой. Это тоже было больно, а тут еще и рыбаки начали лупить меня баграми по шлему.

– Вали его! Вали его! – орал один из них.

Я попытался отмахнуться, но сила еще не вернулась.

– Стойте! Я человек, дебилы вы… – прохрипел я, пока они пытались снова затолкать меня под воду.

– Это наш! Хватит его бить, мать вашу! – рявкнула на них Холли. – Вытаскивайте его!

Я как мог уцепился за конец багра, и меня подтянули к «Прекрасной ошибке, неласково схватили за разгрузку и вытащили на борт, мокрого, дрожащего, все еще блюющего морской водой. Вот только за мной вдруг вынырнуло умертвие и, бешено молотя руками и ногами, по-собачьи поплыло к нашей лодке.

– Вон тому всеките… – пробулькал я, пытаясь ухватиться непослушными пальцами за дробовик.

– Есть. Ложись! – крикнула Холли. Раздался всплеск, и через пару секунд граната с грохотом сдетонировала. Океан взметнулся вверх, на нас обрушились потоки воды вперемешку с кусками нежити.

– Это был последний, – сообщила Холли. – Ты в порядке?

Я перекатился на бок, надсадно кашляя. В глазах двоилось, легкие схватило спазмами.

– Ага… В порядке…

– Да уж я вижу. Давай, Зет. – Она попыталась поднять меня, но я был для нее слишком тяжелый. Кое-как, держа за эвакуационную ручку, она помогла мне встать на колени.

На обшивке «Антуана-Анри» темнело здоровое пятно гари, посреди выделялся маленький кратер – что-то прорвало металл. Холли заметила мой удивленный взгляд.

– Что? Оставили меня с интересными игрушками и думали, что я удержусь? – Она указала на стреляный гранатомет, лежащий на палубе. Рядом дергалось безголовое тело умертвия, пришпиленное крюком багра к доскам.

– Им там, наверху, нужна помощь, – сказал я, вставая, опершись на Холли. Быстро встать, правда, не получилось, – пришлось проблеваться еще раз. В этот раз я попрощался со вчерашним ужином. Конкретнее – с начос…

Боль никуда не делась, но стало полегче.

– Я пойду. Оставайся здесь. Капитан отчаливает, они в гробу видали сидеть возле корабля с демонами… не могу их винить. Они отойдут подальше и будут ждать сигнала на случай, если эти твари опять из иллюминаторов полезут.

– Нет. Я тоже иду.

– Но ты едва не утонул!

– Ага, и даже дыхания рот в рот не дождался. Не тратим время. – Я схватился за лестницу. Мотор «Прекрасной ошибки» зарычал, закашлялся и выпустил облачко дизельного дыма. Холли, покачав головой, взобралась на вторую лестницу, и мы начали подъем.

Я думал, в первый раз было трудно, но то были еще цветочки. Ботинки промокли, бронекостюм стал раза в три тяжелее, впитав воду, будто его не из кордуры шили, а из губки. Холли без труда взобралась наверх быстрее меня: вот что значит малый вес и развитая мускулатура! Трой и Ли, ждавшие на палубе, помогли втащить мое бренное тело через перила.

– Кха… – просипел я, в который раз падая на палубу. – Ненавижу эту дурацкую лестницу…

– Ты бы попробовал на шесте вниз головой покрутиться, неженка, – бросила Холли, снимая с плеча UMP.

Пока я плавал, мои товарищи времени зря не теряли: все умертвия были порублены на суповой набор. Пара серых рук пыталась еще ползти, отрубленные головы скалились, таращась на нас. Над палубой кружила вертушка, и – внезапно – рация моя еще работала.

– Я сняла парочку по правому борту. Теперь все чисто, – сказала в эфир Джули. – Связь со штумовой группой потеряна. Я спускаюсь.

