Дом, о котором говорил Рэй Шэклфорд, оказался огромной старой плантаторской усадьбой, уютно устроившейся среди рощ и ручьев. Стоял он далеко от трассы и был словно оторван от остального мира.

Когда-то усадьба выглядела роскошно, но теперь явно требовала ремонта: толстые дорические колонны на крыльце потрескались от времени, стены заросли мхом и плющом, но какие-то попытки их покрасить и подновить дом все-таки просматривались. У пересохшего фонтана перед крыльцом был припаркован черный седан.

Я остановился рядом и, посигналив, тут же выпрыгнул помочь Джули. Всю дорогу она провела в полусне, но выглядела плохо и совсем побледнела. Я осторожно достал ее из машины и понес на крыльцо. Джули поморщилась, стоило мне случайно надавить на раненое плечо. Из-за тренированных мышц она была куда тяжелее, чем казалась на вид.

– Эй! Кто-нибудь дома? Нужна помощь! – крикнул я через москитную дверь.

– Зет! Слава богу! – раздался изнутри знакомый голос. Трой выбежал нас встречать, за ним маячила невысокая фигура, одетая в черную бурку. – Заходите, все готово. Эрл сказал, что Гретхен лучше всяких докторов.

Фигура в бурке кивнула. Одеяние открывало только ее глаза, да и те прятались за большими отражающими очками. Она сделала мне знак идти за ней.

Прижав обмякшую Джули к груди, я поспешил в дом. Внутри царил капитальный ремонт: кое-где старые полы сняты, кое-где уже положены новые. Одни стены покрашены, другие в процессе. Везде разбросаны опилки и инструменты.

Гретхен провела нас через просторную столовую с канделябром и двадцатифутовым столом в узкий коридор, а оттуда в комнату, которая, наверное, была раньше гостевой спальней, но теперь выглядела как импровизированный полевой госпиталь. Маленький столик посреди комнаты закрыли белой простыней и заставили какими-то склянками и хирургическими приспособлениями.

Гретхен кивнула на кровать. Я осторожно уложил Джули, но она очнулась, взглянула на меня из-под тяжелых век.

– Ничего не вижу…

Я запаниковал. Ее же ударили по голове… Неужели она от удара ослепла? А что, если это насовсем? Она любит искусство и еще прекрасный снайпер. Слепота ее просто убьет!

Я сжал ее руку.

– Не бойся, все будет хорошо. Я здесь, с тобой. Твое зрение обязательно вернется!

– Оуэн. – Она закрыла глаза и вздохнула. – Какой же ты дурачок. Конечно вернется. Мои очки остались на полу в скорой. Будь умницей, принеси, пожалуйста… Это Гретхен там?

Женщина в бурке погладила ее лоб рукой в хирургической перчатке.

– Гретхен, милая… Я так рада, что ты здесь… Но я сейчас засну… – пробормотала Джули и отключилась.

Дождавшись, когда она уснет, Гретхен размотала окровавленную повязку и осмотрела рану. Оказалось, горгулья ударила Джули сверху в плечо и рассекла спину до самой лопатки. Выглядело неприятно: я много видел ножевых ранений, когда работал вышибалой, но такой большой и под таким углом нанесенной – никогда.

Гретхен, сообразив, что я все еще в комнате, задрала голову так, что я отразился в ее очках, и замахала на меня руками, прогоняя.

– Я? – Я указал на себя. Она кивнула и снова замахала. – Извините.

Я вышел, осторожно закрыв за собой дверь. Трой уже ждал меня.

– Не переживай, Эрл сказал, что Гретхен лучшая, с любой раной справится. Майло и Сэм подтвердили. Не трогай ее, пусть делает свою работу.

– Они с Кулаком не родственники? Стиль похож.

– Ага, она одна из его жен. Что-то вроде целительницы в племени.

– Одна из жен? В смысле, их много? – Вот это было неожиданно.

– Сэм сказал, у него их штук пять. Эй, ну что ты хочешь, другая культура! Главное, чтобы им нравилось.

– Вот зараза, у Кулака лишние жены, а у меня даже девушки нет, – отозвался я.

– Неудивительно. Видок у тебя крайне дерьмовый, – сказала Холли, входя в комнату. Выглядела она, как всегда, горячо: в купальнике и с «Вепрем» триста восьмого калибра в руках – ну просто девушка Бонда. – Ты весь ковер кровью залил. Что на этот раз?

Я широко улыбнулся ей.

– Из фургона выпал. На ходу.

– Надо было тебе оставаться бухгалтером. Господи, да у тебя же гравий в теле застрял. Садись, я принесу йод. Трой, тащи полотенце. Кстати, на территории все чисто, посторонних нет.

– Отец Джули в машине, без сознания. Я его прикрутил к каталке. Лучше ему сначала помочь, – сказал я, изучая окровавленные руки. Выглядели они хреново и болели так же сильно.

– Он ранен? – спросил Трой. – Я не Гретхен, но первую помощь оказать могу.

– Может, сотрясение. Чокнутый сукин сын нас чуть под поезд не отправил, пришлось его вырубить. Присматривайте за ним, он правда сумасшедший. Лучше заприте где-нибудь и свяжите. А еще лучше к чему-нибудь тяжелому приковать.

