Родовое гнездо Шэклфордов представляло собой внушительный особняк, построенный еще до Гражданской войны. По-своему красивый, жемчужина Старого Юга, он гордо возвышался в центре земель бывшей плантации среди алабамских лесов – когда-то вокруг на тысячи миль тянулись фермерские вырубки. Лет сто назад потомки плантатора продали все это первому Рэймонду Шэклфорду.

– Из этого окна видно, где раньше стояли бараки для рабов. Вон тот пустырь. Они совсем разваливались. – Джули указала вдаль из окна коридора. – Я их сожгла, когда мне было двенадцать. Вон, фундамент еще виден.

– Зачем сожгла? Протестовала против несправедливости? Девочка пытается исправить ошибки прошлых поколений…

– Нет, ничего благородного. Мы с братьями пытались сами сделать напалм. Растворили пенопласт в бутылке бензина – из него отличные коктейли Молотова получаются. Мой от меня случайно ускакал… В общем, хорошо, что огонь не перекинулся на дом. Были же времена…

– Понимаю. Я тоже что-то такое вытворял в детстве. Мы с братом решили сделать трубочную бомбу. О, это был проект! Год понемногу таскали у отца порох из оружейной, чтобы он не заметил. Намешали еще всякого и взорвали на заднем дворе, когда родителей не было дома. Рвануло, правда, покруче, чем мы ожидали: воронка осталась фута в четыре, газовую трубу перебило – и весь квартал эвакуировали.

– Неудивительно, что контроль оружия на тебя завел дело, – сказала Джули. – Интересно, все потенциальные охотники в детстве что-нибудь взрывают?

– Наверное. Но не все доживают, чтобы из потенциальных стать действующими. – Я пожал плечами. – Я вообще-то законопослушным гражданином был, пока вас не встретил!

– Даже не сомневаюсь. В общем… мне даже жалко было эти бараки. Я была еще маленькая, не до конца понимала, что они такое. То есть я знала, кто там жил, но не осознавала всю важность.

– Богатая история Юга… – прокомментировал я.

– Даже не задирай нос. Ну да, рабство было. Но ты вырос на Западе и вообще ничего не знаешь о Юге. Может, моя семья и владеет этим домом, но это не значит, что мы одобряем то, что тут делали с людьми. Мои предки воевали за Конфедерацию, но у них лишнего никеля за душой не было, не то что рабов. Люди думают, что мы тут, на Юге, все расисты. Может, раньше так и было, может, где-то до сих пор так, но по большей части мы с этим справились. Самых отъявленных расистов я встречала не здесь, а в политике. Они все такие надутые! Обдирают людей до цента, а стоит их прижать, как сразу кричат, что это расисты их обижают. Лицемеры!

– Вопрос, конечно, щекотливый.

– Еще бы. Между прочим, Старшенький Шеклфорд набирал и чернокожих охотников. «Открытый разум», помнишь? Он это сделал нашим кредо. Не только в плане сверхъестественного – это в принципе о том, как ты смотришь на мир. Ему нужны были люди, которые могут драться и сохраняют самообладание, когда вокруг творится чер-те что. Они были суровыми охотниками. Ты не захочешь знать, что стало с клановцами, которые пытались на них наехать.

– Могу представить. – Кого после вервольфов и вампиров напугают фермеры в простынях?

– Говорят, один отряд клановцев закопали где-то на пустыре. После этого они нас больше не трогали. Давай лучше покажу тебе бальную залу! Моя самая любимая комната во всем доме.

Джули толкнула двойные двери и провела меня в огромную просторную комнату. Вдоль стен стояли вычурные антикварные стулья, с потолка свисал роскошный канделябр. Везде висели старинные зеркала, немного искажавшие отражение. В конце зала, между резных колонн с бронзовыми украшениями, стояла сцена. Лестница на второй этаж завивалась спиралью – идеально для южных красоток прошлого, любивших появляться с размахом.

Мои ботинки громко стучали по стертому, отполированному бесчисленным множеством ног дереву, поднимая облачка пыли. Я как наяву видел женщин в пышных платьях и драгоценностях, мужчин в серых конфедератских мундирах… аристократы давно исчезнувшего королевства.

– Впечатляет…

– Здесь я еще ничего не ремонтировала. И, честно говоря, не хочу. Когда я была маленькая, эту комнату никогда не использовали. Мне кажется… если у этого дома есть душа, то она живет здесь. Поэтому просто закрою. – Я наблюдал за ее отражением в одном из зеркал. Джули смущенно сунула руки в карманы джинсов. – Знаю, звучит глупо… Но вот так я думаю.

– Понимаю тебя, – сказал я, хотя не особо понимал, на самом-то деле. Но, похоже, это был правильный ответ. Хоть тут годами не играла музыка, мне пришлось изо всех сил бороться с желанием пригласить Джули на танец.

– Так… вон там большая гостиная. Мы ее редко используем для гостей и всего такого. – Она провела меня через очередные двери в комнату поскромнее. Тут все было перевернуто по случаю ремонта: мебель под чехлами, везде опилки. Только одна стена стояла нетронутая: она была увешана портретами предков Джули.

– Пять поколений охотников на монстров! – объявила она. – И люди, которые не захотели участвовать в семейном бизнесе, но мы все равно их любим. Хоть они и странные.

Тут были дюжины портретов. Бо`льшая часть – классические, парадные. Выглядело душновато, как будто не подходило для такой простой, немного безумной, но доброй семьи, которую я знал.

