Бумажная миска, полная сырной каши с беконом, потяжелела, пропитавшись маслом. Стучать в дверь было необязательно, но я все-таки проявил вежливость.

– Рэй, я принес ужин.

В ответ он зарычал на меня, дернулся, гремя наручниками, но спинка кровати не поддалась. Похоже, я зашел не в лучший момент: Рэй был весь растрепанный, бледный, с блуждающим взглядом. И как будто прислушивался к чему-то далекому.

– Рэй? Приятель, ты тут? Эй… есть кто дома? – Я поставил миску рядом с ним, протянул пластиковую ложку. Если он сможет меня загасить ею, значит, заслужил свой побег.

Постепенно его лицо успокоилось, взгляд сфокусировался на еде.

– Извини, приступ был, – наконец пробормотал Рэй, слегка растерянно глядя на меня.

– Да ничего. – Я понятия не имел, что ему кололи в клинике, но в здешней аптечке ничего такого точно не было. – Я ужин принес.

– Спасибо. – Он схватил миску и с жадностью набросился на еду.

– Не надумал что-нибудь рассказать, Рэй? – вежливо спросил я.

– А ты не надумал меня отпустить?

– Мы это обсуждаем, – соврал я. – Если дашь нам еще зацепку, покажешь, что все честно, решение примем в твою пользу.

– Я вам все скажу, как только отпустите. Позвоню из автомата или еще как, – ответил он, заглатывая еду не жуя. Половина каши осталась у него в бороде. – Честно.

– Ага. Верю.

– Нет, серьезно. Слушай, если я выйду на свободу, какой мне смысл в уничтожении мира? Если часики перестанут тикать, как мне зависать на пляже с сеньоритами? У нас у всех один интерес.

Я решил сменить тактику.

– Мы нашли дневник Бирейки и всё теперь знаем о Проклятом. Ты нам не так уж нужен, Рэй, скоро сами все выясним. Но если будешь хорошо себя вести, проникнемся и придумаем, как тебя вытащить.

Он только посмеялся.

– Думаешь, я дурак? Парень, может, я немного чокнутый, но ай-кью у меня все еще сто шестьдесят. Я тоже читал этот дневник. Да, вы поняли, что проблема серьезная, но у старого еврея было больше вопросов, чем ответов. К тому же он и так у тебя в голове заседает, так что ты и так все это знал.

– Почему он у меня в голове? Как он со мной общается? – быстро спросил я, надеясь застать его врасплох.

– Ты серьезно спрашиваешь? Серьезно? Вот черт, да я-то прав оказался! Эрл теперь нанимает тех, кому голова нужна, чтобы в нее есть! Если до сих пор не понял, как этот дед пытается тебе помочь, значит, только штангу жать и умеешь. Даже скажи я тебе, где Проклятый, ты ж не сообразишь, что с ним делать.

– О чем ты?

– Да все предельно ясно, парень. Я же не Ганнибал Лектер, в психологические игры с тобой не играю. Просто удивляюсь. Ты даже не знаешь, кто такой!

– Я прекрасно знаю, кто я такой.

– Если бы знал, не задавал бы глупые вопросы. – Он снова расхохотался. – Ох черт, миру хана. Спокойной ночи, парень. Будешь уходить, выключи свет. Поговорим, когда хоть что-нибудь поймешь.

Я и правда пошел спать, но вдруг услышал громкие голоса. Побежал туда, думая, не случилось ли чего… но замедлил шаг, когда понял, что это Грант спорит с Джули в ее комнате. Она говорила спокойно, а вот он явно был чем-то расстроен.

Мне бы идти своей дорогой, но, как истинная тряпка, я остановился послушать.

– …мог хотя бы попытаться.

– Дарнэ и его умертвия были прямо за ним. Клянусь, я ничего не смог бы сделать! Мы бы умерли вместе! – Грант как будто умолял. – Да, он мне не нравится, но я никогда не бросил бы охотника, если б видел, что есть шанс его спасти! Не было там шанса!

– Но он спасся. Значит, ты ошибся.

Грант замолчал. Я тут же задрал нос.

– Знаю… – наконец раздался его усталый голос. Впервые я почувствовал в нем какую-то искреннюю эмоцию. – Я постоянно думаю об этом случае, перебираю в голове каждую минуту. Я ошибся и бросил человека умирать. Бросил товарища по команде умирать в одиночестве…

Он там что, плакал?!

– Грант, все в порядке. Все ошибаются.

– Я не… Прости, мне нужно идти. Увидимся утром, – сказал Грант, и я как можно тише отскочил от двери, отбежал фунтов на десять, развернулся, словно только что из-за угла вышел.

Грант закрыл дверь, быстро вытер глаза.

– Вечера, Грант.

– Питт. – Он кивнул и, отвернувшись, быстро зашагал в другом направлении. Гордость ему не давала показать слабость конкуренту. Особенно после того, как он этого конкурента оставил подыхать ужасной смертью…

Но, глядя на него, я понял, что он переживает искренне. Что эта ошибка правда его мучает, что ему больно.

От этого задирать нос расхотелось.

Грант остался на ночь. Я все еще ни на йоту им не проникся, но дополнительный патрульный нам пригодился. В темноте мы решили из дома не выходить и собрались в смежных комнатах возле «камеры» Рэя Шэклфорда, по очереди патрулируя коридор. Настроили сенсоры – если что-то тяжелее кролика подойдет хоть на двадцать футов к дому, мы услышим. Можно было отодвинуть периметр подальше, но тогда нас задолбали бы пасущиеся олени.

