Никто не шевелился. Нас отделял от вампира и четырех его умертвий только узкий проход. Мы с Джули стояли ближе всех, но почему-то вампир не спешил атаковать. Умертвия двигали челюстями, напряженные, готовые кинуться. Их красные глаза изучали нас жадно, будто мы куски мяса.

Что самое неприятное – все четверо носили черные бронекостюмы.

Дарнэ улыбнулся, обнажив длинные клыки, и настучал костяшками пальцев на обшивке: S-O-S.

– Это же малышка Джули Шэклфорд! Как же выросла! – сказал Дарнэ. – Вылитая мать, такая же красавица. Приятно вновь тебя встретить.

– Не взаимно, Жан, – ответила Джули, ненавязчиво взяв снайперку поудобнее. Мы двое, конечно, загораживали проход, но нежить стояла слишком близко, только руку протяни. Я знал, что не успею уйти, а если умертвие меня тронет, все – паралич.

– Не надо, девочка. Не глупи. Я сдерживаю своих ребят чистой силой воли. Они мне подчиняются, но, если отвлекусь хоть на секунду, вы все покойники.

При жизни он выглядел шикарно: харизма лидера, стиль, идеальный английский, на висках и в тонких усиках седина. Уверен, мы бы все тут мигом очаровались, не будь он злобным вампиром с четырьмя умертвиями вместо питбулей.

– А почему нет? Вы могли бы броситься на нас сразу, застать врасплох.

Я понимал, что Джули тянет время, но не мог сообразить, чего она ждет.

– Вы, американцы, не понимаете ценность красивой сцены. Хуже только немцы. Вы не романтики, слишком прямолинейны. – Он щелкнул длинными пальцами. – Меня интересует сделка.

– Мы не идем на сделки с вампирами.

– А с другими монстрами? Мы не первые, не нужно отрицать. Поэтому я хочу договориться о следующем: мы оставляем вас в живых и даже сообщим кое-что важное, а вы отпустите нас с корабля после заката.

– Монстры, с которыми мы договаривались мирно, не убивают всех на своем пути. Я таких тварей, как вы, не могу выпустить в мир.

– Такое наивное дитя. Твой отец не одобрил бы, он был человеком очень практичным. Ради правого дела совершил бы сделку и с самим дьяволом… Скажи своему мальчику, чтобы перестал делать что он там пытается, или я выпускаю умертвий. Не надо кидать к нам гранату, тут тысячи галлонов топлива и пар в трубах. Убьете не только себя, но и весь отряд.

Джули помотала головой.

– Никакой взрывчатки. Ладно, Жан. Давай побеседуем. Только не втягивай в это моих родителей.

– Другой разговор. – Шебуршение за моей спиной прекратилось. Вампир продолжил: – Итак, твои люди пойдут на мостик, поднимут якорь и возьмут курс на большую землю. Потом вы все покинете корабль.

– А что, если мы, выйдя отсюда, просто потопим корабль?

– Чтобы этого не случилось, я возьму тебя в заложники. Операцией руководит твой дядя, а он пойдет на все, чтобы тебя защитить. Когда пристанем к берегу, я тебя отпущу.

Джули холодно усмехнулась.

– Хочешь, чтобы я тебе поверила? Да ты укусишь меня, как только вертолет поднимется. Пошел ты, Жан.

– Не говори так, девочка моя. Я этот путь не выбирал, но все же выжил. И хочу жить дальше.

– Если это можно назвать жизнью.

– Не осуждай, не попробовав. Признай, уж тебе-то ведь всегда интересно было, какова наша жизнь изнутри. Уверяю тебя, она прекрасна. Я столько лет сражался с тьмой, понятия не имея, сколько я упускаю! Мне видно все, Джули. Я отсюда чувствую твой пульс. Чувствую сердцебиение всего мира. Чистый экстаз.

Пока он там устраивал театр одного актера, я лихорадочно пытался придумать какой-нибудь выход.

– Эй, Жан! – перебил я. – Джули упертая баба, а вот я готов говорить по делу.