– Да ты у нас гуманист. Дай ключи, отгоню скорую за дом.

Я бросил ему ключи, и он пошел за Рэем.

– Это не шутка! – крикнул я ему вслед. – Заприте его на каком-нибудь чердаке и проверьте, чтобы там не было никакого оружия!

Холли усадила меня на кухне, возле мраморной раковины. Пока она раздербанивала аптечку, я снял остатки рубашки и оглядел кухню. Здесь тоже кипел ремонт: кухонные шкафчики сняли для перекраски, а столом служили доски на козлах.

Сочувствием Холли не отличалась: выдирала из меня пинцетом окровавленные камушки и с грохотом бросала их в раковину. Ощущения были так себе.

Попутно она рассказала мне, что после того, как Джули позвонила из клиники, Эрл тут же послал к нам отряд на вертолете, но федералы его перехватили и потребовали вернуться на базу.

Пока Бюро рыскало по территории, Эрл позвонил узнать, как у нас дела. Трубку взял Рэй. Холли и Троя федералы считали нетренированными новичками и особо за ними не присматривали, поэтому Эрл дал им задание выскользнуть с базы вместе с Гретхен и рассказал, как добраться до дома Шэклфордов.

– Что это за дрянь? Ты будто под сваркой стоял, – сказала Холли, вырывая из моей руки кусочек металла. Дырочка, оставшаяся на его месте, начала наполняться кровью.

– Горгульи кровоточат лавой. Я одну забил пятидесяткой. Взбесила она меня.

– Серьезно?

Я вздрогнул, когда она выдернула особенно острый камушек.

– Ерунда, она застряла под фургоном, да и вообще у нее всего одна рука была. Эта сволочь ранила Джули. Пушка улетела, поэтому пришлось монтировкой заканчивать. Ну и когда я ей разнес башку, лава брызнула.

– То есть ты полез на гигантского монстра, чтобы спасти Джули? – Холли ткнула в меня пинцетом.

– Типа того… Ай, осторожнее! – Я поморщился, когда она ухватила пинцетом кусок моей кожи вместо камня.

– Сиди тихо, неженка… Слушай, Зет, давай по-честному. Я начинаю за тебя переживать. – Тон у Холли и правда был серьезный. Она помедлила, утерла лоб. В кухне было жарко, душно. – На корабле ты готов был с вампиром блефовать, чтобы спасти ее. А теперь забил десятитонную горгулью монтировкой?

– Ну, не такая прям большая горгулья была. А на корабле я спасал всех нас, не только ее.

– Ага, – скептически отозвалась Холли. – Я не дурочка, я же вижу, как ты по ней убиваешься. Ладно, плевать. Я просто не хочу, чтобы ты сделал какую-нибудь глупость и убился ради нее по-настоящему.

– Я бы это все и ради других сделал, – возразили я.

– В этом я тоже не сомневаюсь. Обязательно отколол бы что-нибудь, чтоб всех спасти. Вы с Троем одинаковые – герои недоделанные, в горящий дом котенка спасать побежите. Меня окружают идиоты.

– А я не знал, что ты за нас переживаешь, – ухмыльнулся я. И тут же снова получил пинцетом.

– Знаешь, Зет, наступит день, когда тебе придется сделать выбор. Когда ты точно не сможешь кого-то спасти. А потом придется выбирать, выживешь ты или умрешь, пытаясь погеройствовать. Убежишь, как трус, или будешь драться, как дурак, – зло проговорила Холли.

– Что ты хочешь сказать?

– Так, делюсь опытом. Узнала это на своей шкуре до того, как… – Она запнулась и быстро сменила тему: – Так, это последний, сейчас залью йодом. Ты чуть ли не всю шкуру стесал, так что будет щипать.

– До того, как что? – переспросил я. – Ты единственная салага, которая не рассказывала, как сюда попала. Все знают о моем вервольфе, и о зомби Троя, и о пауках Ли. Холли, ты кремень, на тебя где сядешь, там и слезешь, но о своем прошлом вообще никогда не рассказываешь. Что случилось? Можешь рассказать мне обо все… А-А-А-А-А-А-А!

Невыносимая боль обожгла мои стертые до мяса руки.

– Ой, прости, это был не йод, а спирт. Отвлек меня своей болтовней. Так что заткнись.

Я послушно заткнулся. Раз у Холли бутылочка жидкой боли, лучше не нагнетать. Йод тоже щипал, но со спиртом ни в какое сравнение не шел.

Вернулся Трой – он уже успел упаковать Рэя и спрятать угнанную скорую.

– Что я пропустил? – спросил он. – Холли, ты какая-то грустная.

– Ничего, – буркнула она. – Сиди спокойно, тут некоторые дырки надо зашить.

– Может, пусть Гретхен…

– Гретхен занята. У Джули настоящее ранение, а это так, болячка. Я знаю, что делаю, больно не будет… Ладно, на самом деле будет, и сильно. Возьми что-нибудь в зубы.

Трой сел за импровизированный стол.

– Я запер отца Джули в спальне наверху. Проверил комнату на оружие и нашел вот это. Наверное, тут в каждой комнате по заряженной пушке. – Он положил перед собой «беретту» сорок пятого калибра. – Не беспокойтесь, я его к кованой спинке кровати наручниками пристегнул. Никуда не денется.