На первом портрете красовался Рэймонд Старшенький Шэклфорд, на соседнем – его жена и дети, а потом и все следующие поколение. Там, где должен был висеть портрет Рэймонда II, темнело пустое место, но в остальном все были в сборе – семейное древо вышло гигантское. Людей на последних портретах я узнавал: Рэй Шэклфорд IV, которого я знал сумасшедшим с дикими глазами, выглядел красавцем с квадратной челюстью. Его жена Сьюзан – вылитая Джули. Портрет моего гида был явно нарисован несколько лет назад. Мне не понравилось – чувствовалась какая-то искусственность, что ли. Но, наверное, художнику просто трудно было поймать красоту Джули. Он правильно передал все внешние детали, но не смог уловить душу, характер.

– Сколько Рэймондов! Трудно, наверное, всех запомнить!

– Это традиция. Самого старшего сына всегда зовут Рэймондом. В нашем поколении, правда, я старшая, так что имя досталось моему брату. – Она указала на один из портретов. Младший Шэклфорд похож был на отца.

– А где он?

– Погиб, – печально ответила она. – Несколько лет назад.

– Мне жаль.

– Не нужно. Это была славная смерть. Храбрых не жалеют. О них можно печалиться, но жалеть неуместно. Он заслужил свое место на мемориальной стене. Все однажды там будем.

– Что с ним случилось?

Не знаю, зачем я спросил. Но Джули, помедлив, ответила:

– Случился девяносто пятый год. Рождественская вечеринка, сотая годовщина К.О.М. Он был одним из девяносто семи охотников, убитых в ту ночь. Еще салага, но сражался как герой. Видел бы ты его… Он был невероятный.

– Мне так и не рассказали, что там было.

Джули указала на накрытый диван. Под внимательными взглядами ее предков мы уселись рядом, шурша пластиком и проваливаясь в мягкие подушки. В воздухе густо пахло опилками.

– Вечеринка была потрясающая. Охотники умеют веселиться, ты понимаешь: живи на полную, умри молодым. У людей в опасных профессиях часто бывает такое кредо. Праздновать собрались все, кто не был на задании, – то есть большинство. Мы забронировали курорт возле Галф-Шорс, прямо на пляже. Красивейшее место, отец сам его выбрал. Я тогда обрадовалась, что он наконец справился с горем, выбрался из архивов и снова вернулся к живым. Я ведь так за него волновалась! Вот только на самом деле он все организовал именно там, потому что это был нужный день и место для его проклятого ритуала. – Она смахнула опилки. – Я должна была догадаться!

– Ты не могла знать. Никто не мог.

– Понимаю, но знать такие вещи – моя работа. Я историк, исследователь. Я должна владеть ответами на все вопросы, а он это провернул прямо у меня под носом. Но хоть я знала, что отец очень горевал по маме, даже подумать не могла, что он решится на такое. Курорт оказался местом силы. Потом мы узнали, что он построен на священной земле какого-то племени. Отец увидел шанс вернуть маму… А пока мы все уехали на праздник, заложил бомбу в архивах. Мы так и не узнали зачем – наверное, запомнил все, что ему было нужно, и решил уничтожить книги, в которых было написано, как его остановить. Но это только мои догадки. Большая часть архива сгорела.

Она вздохнула, внимательно глядя на портрет отца, словно пыталась разглядеть в нарисованных глазах ответ.

– Там были все. Даже вышедшие на пенсию. А еще их жены, мужья, подружки, бойфренды… Вечеринка года. Даже официантов и барменов набрали из своих, из тех, кто знал о нас и о монстрах. Можно было расслабиться, отбросить всю секретность. Не знаю, зачем отцу нужно было собрать именно таких людей, но он это сделал.

В полночь он вышел в центр танцпола, налил кровь кругом, сказал что-то. Наверное, те, кто стоял рядом, подумали, что он просто пьян. Я сама видела, как он это делал, и почувствовала, что что-то не так, что-то плохое сейчас случится. Его голос стал громче, будто он через мегафон говорил. Я знаю много языков, но такого не слышала никогда. Он не предназначен был для человеческого голоса. Кровавый круг вспыхнул пламенем, и… пол под отцом исчез. Будто люк открылся. Я была далеко и не видела, что там было внизу. Те, кто успел заглянуть, умерли первыми.

– Что это было?

– Разрыв. – Даже через столько лет Джули становилось нехорошо от одного воспоминания. – Мы до сих пор не знаем, куда он вел. Можно сказать, что в ад… но это неверно, просто способ объяснить необъяснимое. Одно точно ясно: это была не планета Земля. Из разрыва полезли твари, ужасные… Я даже не могу их описать. Они рвали людей как салфетки. Все пошло не по отцовскому плану. Совсем.

Она неосознанным жестом стиснула кулаки. Глаза ее сузились, желваки заходили на скулах.

– Мы бились. Отчаянно. Но нас застали врасплох, а враг был силен. Чудовища все валили и валили из дыры, не останавливаясь. Мы сдерживали их как могли, убили столько, что горы трупов были по пояс. Бежать нельзя было, потому что они продолжали лезть. Если б мы сдались, они заполонили бы всю страну. Не спрашивай, с чего я это взяла, просто мы все знали… Каждый дюйм, который мы им отдадим, перестанет принадлежать нашему миру, они заберут его. И все мы сражались. Ни один охотник не сбежал.

Я взял Джули за мелко дрожащую руку.

– Никаких бронекостюмов… Я вообще была в маленьком черном платье, очень милом. Оружие зато все захватили, ну, ты понимаешь, кто там собрался. Некоторые бежали на парковку, возвращались с тяжелой артиллерией, некоторые все предусмотрительно притащили в номера… Через несколько минут у меня кончились боеприпасы, пришлось отбиваться ножкой стола. Рэй, мой брат, был рядом со мной, схватил разбитую бутылку. Я видела… Видела, как тварь выдрала его кишки и швырнула в потолок. Я убила ее, но было слишком поздно. Не вышло даже попрощаться, увидеть его последние мгновения – пришлось драться.