– К.О.М. теперь набирает горилл? Снизили же вы планку, – насмешливо сказал вампир. Его красные глаза так меня и сверлили.

– Оуэн? Что ты делаешь?

– Заткнись, – огрызнулся я на Джули. – Я не хочу тут умирать! Жан, забирай ее, а я пойду, подниму якорь и задам курс на Флориду. Старик Эрл побоится, что мы с его цыпочкой что-нибудь сделаем. Свалим все вместе.

– Надо же, глас разума. Ты, должно быть, новичок?

– Да, просто наемник. Я тут ради денег, – соврал я. Горячие капли падали мне на шлем, стекали по спине.

– Прекрасно. – Вампир сложил пальцы перед животом, как иногда делают всякие политики по телеку.

– Ты сказал, что у тебя какая-то ценная информация. Выкладывай, французик. Если я смогу ее использовать, значит, правда ценная.

Я понятия не имел, насколько вампиры разбираются в людях.

– Могу рассказать тебе о шести древних и их лидере. Они сейчас на вашей земле.

– Расскажи про Проклятого, – велел я.

Умертвия хором завопили, Дарнэ поморщился.

– Откуда ты знаешь о повелителе Маш-шадо? – прошипел он.

– Мы с ним старые приятели. Если тебе нужна девчонка, сперва скажи, зачем он приперся.

– Что ж, я расскажу. Но вам ничего не исправить. Повелитель Мачадо обладает неким артефактом. Он собирается отнести его в Место Силы и активировать. Вам его не остановить. Никому из смертных это не под силу.

– А я и не хочу его останавливать, Жан. Я хочу играть за ту команду, которая выигрывает. Понимаешь меня?

Вампир улыбнулся.

– Это легко устроить. Когда повелитель Мачадо придет к власти, многие горько пожалеют, что не приняли его сторону. Так что же, договорились?

– Оуэн! – перебила его злая Джули. – Что ты творишь?! Никаких сделок с вампирами! Он убьет меня, как только ты отсюда выйдешь!

– Заткнись, сучка! – огрызнулся я.

Для здорового амбала я двигаюсь довольно быстро: уронил дробовик, чтоб он повис на ремне, занес правую руку, будто хотел отвесить Джули пощечину…

Ее глаза расширились от удивления. Вампир отвлекся на движение моей правой руки, поэтому левой я успел сдернуть с разгрузки гранату. И, вместо того чтобы ударить Джули, резко выдернул чеку.

Чека неожиданно громко зазвенела по мокрому полу в абсолютной тишине.

– Джули, беги! Быстрее! – Я поднял гранату на уровень щеки. Единственное, что удерживало мою «лимонку» от взрыва, – скоба, которую я прижимал пальцем. Стоит расслабить руку, как вспыхнет запал, а через пять минут все тут разнесет к хренам собачьим.

Джули ничего не сказала: кивнула и побежала назад. Салаги последовали за ней.

– Валите с корабля! – крикнул я им вдогонку.

– Идиот! – взревел вампир. Умертвия зашипели, забились в конвульсиях. – Ты нас всех убьешь!

– Лучше так, чем по-твоему, лягушатник. – Я начал пятиться.

Умертвия вырвались из отсека, выстроились стрелковой цепью, клацая зубами, угрожающе выставив когти. В красном свете аварийных огней, среди облаков пара идущий на меня Дарнэ похож был на классического такого дьявола. Ну что, похоже, я уже в аду.

– Отдай гранату, – приказал Дарнэ, пристально глядя мне в глаза. По спине побежали мурашки, хотя температура вокруг была градусов сорок, не меньше.

– Запросто. Поймаешь?

– Я приказываю. Передай мне гранату, осторожно. – Он продолжал буравить меня взглядом, и его слова эхом отдались в моем сознании, пустили корни глубже. Я почувствовал, что начинаю сдаваться. Нежить подобралась на дюйм ближе, перед глазами потемнело…

– НЕТ! – заорал я, мотая головой. Умертвия отступили.