Я решил думать об этом, а не об игле, в которую Холли как раз вставляла нитку. Я терпеть не мог, когда мне накладывали швы. А их мне частенько накладывали, причем даже без местной анестезии. На подпольных боях медстраховок не дают.

– А где ты взял наручники?

Он пожал плечами.

– Нашел в сумке со снаряжением.

– Это мои, – заявила Холли.

Трой аж подпрыгнул – и напоролся на осуждающий взгляд.

– Хватит о пошлятине всякой думать! Черт, я же в поддержке, забыли, что ли? Эрл сказал, что нам нянчить сумасшедшего мужика, поэтому я все продумала на шаг вперед.

– Прости, – потупился Трой.

– Тоже мне, святоша, – пробормотала Холли под нос, втыкая в меня изогнутую иглу.

– Нет, правда, я не хотел…

– Вот не надо, Трой. Если я танцевала голая за деньги, это не значит, что я проститутка.

– Прости, я даже не думал об этом! – Он поднял руки, защищаясь. Холли молча продолжила меня зашивать. Кожа у Троя была слишком темная – не видно, покраснел или нет, но его этот разговор явно смутил. – Пойду проверю, как там Гретхен.

Он выбежал из комнаты, а я все смотрел, как постепенно закрываются дырки в моем теле.

Холли отлично сработала, но я не мог не вступиться за друга.

– Я не думаю, что Трой тебя осуждает. Он, конечно, человек верующий, но не из таких.

– Знаю, – ответила Холли, не отрываясь от шитья. – Он самый милый парень, что я встречала, и сердце у него чистое. Насколько это возможно при нашей работе.

Она закончила шов.

– А у тебя здорово получается. Я в этом эксперт… Меня столько раз зашивали! И я себя зашивал, когда некому было.

– Спасибо. – Она завязала концы. – Натренировалась, когда училась на медсестру.

– Ты училась на медсестру?

– Ага. Что ты удивляешься? Думаешь, я пошла на унизительную работу, потому что коллектив хороший? Мне нужно было платить по счетам.

– Да нет, я понимаю.

– Заканчивала Невадский университет в Вегасе. Оставалась всего пара семестров… Даже не спрашивай.

– Понял.

Похоже, чуть ли не у каждого охотника на базе был какой-нибудь скелет в шкафу.

Холли закончила меня зашивать, перебинтовала.

– Вот. Больше ничем помочь не могу, – сказала она. – Тебе сейчас нужно отдохнуть, съесть что-нибудь. Я видела еду в холодильнике. Мы с Троем сегодня подежурим.

– Спасибо, – поблагодарил я. Холли потянулась, закинула на плечо ружье и ушла было, но на пороге остановилась.

– Подумай о том, что я сказала. Не хочу, чтобы тебя убили ни за что.

– Не убьют, обещаю.

– Ну конечно… Герои тупорогие. Сладких снов, Зет.

Я выбрал одну из спален на верхнем этаже. По плану мы все разместились на одной половине дома: разделяться не хотелось – кто его знает, не нагрянут ли ручные твари Проклятого.

Комната была маленькая, на стенах голый гипсокартон, но кровать оказалась мягкая, а я дико вымотался и страдал от боли. Я закинулся «Тайленолом» и понадеялся, что сработает. В скорой было много обезболивающих посильнее, но я решил, что лучше не терять концентрацию внимания.

Минут пять я проворочался, пока не нашел удобное положение, чтобы ничего не касалось мест с содранной кожей. Задача была не из легких, учитывая, что меня будто теркой обработали.

Проклятый надвигался. Я знал это. Чувствовал каждой клеточкой. Не знаю как. Рэй был ключом ко всему: где-то в его голове скрывался тот самый секрет, который искал Мачадо, какой-то кусочек знаний, который он подглядел, изучая свои запретные тексты, чтобы нарушить закон вселенной и вернуть мертвеца.

Я решил, что, если придется, своими руками убью Рэя Шэклфорда, чтобы тот не достался врагу. Мысль об убийстве человека мне не нравилась, но альтернатива была еще хуже.

Через несколько минут я заснул.

В этот раз сны у меня были обрывочные. Старик не приходил, воспоминания Проклятого, к счастью, – тоже, и бо`льшую часть ночи я спал как нормальный человек, без всяких странных видений, древних пророчеств и загадок.

В какой-то момент я снова оказался в «Эпплтоне» и в панике удирал по бесконечным коридорам от горгулий. Во сне они были куда быстрее, в этот раз я не успел спасти Джули. Они отняли ее у меня, разорвали каменными когтями, и в моей душе распахнулась бездна гнева и ненависти. Всю ее я выпустил на своих врагов: голыми руками крошил тварей в пыль, как яичную скорлупу, и не останавливался, уничтожая все вокруг, пока не осталось ничего, кроме дымящейся мертвой пустоши.

Я спал и спал…

…А следующим утром проснулся поздно. В окно светило солнце, и чувствовал я себя неплохо, учитывая, как сильно мне досталось. Последние несколько недель расписание у меня было, мягко говоря, забито разным, и я практически не отдыхал, но теперь был свеженьким и бодрым.