Она умолкла, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Подняла очки на макушку, вытерла глаза.

– Прости.

– Нет… ничего, все в порядке, – пробормотал я.

– После того как брата убили, что-то большое ломанулось в разрыв. Невероятно большое. Не знаю, как объяснить… Я видела его зрачок, гигантский, размером с дом. Разрыв рос, это существо пыталось протиснуться в наш мир. Гранаты и ракеты были для него как соринки в глазу. Оно еще так моргало… Мы все понимали, что, если оно придет, миру конец. Эрл нас спас: прыгнул прямо в разрыв, разнося всех на своем пути, и тут же выскочил. На плече у него болтался мой отец. Как только Эрл его вытащил, разрыв закрылся. Мы победили их. Кто бы они ни были. Но пришлось бежать: начался пожар, здание рушилось.

Я тащила на себе раненую подругу, но, стоило нам выйти, у нее начались конвульсии… Бедная Пайпер. Похоже, эти монстры были ядовитые, она умерла у меня на руках.

Весь курорт горел. Горел, когда приехали федералы. И потом еще три дня… Пожарные ничем не могли его потушить. Но когда пожар сам закончился, остался только пепел и обгорелые кости, явно не человеческие.

Она смотрела куда-то в пространство, снова вернувшись воспоминаниями к своим павшим товарищам и родным.

– Лишь четверть наших охотников выжила. Те, кто был слишком близко к разрыву, просто ушли и никогда не вернулись. Девяносто семь погибших охотников, сорок гостей и работников курорта. Через несколько дней пришел приказ, и нас закрыли. Федералы увели отца. В новостях говорили, что нефтяной танкер врезался в берег и загорелся. Сколько же похорон мне пришлось выдержать…

– Джули. Я… не знаю, что сказать.

Джули опустила голову, тихо плача. Я обнял ее за плечи и просто сидел, ждал, когда она успокоится. Всхлипнув несколько раз напоследок, она, наконец, снова овладела собой.

– Я в порядке. – Она шмыгнула носом, встала, гордо подняв голову. – Вот теперь ты все про нас знаешь. Всю историю. Знаешь, почему мне плевать, выживет этот сукин сын, который называется моим отцом, или умрет. Если его черное сердце остановится многим людям от этого станет только лучше. А если он выживет… По-моему, «Эпплтон» – это для него слишком жирно. Я бы вообще бросила его в том разрыве. Он причинил нам слишком много боли. Это больше не мой отец, это монстр. И будь я проклята, если отпущу его к другому монстру, который хочет уничтожить мой мир!

– Я понимаю.

– Хорошо. – Он выдохнула. – Я любила брата. Я скучаю по нему. Я потеряла стольких друзей, людей, которых знала с детства. И это все вина моего отца. Только поэтому я себя так веду. Прости, если прозвучало резко, но я правда скорее убью его, чем отпущу.

– Удивительно, как ты вообще все еще сдерживаешься. Спасибо за то, что рассказала. – Мне отчаянно захотелось узнать о Джули еще больше. – А что ты делала потом?

– Потом?

– После закрытия компании и до того, как мы снова оказались в деле. Чем ты занималась?

– Ну… – Джули снова села рядом, зашуршав пластиковым чехлом. Кажется, она не ожидала, что я попрошу продолжать. – Вернулась к учебе. Защитилась. Пыталась быть нормальной.

– Нормальной? – Меня самого это слово всегда тревожило, я постоянно сомневался в себе, своих решениях, способностях. Странно было слышать то же самое от Джули Шэклфорд, суперкрутой охотницы на монстров. Но почему-то это успокаивало.

– Не чокнутой девкой, убивающей монстров. Ну, ты понимаешь. Я не сражалась со злом, я училась, ходила на свидания, нашла работу. Деньги мне были не нужны, просто хотелось стать такой же, как все. Начала тут ремонт, это стало моим хобби. Рисовала.

– И сейчас рисуешь?

– Немного, – застенчиво ответила она.

– Можно посмотреть?

– Работы не лучшие. Так что, может, в другой раз.

– Уверен, они хорошие. Но в другой раз, так в другой раз.

– Эрл продолжал охотиться, но за границей. Ему приходилось конкурировать с компаниями, которые уже давно на рынке и лучше оснащены, которым правительство их стран помогало. Майло, Сэм и остальные тоже фрилансили за границей. Они звали и меня, но я всегда отказывалась. Мне хотелось притвориться, что того мира не существует.

– Неудивительно.

– Дедушка заболел. Шок от того, что сотворил его сын, чуть его не убил. Какое-то время он жил здесь с сиделкой… Представь, каково ему было без своих охотников, которыми он привык командовать. Я пыталась ему помочь, но даже он гнал меня работать с Эрлом и остальными. Ему я тоже отказала, и, кажется, от этого ему сделалось еще хуже. Я поклялась, что семейное наследие умрет со мной – больше Шэклфорды никогда не будут охотиться на монстров.

– А что изменилось? – спросил я. Трудно было представить, через что Джули прошла. Заставляло задуматься о моей семье: никто из моих родных демонов не вызывал. Ну, насколько мне известно.

– Я тогда училась в аспирантуре. Студентки вдруг начали пропадать в нашем кампусе. Совсем молоденькие девочки. Полиция заявила, что это какой-то маньяк, все ужасно перепугались. Но я-то знала, что никакой это не маньяк. Все признаки говорили о другом… Но я решила их игнорировать. Это была не моя проблема. Этот мир для меня умер. Я была просто аспиранткой, работающей над диссертацией, и притворилась, что верю в маньяка. Что полиция его поймает.