Комнатой Рэя Джули занялась отдельно: расставила сенсоры вокруг кровати. Попробуй он сбежать, мы тоже узнали бы.

Я, правда, не думал, что это все так уж необходимо. Никто об этом доме не знал, кроме семьи и ближайших друзей Джули: историческое общество «Сердце Юга» было хорошим прикрытием, даже если федералы сливали информацию Мачадо, об этом месте они не знали.

Надо было на боковую. Я положил броник рядом с кроватью, на него – оружие, чтобы сразу схватить в темноте, если понадобится. Даже штаны снимать не стал – вдруг что.

Моя смена была только в два ночи, я лежал, слушая, как Холли расхаживает по коридору. Это правильно, что все на всякий случай сбились в кучу, – только идиоты в ужастиках расползаются по всему дому в таком ситуации.

В моей сонной голове всплыла мысль: хорошо, что Грант с Джули спят в разных комнатах. Не знаю, почему так вышло: может, они не так близки были, как я боялся, может, отношения у них теперь были не очень (на это я как раз надеялся), а может – самый худший вариант, – Джули просто проявила к нам всем вежливость.

Не знаю, как я умудрился в нее втрескаться так сильно, но вот, встрескался. Она была самая красивая, интересная, умная и привлекательная девушка, что я встречал. От воспоминания о том, как она целует Гранта в четырехкратном увеличении прицела, мне поплохело.

С этой неприятной мыслью я и заснул.

– Снова здраствуй, малшик, – позвал Старик. Он все так же сидел на ступеньках полуразрушенной, почерневшей от гари церкви. – Смотри теперь!

Он снова раскрутил волчок. На этот раз тот повертелся секунды на две дольше.

– Ну! Много лутше теперь! – гордо заявил Старик.

– Браво. – Я подошел к нему, протоптав тропинку в снегу. Снова босой, но холодно не было и на этот раз. – А я думал, призраки только летают в белых простынях и цепями звенят.

– Ха. Малшик думает, он смешно шутить.

– Ты Мордехай Бирейка. Родился в Лодзи, охотник на монстров… то есть был охотником на монстров.

Старик не изменился в лице.

– Хорошее имя. Давно не слышал его.

– Неудивительно. Если б ты был жив, тебе было бы сто тридцать.

– Всего? Когда застрянешь, время так медленно идти!

– Значит, ты неживой и застрял… Что ты такое?

– Уже говорил. Неважно кто. Просто друг. – Старик подобрал свой маленький самодельный дрейдл и вложил мне в ладонь. – На, бери. Дашь своим детишкам однажды. Будут играть, скажут: «Ой, весело!»

Я принял игрушку. Выглядела она ужасно, но старик собой так гордился, что я не мог его разочаровать. В его защиту скажу, что он вообще-то шестьдесят лет отмотал на том свете! Мог и разучиться немного.

– Спасибо, – сказал я и сунул волчок в карман.

– Пожалуйста. За меня ты не волноваться. Останови Проклятого – хорошо мне поможешь. Может, выберусь. – Он пожал узкими плечами. – Кто знать!

– Остановить Проклятого… Это же было дело всей твоей жизни, так?

– Вспоминать трудно. – Он постучал костлявым пальцем по черепу. – Што-то знаю. Што-то думать, што знаю. Но одно знать точно: время коротко!

– Рэй Шэклфорд сказал, что у нас есть три дня. Теперь, наверное, уже два.

– Да. Похоже на то. Надо учиться сильно быстрее! От тебя зависит, малшик! Только от тебя.

– Знаю, – ответил я. Глупо было сильно быстрее о предназначении и всем таком, тем более с призраком. – А можно еще спросить: как вы погибли? Я слышал, вас схватили нацисты.

Он харкнул и сплюнул в снег.

– Ублюдки. Иногда монстры есть просто люди. Иногда люди хуже монстры. Как я умер? Трудно сказать. Неважно.

– Больно было?

Глупый вышел вопрос.

– Глупый вопрос. Конешно. Когда сам умирал больно, да?

– Кажется… – Даже во сне я чувствовал, какой весь шершавый, – кожа еще толком не восстановилась. Я когда-то думал, что знаю о боли. До того дня в офисе. Оказалось, мне еще учиться и учиться.

– Не кажется. Ты знать. Больно, когда тебя резать… Ладно. Расскажу, но вспоминать тяжко. Нацисты думали, могут использовать Проклятого. Помогать ему… помогать делать то, что он пытаться повторить теперь. Проклятый тогда быть слабее, тело еще не сформировать. Быть как ты, спешил, знать не хотел. Не мог сам взять артефакт, сговорился с нацистские свиньи. Они красть артефакт, ранить Хранителя. Думали, убили, но не знать, что он умереть не может. Пришли в место силы. Здесь, в моем времени. – Он указал на церковь.

– И что произошло?

– Проклятый был дурак. Время неправильное и артефакт не сработать. Пришел человек в татуировках. Сражаться здесь в снегу, уничтожить всех, забрать артефакт.

Это объясняло странный сон, который я видел в больнице, пока Майерс ждал звонка.

– Он спрятал артефакт. В этот раз вампиры помогать Проклятому. Они красть артефакт, завалить Хранителя лавиной, но и это его не убить.

Я покачал головой. Такой сон тоже был.

– Нет, что случилось с вами?

Он пожал плечами.

– Я не важно, малшик. Важно их победить сейчас.