«День будет отличный», – подумал я, скатываясь с кровати. И вдруг ощутил ужасную вонь. Мои бинты исчезли, я весь был измазан какой-то зеленой жижей, вязкой, как смола. Она воняла так, будто что-то давно немытое и очень грязное сдохло в жару на шоссе. Меня едва не вырвало.

– Эй! Тут проблема! – заорал я во все горло. Учитывая, с чем нам в К.О.М. приходится иметь дело, я решил, что, если просыпаешься весь в подозрительной вонючей жиже, лучше оповестить коллег. На обычной работе так лучше не делать, конечно.

Трой ворвался в комнату с H&K наперевес, готовый ко всему. Он, наверное, как раз был за дверью.

– Что-то на меня слизи напускало. – Я показал ему испачканную руку.

– Мужик, у меня чуть инфаркт не случился!

– Что это за хрень? – Я потряс руками, и немного жижи плюхнулась на простыню. Что ж, придется ее сжечь.

– Не психуй, это просто Гретхен к тебе зашла, когда закончила с Джули. Увидела твои раны, быстренько сварила эту пасту и намазала тебя. Какой-то лечебный бальзам получился.

– Но я ничего не слышал, – подозрительно заметил я. Как можно от такого не проснуться?! Особенно если трезвый.

– Она очень бесшумно ходит, если ты не заметил.

– А что в этой мази? Воняет ужасно.

– Если скажу, ты или побежишь блевать, или пристрелишь Гретхен. Просто помни, что она вроде как знахарка… Но я разбираюсь в химии, и по всей логике эта жижа ничего полезного делать не может – только вонять.

– Я в душ. Если увидишь эту ниндзя-докторицу, передай ей спасибо за слизь. – Я схватил сумку и убежал в коридор. В этот раз, чтобы не повторять ошибок, я вместе с броником и пушками прихватил запасную одежду. Человек всегда должен иметь доступ к запасным штанам!

Я нашел ванную, скинул обрывки одежды и тут же запрыгнул под горячую воду. Вот не думал, что есть штуки отвратительнее жижи, которой меня щедро заливала нежить на корабле… Никогда я еще так не ошибался.

Рассмотрев мазь, я понял, что она на основе каких-то овощей или трав, но встречаются и… штуки, которые я с содроганием определил как обломки чьих-то костей или зубов. В общем, женушка у Кулака была специфическая. Не то чтобы он сам, конечно, образец нормальности.

Соскребая с себя грязь под душем, я кое-что сообразил вдруг. Во-первых, поливаю свои раны горячей водой, но почему-то от боли не ору. А во-вторых, вообще ничего особенного не чувствую.

Когда мазь смылась, оказалось, что под ней не воспаление и корка, как обычно бывает на следующий день после драки, а просто легкие царапинки на месте самых неприятных ран. Места, которые вчера зашивала Холли, выглядели так, будто заживали неделю.

Выйдя из душа, я с удивлением поднял руки, разглядывая их на свету. Кроме бледных пятен и отсутствующих волосков, ничего не выдавало, что с меня кое-где кожу содрали. Я осматривал себя и так и эдак, но все не мог поверить в то, что вижу. Чудо какое-то!

Наскоро вытершись, я оделся и пошел искать ребят. Они нашлись на кухне: от кофейника на весь дом пахло кофе, Холли жарила яичницу, Трой с кружкой в руках стоял, облокотившись о стол. С плеча у него свисал автомат. Гретхен куда-то исчезла – похоже, племя Кулака не особо любило общаться. Зато на кухне внезапно оказалась Джули: сидела за столом и, смеясь, болтала с остальными. На виске у нее красовался небольшой медицинский пластырь, из-под рубашки выглядывал краешек бинта. Увидев меня, Джули улыбнулась – выглядела она в сто раз лучше, чем двенадцать часов назад.

Вообще, сцена была милая, как из рекламы кукурузных хлопьев. Разве что все были при оружии, и огнемет в углу несколько портил идиллию.

– Доброе утро, Оуэн! – весело поздоровалась Джули.

– Завтрак сейчас будет, – добавила Холли. – Как ты вовремя восстал из мертвых. Спасибо большое вам с Троем за помощь на кухне.

– Эй, я на дежурстве! – Трой похлопал по своему H&K.

– Молодец какой. Я тоже до трех утра ходила с прибором ночного видения, высматривала горгулий, так что извини, посочувствовать не могу. Хотя бы тарелки расставь!

– Не хочу мешать, ребята, но! – Я протянул к ним свои неожиданно здоровые руки. – Это что за чертовщина?!

– Ни хрена себе! – Холли отбросила лопаточку и подбежала посмотреть. Трой от удивления даже стопку одноразовых тарелок уронил. – Те, которые я зашивала, почти затянулись! Такого не может быть.

– Я же говорила, Гретхен знает свое дело, – ответила Джули.

– Да быть не может! – возразил Трой, осматривая меня. – Я же видел, что она кидала в кастрюлю! Какие-то сорняки, грязь, зубы… Даже дохлого енота! Это не могло сработать. Никак.

– К черту охоту. Будем продавать эту штуку и разбогатеем.

– Мы годами ее уговариваем поставить племенные рецепты на поток. Она отказывается. Говорит, что нужно готовить их сразу и под конкретного человека, – объяснила Джули, потягивая апельсиновый сок.

– Как твое плечо? – спросил я.