– Не получилось?

– Никогда не получается… Следующей убили мою подругу. Подстерегли поздно вечером на выходе из библиотеки. Ее голову так и не нашли. Она была славной девочкой, первокурсницей… из какого-то маленького городка в Иллинойсе, кажется. Это все была моя вина… И не спорь, Оуэн, уж ты-то должен понимать. Я выследила вампиров, нашла их логово под лабораторным корпусом. Они были слабые, тупые и голодные – недавно обращенные. В тот раз я впервые охотилась одна. Целый день вбивала колы и рубила головы, переходила от гроба к гробу, от норы к норе… Испугалась, что не успею закончить до заката, и просто закидала корпус коктейлями Молотова. Был пожар, убийства прекратились. Полиция решила, что их маньяк уехал. Поджигателя так и не поймали. Через неделю я защитилась, заколотила этот дом досками и уехала к Эрлу и остальным в Уругвай, не оглядываясь. Через несколько лет мы снова вернулись в дело.

– Не жалеешь?

– А ты как думаешь? – Джули фыркнула. – Я тешила себя иллюзиями. Нет никакой «нормальности». Норма – это выдумка. – Она указала на портреты. – Эти люди реальны. И они нормальные. Я верю во все, что говорила, когда мы зазывали тебя к себе. Верю в то, что мы делаем. Это не просто работа, не просто: «Вау, большущий чек от ФАС».

– Призвание, – согласился я.

Мы немного посидели в молчании, разглядывая портреты, но это было молчание людей, понимающих друг друга.

– У тебя есть еще брат? – я указал на последний портрет. Этот парень был больше похож на Джули.

– Это Нэйт, – рассмеялась она. – Так хотел убивать монстров, прямо из штанов выпрыгивал.

– Где он теперь?

– Сиэтл. Недавно выпустился из салаг. Вроде бы справляется хорошо. Я пристроила его в отличную команду, они проследят, чтобы он не погиб от своего энтузиазма раньше, чем пристреляется. Ему девятнадцать, он тебе понравится. Чокнутый, но в хорошем смысле. – Она положила руку мне на колено, уж не знаю, специально или просто так, не задумываясь. Но я в любом случае не возражал. – В общем… Вот и вся экскурсия. Прости, что расчувствовалась вот так, рассопливилась…

– Джули, если бы ты ничего не чувствовала, вспоминая об этом, разве осталась бы человеком? Спасибо за экскурсию. Чувствуется, что ты любишь этот дом.

– Да. Не знаю даже почему. Когда-нибудь я все тут доделаю. Можно было бы нанять строителей и забыть, но это как-то неправильно. Здесь столько воспоминаний… – Она вдруг щелкнула пальцами. – Подожди! У меня для тебя кое-что есть!

Джули вскочила и выбежала из комнаты.

– Буду через минуту! Надо только найти…

Я остался сидеть на шуршащей кушетке. Скоро мне надоело, и я начал присматриваться к портретам. Шэклфорды были интересной компанией: и герои, и злодеи, и просто люди со своими достоинствами и недостатками. Я подошел ближе, разглядывая детали. До того, как дедушка Джули потерял глаз и приобрел ожоги, он был красавцем. Сын вырос очень похожим на него, и у обоих прослеживались общие черты с Эрлом Предтечей. Я так и не понял, в каком он с Шэклфордами родстве, но его портрета на стене не было, и вообще никаких Предтеч не наблюдалось.

Глядя на Шэклфордов-мужчин, я порадовался, что Джули пошла в мать. Если бы не отсутствие очков и старомодная прическа, я бы решил, что это один и тот же человек.

Да, какой-нибудь историк написал бы об этой семейке увлекательную книгу. А потом правительство послало бы какого-нибудь агента Фрэнкса застрелить беднягу в лобешник.

Мне стало интересно, что это за пустое место на стене, но закапываться я не стал – даже аудиторское любопытство имеет границы. Особенно, если появляется кое-что интересное.

Джули вернулась с деревянным ящичком, покрытым пылью.

– Нашла! – Она села на закрытый чехлом стол и отщелкнула металлические застежки. – Знаю, что ты оценишь, мистер оружейный гик!

Она торжественно открыла ящичек. Внутри оказались два пистолета: один большой, другой поменьше – подходили друг другу тютелька в тютельку.

– Давай, попробуй.

Это был самопал, но зато какой! Рамы STI, у полноразмерного пистолета удлиненный ствол c резьбой на конце, для глушителя. Под стволом рельсы для фонарика. У пистолета поменьше и дуло было короче, и остальные части подпилены и подогнаны так, чтобы удобно было прятать эту игрушку. Для чокнутого триганщика вроде меня это были не пушки, а мечта. Обычные парни собирали порножурналы, а я – про оружие.

Красота же!

– Рама двадцать-одиннадцать, четырнадцатизарядный, сорок пятый калибр, увеличенный магазин. В маленьком десять патронов, но можно в него всадить полноразмерный магазин, просто будет немного торчать. Я постаралась, чтобы они хорошо ладили с серебряными пулями. Матчевые стволы, точность невероятная. Допуски сделаны так, чтобы нагар не забился и можно было активно стрелять, – гордо перечислила Джули.

Я сдвинул боек – проверить патронник, – и он скользнул легко, как по маслу. Попробовал спусковой крючок – боек весело щелкнул. Это был лучший спусковой механизм, который мне попадался в руки.

– Для мутанта с огромными ручищами даже удлиненный спусковой крючок предусмотрела. Предохранитель тоже с рычагом, под большой палец. Бобровый хвост, маленькая кнопка сброса магазина, чтобы вы своими лапищами случайно ее не нажимали. Впрочем, у таких, как вы, обычно проблем с перезарядкой нет.