– Мы победим, – пообещал я.

– Только раньше они ошибиться. Ошиблись и умерли. Хранитель их убил. Теперь Проклятый умнее, сильнее. Теперь ему палец в рот не клади… Все. Хватит. Надо смотреть его память.

– Ненавижу залезать ему в голову. Я словно буквально становлюсь им. Мерзко.

– Это… как вы говорить… необходимо. Понимаю, малшик. В чужой голове застрять мерзко. А теперь ш-ш. Надо смотреть.

Я привычно наклонился, чтобы он мог положить руку мне на голову.

– Если тебя успокоить, в твоей голове куда лучше, чем в его.

– Спасибо.

Я нырнул в воспоминания Мачадо.

Гигантская пирамида в джунглях. Над нами полуночная луна, тяжелая и круглая. Мы поднимались на огромное древнее строение, покрытое странными истершимися письменами. Пот заливал наши тела под доспехами, мы устали после двухнедельного похода сквозь непролазную чащу. Завоеванный город остался далеко позади, одинокая пирамида была нашим единственным ориентиром.

Это было место силы.

Жертва приготовлена. Сегодня та самая ночь. Сегодня мы завершим церемо…

Видение вдруг оборвалось. Я снова сидел на ступенях церкви. Старик отдернул руки, его глаза удивленно расширились.

– Что случилось? Почему воспоминание исчезло? – А я ведь только почувствовал, что сейчас узнаю важное! Что-то о том, как можно остановить Проклятого!

– Малшик. Надо идти! Большой опасность! – Он инстинктивно схватил свою трость наперевес, как ружье.

– Что такое? – Я вскочил на ноги, но в воображаемой деревне, опаленной войной, было все так же тихо. – Что за опасность?

– Иди! – крикнул Старик.

Я резко проснулся, отбросил одеяло. В гостевой комнатке было темно, но я-то знал, где оставил оружие. Схватил Зверюгу, переключил на полуавтомат… Но было тихо, я слушал только свое дыхание и стук крови в висках. На дом опустилась жутковатая тишина.

– Оуэн.

Я направил дробовик на звук… и замер, не донеся палец до спускового крючка, потому что узнал силуэт Джули в тусклом свете, пробивавшемся из окна. Я выдохнул и опустил дробовик.

– Джули? Я тебя чуть не застрелил.

Странно, пока она не заговорила, я даже не понял, что в комнате кто-то есть. Джули скользнула ко мне. Кажется, на ней ничего не было, кроме короткой ночнушки, слегка колыхавшейся на сквозняке.

– Что ты тут делаешь? – спросил я как дурак.

– Ш-ш… – Она забралась на кровать, походя отвела дуло дробовика, поддернула ночнушку, оседлав мои бедра. Ее губы скользнули по моей щеке, нашли мои губы… Она толкнула меня обратно на подушку, целуя в шею, задирая мою рубашку, оглаживая шрамы на груди…

Я ответил. Неуклюже провел руками по ее спине, чувствуя, как шелковая ночнушка скользит по гладкой коже. О своем сне и предупреждении забыл тут же: я хотел Джули с тех пор, как увидел ее, но не верил, что это вообще случится… А оно случилось.

Я влюбился в Джули Шэклфорд, и она пришла ко мне ночью. Больше меня ничего не волновало.

Сквозняк холодил мои вспотевшие плечи…

Сквозняк?..

А почему окно открыто?

Я замер. Джули все терлась об меня, облизывала мою шею, возбужденно, словно голодная. У меня уже все горло было мокрое… вот только ее дыхания я не чувствовал.

Потому что она не дышала.

На меня словно тонну кирпичей уронили.

– НЕТ! – заорал я, пытаясь уползти.

Она удивилась, но продолжала бороться со мной, тянуться к моему горлу. Я схватил ее за волосы, пытаясь держать на расстоянии, но вампирша оказалась сильнее. Да что там, она была невероятно сильная! Я кое-как скатился с кровати, утягивая ее за собой.

Острющие белые клыки сверкнули в лунном свете – она все пыталась меня укусить. Я боролся, звал на помощь, за что тут же получил по морде и ударился затылком об пол.

За последнюю минуту я успел проснуться, удивиться, возбудиться, ужаснуться… но вот теперь разозлился!

Я ударил ее кулаком – раз, другой, – но не попал: с невероятной скоростью вампирша отпрыгнула. Я пнул ее, но она перехватила мою лодыжку, подняла меня, словно ребенка, и ушатала об стену. Несколько досок треснули, и сам я больно хлобыстнулся об пол.

Она схватила меня за шею сзади, вздернула, поставив на ноги. Я пытался отодрать от себя ее маленькие пальчики, но все было бесполезно – как стальные пруты гнуть.

– Не сопротивляйся. Теперь ты мой, – сказала она, и это был совсем не голос Джули.

Включился свет, и вампирша тут же развернула меня в сторону двери.

На пороге стояла настоящая Джули Шэклфорд с пистолетом в руке. Я смотрел прямо в дуло сорок пятого калибра и слышал щелчок предохранителя. Эта Джули была полностью одета, вооружена и очень зла.

– Ты его слышала, вампирша вонючая. «Нет» значит «нет». – Она прислонилась к косяку, тщательно целясь. Железная рука дернула меня вперед как живой щит. Другая вцепилась мне в плечо. Боль была ужасная, и угроза понятна: если Джули выстрелит, нежить сломает мне шею.

От этой хватки у меня будто кровь перестала приливать к мозгу.