Вертолет завис прямо над нами, из люка свесился трос, и Джули, отстегнув страховку, соскользнула по нему и бросилась к нам, пригнувшись, чтоб не сносило ветром. Вертушка тут же набрала высоту и пошла на разворот.

– Еще двадцать минут – и нужна дозаправка! – крикнула Джули. – Все живы?

– Нормально, – доложила Холли. Мы кивнули.

Легкие вдруг снова взбрыкнули, я упал на колени, кашляя и задыхаясь, но приступ быстро прошел.

– Отлично, – заявил я, отдышавшись, и с фальшивой ухмылкой показал два больших пальца.

– Отлично. Идем внутрь, – распорядилась Джули, вынула наполовину пустой магазин своей пристрелянной М14 и заменила на полный. – Штурмовая группа уже несколько минут не выходит на связь. Скорее всего, им нужна помощь. Выдвигаемся.

Она потрусила к спуску в недра огромного судна, словно к пасти гигантской твари. Мы послушно побежали за ней. Может, салаги и не готовы были к жестокой рукопашной с монстрами в узких коридорах – неважно. Мы шли спасать своих. Да и Джули вроде бы знала, что делать.

– Возьмите гранаты, но бросайте осторожно. Мы спускаемся в стальную трубу, ударная волна от взрыва может вас убить. Не поливайте дробью, будет рикошетить. Следите, куда направлено дуло, где стоят остальные. Никакого огня. Корабль, конечно, металлический, но все тут легковоспламеняемое, а пожар на судне нам все осложнит. Если что-то движется и вы поняли, что это нежить, – стреляйте. Вопросы?

Мы промолчали, но у самой железной двери Джули поймала Холли за ремешок и внимательно взглянула в глаза.

– Там будет темно, Холли. Как в яме. Ты справишься? Если не готова, не надо.

– Я в порядке. Ненавижу вампиров, пошли, завалим парочку ублюдков, – зло ответила она.

Джули с улыбкой кивнула. Понятия не имею, что это все значило.

– Идем быстро, у дверей не задерживаемся, каждый угол не проверяем. Только вперед. Смотрите на потолок, на решетку пола. Ли, ты замыкающий – следишь, чтоб никто не подобрался сзади. Я иду впереди, за мной Питт, Трой и Ньюкасл. Все понятно?

– Есть предложение, – отозвался я. – Я пойду первым.

– Почему?

– У меня дробовик, а у тебя снайперка с прицелом. Плюс меня не жалко, а вот если ты погибнешь, остальным не выжить. – Я не благородного рыцаря изображал. Просто на ближней дистанции дробовик длинную винтовку с оптикой уделывает на раз-два.

Джули задумалась на секунду и кивнула.

– Питт идет первым, потом я. Вопросы?

Наверное, логичнее было бы поставить после меня ребят с пистолетами-пулеметами, но я понимал, что Джули не уверена, что сможет здесь как следует стрелять.

Мы затихли, готовясь к спуску. Трой бормотал молитву, Ли, закрыв глаза, делал дыхательные упражнения. Холли хищно ухмылялась. Я в очередной раз проверил, заряжен ли пистолет, на месте ли запасные магазины и нож. Мое купание в океане хотя бы смыло слизь умертвий. Остальные салаги были в ней по уши.

Джули хлопнула меня по мокрому бронику.

– Идем.

* * *

На верхнем ярусе еще горели флуоресцентные лампы, но вот ниже пришлось активировать монокуляры ночного видения в шлемах: кто-то или что-то старательно выбило каждую лампочку. Стекло так и хрустело под ботинками, пока мы быстро продвигались по узким стальным коридорам. У меня на дробовике была пара фонариков: один суперяркий, другой неуловим для человека, но для прибора ночного видения все освещал зеленым светом. У остальной команды на пушках тоже горели инфракрасные фонарики. Тепловизоры мы оставили на палубе: нежить через них не увидишь, она вся комнатной температуры.