– Лучше. Все ноет, и рука высоко пока не поднимается, но через несколько дней буду в порядке. – Она достала что-то из кармана и бросила на стол. Это был трехдюймовый зазубренный осколок камня. – Сувенир. Гретхен его достала из раны.

– Черт, – хором сказали мы трое. Да она не сидеть и улыбаться сейчас должна была! Повезло, что вообще жива…

– Серьезно, Гретхен волшебница. У всех соплеменников Кулака есть какой-нибудь дар. Он вот вытворяет на вертолете трюки вопреки законам физики. Ты еще не такое увидишь, когда познакомишься с его родными. Думаю, они тебе сами представятся, когда захотят.

Я подтянул себе стул.

– Кто они? Явно же не обычные люди.

– Пусть они тебе сами расскажут, если у них будет желание… Яичница горит!

Холли выругалась и побежала к плите. Трой расставил тарелки и разложил вилки.

– Надо оставить твоему отцу, – заметил он.

– Мне все равно, пусть ест пауков, – холодно ответила Джули. – Дом старый, их здесь полно.

– Отнесу ему тарелку, – вызвался я.

– Как хочешь. – Джули вернулась к своему соку. Не знаю, о чем они говорили, пока доктор водил меня по клинике, но разговор явно был не из приятных.

– Он не убежал, когда вы были без сознания. Думаете, его правда надо запирать? – спросил Трой.

– Мой отец иногда выглядит адекватным, но не заблуждайся на его счет. Он видел вещи, которые человеческий мозг физически не в силах обработать. Его реальность искажена, он опасен. Доктор Джоан сказала, что он много раз пытался сбежать, избил одного санитара до полусмерти. Если отпустим его, он тут же поднимет какого-нибудь покойника или еще какую-нибудь опасную глупость сделает. – Она покачала головой. – Я не собираюсь подвергать мир опасности. Я охочусь на монстров, а не помогаю им.

– Так что будем делать? – поинтересовался я. Желудок тут же громко заурчал: слишком вкусно пахло. – После завтрака, в смысле.

– Сидеть тихо. Поправляться. Не привлекать внимания, – ответила Холли. – Так, по крайне мере, велел Предтеча. Мы должны охранять Рэя от плохих парней. Нам позвонят, когда разберутся с федералами.

– А еще он злится на Джули, – услужливо добавил Трой.

– А на меня? – спросил я. Все-таки мы ездили в «Эпплтон» вместе.

– Кажется, думает, что ты просто здоровенный чересчур заботливый олух, – отозвалась Холли. – Ну, я так подумала, когда он сказал, что ты здоровенный чересчур заботливый олух, который таскается за Джули как щенок.

– Ну здорово.

– Потом сползлись федералы, очень хотели заполучить Рэя. Их на базе штук пятьдесят.

– Но почему Эрл просто не отдал им отца? – начала рассуждать Джули. – Не от большой же любви он его держит. Если федералы просто хотят, чтобы его знания не достались Проклятому, пусть бы сами и нянчились с ним, у них для этого больше ресурсов.

– Он ничего не объяснил, но у меня есть теория, – сказал Трой. – Кто знает про Рэя Шэклфорда и его исследования? К.О.М. и федералы. Вокруг монстров такая секретность, что это тоже, скорее всего, засекречено. Профессора, на которых напали в Джорджии, были людьми известными, вампиры умеют книжки читать. Но Рэй просто сидел в клинике, не высовываясь. Как они узнали, что у него в голове? С чего они взяли, что он так важен?

– Думаешь, кто-то в бюро сливает информацию Пэ? – спросила Холли.

– Пэ?

– Надоело постоянно говорить «Проклятый».

– Ага, – кивнул Трой. – Если знаем только мы и они, значит, кто-то стучит. Иначе как бы плохие парни узнали, кто он и где?

Джули задумалась.

– Хорошая догадка. Люди и раньше работали на злые силы, особенно на вампиров. Они умеют заманивать слабовольных.

– Еще кое-что. Вчера, когда вы уехали, Ли нашел в старых записях нечто интересное. Что-то от охотника, погибшего во время Второй мировой. Мы думаем, это было о Проклятом. Я не видел саму запись, но все опытные охотники испугались. Серьезно. Предтеча, Майло, даже Сэм. Хотели показать вам… и узнали, что вы смылись.

– Этих троих так просто не напугать, – заметила Джули.

– А вот этот дневник смог. Предтеча говорил что-то про апокалипсис, – сказала Холли, раскладывая яичницу по тарелкам.

– Думаю, поэтому он и велел нам прятать твоего отца, Джули. Рэймонд знает что-то, что поможет открыть Проклятому ворота, и это очень плохо. Я бы сказал, апокалиптически плохо. И вдобавок кто-то из федералов работает на плохих парней. Вот поэтому Эрл до смерти боится, что они заграбастают твоего отца, – закончил излагать Трой и занялся завтраком.

Холли тоже села за стол, но ее явно что-то беспокоило.

– Он сказал еще кое-что… – произнесла она, помедлив. – Трой, расскажешь?

Но он только молча уставился в тарелку. Холли тоже не горела желанием говорить.

– Дайте угадаю. – Джули откинулась на складном стуле. – Если нас найдут, мы должны убить отца, чтобы он не попал к ним в руки, так?