Вампирша заговорила, и голос у нее был почти как у Джули, но с сильным акцентом, и какой-то скрипучий немного, будто она им давно не пользовалась.

– Здравствуй, милая… Я дома.

Джули удивленно приоткрыла рот, моргнула пару раз, покачала головой. Казалось, она сейчас упадет в обморок. Ствол 1911-го качнулся…

– Мама?

Ой-ой, плохо дело.

– Джули… Как же ты выросла!

– Мама… – Джули снова прицелилась. – Но… но ты же умерла.

Вампирша подтащила меня поближе.

– Я не умерла, милая, вот же я, прямо перед тобой. Все будет хорошо.

В дверях появилась Холли. Ее ствол был нацелен мне прямо в голову. Вот теперь я окончательно забеспокоился: она, конечно, тоже усиленно тренировалась и стреляла все лучше, но не настолько хорошо. Если выбирать между сбитым с толку снайпером и салагой, я бы и сомневаться не стал. Поэтому прохрипел свое не последнее, надеюсь, желание:

– Холл… пусть… Джули… стреля… гх…

Вампирша встряхнула меня как тряпичную куклу.

– Заткнись, кормушка, – прошипела она. – Я тут с дочерью разговариваю.

– Отпусти его, стерва, – скомандовала Холли, тщательно целясь. – Или я тебе мозги вышибу.

– Тебя не должно здесь быть. Ты же не можешь войти без приглашения… – пролепетала Джули.

– Это мой дом. Мне не нужно приглашение.

– Мама… пожалуйста. Это все неправильно. Ты исчезла, мы думали, ты погибла…

– Ладно тебе, деточка. Ты же всегда подозревала. Знала, куда я пошла. К тому же мое тело так и не нашли.

Я слышал, что тварь ласково улыбается, пытаясь изобразить любящую мать.

– Я пришла навестить твоего папочку, – пропел ее нежный голос.

– Ну у тебя и семейка, Джули, – заметила Холли.

– Кх… гх… – согласился я.

Кто-то забормотал в коридоре, вызывая помощь. Трой быстро вошел в комнату, вскинул автомат, не выпуская телефона. Теперь на меня направили уже три пушки, и бежать вампирше было особо некуда. Она попятилась в угол, легко таща мою тяжеленную тушу.

– Мама, как ты могла… как ты могла стать одной из них? – жалобно спросила Джули.

– У меня не было выбора, милая. Но это чудесно, если привыкнуть. Я теперь способна на вещи, которых ты даже представить не можешь. Чувствую такое, от чего у человека сердце остановится. Вечно юная, вечно прекрасная… Идем со мной. Заберем с собой твоего папу. Ему полезно будет измениться, его разум вернется. Мы снова станем семьей.

– Никогда, – уверенно отрезала Джули. Прищурилась, глядя в прицел.

– Как хочешь, милая. Но это куда лучше, чем стать гниющим куском мяса… как твой дружок. Я его прикончу, если не отойдете! – Она подняла меня за шею, больно хрустнул позвонок. Вся материнская любовь испарилась. – Я не хочу его убивать, но если продолжишь на меня давить, мне придется это сделать. А папочку твоего я все равно заберу.

– На тебя направлено три ствола, а ты ультиматумы выставляешь? – насмешливо спросила Холли. Вампирша зашипела в ответ. – Подруга, я ненавижу вампиров, только дай мне повод.

– Я – Хозяйка, королева своего мира! Ты даже представить не можешь, на что я способна. Даю тебе последний шанс!

– Ты недостаточно древняя, чтобы стать Хозяйкой, – спокойно возразила Джули. Она осталась в проходе, Трой с Холли принялись медленно окружать цель. Холли выглядела злой, Трой испуганным, но решительным. Их пальцы легли на спусковые крючки – я чувствовал, что вот-вот кто-нибудь выстрелит, и сжался, пытаясь сделаться меньше. С моими размерами это было трудновато.

– Недостаточно древняя? Бедная девочка, ты прямо как твой отец: уткнулась в книгу и не замечаешь реальности. Я была охотницей, знаю то же, что и ты. И знаешь что? Вы все ошибались. Дело не во времени, милая, а в крови. Кровь дает силу. Меня обратил сильнейший из всех, я забрала столько жизней, что не сосчитать. Купалась в реках крови! Десять тысяч живых сердец питали меня, и ты будешь следующей! А теперь! Отдай мне! Твоего! ОТЦА!

Она закричала так громко, что штукатурка посыпалась и нас всех перекосило.

В коридор проскользнула Гретхен с чем-то вроде палки в руках. Она указала на меня и сказала одно слово:

– Карман.

Голос у нее был такой же рычащий и низкий, как у ее мужа.

Стараясь не упасть в обморок, я полез в карман штанов. Мои пальцы наткнулись на бугристое, плохо оструганное дерево. Волчок Старика.

Его не могло там быть. Но он был.

Даже не задумываясь, я вытащил игрушку и прижал к жестким вампирским пальцам, сжимающим мою шею. Волчок вспыхнул и сгорел за секунду, но немертвая тварь, бывшая когда-то Сьюзан Шэклфорд, завыла в агонии. Она отбросила меня, и я, откатившись подальше, заметил, как ее рука загорелась синим пламенем.

Стоило мне шлепнуться на пол, как грохнули выстрелы.