– Здорово. Твоя работа?

– Старая поделка.

Я осторожно положил пистолеты обратно в коробку.

– Очень красивые. Куда круче моего старого… Вообще, я на этой неделе много пушек растерял.

Джули закрыла ящичек, щелкнула замками и впихнула это богатство мне в руки. Я сперва даже не понял…

– С этими лучше будь поосторожнее. Потеряешь – убью.

– Но… но… Ты вот так просто мне их отдаешь? Почему?

– Зачем им валяться в доме? Мне они не подходят, вот я и подумала, что пригодятся какому-нибудь охотнику с большими кулачищами, а у тебя как раз нет пистолета. Мой младший брат их не возьмет, он фанат «глоков», бедный заблуждающийся дурик. Плюс стрелять из них непросто, им нужен умелый хозяин. Ты как раз подойдешь. – Она улыбнулась. – Считай, это мой способ отблагодарить тебя за то, что спас мою жизнь.

– Спасибо, – пробормотал я. Никогда еще мне не дарили такого милого подарка.

– Ладно, мне надо идти… – немного застенчиво сказала Джули. – Еще дела…

– Спасибо, – вот и все, что я мог ответить.

– Не за что, – подмигнула мне она и ушла.

Я проводил ее взглядом и снова открыл ящичек, любуясь пистолетами. Не хотелось при Джули выглядеть фанатиком, но вот теперь Рождество точно пришло раньше. Ухмыляясь как идиот, я разобрал и проверил пушки. В ящичке нашелся даже набор для чистки! Я тщательно смазал обе, потренировался их выхватывать, каждый раз немного меняя хват, пока не начал автоматически наводиться на цель. И наконец заставил себя сложить их обратно: нужно было сменить Троя.

Закрывая крышку, я кое-что заметил вдруг: внутренняя обивка немного отошла, из-за нее торчал край конверта. Адреса на конверте не было, но внутри я нашел записку.

Дорогой Рэй,

надеюсь, они тебе понравятся. Я подумала, что, раз луска съела твои, нужно сделать тебе подарок. Майло всерьез учит меня оружейному делу, и вот эти ребята, кажется, неплохо получились.

Папе лучше, он так взбодрился! Очень ждет сотую годовщину. Вечеринка будет отпад, Нэйт испереживался, что не может приехать. У Эрла все хорошо. Пайпер Кавано ужасно хочет с тобой поболтать. Кажется, ты ей нравишься. Она очень милая, вы друг другу подходите. Увидимся на вечеринке!

Люблю тебя, братишка. Надеюсь, пушки тебе понравятся.

Джули

02.12.95

Я тщательно сложил записку обратно, сунул в конверт и спрятал на место.

* * *

Трой ждал меня на крыльце. Мы решили не рисковать и по очереди обходили периметр в полном обвесе, наблюдая за небом, чтобы не проморгать горгулий, и держа связь по рации. Будь нас побольше, работали бы в парах и с лучшей ротацией, но так уж вышло, что нянчить Рэя нам пришлось вчетвером.

– Холли следит за камерами. У Джули тут некислая охранная система. Больше чем на двадцать ярдов от дома не уходи, а то активируешь сенсор. Выходи на связь каждые пять минут. – Трой передал мне РПГ. Если что-то и решит приземлиться на нашей земле – ему хана. Здоровая граната с реактивным движком бронированный грузовик вынести может, так что и горгулье достанется. – Ты ж знаешь, с какого конца из него стрелять?

– Мужик, я тебя умоляю. – Я нежно похлопал по смертоносной трубке. Если уж козопасы в сандалиях смогли разобраться, значит, не так уж это сложно. Хоть я из такого еще не стрелял, зато Майло натренировал нас всухую, так что проверить знания на практике не терпелось. Десятифутовый оживший кусок камня – как раз отличная цель.

– Ну простите, забыл, что у нас тут боевой бухгалтер. Короче, в мою смену никого, кроме жуков, не проползало. А, был еще один щитомордник.

– Это который мокасиновая змея-убийца? – Я нервно оглядел землю.

– Ага, только маленький совсем. Ты бы видел, какие они у нас во Флориде вымахивают! Любят заползти на дерево и сверху на тебя свалиться. А когда ловишь рыбу, подплывают к лодке и прямо в нее лезут. Заразы мелкие, – сказал он с таким серьезным лицом, что я так и не понял, правда это или нет. – Ладно, если буду нужен, вызовешь по рации.

– Окей. – Он уже начал было уходить, но я остановил его. – Эй, Трой… еще кое-что. Спасибо, что приехал помогать. Я это очень ценю.

– Мужик, да не парься. Предтече нужен был кто-то незначительный, кого федералы не унюхают.

– И все равно спасибо.

Тот в ответ только пожал плечами и ушел в дом, стукнув москитной дверью. Я закинул РПГ на плечо и отправился патрулировать территорию.

Воздух после обеда стал влажным и тяжелым, даже листья обильной зелени блестели. Вырубку, окружавшую когда-то плантацию, захватили быстрорастущие сорняки во главе со злейшим врагом всех нормальных растений – кудзу.

В бронике было так жарко, что у меня пот катил по спине. Шлем я сменил на бейсболку, чтобы солнце не било в глаза, и не забывал постоянно отпивать из фляжки: на жаре большие парни быстро теряют воду.

Ничего интересного я не заметил. Холли каждые несколько минут выходила на связь, убедиться, что никто меня не пытается сожрать, кроме стай кровожадного гнуса. Нет, мне нравился Юг: люди тут замечательные, душевные, но вот без чертовых комаров, мошкары, клещей и прочих кровососов, старающихся меня слопать, я бы обошелся.