– Для гориллы у тебя сильная воля, но ничего хорошего тебе это не принесет. Отдай мне гранату. Ты не хочешь умирать.

– И ты не хочешь! Отошел! – Я помахал гранатой перед собой. Фунт взрывчатки против вампиров работал не хуже креста.

– А может, мне просто забрать ее? Я сильнее, чем ты думаешь. Чем могущественнее создатель, тем сильнее создание. А мой создатель – величайший из всех. – Сходство с дьяволом становилось все очевиднее.

– Думаешь, ты такой крутой? Ну попробуй, отними. – Я уперся спиной во что-то твердое. Это оказалась лестница в грузовой отсек. Железные перекладины, уходящие на сорок футов вверх, перекрывали мне путь к отступлению. И я знал, что бежать бесполезно: Дарнэ меня ни за что в коридор не выпустит.

– Увы, смертный, ты не оставляешь мне выбора, – прошипел вампир. Он остановился футах в десяти от меня, умертвия окружили с боков, по двое с каждой стороны. Расстояние между ними было около ярда, и в памяти всплыли вдруг черные стальные мишени…

Наверное, это была судьба.

Выставив вперед левую руку с гранатой, я схватился правой за дробовик. Сколько раз в жизни я из него стрелял? Сотни, тысячи. Тренировался, пока пальцы не начинали кровоточить. Заработал на плече толстые мозоли от отдачи. Отец, несгибаемый перфекционист, гонял меня так жестко, потому что чуял талант и хотел от своих сыновей только совершенства.

Гладкий на ощупь приклад «ремингтона» блестел от влаги. Я вскинул приклад к плечу…

Всю жизнь я готовился к этому моменту.

Я должен побить свой рекорд.

– Лови! – Я кинул гранату Дарнэ. Тренькнула освободившаяся скоба, сработал внутри запал.

Вампир рванул к гранате так быстро, что я увидел только размытый силуэт. Умертвия, как собаки, вперились в летящий объект. Для меня время остановилось. Я стал единым со своим оружием. Щелкнул рычажок предохранителя. Палец нажал на спусковой крючок. Боек ударил по капсюлю. Вспыхнул порох.

Дробь еще не успела долететь до первого умертвия, а я уже сунул ствол в рожу второму. Выстрел. Цевье. Выстрел. И так пять раз – самая быстрая стрельба в моей жизни. Дробовик не стрелял – он грохотал раскатами, без всяких пауз. Все цели отработаны.

Бросив дробовик болтаться на ремне, я полез по лестнице наверх так быстро, как мог. Смотреть, куда я там попал, было некогда, но за спиной я расслышал стук и грохот: одни умертвия повалились на колени, другие на спину.

Дарнэ был профессионалом: я еще пешком под стол ходил, а он уже вовсю охотился на монстров. Он знал, что делать со взрывчаткой. Поймав гранату, он тут же швырнул ее в коридор таким красивым броском, что любой бейсбольный питчер обзавидовался бы. Серебряных дробин в черепе он как будто даже не заметил.

Граната ударилась о стену и покатилась по коридору, дымя оранжевым. Безвредная сигнальная дымовуха.

– Убить его! УБИТЬ ЕГО! – заорал Дарнэ. Серебро его все-таки жгло.

Двое умертвий, стряхнув осколки черепов и ошметки мозга, вскочили на ноги и бросились за мной. Первый начал карабкаться по лестнице, а второй запрыгнул на какой-то механизм и с него на стену. Прилепился к ней, побежал за мной, как паук.

Третий, которому я смог выбить глаза, принялся шарить руками вокруг, ища меня по запаху. Четвертому, видимо, перешибло хребет, потому что он просто валялся на земле, подергиваясь, – какие-то нервные импульсы все-таки доходили.