В первый раз я смог разглядеть мою ночную гостью при свете. Она действительно выглядела как Джули, но еще красивее, неземной прямо красоты. Бледная кожа, темные волосы, глаза как омуты – утонуть можно. Но на этом сходство и заканчивалось, потому что вампирша как раз оскалила клыкастую пасть.

Не успела она разглядеть горящую руку, как пули вошли в ее тело одна за другой, разрывая плоть и дробя кости.

Я подполз к Зверюге, надеясь не оглохнуть от гремящих над головой выстрелов, схватил ее и, сидя, расстрелял в вампиршу весь девятизарядный магазин. Сто восемь серебряных дробинок впились в ее тело за секунду, на таком расстоянии почти ничего не осыпалось!

Комната наполнилась дымом пороха и горящей плоти. Зазвенела по полу медь, сталь и пластик загрохотали по доскам – это мы побросали пустые магазины. Я тут же зашарил по подсумкам.

Сьюзан Шэклфорд, зажатая в угол, истекала черной жижей, разорванная и переломанная нашими выстрелами. Не обращая на это внимания, она с интересом изучала свою потухшую к тому времени руку.

Наконец тварь выпрямилась. Плоть поползла с ее костей, но она только расхохоталась – и хохотала долго, от всей души, будто мы сделали что-то дико смешное.

– Вы, охотники, еще более жалкие, чем мне запомнилось! Я Хозяйка! Вы что, не понимаете?

В то же мгновение ее раны зажили, кожа снова стала упругой и белой. Я моргнул, пытаясь понять, как это вообще работает, законы физики же…

Она широко ухмыльнулась, блеснув клыками.

– Вам меня не убить.

– Но попытаться можем, – ответила Джули, вставив новый магазин. Вскинув пистолет, она выстрелила матери прямо между глаз. Ухмыляющаяся голова вампирши на мгновение запрокинулась, но не успел я перезарядиться, как тварь сорвалась с места так быстро, что не разглядеть. Ее размытый силуэт легко отшвырнул Холли, схватил Джули за запястья, вздернул.

– Я предложила тебе бессмертие, милая. Но не выбор. Я обращу тебя, хочешь ты того или нет, – пропела вампирша с интонациями изящной южной красавицы.

Я вскинул дробовик к плечу, но не решился выстрелить, боясь попасть в Джули. Трой к тому времени перезарядился, и позиция у него была поудачнее. Он поднял пушку… но ту вдруг вырвало из его рук – вампирша двигалась так быстро, что я даже не увидел удара.

– Ты либо вернешься с того света безмозглой рабыней, либо отведаешь моей крови, моей силы!

Джули забилась в ее хватке.

– Никогда!

Маленькая черная тень ворвалась в комнату. Издав что-то вроде боевого клича, Гретхен принялась трясти над головой своей палкой, украшенной перьями, кожаными косичками и чем-то напоминающим усохшую голову. Тварь зашипела, отпустила Джули, отступая вглубь комнаты, а Гретхен все надвигалась на нее, потрясая своим тотемом и что-то крича на своем незнакомом гортанном языке. Вампирша кривилась, ежилась и наконец, уперлась спиной в стену.

– Священный символ! – крикнула Холли и, нацелив своего «Вепря», выстрелила. В закрытом пространстве пушка триста восьмого калибра взревела так, что я мысленно попрощался со слухом (если выживу в этой заварухе). Первая пуля вошла в бок вампирши, и наши тоже не заставили себя долго ждать: мы палили и палили вокруг Гретхен, я за доли секунды расстрелял магазин, вставил новый так, что со стороны, наверное, и рук моих не видно было. Наши жизни зависели от того, насколько качественно мы покрошим злобную тварь, поэтому перезаряжался и стрелял я быстро, как никогда. Зверюга рявкала чуть ли не очередями, выстрел за выстрелом входил в монстра…

Но Сьюзан Шэклфорд исчезла. Мы даже не сразу это поняли и какое-то время продолжали автоматически дырявить стену. Рваная ночнушка упала в лужу черной жижи. В окно медленно выплыла струйка серого дыма.

– Она что, превратилась в туман? – спросил Трой.

– Я даже не знала, что они так умеют, – добавила Холли.

– Мы тоже не знали, – ответила Джули. – Эй, это же моя ночнушка!

– Что?! – крикнул я. Даже наушники не догадался вставить, идиот!

– Перезаряжаемся. Она полетела к моему отцу.

Это я понял. Полностью надевать бронекостюм времени не было, поэтому я накинул разгрузку и пистолетную портупею. По крайней мере, буду с кучей патронов и здоровенным ножом.

Гретхен вытащила из-под бурки кожаный мешочек, загребла оттуда какой-то фиолетовой слизи и залепила мне уши. Слизь была холодная и противная, но после того, что она сделала с моей содранной кожей, я протестовать не собирался.

– Я позвонил Эрлу, помощь едет. – Трой пнул свою поломанную пушку. – Нам нужен калибр побольше.

– Моя комната по пути, пошли. – Джули вывела нас в коридор, не забывая целиться в пространство. – Где Грант?

– Не видела его, – ответила Холли.

– Он должен был патрулировать. Она, наверное, его убила. Сука! Тварь! – зарычала Джули. Я думал, что видел ее злой, но то были еще цветочки. – Быстрее! Трой! Хватай, что найдешь в моей спальне!

– Что хватать?

– Придумай! Ходу, ходу! – Она рванула по коридору, я – за ней, босиком по холодному деревянному полу. У двери Рэя я перегнал ее: не время было уступать. Разогнавшись, я с ревом врезался плечом в дверь так, что треснул косяк. Зато открылась!