Не сбавляя темпа, мы прошли камбуз. Все это время я держал дробовик в полуготовности, прижав локти к телу, чтоб не стукаться о стены. На камбузе царила разруха: недоеденный обед гнил в тарелках, все стены забрызгало какой-то жижей – через прибор ночного видения я не мог понять, что это, но чуйка мне подсказывала, что так разлетается кровь из артерии. Я случайно пнул пустую винную бутылку и она, гремя, улетела пол стол.

Двери представляли собой люки, которые задраивали в случае опасности, поэтому мне постоянно приходилось пригибаться. Но хотя бы все они были открыты.

Издалека по коридорам и трубам прокатилось эхо выстрелов. Хороший знак: наши еще живы. Мы двинулись быстрее.

По чертежам, которые надо было запомнить до высадки, выходило, что нужно спуститься по лестнице, пройти через какие-то помещения, потом через длинный коридор – и окажемся над машинным отделением…

Бам!

Нас тряхнуло – весь корабль завибрировал от взрыва, зазвенели, трясясь, ложки-вилки на камбузе.

– Бомба? – спросил Трой.

– Трудно сказать, – ответила Джули.

– Надеюсь, мы не потонем… – проворчал Ли.

Грохоча по металлическим ступенькам, мы сбежали на следующий ярус – нафиг теперь скрытность. Я завернул за угол и оказался в узком длинном жилом кубрике. Прижав приклад к плечу, я двинулся между рядами двухъярусных коек, подсвечивая путь фонариком. Везде валялись одеяла и мусор, прилепленные к стенам картинки из порно-журналов в зеленом свете выглядели странно и неестественно. А еще мест, чтобы прятаться, было хоть отбавляй. Я вдруг почувствовал что-то и вскинул кулак, командуя остановиться.

Джули, со снайперкой наготове, подошла ближе, я чувствовал ее дыхание. Грохнуло железо – кто-то из команды запнулся о порог. Мы были в кубрике не одни, я точно это знал.

Но ничего не происходило.

Мы принялись водить фонариками по стенам, а я все не мог понять, почему так уверен, что нас кто-то поджидает. Джули, кажется, тоже это чувствовала.

– ПНВ отключить. Белый свет, – скомандовала она.

Я отвел монокуляр и включил фонарик на дробовике, остальные тоже последовали приказу: пять лучей яркого белого света ударили по сторонам.

Тут такая штука. У монокуляра есть преимущества перед обычными ПНВ, но и свои недостатки тоже имеются. Преимущество в том, что зрачок «свободного» глаза расширяется, приспосабливаясь к темноте, а для глаза с монокуляром мир выглядит освещенным зеленым светом. Наш удивительный мозг совмещает освещенную и неосвещенную картинку, и получается, что зрение усиливается электроникой, но при этом один глаз все равно привыкает к темноте, что критично, если монокуляр вдруг отвалится, например.

А вот если у вас обычный ПНВ и он вырубится в самый неподходящий момент – кранты, придется ждать, пока глаза не привыкнут к темноте.

Минус же монокуляра в том, что, если внезапно включить яркий свет, временно ослепнешь на один глаз. Так что у нашей команды осталось пять зрячих глаз на пятерых. Наверное, поэтому вампир, ползущий по потолку, показался нам еще бо`льшим сюром.

Эрл был прав: выглядел этот монстр как самый обычный человек. Ну просто такой бледный, презирающий гравитацию матрос.

Я среагировал на долю секунды быстрее остальной команды. Этого мне хватило, чтобы всадить две серебряные пули ему в грудь и в почку. В таком тесном пространстве выстрел из дробовика оглушал, но это были цветочки по сравнению с баханьем снайперки Джули. Она попала вампиру в плечо, и тот свалился на пол. Пока он летел, мы, стоявшие впереди, успели всадить в него еще пару пуль… и одновременно упали на колени.