Я взбирался по лестнице с бешеной скоростью, напрягал все мышцы, подтягиваясь и карабкаясь, но умертвия все равно были быстрее. На полпути вверх одна тварь таки достала когтями мой ботинок. Схватив дробовик, я пальнул прямо между ступней, и руку умертвия разорвало. Не удержавшись, оно рухнуло вниз. Его место тут же занял слепой товарищ. «Паук» тем временем догнал меня по стене и прыгнул на лестницу. Я еле успел увернуться, повис на скользкой перекладине, болтая ногами над полом, а тварь пыталась в меня вцепиться. Ей хватило бы одного касания – и готово, поэтому я занес дробовик как дубинку и дал ей в морду. Умертвие полетело вниз, вырвав у меня из рук дробовик прямо вместе с ремнем. Едва не соскользнув с перекладины, я кое-как нащупал опору и полез дальше.

Дарнэ поймал мой «ремингтон» одной рукой, дернул цевье привычным движением, прицелился в меня и выстрелил. Дробь врезалась в мою бронированную грудь, отбросив меня. Я зарычал от боли, но кевлар все же остановил серебряную картечь. Перчатка поехала по мокрой стали, я неуклюже замахал руками, чувствуя, что падаю назад. Колено больно дернуло и чуть из сустава не вырвало, потому что я каким-то чудом повис вниз головой, зацепившись ботинком за лестницу, даже ноги скрестить умудрился, как долбанутый акробат на трапеции. Кровь приливала к голове, а мне оставалось только смотреть, как Дарнэ дергает цевье, целится мне прямо между глаз и нажимает на спусковой крючок…

Щелк.

Это был самый громкий щелчок затвора, что я в жизни слышал. Кончились мои семь патронов.

Слепое умертвие, унюхав мою кровь, рванулось вверх. Я зарядил ему кулаком в бледную рожу, и он свалился, вот только моя рука онемела, стала как лед. Я зарычал, с усилием поднял корпус и уцепился за перекладину левой рукой. Правая висела плетью, колено ныло от боли, а я все подтягивался, хватался, отталкивался, подтягивался снова… Дробовик пролетел мимо и развалился на куски, ударившись в перекладину прямо у меня над головой. Хороший, все же, у Дарнэ был бросок!

– Это моя любимая пушка была! – крикнул я, подбираясь все ближе к люку. Очухавшееся умертвие снова погналось за мной по лестнице, быстро набирая высоту, еще двое бежали по стене, прикидывая, как бы на меня напрыгнуть. До люка оставалсь футов десять.

– Нужно было принять мое предложение! – взревел вампир в ответ.

Он прыгнул неожиданно высоко и приземлился на лестницу прямо подо мной. Лестница затряслась от удара, капли горячей воды брызнули мне на лицо. Трое умертвий и вампир все ближе, вот-вот кинутся… Что мне оставалось? Только карабкаться выше. Хотя мне и так была хана.

И вдруг люк над моей головой открылся, внутрь заглянул мой спаситель.

Грант Джефферсон.

– Грант! Помоги! – заорал я, спеша к нему.

Он обалдело уставился на нежить, гнавшуюся за мной, и уже было протянул мне руку… но сообразил, что тогда и ему несдобровать. Все вычисления у него были прямо на лице написаны. Они были слишком близко. И вот, стоя надо мной в своей полированной черной броне, увешанный пушками Грант Джефферсон сказал мне два слова:

– Прости, Питт.

А потом, глядя мне в глаза, захлопнул люк.

– А-а-а-а-а! – заорал я. Снизу раздался смех Дарнэ. Я зацепился ногами за лестницу так крепко, как мог, и, вытащив пистолет, прицелился в ближайшего «паука» на стене. Пришлось четыре пули вогнать ему в голову, прежде чем он соскользнул и упал с тридцатипятифутовой высоты, душераздирающе хрустнув позвоночником. Второй прыгнул, и я едва успел навестись на него, прежде чем он в меня врезался. Серебряная пуля прошила его мозг. Умертвие ударилось о мою ногу и, визжа от ярости, полетело вниз. Дарнэ легко от него увернулся, а вот его слепой «питбуль» внизу не успел: товарищ влетел в него на полной скорости, и они клубком шмякнулись о твердый металлический пол, да так и затихли.