Монстр ждал нас, стоя над неподвижно лежащим на кровати Рэем.

Мать Джули превратилась в нечто ужасное, в существо из больного кошмара. Человеческая личина окончательно с нее сползла, обнажив истинное лицо вампирши-хозяйки: тело исказилось, удлинилось, серая кожа обтянула дергающиеся мускулы. Тварь вытянула в нашу сторону длинную шею, глаза заволокло красным, пасть распахнулась, обнажив клыки с палец величиной, острые, как ножи. Красивое лицо исказилось, уши заострились. Глядя на нее я понял, почему вампиры ассоциируются у людей с летучими мышами.

Она схватила Рэя за запястья и потянула, пока цепь наручников не лопнула.

– А вы, смотрю, ничему не учитесь… – прорычала она. Голос ее стал ниже, утробным, звериным. Я вскинул дробовик и выстрелил. Пуля прошила ее грудь насквозь. Я выстрелил снова, но вампирша уже спрыгнула с кровати, таща Рэя за собой. Остановилась она только для того, чтобы схватить кровать за кованую спинку и швырнуть в нас, как снаряд. Меня вынесло обратно в коридор, прямо на Джули, и мы оба повалились на пол.

Открыв глаза, я обнаружил, что Джули все так же лежит рядом, вжавшись щекой в доски пола.

– Нужно застрелить отца! – крикнула она, пытаясь подняться. – Не дайте ей забрать его!

– Есть! – гаркнула Холли, перепрыгивая через нас. Кровать лежала на боку, закрывая проход, но Холли подняла «Вепрь» и принялась палить поверх нее, быстро опустошив двадцатизарядный магазин. Я вскочил на ноги, кинулся отодвигать кровать, второй рукой держа Зверюгу… но в спальне никого не было. Только дырка зияла в полу: вампирша проломила доски и забрала Рэя.

– Вот черт, – ругнулся я. Стоит Рэю попасть в руки Проклятого – и миру хана. Внизу, в дыре, все было тихо, никакого движения.

– Не дайте ей забрать отца. Любой ценой, – приказала Джули и решительно полезла в дыру. С тактической точки зрения решение было глупое: кто сломя голову нырнет за суперсильной нежитью в какую-то нору? Но другого выбора у нас не было. Джули в последний раз глянула на меня и исчезла в темноте. Не знаю, чего было в ее лице больше – страха или грусти.

– Все чисто! – крикнула она снизу.

Я полез за ней, еле втиснувшись в полную заноз дыру. Повиснув как можно ниже, на кончиках пальцев, я согнул колени и прыгнул, приземлившись с грохотом. Джули включила свет. Это была гостевая спальня, служившая Гретхен госпиталем. Кроме нас, тут никого не было.

– Разделимся! – крикнула Джули. – Вы трое, по лестнице! Ищите их!

– Но мы же станем легкими целями.

– Неважно. Нужно просто продержаться и убить отца, – нервно ответила она. – Я в кухню, ты в малую гостиную. Быстро!

– Принято. – Я хотел сказать ей, чтобы была осторожна. Чтобы выжила. Чтобы поступила разумно и позволила мне пойти с ней. Но времени не было.

Я выбежал из комнаты, на ходу включая свет. Особняк был огромный, невероятно быстрое существо могло оказаться где угодно. Или вообще сбежать уже.

Нет. Эта точно осталась бы закончить начатое. Она сказала, что обратит Джули, всучит ей свой подарочек, извращенное бессмертие. Я точно знал, что Сьюзан все еще здесь, в доме, где жила с семьей. Я чувствовал ее. Она все еще тащила за собой Рэя. И нужно было убить его прежде, чем он заговорит.

Я выбил ногой двери в гостиную и, подсвечивая фонариком, ворвался внутрь, готовый стрелять. Где тут включается свет, я понятия не имел. Десятки Шэклфордов пялились на меня с портретов. Я сунулся лучом фонарика во все углы, осмотрел мебель, леса и, помня «Антуана-Анри», – потолок. Ничего.

Я побежал к следующим дверям – входу в бальную залу. Честно говоря, я не представлял, что буду делать, если наткнусь на врага. Она двигалась так быстро, что я даже рассмотреть ее не мог! Оставалось надеяться, что я хотя бы успею Рэю мозги вышибить до того, как она оторвет мне голову. Еще я жалел, что рядом нет Гретхен, ее вера тоже очень пригодилась бы. Сам я за оставшиеся пару секунд уверовать не успевал. Хотя было бы здорово.

Не успел я заскочить в залу, как услышал неприятный звук, влажный, хлюпающий. Свет моего фонарика бегал по стенам, снова и снова вспышкой отражаясь в зеркалах и полировке. Даже люстру-канделябр не пропустил.

Мое отражение уставилось на меня из двадцати зеркал, но «в кадре» появился еще кое-кто. Рэй Шэклфорд висел посреди комнаты под странным углом, как сломанная марионетка на ниточках: ноги раскинуты по полу, голова запрокинута, рот приоткрыт, а торс сам по себе покачивается в воздухе.

На самом деле качался он, конечно, не сам по себе. Просто вампиры не отражаются в зеркалах.

Рэя сжимала в объятиях его жена. Она снова приняла человеческую форму: сидела на корточках, голая, спиной ко мне, и пила кровь из шеи мужа. Стоило навести на нее луч фонарика, как она остановилась, нежно поцеловала мужа в лоб, оставив кровавый отпечаток, и позволила обмякшему телу упасть на пол. А потом она обернулась ко мне и улыбнулась во всю окровавленную пасть. Вот вампирша облизнулась, и глаза ее забликовали, как у кошки.