Стоявшие сзади ребята открыли плотный огонь поверх наших голов, и вампир заорал как резаный, нечеловеческим голосом. Еще бы – его дырявили пулями сорок пятого калибра! Рикошет был дикий – от стен, от коек – но тварь упорно надвигалась на нас, отверстия от пуль в ее теле тут же затягивались.

Я расстрелял ее от паха до башки, последний заряд отправив в лоб, и, бросив пустой дымящийся «ремингтон», схватил пистолет. Выстрелить, правда, успел только дважды, прежде чем вампир меня отшвырнул с дороги. Удар был такой, что меня приподняло и шлепнуло о стальную стену. Броня смягчила удар, но ребра прошило болью, и пистолет вылетел из рук.

Джули вовремя бросилась на пол и откатилась под койку, едва избежав встречи с ногой вампира, пробившей вмятину в стальном полу вместо ее черепа. Лучи фонариков метались вокруг твари, будто на какой-то адской дискотеке.

Ребята живо расстреляли свой боезапас. Пока Холли и Трой перезаряжались, Ли выхватил нож и принялся яростно отмахиваться. Вампир двигался так быстро, что не уследить: легко ушел от удара, схватил Ли за руку и швырнул через весь кубрик. Я услышал, как бедняга прокатился по полу, но Холли и Трой уже сориентировались: всадили твари в руки и ноги пуль триста восьмого калибра.

Нашего матроса это не впечатлило: он схватился за койку, под которой пряталась Джули, и легко отшвырнул, вырвав из стены тяжелые болты. Но не успел он протянуть загребущие лапы, как я бросился на него, яростно размахивая ганга рамом. Он как-то почувствовал мой замах и попытался увернуться, поэтому вместо шеи лезвие вошло в плечо, сломав ключицу и врезавшись в ребро. Черная жижа брызнула из вампира, как из пробитого гидроцилиндра.

Он резко развернулся, выдернув кукри у меня из рук, и, сделав сальто, снова прилепился к стене, как паук. Визжа от гнева, он попытался выдернуть массивный клинок из спины. Нож тошнотворно скрипнул по кости и со звоном упал на пол. Лязгнули одновременно затворы: Трой и Холли снова пошли в атаку, пока Джули перезаряжалась. Ли не двигался. Я достал спецпатрон двенадцатого калибра, втолкнул в магазин и дернул цевье.

Рана на спине у вампира начала затягиваться. Он повернулся ко мне и прошипел что-то на французском, очевидно ругательное.

– Мерси в боку, ублюдок! – не остался я в долгу.

Он прыгнул на меня как бешеная сверхскоростная лягушка, но я успел вскинуть дробовик и выстрелил точно в тот момент, когда дуло уперлось «лягушке» в грудь.

Обычными пробивающими патронами полицейские вышибают замки или тяжелые двери с петель срывают во время облав. Безопасно, никого не заденет. А вот трехдюймовым магнумом двенадцатого калибра можно было банковские хранилища разваливать – так бил патрон с магний-вольфрамовой матрицей. Майло сказал, что на испытаниях они в коровьей полутуше проделывали дырку размером с баскетбольный мяч.

Отдача даже для меня оказалась мощной, и громкость была такая, чтобы у всех еще с неделю в ушах звенело. Вампир взорвался черным дымом, налетел на меня, и мы покатились по полу, а за нами – шлейф вампирских кишок. Его ноги уже дергались отдельно, а вот верхняя половина продолжала лезть в драку, пытаясь достать меня когтями. Я столкнулся ее с себя и откатился, Трой с Холли, не тратя времени даром, разрядили в нее две обоймы серебра сорок пятого калибра. Пока они перезаряжались, Джули поставила тяжелый ботинок на шею издырявленного монстра, подняла над головой острый кол и с криком вбила его в злобное черное сердце.

Фонтан чернильной жижи ударил в потолок, омерзительный визг пробрал нас до костей. Джули окатило с ног до головы, но она даже не моргнула, прижимая дергающегося вампира к полу.

– Большой нож, – бросила она, протянув руку.