Онемевшая нога подогнулась подо мной, но я удержался. Мы с Дарнэ остались вдвоем. Он легко скользнул вверх по лестнице, и даже десять пуль, которые я в него выпустил так быстро, как мог, его не остановили. В конце концов я бросил пистолет, но вампир его поймал. Мне оставалось только уныло наблюдать, как любимая пушка разлетается на мелкие кусочки.

Не успел я выхватить нож, как Дарнэ прыгнул, когтистая рука стиснула мое горло стальным капканом. Дырка от пули на лбу вампира, стремительно закрываясь, выдавила их черепа расплющенную пулю, будто какой-то монструозный прыщ.

И тут я осознал две вещи. Во-первых, вампиры, оказывается, не дышат. А во-вторых, я все еще боюсь смерти. И в последние секунды почему-то думаю о Джули. Как она там? Я понадеялся, что у нее получилось выбраться.

– Скажи-ка мне одну вещь, несчастный храбрый идиот, – велел вампир, встряхнув меня. – Откуда ты узнал о повелителе Мачадо? Как?!

– Бывал я как-то во Франции… – просипел я.

– При чем здесь это? – спросил Дарнэ. Клыки его удлинились, он явно готовился меня сожрать. Промелькнула мысль: может, хватит сил вырваться и упасть? Лучше расшибиться в лепешку, чем стать нежитью.

– Там один мой дедушка похоронен… во Франции. Погиб на Юта-бич… Вот мы и ездили могилу проведать…

– Как трогательно. А теперь говори, откуда ты знаешь о повелителе Мачадо, и я убью тебя безболезненно.

– В общем… я тогда понял, что в провинции люди славные… а вот в Париже жлобы надутые… И я так понимаю, ты у нас парижанин…

– Идиот. – Челюсть Дарнэ пошла вниз, рот открылся широко, как у анаконды, готовой сожрать козу.

– Дарнэ! – крикнул снизу знакомый голос. Эрл Предтеча собственной персоной вошел в машинное отделение сквозь клубы оранжевого дыма.

Вампир медленно закрыл пасть.

– Здравствуй, Эрл. Давно не виделись.

– Давай спускайся, будем разбираться. Ты же понимаешь, что тебе отсюда живым не выйти? Судно под контролем К.О.М., мы всех твоих мертвяков зачистили. Тебе конец.

– У меня в заложниках твой человек. Отпусти меня, или я его убью, – прошипел вампир.

– Ты знаешь правила, сам помогал их составлять. Отпусти его и спрыгивай. Я знаю, ты уже давно хочешь мне что-то доказать. Ну так давай, доказывай. Тебе все равно не жить, а так хоть узнаешь, правда ли я так хорош, как говорят.

– А если я просто убью этот кусок merde? – Дарнэ стиснул мое горло так, что позвонок хрустнул. Я поморщился, от такой боли даже слезы навернулись на глаза.

– Тогда мои люди сейчас откроют вон тот люк и зальют тебя нахрен святой водой. А пока ты будешь лежать внизу и пузыриться, я вобью в тебя кол. Нет, лучше: свяжу и вытащу на солнце. Ты такое видел, ты знаешь, как это больно. Клянусь, если убьешь этого охотника, я тебя к палубе приколочу и буду смотреть, как ты медленно сгораешь. Очень медленно. – Предтеча расстегнул ремешки, положил разгрузку на пол. – Давай, Дарнэ. Ты и я, один на один. Последний бой.

– Откуда я знаю, что меня там, в коридоре, не ждет десяток охотников?

– Ниоткуда. Но моя репутация тебе известна.

– Известна. Хорошо, Эрл. Давай проверим, кто из нас лучший охотник. – Вампир отпустил меня, и я едва успел зацепиться за лестницу, чтобы не упасть. Дарнэ легко спрыгнул на пол, будто ему это ничего не стоило.