Они кивнули. Наконец Холли заговорила:

– Мне очень жаль, но Предтеча нам так и велел. Сказал сделать это, если придется. Упирал на то, что дело серьезное.

Джули кивнула.

– Да, пожалуй…

– Мне тоже очень жаль, – добавил Трой.

– Подождите жалеть. Может, ничего еще не случится. Насколько высока вероятность, что Проклятый нас тут найдет? – спросил я. Приказ Предтечи меня не удивил: я про себя уже решил сделать то же самое. Но остальным это показало, насколько Проклятый – серьезная проблема.

– Это наше старое родовое гнездо, его когда-то купил мой прапрадедушка. Оно на отшибе, и по документам здесь никто не живет. Для всего мира это просто заброшенная усадьба, которую давным-давно продали историческому обществу «Сердце Юга».

– А кто это? – уточнил я. Усадьба явно была не такая уж заброшенная – кто-то же делал в ней ремонт.

Джули подняла руку.

– Историческое общество «Сердце Юга» – это я. – Она хитро улыбнулась. – Все совершенно законно: я НКО, технически тут не проживаю, так что здорово экономлю на налогах.

– Так ты еще и от налогов уклоняться умеешь? – пробурчал я с набитым ртом. – Опасная какая!

– Немногие знают про этот дом: ребята с зеленым смайликом на нашивке и люди по фамилии Шэклфорд. – Джули снова вернулась к еде. Она ела жадно – еще бы, столько крови потеряла! Проглотив, она продолжила: – Я поставила тут первоклассную охранную систему. Если что-то заедет, зайдет, заползет или приземлится на территорию, мы тут же узнаем. В подвале оружейная, мы туда свезли все, что у нас бы конфисковали при закрытии. До базы отсюда пятнадцать минут езды, значит, если на нас нападут, продержаться надо будет минут пятнадцать.

– А вампиров твоя система безопасности засечет? – спросил я.

– Должна. Насколько нам известно, они ходят по земле как все, не задокументировано ни одного превращения в летучую мышь или туман, как в «Дракуле», все истории про это – суеверия. Но в дом они действительно могут заходить лишь по приглашению, это правда.

– А почему так? – удивился я. – То есть я видел это в кино, но все равно как-то бессмысленно звучит.

– Никто не знает. Другая нежить спокойно ходит где хочет, но вампиры почему-то нет. Они не могут войти, пока их не впустишь.

– Но они же вошли в дом доктора Терли и убили его с женой, пока те спали. Как их могли пригласить? А в Атланте?

– В Атланте была вечеринка, их мог впустить какой-нибудь гость. Вы видели только новообращенных вампиров. Старые, пока не раскроют пасть на метр, выглядят как люди и умеют очаровывать. А насчет Терли… Кто знает? Тут сойдет все, что может считаться приглашением. – Джули обмакнула кусочек яичницы в кетчуп. – У них был коврик или какая-нибудь табличка на двери с надписью «Добро пожаловать»?

Я кивнул, вспомнив приоткрытую заднюю дверь, коврик «Добро пожаловать» перед ней, загаженный грязными следами, и мысленно поклялся никогда таких штук не покупать.

– А если горгульи? – спросил Трой.

– У меня тут «барретт» пятидесятого калибра, «Лахти» на двадцать миллиметров и гранатометы. Есть еще РПГ и, если станет совсем плохо, «Шпиг 9». После еды все вытащу, проверю… Правда, мне нужна будет помощь со «шпигом», я его одна на лестницу не затащу.

Я не знал, что это за «шпиг» такой, но мне хватило того, что он – пушка и Джули надо помочь его нести!

– А если явится Пэ? – спросила Холли. Мне это сокращение не нравилось: после того, как я его увидел и даже попал под удар, называть его кличкой мне казалось глупым. Жители Токио ведь не звали Годзиллу «Большой Гэ»!

– Тип неизвестен, – объявила Джули. – Мы понятия не имеем, с чем на него идти. Может, достаточно будет настрелять в нем дырок, поджечь его, взорвать… Но некоторым монстрам этого мало. – Она вопросительно взглянула на меня. Я только плечами пожал.

– Понятия не имею, Старик не хочет мне говорить или не может. Знаю только, что легко от него не избавиться. Жесткий сукин сын.

Джули доела завтрак и отодвинула тарелку. Я положил себе добавки, Трой потягивал кофе. Холли проверила, на месте ли пистолет.

– Да, и еще кое-что, – сказала Джули. К ней вернулись уверенность и командный тон. – Если нас найдут. Если мы не сможем отбиться или продержаться до подкрепления… если – я говорю «если» – мы поймем, что плохие парни сейчас заберут моего отца… Мы его убьем. Выбора нет. Убить нужно так, чтобы они не смогли его вернуть: выстрелить в голову и кремировать. – Она говорила будничным тоном, будто о погоде рассказывала. – Одно дело убивать монстров, и совсем другое – отнять человеческую жизнь. Если нам все же придется… Я постараюсь сделать это сама. Моя семья – это моя забота. Все согласны?

Мы уныло кивнули.

Джули положила на тарелку остывающую яичницу с сосиской и передала мне.

– Отнеси ему, он, наверное, ужасно голодный. Скажи, что я передавала привет.