Подойдя к остаткам рабских бараков, я заметил, что снесли их все же не до конца: одна крошечная, покосившаяся от времени клетушка осталась. Она была всего футов десять в ширину, но построена на совесть – из камней, скрепленных густым раствором. Дверь была тяжеленная, на массивных ржавых петлях. Я помялся, но решил, что заглянуть внутрь этой музейной древности можно.

Наверное, это когда-то было вроде карцера для рабов. Внутри никакой мебели, крошечные окошечки забраны толстыми стальными решетками, вбитыми в камень. Через них проникало немного света, но мрак он не рассеивал. Дверь была сделана из толстых старинных досок, здоровенных, как шпалы. Изнутри ее еще и зачем-то обили железными полосами, хотя как такую выломаешь? Раньше она явно запиралась на большой засов – скобы остались, но замок и цепочка исчезли. Воздух внутри был затхлый, отдавал плесенью.

Я вошел в темный карцер, попытался проморгаться, но глаза слишком привыкли к солнцу, пришлось включить фонарик на Зверюге. Другое дело! Яркий луч тут же высветил все детали, даже странную поверхность камня. Я не сразу понял, на что смотрю.

Царапины. Десятки тысяч царапин. Каждый камушек, каждый дюйм стены исцарапали чем-то острым, чистая стена начиналась только на десяти футах, но даже выше несколько царапин виднелось, как будто «художник» разбежался и подпрыгнул. Я опустил голову – так и есть, пол был тоже весь иссечен глубокими шрамами, словно кто-то с силой в него впивался.

У меня непрошеные мурашки пробежали по хребту. Не знаю, что могло оставить такие следы, но оно явно долго и упорно пыталось вырваться из своей тесной тюрьмы. Я смотрел либо на часы методичной работы, либо на припадки безумия. Мне стало настолько не по себе, что фонарик я не выключил, пока снова не вышел на свет.

Через несколько часов мы с Холли поменялись: она пошла на обход, а я засел на пульте охраны. Работа была монотонная, но что поделать! По крайней мере, в комнатке был вентилятор: большой кондиционер сдох, и мы не придумали, как его починить. Система безопасности и правда была навороченная: датчики движения, датчики давления, видео обычное, видео с тепловизора. Любой параноик-затворник обзавидуется! Очень подходит дому охотника на монстров.

На одном из экранов появилась Холли. Я с удовольствием отметил, что она помнила уроки по тактике и шла так, чтобы ни одна подземная тварь на нее не выскочила.

Мой наушник заскрипел.

– Nada. Мне уже почти хочется, чтоб кто-нибудь напал, а то скучно, – сказала в рацию Холли, переложив РПГ в другую руку. – Так бы и рванула что-нибудь. Эти штуки обалденные.

– Ты хорошо с ним справилась на лодке.

– Ага. Если б ты не тонул, увидел бы, как этих умертвий в кашу разнесло! РПГ рулят. – Она пошла дальше, а я вернулся к мониторам.

Вдруг на контрольной панели замигала красная лампочка, заорала сигнализация.

– У нас гости, – сообщил я, найдя нужную камеру. – Машина едет по подъездной.

– Можешь разглядеть, кто это? – спросила Джули по рации.

– Отсюда нет.

Джули помолчала, переваривая информацию.

– Всем собраться у фасада. Гретхен, ты оставайся в глубине дома, на случай если будут раненые. Холли, займи позицию за углом. Трой, мы с тобой на переднем крыльце. Оуэн, балкон второго этажа. Будьте готовы ко всему.

– Сейчас день, так что вряд ли вампиры, – сказал я, шагая к обозначенной позиции. Закинув за спину Зверюгу, я забрал с притолоки AR-15. Со второго этажа снимать цели лучше из ружья двести двадцать третьего калибра, чем из дробовика: дальнобойность нужна не та.

Я загнал патрон в патронник. Дизайнер интерьеров из Джули был отличный: каждые десять футов какая-нибудь пушка.

– Это может быть что угодно. Мы и про горгулий, подчиняющихся Пэ, не знали, – ответила Джули. Сокращение и к ней прицепилось.

– А если это федералы? – спросила Холли и ободряюще добавила: – У меня РПГ есть!

– Пока не стрелять, – велела Джули.

Меня это не особо успокоило. Я нашел на балконе место, с которого лучше всего просматривалась подъездная дорожка, и закрыл окно. Стрелять можно было и через стекло, а выдавать свою позицию заранее не хотелось. Подтащил поближе комод, чтобы было куда поставить локти, и заглянул в триджиконовский прицел с четырехкратным увеличением.

Машина была новая, черный «Мерседес», двигалась быстро, поднимая за собой клубы пыли. Я попытался разглядеть через прицельную сетку, что там за лобовым стеклом.

– Вижу только водителя. Окна тонированные, не видно, есть пассажиры или нет.

– Принято, – ответила Джули. – Всем приготовиться. Я выйду их встретить. Может, кто-то просто заблудился. Или завернул коммивояжер, или какие-нибудь свидетели Иеговы.

– Сектанты? – радостно переспросила Холли. – Так вот, про мой гранатомет…

– «Мерседес» в двухстах ярдах. Приближается.

– Точно «Мерседес»? – вдруг с надеждой переспросила Джули.

– Да. Черный, новенький, – ответил я.

Мы умолкли. Машина въехала во двор, встала у высохшего фонтана. Он напряжения у меня чуть подрагивал прицел. Вот водитель снял очки, целую вечность рассматривал в зеркало заднего вида, хорошо ли волосы лежат. В конце концов открылась дверь, дорогие итальянские туфли шагнули на гравий. Я медленно выдохнул, выравнивая ствол и готовясь стрелять. Обзор в прицеле перекрыла спина Джули, спешащей к машине, и водитель наконец грациозно выпрямился, вышел ей навстречу. Высокий красавец в сшитом на заказ костюме.