Бойцы сошлись – черные фигуры в красном свете, среди клубов пара. Я во все глаза смотрел, как Предтеча медленно нарезает круги, не сводя взгляда с противника. Он был самый обычный мужик, куда легче меня. На тренировках каких-то особых суперприемов не показывал. А вот Дарнэ только что скакал тут как Супермен и голыми руками раздавил мой пистолет. Как будто бы все складывалось не в пользу Эрла.

Надо мной скрипнул люк, и сильные руки – судя по запаху табака, принадлежавшие Сэму Хейвену, – ухватили меня за ремни. Сэм сунулся вниз и увидел готовящегося к драке Предтечу.

– Вот черт. Надо отсюда убираться, – пробормотал он и потянул меня наверх. – Да помогай, бурдюк сопливый! Ты ж тяжеленный!

– А Предтеча?! – в панике спросил я.

– За него не волнуйся. Ему лучше под горячую руку не попадаться, когда он разойдется. Да лезь ты, черт тебя дери!

С помощью Сэма я кое-как вскарабкался по лестнице, новые руки потянулись ко мне, схватили, вытащили в грузовой отсек – Чак Мид. Сэм закрыл люк, закрутил запор.

В грузовом отсеке было куда прохладнее, железный пол приятно холодил мою щеку. Я полежал с минуту, тяжело дыша и ощущая, как чувствительность понемногу болезненно возвращается к руке и ноге.

Что это было вообще? Эрл Предтеча вот так просто отдал за меня жизнь… Я был уверен, что, пока мы тут торчим, как дураки, Дарнэ рвет его на кусочки.

Я медленно сел, прислонившись к обитому железом контейнеру. Колено прострелило, желудок сжался от болезненного спазма.

– Надо ему помочь.

– Да в порядке он, Питт. Ты мне поверь. Поздно метаться, вставай, нам на шлюпочную палубу.

– Куда? – переспросил Мид, непонимающе глядя на него. Здоровяк-рейнджер был весь залит кровью, на его М249 виднелись следы от когтей.

– Сапоги сухопутные! Наверх! На верхнюю палубу без крыши. Где небо видно.

– А, окей. На солнце вылезти – хорошая идея.

– Я без оружия, Дарнэ все сломал, – сказал я, когда Мид помог мне подняться.

– Мое тебе сочувствие. На, возьми, французам больше не пригодится. – Сэм вручил мне штурмовую винтовку FAMAS в короткой компоновке. Штуковина была странная и громоздкая, но лучше, чем ничего.

– Команду, охрану и охотников вроде всех нашли, но в нашем деле «вроде» не считается. Двинули.

Пока мы выбирались из грузового отсека, я все-таки спросил:

– А где Грант?

Сэм нахмурился, его густые усы сосредоточенно приподнялись.

– Не знаю. Наверное, тоже на свет вышел, – наконец сказал он.

– Он меня умирать бросил!

– Ага. Я так и понял. Некоторые парни храбрятся, когда на них смотрят. А вот без свидетелей подвиги совершать сложнее. Раньше Грант никого не кидал. Может, решил, что ты все равно покойник и ему самому помирать ни к чему. Эрл с ним еще поговорит.

– Ага, я тоже. Поговорю. – Я хрустнул костяшками. Мне хотелось убивать, и Сэм это чувствовал. Он улыбнулся.

– Спокойно, без смертоубийства. У нас и так народу мало, – заметил он. – Да и потом тебя Джули наверняка за такое пристрелит, с ней не шути.

Он включил рацию, сообщил остальным, что мы выходим. Я не слышал, что ему ответили: видать, моя рация сломалась.

Снаружи стоял великолепный солнечный день, прохладный бриз освежал. Удивительно, но мы провозились в темных корабельных кишках почти до заката. Как же хорошо было чувствовать себя живым! На верхней палубе собрались почти все охотники. Отряд Буна молча стоял вокруг накрытого простыней тела потерянного товарища. Салаги тоже выбрались: Холли и Трой побежали ко мне, Ли, с плотно забинтованной грудью лежавший на одеялах, крикнул: «Оуэн!» и захлопал. Джули, отдававшая приказы, отвлеклась, поймала меня за ремешок.