Рэй Шэклфорд сидел на кровати, пристегнутый за одну руку к кованой решетке изголовья. Он мрачно взглянул на меня. Его седые волосы растрепались, под глазом темнел поставленный мной синяк, но, по крайней мере, разум вроде вернулся.

– Вот, принес поесть, – сказал я, не став упоминать, что все приборы пластиковые.

– Отпусти меня, парень, – велел он.

– Не могу. Это для вашей же защиты.

– Ладно, тогда навалю кучу прямо на пол.

Вот этот момент я не продумал. Хотя, справедливости ради, я раньше никогда и не похищал чокнутых. Я поставил тарелку на комод, достал ключи. В комнатке была дверь, ведущая в отдельную ванную, окошко над душем маленькое, не протиснуться. Проверил все на предмет спрятанных пушек (это все-таки был дом Джули), но ничего не нашел.

– Ладно, но если выкинешь какую-нибудь глупость, я тебя вырублю. У меня давно кулаки чешутся. Дошло?

– Хорошо, быстрей давай.

Я снял с него наручники. Он дошел до ванной, закрыл дверь, но я ее распахнул.

– Нет. Не доверяю тебе.

– Пф, как хочешь… Фрик.

Я подождал, пока он закончит, вымоет руки и пригладит волосы, потом проводил его до кровати и надел наручники обратно. Пока никаких проблем не было – получив тарелку, он жадно накинулся на яичницу.

– Ты меня и так раз вырубил, – сказал он между порциями. – Если б я был в форме, надрал бы тебе задницу.

– Успокаивай себя.

– Ты не зарывайся. Я навидался парней вроде тебя, знаю вас как облупленных. Ты амбал, тебя наняли спуск нажимать. Спорю, Эрл тебя взял, потому что ты хорошо убиваешь. Но знаешь что? Этим никого не удивить. Легко все ломать и убивать. А вот понимать трудно.

– Не люблю усложнять. Вижу монстра – убиваю монстра, очень просто, – ответил я.

– Открою тебе маленький секрет, парень. Таких, как ты, двенадцать на дюжину. Настоящий охотник понимает свою добычу. Постигает ход ее мыслей. Он побеждает там, где другие проигрывают, потому что знает монстра лучше, чем себя самого. Вот поэтому я был лучшим охотником, который вообще видела К.О.М.

– Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем.

– «И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Да ты у нас образованный… Не такой олух, каким выглядишь. Ты мне Ницше не цитируй, мальчик. Этот немецкий сифилитик настоящее чудовище не узнал бы, даже если бы оно его за задницу укусило.

На самом деле я ненавидел философию, а цитату эту запомнил из катсцены к видеоигре.

– Ты доел? – спросил я.

– Джули мне о тебе немного рассказала. Сновидец, значит. Хочешь узнать, что у меня спрятано тут. – Он постучал себя вилкой по виску, пачкая волосы кетчупом. – Хочешь, чтобы я помог вам найти повелителя Мачадо.

– Да, так и есть.

– Знаешь, а я ведь правда могу помочь. Другие охотники пусть хоть до посинения старые книжки читают, никаких ответов они не найдут. Дело ведь не в книжках, а в том, чтобы собрать всю информацию в голове, как пазл. Лишь тогда увидишь полную картину. У меня была куча времени: шесть лет просидел в камере с мягкими стенами, все собирал эти пазлы. И вот теперь полная картина мне открылась. А вы сидите как дураки, все кусочки по цвету сортируете и пытаетесь угловые найти.

– Ты к чему-то ведешь или хочешь, чтобы я тебе и второй глаз подбил?

– Веду вот к чему: я могу вам помочь. Могу сказать, когда и где Мачадо использует свой артефакт. Скажу, что делать, как его остановить. Скажу даже, как его убить. Мертвый дед в твоей голове этого не может, а я могу.

– Так почему просто не скажешь?

– А что мне за это будет, парень?

– Апокалипсис не случится. Вроде выгодная сделка, нет?

– Я скажу тебе, ты передашь Эрлу, вы убьете Мачадо и его семерку. Спасете мир, чеки получите с астрономическими суммами. Станете героями. А меня засунут обратно в «Эпплтон» гнить до конца дней моих. Если хочешь, чтобы я помог, отпусти. Тогда расскажу все, что знаю.

– Просто взять и отпустить того, кто посреди Алабамы ворота в ад открыл?

– Я научился на своих ошибках, больше такого не повторится. Не такой я чокнутый, как все думают. Все осознал. Отпусти – и больше не буду ввязываться в эти дела, обещаю. Просто исчезну с радаров, никто меня в жизни не найдет. У меня есть деньги, фальшивые документы – все найдется. Отпусти – и больше никто никогда меня не увидит. Поеду в Мексику, буду на пляже зажигать с сеньоритами и пить коктейли!

– Спрошу сначала у твоей дочери.

– Джули щепетильная, хорошая девочка, прям как ее мать. Поверь мне, я осознал свои ошибки. Все, завязал. Эрл откажет, мой папаша откажет – они мне не доверяют. Но я прошу тебя, парень. Подумай об этом. – Он обнадеживающе улыбнулся. Но я ему ни грамма не доверял.

– Может, бросишь мне кость сначала? Посмотрим: вдруг, ты вообще ничего стоящего не знаешь.