Я поднял свой ганга рам и, хромая, отнес его Джули. Нож и вправду был здоровый, но и она была женщина неслабая: взмахнула им, будто рубила кусты, и ударила.

Шмяк – прекратился визг, покатилась отрубленная голова. Джули пнула ее с отвращением.

– Перезаряжаемся. Это явно не последний. Ли, ты жив? – спросила Джули. Она вытерла кукри о бедро и отдала мне назад, прошептав: «Спасибо». В свете фонариков, покрытая черной вампирской слизью, она выглядела крайне серьезно.

– Порядок… О, черт… – отозвался Ли хриплым, слабым голосом. Трой кое-как помог ему подняться. – Я, кажется, ребро сломал.

– Передохни секунду. Холли, следи за дверью. Фонарик оставь: свет их ослепляет. Но надо дать глазам передохнуть.

– То есть вот этот был еще слепой? – переспросил Трой.

Я перезарядил дробовик, но от пробивающих патронов в этот раз отказался: все равно на больших дистанциях они бесполезны.

– Мой пистолет никто не видел?

Ли отдал мне «кимбер», поцарапанный, но не поврежденный. Я заменил магазин, сунул пушку в кобуру. На стене возле койки, на которую я облокотился, висела фотография жены матроса и его детей на фоне Эйфелевой башни. Я перевел фонарик на вампира, вернее то, что от него осталось: плоть медленно таяла, превращаясь в подобие пузырящейся смолы с торчащими из нее костями. Безглазый череп, казалось, пялился на меня.

– Так это и есть вампир-хозяин… Вроде не такой уж страшный, – сказал я.

Джули вдруг рассмеялась – неожиданно искренне и весело. Этот смех совсем не вязался с месивом и разрухой кубрика. Отсмеявшись, она стерла жижу с очков, тщательно, будто хотела получше рассмотреть нас, бедных, глупых салаг.

– Это же был просто младенец!

Нам, конечно, было что на это ответить. Холли выругалась так цветисто, что заслушаешься.

– Взрослые Хозяева движутся настолько быстро, что их не разглядишь. Они могут стопку Библий съесть и коктейлем Молотова запить. Этого, скорее всего, обратили на прошлой неделе. Регенерация ненормально высокая, но обычно, чем сильнее создатель, тем сильнее создание. Кто бы эту кашу ни заварил, он явно опаснейший сукин сын. Он ведь смог и умертвий сотворить для дневного боя.

Довольная, что снова может видеть, Джули указала на выход к машинному отделению.

– Оуэн, ты снова впереди. Трой, будь с Ли, помоги ему, если что. Холли, ты замыкающая. Наткнемся на вампиров – останавливаемся, бросаем гранаты. Все, выдвигаемся.

Я пошел первым, тонкий луч моего фонарика бил вперед, выискивая цель. Джули пристроилась за мной.

– «Мерси в боку, ублюдок»? – прошептала она мне на ухо.

– В голове звучало лучше, – я пожал плечами. – Эй, если сегодня не умрем, не хочешь поужинать?

Она ткнула меня в плечо, чтобы ковылял быстрее. Я решил, что это значит «нет», и ускорился. Моя огромная тень заметалась в свете фонариков.

Борясь с вампиром, я потянул ногу, после купания в океане до сих пор болела голова и легкие. Желудок и горло горели, нервы были на пределе от адреналина и эндорфинов, перед ослепшим глазом плыли красные пятна, да вдобавок вампирская слизь меня покрывала с ног до головы. Офигенно. Вот это настоящая жизнь!

Наконец радио ожило. Предтеча вышел на связь.

– Видим свет возле машинного отсека. Кто там?

– Не стреляйте, это я и салаги, – ответила Джули.

– Стойте на месте, враги через тридцать футов от вас, за дверью слева. Мы там же, но в конце коридора. Почему вы не наверху?

Здорово было снова услышать Предтечу. Я навел дробовик на указанную им дверь. Кто сунется – получит полную морду дроби.