– Прости, что мы не смогли за тобой вернуться. Они поджидали нас в коридоре, устроили засаду. Прости меня! Как ты выбрался?! – Она явно рада была меня видеть. И я ее тоже.

– Эрл меня спас. Но… боюсь, что он умер.

– Нет, он только что вышел на связь. Идет к нам, несет череп Дарнэ как сувенир.

– Но как? – удивленно спросил я, повеселев от таких новостей.

– Я же говорила, Эрл лучший охотник. Не беспокойся за него. Я так рада! Мы думали, что ты погиб… – Она помедлила. – Это был очень храбрый поступок. Глупый, но храбрый. Спасибо тебе.

Я покраснел.

– Да ладно, не за что…

Джули потрепала меня по руке.

– Пойду, проверю груз и свяжусь с клиентами. А ты попей и обязательно что-нибудь съешь. Выглядишь ужасно.

Она поманила за собой еще двух охотников. Никто не собирался спускаться в эту душегубку один. Я смотрел Джули вслед и думал, что даже по уши в вампирской жиже она самая красивая женщина, что я видел в жизни. Трой вывел меня из ступора, протянув банку «гаторэйда» и протеиновый батончик. Пока я жевал, он во всех подробностях рассказывал об их стычке с вампирами. Я сидел на ящике с гранатами, слушая о приключениях друзей, и вдруг понял: неважно, что за технические примочки ты на себя нацепишь, какую пушку возьмешь, как быстро умеешь стрелять. Главное – чтобы рядом были свои. Главное быть готовым за них сражаться. Я был рад, что я здесь, что я живой. И знал, что могу положиться на этих ребят и сам приду им на помощь в любое время дня и ночи.

Я только начал рассказывать им о том, как Дарнэ меня чуть не сожрал, как вдруг услышал кое-кого. Я замолчал и, не обращая внимания на любопытные взгляды, решительно похромал в сторону голоса. Вкрадчивого, самодовольного, как у кинозвезды, голоса. Хрустнул шеей, разминая мышцы, – старая привычка еще с тех пор, как вышибалой работал. Каждый раз так делал, прежде чем выкинуть из бара буйного алкаша.

– Эй, Грант, – холодно сказал я, подходя к Джефферсону.

– Питт. Рад, что ты выбрался. Слушай, мне жаль, но…

Я подошел ближе, опасаясь, что, если он убежит, я его в жизни не поймаю.

– Грант. Ты меня подыхать оставил.

– Подожди секунду. – Он поднял руки, защищаясь. – Все не так. Они бы и меня сожрали. Оставь я люк открытым, погибли бы оба.

Я постарался выглядеть неагрессивным и неопасным, что трудновато, когда ты здоровый амбал со шрамом на роже, а сам подходил все ближе. Охотники из команды Буна, с которыми болтал Грант, почуяли опасность и благоразумно свалили.

– Ты меня кинул. – Я остановился прямо перед ним. Позади перила борта – бежать некуда. Он почувствовал, что сейчас будет, и пригнулся. Не вышло. Я с огромным удовольствием услышал, как его нос хрустнул, ломаясь под ударом моего мясистого кулака. Ноги Гранта подогнулись, он начал падать, но я схватил его за грудки и вздернул повыше, глядя в глаза. Кровь текла по его лицу. Он попытался исполнить какой-то захват из айкидо, чтоб вырваться из моей хватки, но я был для него слишком сильный и злой – просто стукнул его спиной о перила.

– Плавать умеешь? – холодно спросил я.

– Питт, я не виноват, постой… – взмолился он. Я снова дал ему по лицу, на этот раз разбив рот. Зубы тоже наверняка потрескались, настроения терпеть и прощать у меня не было.

– Я говорю. Плавать. Умеешь?

– Нет. Пожалуйста, Питт. Прости меня, я…

– Значит, сейчас научишься, – сказал я и, подняв его, перекинул через перила. Мне даже не интересно было, как он там приземлился, я просто чувствовал себя хорошо и правильно. Того, что Грант утонет, я не боялся, потому что в приступе доброты, который меня самого удивил, активировал его спасательный воротник, прежде чем кинуть. Может я говнюк, но не чудовище.