– Ага, я подкину тебе кусочки, ты сам сложишь головоломку, а меня засунешь обратно в «Эпплтон». Буду по праздникам с доктором Нельсоном в пинг-понг играть. В ножных кандалах. Смотреть в окно, как чокнутые ноют о том, как их монстры напугали. Сосунки! Да что они знают о настоящих пытках! Нет уж, парень. Ты меня отпускаешь – я все рассказываю. Такие условия.

– Пошел ты, Рэй. – Я забрал пустую тарелку и направился к двери.

– Погоди! – крикнул он. Я взялся было за дверную ручку, но остановился. – Ну пойми, нельзя мне обратно!

Я открыл дверь.

– Да подожди ты! Послушай. Я пытался вернуть жену. Это что, преступление? Я любил ее. Знаю, я отчаялся, совершил ошибку. Но ты бы сделал то же самое! Я слишком любил ее, чтобы вот так отпустить. Я видел в разрыве такое… Вещи, которые тебе даже близко не понять. Я знаю, что там. На моем разуме шрамы хуже, чем на твоей роже. Поверь мне. Этого больше не повторится, клянусь.

– Пока, Рэй. Пришлю кого-нибудь в районе обеда, чтобы сводил тебя в туалет.

Я вышел в коридор.

– Стой! Не бросай меня! – крикнул он. – Хочешь фактов? Ладно!

Я остановился.

– Нет никакого места силы! Его на карте не найдешь. Существуют очаги магической энергии, точки, в которых как бы пересекаются линии. Эти точки всегда появляются в разных местах, в разное время, но я понял принцип! Тех профессоров убили, потому что они изучали древние культуры, тоже собиравшие эту головоломку. Но у них были лишь кусочки, а я вижу полную картину. Даже коробку от этого пазла вижу. Все случится в полнолуние.

– Рассказывай.

– У вас три дня до того, как концепция линейного времени потеряет смысл. Повелитель Мачадо якобы понимает, что делает, но он ошибается. Мир, который ты знаешь, перестанет существовать, миллиарды умрут, а горстка выживших станет живущим в ступоре стадом – едой и игрушками для Древних. Ты подумай о моем предложении, парень. Часики тикают. Пока что. Но через три дня остановятся навсегда.

– Твой отец сделал мне кое-какое предложение, – сказал я Джули, спустившись на первый этаж. Ей, наверное, надоело таскать и чистить подвальное оружие, потому что она снова занялась ремонтом.

– Подержи вот это. – Она передала мне конец рулетки. – Прижми вот тут.

Положив рулетку на землю, Джули достала из-за уха карандаш и оставила отметку на полу.

– Надо больше досок. На переднюю хватит, а вот на прихожую уже нет.

– Не хочешь узнать, что он предложил? – спросил я, уже зная ответ.

– Дай угадаю: «Отпусти меня, я буду хорошим, никакого больше призыва демонов, бла-бла-бла, скажу все, что хочешь знать». – Она с щелчком сложила рулетку и сунула в карман.

– Вроде того. Зато рассказал, что Проклятый ждет полнолуния. И у нас три дня.

– Времени мало… Логично, в полнолуние вечно происходит всякая дрянь… Так, а это откуда взялось? – Она наклонилась поднять шлифмашинку, но, вскрикнув от боли, медленно выпрямилась. – Забыла. У меня же дырка в плече. Поднимешь? Надо убрать…

Я поднял машинку.

– Не перенапрягайся так.

Она покачала головой.

– Не могу. Не могу расслабиться. Мой сумасшедший отец наверху, в доме, где я выросла. Это все… немного неловко. Мне нравится делать ремонт, отвлекает от, ну… разных вещей, понимаешь?

Я кивнул.

– Нравится тут суетиться, чувствовать, что я делаю что-то созидательное. Так мне самой становится лучше.

Весь дом был раскурочен, каждая комната находилась на какой-нибудь стадии ремонта, лишь несколько законченных. Похоже, у Джули было много мыслей, от которых она хотела отвлечься.

– У тебя хорошо получается, – сказал я. Это была правда: законченные комнаты выглядели профессионально, аккуратно отделанными. Что неудивительно, зная характер Джули.

– Спасибо. – Она неловко помолчала. – Ладно, хватит о моем чокнутом отце. Рада, что он не попытался проткнуть тебя пластиковой вилкой.

– Я проверил, чтобы в ванной не было оружия.

– Обогнала тебя. – Джули достала из заднего кармана револьвер тридцать восьмого калибра. – Туалетный схрон номер три. У меня такие по всему дому.

– Нет, ты точно мой типаж.

Она улыбнулась.

– Спасибо. Нормальные люди думают, что я больная на голову.

– Да пошли они, эти нормальные. Нормальность сосет. – Приятно было снова слышать ее смех. – Раз ты не можешь настилать полы – может, проведешь мне экскурсию по штаб-квартире исторического общества «Сердце Юга»?

– Это я могу. Кстати, не успела тебя поблагодарить за то, что спас меня от той горгульи. Я едва не… – Она рассеянно тронула бинт на виске.

– Да ничего. Водишь ты, кстати, здорово.

– Если б этот урод на грузовике дал нам проехать, я бы оторвалась.

– Урод, еще какой, – согласился я.

– Ну что, экскурсию?

– С удовольствием.