– Связь прервалась, когда на вас напали. Потом на палубу полезли умертвия. Мы их выкосили, но лодочники не захотели оставаться, а у вертушки кончалось топливо. Салаги справились хорошо, ранения только легкие. Эрл, я уж думала, мы вас потеряли, – отозвалась Джули.

– У нас порядок, но Бун лишился человека: они на Робертса навалились. Раненые есть, но ничего серьезного. Было жестко, там вампиров двадцать. И лампочки они настроили так, чтоб взорвались по их атаке. – Голос у Эрла был усталый и хриплый.

– Это странно. Нежить не объединяется.

– А вот эта объединилась. Бо`льшую часть мы убили, осталось где-то пятеро. Прячутся в моторном отсеке.

– Огнем их? – с надеждой спросила Джули.

– Не пойдет. Там топливо. Взрывать тоже нельзя, а то назад плыть на руках придется. Плюс там за стенкой Дарнэ со своими.

– Тогда какой план?

– Пока не придумали. Стрелять нельзя: перешибем трубу – и пар нас сварит или бойлер взорвется и потонем. Французы передали, что вампиры к ним ломятся… Так, подождите.

Я не сводил ствол с люка. Позиция у нас была отличная: можно этих тварей вколачивать в переборку с двух сторон, и рикошет товарищам не грозит. Трой и Холли втиснулись по бокам от меня, раненый Ли прикрывал со спины, Джули держала связь с Эрлом. Стены и пол слегка вибрировали – чувствовалась работа мощного двигателя. В воздухе пахло дизелем, резиной, и ржавчиной, но за этими ароматами можно было различить кровь.

Пока мы ждали Предтечу, я спросил:

– Вы знали Робертса?

– Помнишь, такой высокий тощий блондин? Плыл с нами на лодке, – сказал Трой. – Вроде хороший был мужик.

– Он был замечательный. Храбрый. Немного бешеный, но чертовски хороший охотник, – ответила Джули. – Начал работать с нами, когда мы снова открылись. Первый поток салаг. Мы будем по нему скучать… Кажется, у него бывшая жена и дети в Сент-Луисе.

Мой наушник захрипел голосом Предтечи:

– Сэм кое-что нашел на планах. Мы под главным грузовым отсеком. Тут аварийный люк, ведет как раз в моторный отсек. Сэм говорит, можно запустить туда кого-нибудь, пусть пробьет трубу в моторном и закроет люк с нашей стороны. Вампиры поджарятся, ну или хотя бы в коридор выбегут, там мы их и встретим.

– А французы не пострадают? – спросила Джули.

– Сэм говорит, нет. Может им там пожарче станет, но все будет в порядке. Я пошлю Сэма, Гранта и Мида.

– А что отряд Буна?

– Мой отряд немножко занят, Джулс, – вклинился Бун. – Твой дядюшка Эрл забыл упомянуть, что мы тут еще двух кровососов сдерживаем. Один из них как раз сукин сын, убивший Робертса.

– Вас поняла. – Джули отпустила рацию. – Ждем барбекю.

– Я могу пару «клейморов» поставить вдоль коридора, – предложил Ли. Подрывники, видно, бывшими не бывают – их так и тянет что-нибудь взорвать.

– Нет, слишком тесное пространство.

Наверное, Джули была права, но помня о том, сколько патронов пришлось всадить в одну тварь, я вовсе не хотел связываться с пятью. С «Прекрасной ошибки» мы забрали пулемет FN MAG. Я оставил его на палубе – подумал, что он длинноват и в узких коридорах с ним неудобно. Эх, сейчас бы скормить ему пулеметную ленту на двести патронов триста восьмого калибра… Было бы в самый раз!

– У меня есть кое-что поменьше. Нам особо не повредит, но из всего, что к нам сунется, бургер сделает. Ли похлопал по подсумку на разгрузке. – Бросить далеко не смогу, повреждения мерзкие, но кто-нибудь из вас его сможет закинуть в люк. Там радиовзрыватель.