Подошел хмурый Бун, подбежали остальные охотники – по их лицам я понял, что они видели, как Грант отправился за борт.

– Какого хрена? – спросил Бун.

– Он оставил меня умирать. Бросил в отсеке с вампиром и умертвиями. Извинился и люк захлопнул прямо мне в рожу. Пусть радуется, что я ему башку не прострелил, сукин сын.

– Бросьте ему канат, – велел бывший спецназовец, пристально изучая меня.

– Он не утонет, я активировал его воротник.

– Я за это и не переживаю, дебила кусок. В воде столько мяса осталось от нежити, что все акулы сюда приплыли. Беспокоюсь, что они его самодовольную задницу обглодают.

Черт. Вот об акулах я не подумал. «Ну и хрен с ним», – решил я и сел допивать «гаторэйд».

Солнце садилось за борт «Антуана-Анри». Четырнадцать выживших охотников собрались на палубе полукругом, уставшие, потрепанные в золотых закатных лучах. Грант Джефферсон, которого таки выловили из воды, стоял как можно дальше от меня. Из его ноздрей торчали толстые ватные тампоны. Предтече вся эта ситуация не понравилась, и он обещал с нами серьезно поговорить потом. Я уныло ожидал выволочки и надеялся только, что меня не вышвырнут.

Джули переписала весь ценный груз. Ни одна картина, ни одна статуя не пострадала: нам в конце концов пришлось доставать Джули из открытого контейнера, набитого бесценными произведениями искусства, которые она с удовольствием исследовала. Я сам в этом всем не разбираюсь, для меня современные французские картины – просто какие-то холсты с разноцветными точками.

Услышав, что я сделал с ее парнем, Джули не обрадовалась. Посмотрела она на меня примерно таким же взглядом, как на того вампира, которому вбила кол в сердце.

Всех членов команды и французских охотников опознали, у каждого взяли образцы тканей для ФАС, чтобы они официально все зарегистрировали и выплатили деньги. В общем, если приплюсовать деньги от ФАС к оплате от заказчика, день у нас вышел прибыльный.

Но какой ценой.

Тело Джеремайи Робертса лежало в расстегнутом мешке для трупов на холодной железной палубе. Ворот оторван, а на шее… не маленькие аккуратные дырочки от клыков, как в фильмах показывают. У него куска мяса не хватало, на горле зияла дыра через трахею до самого позвоночника. Отряд Буна стоял ближе всех, это было их дело. Мы просто присутствовали. Охотник, которого все звали Поп, произнес речь. Оказывается, он когда-то правда был святым отцом. Похороны охотника нужно было проводить по всем правилам, как любые другие. Они были так же священны.

– Он был храбрейшим из нас, и потому люди думали, что он чокнутый. Но только не мы. Мы понимали его и любили за храбрость. Джерри не боялся ни черта, ни самого дьявола, а на земле его и подавно никому не испугать было. Я жив только благодаря ему. Мы все живы благодаря ему. Он лежит здесь, потому что принял удар на себя, защищая нас. Это случилось не впервые, просто сегодня удача ему изменила. Библия говорит: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». Друг мой. Наш друг. Покойся с миром, пока мы не встретимся в лучшем месте. Аминь.

– Аминь, – хором сказали мы.

Бун вышел вперед. На его грязном лице выделялись дорожки слез. Он скорбно взглянул на павшего товарища и медленно опустился рядом с ним на колени, в последний раз коснулся его плеча.

– Прости, что подвел тебя, Джерри. Еще увидимся.

Я знал, что сейчас будет, и отвернулся. И не только я. Казалось, шорох ножа Буна, выходящего из чехла, длится вечно.

Робертса укусил вампир. Нужно было упокоить его по правилам.

Когда Бун закончил, бойцы помогли ему подняться. Он вытер нож о тряпицу, Поп застегнул мешок.

Похороны закончились.