– У нас с тобой есть нерешенный вопросик. – Она вытерла губы, размазала кровь по обнаженной груди и двинулась ко мне, соблазнительно покачивая бедрами. Я в ужасе вскинул Зверюгу к плечу, прицелился Рэю в голову и нажал на спусковой крючок. Пусть это убийство, но на кону судьба мира!

Ничего не произошло.

Я ощущал пальцем холодок металла, но рука не слушалась. Сосредоточился, пытаясь заставить себя надавить сильнее… и почувствовал, как железная воля вампирши подавляет мою, ввинчивается в разум. Тварь подошла вплотную к дробовику, ткнула ствол себе между грудей, над сердцем. Но я не мог выстрелить. Не мог даже пошевелиться. Словно окаменел.

– Ты сильный, – заметила она, – но человеческая воля ничто против моей.

Она провела острым ногтем под моим глазом, и кожа лопнула, на щеку хлынула кровь. Что-то темное пыталось пробиться в мое сознание жестокими, мощными ударами.

– Расскажи, как ты смог меня ранить? Как ты смог меня обжечь? Ничто не способно причинить боль Хозяину, но ты как-то справился.

Я попытался одновременно заговорить и покрепче сжать челюсти. Внутри моего черепа шла настоящая бойня не на жизнь, а на смерть, такого я еще не испытывал. Темная сила давила, теснила, и, что хуже всего, в таких замесах у меня боевого опыта не было.

– Расскажи мне свою тайну, охотник. Расскажи, и я сделаю тебе подарок. Я могу читать твои мысли, вижу, чего ты так желаешь. – Она соблазнительно улыбнулась. – Выдай мне свои секреты, перейди на мою сторону, и я отдам тебе свою дочь. Она станет твоей навсегда!

Сплошная чернота встала перед глазами, я чувствовал, как воля твари пускает корни в мой разум, и не мог ее остановить. Я просто не знал, как бороться с силой, у которой и тела-то нет. Боль от головы пошла вниз по парализованному позвоночнику, обжигая агонией каждый нерв. Я боролся. Не знаю как, но боролся.

– Охотник, твоя воля сильнее, чем у любого смертного, которого я встречала. Ты станешь повелителю Мачадо прекрасным слугой.

Я в ужасе смотрел, как лезут из ее рта клыки, и прекрасно понимал, что будет дальше: она раздерет меня, высосет всю кровь. А потом бросит умирать, чтобы я поднялся безмозглой нежитью. Или зальет в глотку своей крови, чтобы я стал таким же мерзким чудовищем, как эта вампирша.

Выхода я не видел. Но продолжал бороться.

Малшик. Дай помогу, – раздался вдруг в моей голове успокаивающий голос Старика. Что-то вклинилось во внутренний бой, и тьма остановилась сперва… а потом ее и вовсе выпихнуло из моей головы. Я с облегчением выдохнул, почувствовав, что снова могу двигаться.

Клыки Сьюзан замерли в сантиметре от моего горла.

– Как…

Зверюга рявкнула, всадив унцию серебра в ее черное сердце. Вампирша удивленно отшатнулась. Я почувствовал, как Старик покидает мой разум и вторгается в ее голову.

– Хочешь мой секрет? – БАХ. БАХ. Я дважды выстрелил ей в лицо. – Правда хочешь знать? – БАХ. БАХ. В горло. В челюсть. – Нет у меня секрета…

БАХ. Пуля прошла через ее мозг так, что тварь отбросило.

– Я просто ненавижу монстров!

ЩЕЛК – серебряный штык встал на место.

– Так что отправляйся в ад… – Я глубоко воткнул в ее тело широкий клинок и потянулся за ножом. – И сдохни там…

ЧВАК. Ганга рам вошел ей в горло, конец уткнулся в твердый хребет. Черная жижа и красная кровь хлынули из раны.

– …Злобная сука!

Я рванул нож из раны.

Вампирша схватилась за мой дробовик и, выдернув штык из тела, отбросила. Проблема в том, что Зверюга все еще висела на мне, так что меня мотнуло вместе с ней. Прокатившись по полу, я кое-как затормозил возле Рэя Шэклфорда. Большой красный отпечаток губ у него на лбу выглядел бы комично, не окажись ситуация такой серьезной.

Сьюзан хрустнула шеей. Ее раны мгновенно затянулись. Я даже замедлить ее не смог. Она менялась прямо на глазах: вытягивалась, удлинялась, снова превращаясь в серую, страшную машину для убийства. Ее карие глаза, так похожие на глаза Джули, налились кровью, превратившись в красные озера ненависти. Я чувствовал Старика здесь, с нами, в этой комнате, но, раз застав тварь врасплох, больше он ничем помочь не мог.

Я встал на колени и прижал дуло пистолета к виску Рэя. Тот глянул на меня и слабо кивнул. Вампирша замерла, все ее тело так и пульсировало от еле сдерживаемой злости и желания убивать.

– Стой, или я его пристрелю. Даже ты не настолько быстрая. – Я чуть-чуть не дожал спусковой крючок. Оставалось еще маленькое усилие. Я чувствовал, как воля вампирши пытается прогнуть мою, но на этот раз приготовился. Понимал, чего ожидать. Не знаю, как это объяснить, но эту атаку я отбил. В этот раз у нее не получилось влезть ко мне в голову.