Мне оставалось только смотреть, как Джули обнимает и целует этого хлыща. В четырехкратном увеличении.

Ну что ж за дерьмо!

Это был Грант Джефферсон. Чертов тощий чудила на букву «м».

Я поставил ружье на предохранитель и, задрав дуло в потолок, со злости пнул несчастный антикварный комод, высказав ему все, что думаю. Грант Джефферсон. Самозваный легендарный охотник на монстров! Храбрый герой, который меня подыхать кинул и даже не поморщился. Самый снобский сноб, которого я в жизни встречал… И по совместительству парень Джули.

Лучше б к нам вампиры приехали.

– Здравствуй, Питт, – поприветствовал он меня, когда я, грохоча ботинками, спустился по лестнице. – Рад, что ты ушел от горгулий живым!

Врал он легко и складно. Я-то прекрасно знал, что он бы плакать не стал, даже если б меня по всей алабамской глубинке ровным слоем размазало. Как же хотелось пустить ему пулю между глаз!

– Ага, – пробурчал я вместо этого.

– Оуэн спас мне жизнь, – сказала Джули. – Если б не он, я бы погибла. Одну из них он просто разбил… Спас и моего отца тоже.

– Правда? Отличная работа… салага, – ответил Грант. Трой, как раз вошедший в дверь за его спиной, закатил глаза.

– Нам немного помогли. – Я вспомнил фермера со слоновьим ружьем. – Есть еще люди, которые помнят принцип «Сам погибай, а товарища выручай».

– Оуэн! – прикрикнула Джули. – Нет времени!

И тут Грант меня удивил. Я даже не думал, что у него хоть крупинка скромности есть.

– Нет. Он прав. Признаю, я совершил тактическую ошибку. Решил, что не смогу тебя спасти, и отошел на более выгодную позицию. В тот момент это казалось правильным шагом. – Он не глядя обнял Джули за плечи.

Я решил, что это самая близкая к извинениям вещь, которую можно из него вытянуть, и прикусил язык. Вошла Холли, из кухни выскользнула Гретхен. Джули вынырнула из-под руки Гранта и села, вернув себе деловой настрой.

– Что происходит на базе? – строго спросила она. – И, самое главное, как доктор Нельсон?

Грант поправил шелковый галстук. Ему явно не нравилось, когда ему указывают, но место свое он знал.

– С доктором все будет хорошо. У него был сердечный приступ, но теперь состояние стабильное.

Я выдохнул с облегчением.

– На базе все еще Майерс и агенты из Бюро. Им очень нужен твой отец, ориентировки на него, тебя и Питта разосланы всем постам. Федералы изо всех сил стараются усложнить нам жизнь, все на базе невыездные, пока не будет найден Рэй Шэклфорд.

– Это плохо, – кивнула Джули.

– Но есть и хорошие новости. Зарегистрированы нападения нежити по всей Джорджии, Алабаме и Восточной Миссисипи. Похоже, наша семерка разделилась. За последние два дня расплодились новообращенные вампиры, умертвия и зомби.

– И это хорошие новости? – недоверчиво спросил Трой.

– Разумеется. Федералы мечутся туда-сюда, стараясь потушить все пожары, да к тому же одновременно пытаются присматривать за местами силы. Здешние полицейские понятия не имеют, что происходит, потому что Бюро им не сообщает. Всех резервистов и нацгвардейцев бросили на Юг по тревоге. Местные власти в панике, по новостям рассказывают, что на всем Юго-востоке красный уровень тревоги из-за террористических атак.

– Все еще не понимаю, что тут хорошего.

Грант раздраженно вздохнул: мол, салаги!

– Предтеча связался с представителями властей, которые на нашей стороны в офисе губернатора штата, даже в Конгрессе и Сенате. Со всеми профасовскими политиками. – При этих словах я сразу подумал, что часть нашей выручки с «Антуана-Анри» точно перекочевала в другие руки. – Они давят на Майерса, чтобы отпустил нас. У нас с этими штатами подписаны контракты, которые мы не можем из-за него выполнить. Множество людей пострадало, и чем сильнее кризис, тем больше жалоб приходит боссам Майерса в Вашингтоне. Последнее, чего они хотят, – чтобы избиратели узнали правду.

– Думаешь, они отпустят нас с крючка? – спросила Холли. – Так просто возьмут и отступят?

– Да, думаю, – самодовольно ответил Грант. Скорее всего, это значило, что так думает Предтеча, а Гранту просто нравится быть правым. – Если сегодня ночью атаки продлятся, выбора у федералов не будет.

– Не понимаю, зачем они это делают. Обычно вампиры не провоцируют людей на конфликт. Они сильны, но нас все равно больше, открытые столкновения с людьми для них обычно заканчиваются колом в сердце и четвертованием. Так для чего эти нападения? – задумалась Джули.

– Просто через три дня будет уже неважно, кто на кого напал, – напомнил я. – Эта семерка помогает Проклятому. Они знают, что мы придем по их душу и им нечего терять. Поэтому они нападают, создают больше нежити. Пытаются навести панику и растянуть наши силы.

– Через три дня? – удивленно переспросил Грант.

– Отец сказал, что они активируют артефакт в полнолуние, – ответила Джули. – Продолжай.

– Предтеча не хочет отдавать твоего отца федералам, он считает, что у них произошла утечка информации. Как иначе они узнали бы о Рэе? Знаем только мы и они.