Джули на секунду задумалась и кивнула на Троя. Ли снял подсумок, покопался в нем, закрыл и передал Трою. Тот, пару раз подбросив взрывчатку, чтоб понять вес, размахнулся и закинул ее куда надо идеальным броском.

– Отличный бросок, – заметила Холли.

– Я на четверть ставки помогал тренировать женскую команду по софтболу. Что вы так смотрите? У нас маленькая школа была!

Мы подождали еще. Наконец Предтеча вышел на связь: французы отстучали, что вампиры пробиваются к ним, хотят свежей крови. Подключился Сэм, сказал, что их тройка почти на позиции. Команде Буна приходилось тяжело: их осталось четверо, двое были ранены. Предтеча и Майло заняли позиции, но понятно было, что, если вампиры побегут в их сторону, придется туго. Бой предстоял сложный: нас было слишком мало.

– Это Сэм. Мы на месте. Грузовой отсек вроде пустой, но тут куча контейнеров, так что непонятно. Открываем люк. Когда все получится, поймете. Отбой.

– Решай их, ковбой, – прошептала Джули, сжав свою М14. Мы расположились так, чтобы устроить любому вошедшему большой сюрприз: немного фейерверков и четыре ствола в морду. Стреляли мы с Джули неплохо… Ладно, кого я обманываю: я был хорош, но Джули… там, на палубе, она меня поразила. Я тайком покосился в ее сторону. Карие глаза сосредоточенно смотрят в прицел, палец под курком, лицо волевое. Для устойчивости она оперлась на стену, привлекательная даже в зеленом бронекостюме, даже с потеками черной слизи на лице. Джули Шэклфорд, женщина моей мечты!

Издалека послышался грохот металла, серия выстрелов, снова грохот. Трой, залегший на полу, первым почувствовал вибрацию.

– Погнали! – крикнул он.

Взвизгнула, разрываясь изнутри, стальная труба, и белый горячий пар со свистом повалил из люка, будто там закипал здоровенный, опаснейший в мире чайник. Где-то в машинном отсеке истошно завопили вампиры. Становилось жарковато в прямом смысле.

В люке что-то зашевелилось, и твари полезли наружу: сперва одна, потом вторая и, наконец, третья. Пар их основательно вскипятил: мясо отваливалось с костей быстрее, чем вампиры успевали регенерировать. Один из них повернулся к нам, глядя вытекшими глазами, и заорал.

– Ли, давай! – крикнула Джули. Наш библиотечный подрывник послушно нажал на детонатор.

Я ожидал огненного шара или чего-то такого, но услышал только глухой «бух». Бомбочка была и впрямь маленькая, но в закрытом пространстве с железными стенами сработала на ура: энергия, высвобожденная С4, разорвала вампиров, смолола их кости в порошок, чуть ли не на атомы расщепила. Мы были в тридцати футах, но и нас забрызгало мелкими капельками.

Еще двое тварей пропустили фейерверк – вылезли в люк, когда все кончилось. Одна двинулась к нам, другая – к Майло и Предтече. Шесть стволов открыли огонь. Вампир, плетущийся к нам, был ослепший, обгоревший и какой-то бугристый: внутренние органы расширились от влажного жара. Наши пули прошили его, разрывая ткани, ломая кости, – вампирская жижа хлынула на пол фонтаном. Монстр упал на колени, не выдержав натиска, но упорно пополз к нам. Мой выстрел разорвал его когтистую руку, но он упорно продолжал ползти, подтягиваясь на оставшейся конечности.

Наконец у нас кончились патроны, и наступила тишина. Пусть мои уши и защищали качественные наушники, в голове все равно шумело после такого концерта. С другой стороны огонь тоже замолк.

– Эрл. Прием, Эрл. Ты в порядке? – Джули отбросила пустой магазин М14 и вставила полный, дослав патрон. – Как слышно?