– Мама! – позвала Джули, стоя в дверях с гудящим огнеметом наперевес. – Я отзываю твое приглашение! Пошла вон из моего дома!

Она отпустила стопор, и вампиршу обдало струей напалма. От жара она вспыхнула, поджигая пол, лопая зеркала. Я еле успел схватить Рэя за ворот и утащить от летящего во все стороны горящего «желе».

Сверху, на балкончике, появился Трой.

– Зет! Беги! – крикнул он, направив гранатомет вниз. Этот хотя бы дождался, когда я уберусь подальше, прежде чем дать залп прямо монстру под ноги.

Взрывная волна пошла такая, что бесценный канделябр сорвался с потолка и разбился на миллион осколков. Горящее тело Сьюзан врезалось в застекленные двери веранды, а Джули все поливала его напалмом. Под таким напором даже наша могучая королева нежити не могла регенерировать. Не успела она вылететь через стекло, как я подхватил Зверюгу и запустил гранату вслед. Прицелился я не точно, но этого выстрела хватило, чтобы обгоревшее мясо сорвало с костей.

– Опасная зона! Опасная зона! – заорал Трой, и, вовремя обернувшись, я увидел, как Холли закидывает на плечо РПГ. Зря она решила стрелять спиной к стене – это ж с такого расстояния верная смерть!

– А, да, – отозвалась Холли. – Черт!

Она отбросила гранатомет и схватилась за ружье. Ей явно очень хотелось кого-нибудь хоть из чего-нибудь пристрелить.

Джули, все так же поливая пол горящим топливом, вышла за матерью на веранду. Бальная зала пылала, огонь уже пополз по стенам к потолку, в доме занимался пожар. Наконец Джули остановилась, опустила огнемет.

Ее мать, лежавшая на горящей веранде, превратилась в съежившийся обугленный скелет, плоть стала пеплом. Но вот черные кости зашевелились, скелет поднялся, и под осыпающимся пеплом показалась новая, пульсирующая плоть.

– Да умри ты уже! – закричала Джули, вся в слезах. Как же я ей сочувствовал в это миг! Ее дом горел, мать превратилась в нежить, угрожающую высосать из дочери кровь. Дерьмовый вечер, с какой стороны ни глянь.

И вдруг случилось что-то странное. Стены пылали, обдавая нас жаром… а потом огонь просто исчез, остались только дымящиеся угли. Температура разом упала, будто мы в морозильник зашли, дыхание вырывалось теперь белыми облачками. Уцелевшие зеркала покрылись инеем и растрескались.

– Что за хрень? – тихо спросила Холли дрожащим голосом.

Я не знал. Но воспользовался паузой, чтобы загнать в подствольник Зверюги гранату на всякий случай. Замерзшими, негнущимися пальцами делать это было сложновато. Меня трясло, застучали зубы. Но скорее от ужаса, чем от холода.

– Это еще кто? – прошептал Трой.

Я поднял глаза и увидел на веранде нового ублюдка – это был тощий мужик с зализанными волосами и узким скуластым лицом. Одетый в длинный тренч, он держал спину прямо, словно лом проглотил, а движения у него были какие-то странные, слишком уж четкие и резкие. Он подошел к обугленной вампирше и замер, как на параде, заложив руки за спину. Я его узнал: кровосос из моего сна, правая рука Мачадо. Сьюзан, черная, как головешка, склонилась перед ним. Он возложил ладонь ей на макушку.

– Ты разочаровала меня, Сьюзан. Я очень недоволен. – В его низком голосе слышался акцент, то ли немецкий, то ли австрийский.

Я все еще чувствовал присутствие Старика. Чувствовал, как полыхает в нем ненависть к вампиру.

– Прости, Йегер, – прохрипела Сьюзан. Она едва могла говорить, связки ее еще не восстановились. – Да, я их не убила. Но узнала, где оно, Место! Муж сказал мне.

– Прекрасно. – Вампир похлопал ее по макушке, стряхивая пепел, и обернулся к нам. – Вам повезло, что я не приглашен в дом. Но больше не лезьте в наши дела, или вас ждет смерть.

Он вдруг вскинул голову, прислушиваясь к чему-то. В ту же секунду заорала сигнализация, издалека послышался гул вертолета. Подмога приближалась.

Взгляд вампира остановился на мне.

– А! Бирейка и его тупой дружок! – Ненависть Старика стала настолько осязаемой, что ее ножом можно было резать. – Здесь ты бессилен, жид. Однако твоя изворотливость удивительна. Из всех, прошедших через наши руки, никто, кроме тебя, не вернулся в этот мир. Но, в конце концов, ты бесполезен.

Посмотрим, нацистская свинья.

Вампир ухмыльнулся, обнажив острые зубы.

– А с тобой весело, Старик. Твой народец всегда меня забавлял… Идем, Сьюзан. У нас еще много работы.

Он отступил во тьму и исчез. В зале ощутимо потеплело.

Сьюзан Шэклфорд снова стала красавицей, пригладила волосы, вытряхнув пепел. О, как же она была зла!

– Ты станешь моей, милая. Вот увидишь!

– Не зови меня «милая». Ты не моя настоящая мать.

– Убеждай себя, деточка. Может, и кошмары перестанут сниться. Я люблю тебя.

Она тоже отступила во тьму, лишь глаза по-кошачьи сверкнули на прощание. Но вот она моргнула и исчезла окончательно.