Увидев, что эта новость нас не удивила, Грант немного поник.

– Я же вам говорил! – крикнул Трой. Я ему поаплодировал и удостоился среднего пальца. В шутку, конечно.

Грант нашу клоунаду проигнорировал.

– В твое отсутствие мы кое-что выяснили. – Он кивнул в мою сторону. Вклад мой ему признавать не хотелось, но показать, к кому обращается, надо было. – Мы нашли некоего Бирейку. И, думаю, поняли, кто он… вернее, кем он был.

– Вы нашли Старика? – Вот эта новость меня ошарашила!

Он вытащил из кармана листочек бумаги и, аккуратно развернув его, прочел:

– Мордехай Бирейка, 1874 года рождения, родился в Лодзи, в Польше. Вольнонаемный охотник на монстров. Неожиданно успешно работал один, в основном по Восточной Европе. Был арестован нацистами в сорок первом, отправлен в концентрационный лагерь. Сбежал, был снова пойман в сорок третьем, отправлен в другой лагерь. Там его след теряется. – Грант передал мне лист. Под текстом оказалась одна единственная черно-белая зернистая фотография.

Да, это был он. Чуть помоложе, не такой изможденный временем и старостью, но этот суровый взгляд поверх маленьких очочков я узнал сразу. Старик позировал с ружьем в руке на фоне какой-то огромной чешуйчатой твари – своего трофея, наверное, чтобы получить награду.

– Это тот самый старик, Оуэн? – спросила Джули, подойдя поближе, чтобы разглядеть фотографию. С другой стороны мне в спину дышали, умирая от любопытства, Трой и Холли. Гретхен ускользнула на кухню – может, заскучала, может, проголодалась.

– Это он, я уверен. Как вы на него вышли?

– Нашли в архивах его дневник. К.О.М. наткнулись на него в восьмидесятых, выполняя заказ в Праге.

– Стараемся собирать информацию об охотниках прошлого, – объяснила Джули. – Мы не умнее предшественников, мы учимся на их опыте.

– Если точнее, его нашел Ли. Он занялся системой перекрестных ссылок и вовремя вспомнил имя, которое Питт якобы слышал во сне.

– Когда вернемся, напомни выписать Альберту серьезную премию, – сказала Джули. – Что в дневнике?

– Рассказы о годах охоты, но если вкратце – он нацелился на Пэ. Что-то вроде дела чести, убийство этого монстра стало его святым Граалем, – объяснил Грант. Я подумал, что иронично как-то звучит по отношению к еврею. – Бирейка изучал его годами, убежденный, что физическое тело этого существа находится где-то в Европе. Это привело его к выводу, что нацисты с Мачадо заодно.

– И чего они от него хотели? – спросила Холли.

– Обрести полный контроль над пространством и временем.

– Знакомо звучит, – заметил я.

– Хуже того. Бирейка изучал Пэ годами и считал, что тому хватит и сил, и безумия это провернуть. Сдерживало его лишь то, что для ритуала нужен какой-то артефакт, у которого есть древний хранитель. Артефакт нужно поместить в определенное место в определенное время и принести особую кровавую жертву. Еще Бирейка в красках расписал, что случится, если ритуал будет успешным.

– Полная жопа? – хором спросили мы.

– Я не успел дочитать, но Предтеча был в ужасе. Сказал, что нужно застрелить твоего отца, что никто не должен к нему приблизиться, включая федералов. Майло, дочитав, тут же бросился звонить старейшинам своей церкви. Даже Сэму поплохело, а я не думал, что он физически способен ощущать страх. Я вообще никогда не видел, чтобы эти трое чего-то боялись!

– Я видела. Один раз, – сказала Джули. Я сразу вспомнил ее историю про гигантский глаз, глядящий из разрыва реальности.

– Это буквально конец света. – Грант нервно одернул лацканы дорогущего костюма. – Серьезно, я даже немного нервничаю.

Холли откашлялась.

– Знаю, это сейчас прозвучит плохо, и мне не хочется такое говорить, но… Может, просто застрелим Рэя прямо сейчас?

– Холли! – взвился Трой. – Это будет убийство!

– Эй, я просто стараюсь мыслить практично, – возразила Холли. – Либо погибает весь мир, либо один псих… Без обид, Джули.

– Я и не обиделась.

– В общем, тут я на стороне мира. Место отстойное, но не настолько. Давайте прикончим Рэя и закопаем на заднем дворе, – продолжила Холли.

Я поставил себе зарубку на память никогда ее не злить.

Трой смотрел на нее с отвращением, Гранта эта логика явно впечатлила. Мне было все равно, но стоило представить, каково будет копать могилу на жаре…

– Я уже думала об этом, – сказала Джули. – Но есть нюанс. Возможно, отец единственный их ключ к месту силы. Если он нашел способ вычислять такие места, значит, эта информация доступна. Но для нас он единственная ниточка, которая может привести к Пэ…

– И к месту, где можно устроить на него засаду, – добавил я. Рука инстинктивно потянулась к дробовику. – Надо только заставить Рэя говорить.

– Оставьте с ним Холли минут на десять, – с отвращением посоветовал Трой.

– Дайте аккумулятор и пару проводов. – Холли невинно похлопала ресницами. – Он заговорит, ставлю пятьдесят баксов.

– Господи, женщина, да у тебя с головой проблемы, – ответил Трой.

– Грант, что-нибудь еще? – спросила Холли.

– Да, есть еще один момент. Кровавая жертва, активирующая артефакт… Бирейка пишет, что это должна быть кровь мистического героя, защитника.

Никто из нас не понял, что это значит. Я пожал плечами: мне вся эта сверхъестественная хрень уже поперек горла стояла.

– Кровь охотника на монстров.