– Слышно хорошо. Наш кровосос готов.

– Не стреляйте, мы прикончим нашего и подойдем.

– Вас понял.

Вампира серьезно порвало, но регенерация уже начала работать. В этот раз я уступил сцену Трою и Холли, а сам работал прикрытием. Холли, наступив вампиру на хребет, вбила кол между лопаток. Тварь так сварилась, что не могла даже кричать. Трой, поморщившись, достал топорик, который присмотрел в оружейной. Кажется, это был томагавк времен Вьетнамской войны. Один быстрый удар – и топорик прошел через вампирскую шею с такой силой, что высек искры из решетки пола. Это было все равно что кусок дырявого сыра разрубить. Вампирская плоть немедленно начала таять и разлагаться, стекать сквозь решетку. В конце концов остался только черный искореженный скелет с ненормально длинными зубами.

Корабельная система безопасности выключила бойлеры, заблокировала клапаны, и свист пара затих. Постепенно рассеялся и белый туман. Температура в коридоре поднялась градусов на двадцать, я чувствовал, как с меня катится пот.

– Джули, это был последний. Когда станет похолоднее, иди вытаскивать Дарнэ и его парней. Мы с Майло идем к Буну.

– Вас поняла.

Мы, салаги, терпеливо ждали. Ли явно страдал от боли, Трой поддерживал его, помогая идти.

– Ты справишься? – тихо спросила Джули. – Мы заберем французов и сразу наверх. Нежити почти не осталось.

– Просто дышать неприятно, – проворчал Ли.

– Что нас не убивает, делает нас сильнее, – глубокомысленно заявил Трой.

– Вспомнишь эту поговорку, когда я тебе задницу надеру, – рассмеялся Ли и поморщился от боли.

От вампиров, подорвавшихся на бомбе Ли, осталась только жижа и кости, даже кол воткнуть некуда. От влажного, тяжелого жара, стоящего в моторном отсеке, кружилась голова, из простреленной Сэмом гигантской трубы тонкой струйкой вырывался пар. Вода дождем лилась с потолка, стены промокли. Мы будто в сауну попали, только хуже, потому что железная обшивка и стальные трубы раскалились, норовя нас поджарить, если подойдем слишком близко. Я почувствовал жар даже через подошвы ботинок и приложился к фляжке с водой.

Аварийное освещение заливало отсек красным светом. Я выключил фонарик, экономя электричество. На нас с лестницы и люка, ведущего в грузовой отсек, капала вода.

Я остановился у тяжелой железной двери, за которой сидели французы, и попытался повернуть ручку. Не вышло: металл жег даже сквозь перчатки, к тому же дверь была заперта. Постучал кулаком – никакого ответа, только глухой звук ударов.

– Кто-нибудь знает морзянку? – спросил я. Все покачали головами – бывших скаутов в отряде не нашлось. Но Джули, протиснувшись мимо меня, настучала прикладом знакомое: «Бам-ба-ба-ба-бам». Коротенькая мелодия, автомобильные гудки такие еще бывают: «Стир-ка и глаж-ка».

Мы подождали пару секунд.

«Бам-бам» – простучали в ответ, заканчивая музыкальную фразу, – «Пя-так». Ручка закрутилась, и я вздохнул с облегчением, безнадежно вытирая мокрое лицо. Скорее бы вырваться из этой сауны!

Дверь открылась.

Знаменитый французский охотник Жан Дарнэ появился на пороге, высокий, внушительный в своей черной броне, слегка отличавшейся от нашей. Он был легендой, одним из лучших европейских охотников. Охотился на монстров по всему свету, только Эрл Предтеча, пожалуй, повидал столько же разных мест. Отряд Дарнэ уважали, но его самого – больше всех.

Проблема заключалась в том, что он был мертв. И четверо его товарищей, стоявших рядом, тоже.

– Мы вас уже заждались, – сказал вампир.