– Джули! У нас тут горгульи на крыше! Минимум две! – на бегу крикнул я в телефон. К нашему фургону с оружием пришлось мчаться через всю территорию клиники. Доктор Нельсон поспешил в здание – включить тревогу и приготовиться к осаде.

– Насколько большие? – спросила Джули.

– Охрененно огромные. Десять или двенадцать футов. По-моему, это и есть гигантские монстры из моего сна. – Я перепрыгнул через скамейку, напугав задремавшего пациента.

– Бегите! Внутрь! – крикнул я, но мой крик перекрыла сирена. Тревога!

– Джули, что делать? Горгулий мы еще не проходили!

– Хватай большие пушки. Гранаты, взрывчатку. Горгульи – это каменные големы, оживленные волей хозяина. Если придется стрелять малым калибром, целься в суставы, они жидкие, с помощью них твари двигаются. Я звоню Эрлу!

Она повесила трубку.

Только я добежал до парковки, одновременно шаря по карманам в поисках ключей, как за спиной раздался душераздирающий треск – третья горгулья приземлилась на крышу клиники, кроша своей тяжестью черепицу. Размах крыльев у твари был футов сорок, они почти заслоняли солнце. Шух – монстр в последний раз взмахнул ими, устраиваясь поудобнее на корточках: когти впились в крышу, массивные лапы болтаются по бокам. Длинные рога на голове переходят в шипы, бегущие по всей спине и кончающиеся коротким хвостом. Тварь была серая и шершавая, как пористый бетон. Она наклонила башку, изучая меня пустыми каменными глазами…

Я на полной скорости врезался в дверцу фургона. К счастью, ключ в руке оказался правильный, но вставить его я не успел: горгулья, расправив крылья, прыгнула вниз и, одним махом пролетев четыре этажа, приземлилась на крышу фургона, смяв его посредине. Как такая тяжелая скотина могла так легко парить?! От ее посадки вылетели стекла, сплющилась подвеска. Я едва успел отпрыгнуть от бешено шатающегося фургона и упасть на спину, уворачиваясь от ненормально длинной горгульей лапы. Острые когти, потянувшиеся за мной, оставили глубокие борозды в асфальте.

Пациенты кричали, падали на землю, закрывая головы руками, убегали, прятались. Некоторые стояли в ступоре, что-то бормоча себе под нос. Я рванул к входу и еле успел взбежать на крыльцо, как бетонные ступеньки позади хрустнули под тяжестью спрыгнувшей с машины твари. Не оглядываясь, я распахнул двойные двери и заскочил внутрь. Створки автоматически закрылись за моей спиной.

Доктор Люциус, тяжело дыша, пробился ко мне сквозь охваченную паникой толпу. Он был весь серый от натуги, но, как истинный охотник, хоть и на пенсии, кое-что прихватил. Он сунул мне в руки ружье, поднял свое дрожащими руками. Это была парочка старых М1 «Гаранд» еще со времен Второй мировой. Еще доктор вручил мне несколько восьмизарядных обойм – разгрузки не было, так что я сунул их в карман.

– Бронебойные, калибр.30–06. Ружье заряжено. Отвлечем эту дрянь на себя… – Он попытался отдышаться. – Староват я все-таки для этого дерьма.

Пациенты и санитары явно не знали, что им делать.

– Уходите из холла! – скомандовал доктор. – По палатам! Или в подвал!

Я снял ружье с предохранителя и наставил на дверь, готовый отстреливаться. Ничего не происходило. Доктор у меня за спиной продолжал отдавать приказы, перекрикивая визг и истерические рыдания. Пользуясь затишьем, я достал из кармана и надел свои наушники с шумодавом. Если выживу, может даже не оглохну. Окинул быстрым взглядом холл: просторно, много открытого пространства, столы для пинг-понга и диваны. Никаких надежных укрытий – гигантское каменное чудище все это просто сшибет.

– Вам лучше отсюда убираться, – перебил я доктора, выкрикивавшего команды. – Уведите всех, а я продержусь сколько смогу.

Ружья я от двери не отводил. И чего, спрашивается, эта каменная зараза тормозит?

– Так не пойдет. Это мой дом, не стану я убегать от монстров!

– Тогда отступаем вместе, прикрываемся огнем! По моей команде!

Неужели горгулья улетела? Может, получится сбегать к фургону, достать пушку побольше? Краем глаза я заметил, что доктор кивнул. Хорошо, не хватало еще, чтобы его тут в лепешку размазали.

Я вдруг услышал новый звук: быстрый цокот каменных когтей… А потом грохот – горгулья с разбега бросилась на двери. Посыпалась штукатурка, деревянные створки прогнулись внутрь и лопнули в щепки. В клубах пыли возникла рогатая башка: тварь пыталась пробраться внутрь, но мешали широкие плечи. Мы с доктором открыли огонь.

Я расстрелял свои восемь патронов за секунду, пустая обойма мелодично звякнула, выпав. Пули, попав в цель, оставили на горгулье выбоины, облако пыли сделалось плотнее, но ей было по барабану. Она высунула башку и снова врезалась в дверной проем, выбив пару тяжелых камней из кладки.

– Доктор, отступаем! – крикнул я, потянувшись за новой обоймой. Рванувший вперед затвор чуть не оторвал мне палец. Доктор послушался и исчез где-то в боковом коридоре, а я тщательно прицелился в монстра, пытаясь найти сустав. Огромная каменная рожа снова сунулась внутрь, оскалила пасть из бетона, полную огромных тупых зубов. Наверное, она так ревела, но звука не было.

Горгулья разбежалась для нового удара и всей тушей врезалась в камни, отбежала снова… Стало понятно: еще пара заходов – и она внутри.

Я аккуратно прицелился в ее массивную шею и выстрелил. Слишком высоко – пуля только отрикошетила. Я прицелился ниже и выстрелил снова – на этот раз тридцатый калибр ударил во что-то мягкое, подняв фонтанчик похожей на лаву жидкости.

Тварь отпрянула – вот этот выстрел ей не понравился. Когда она попыталась прикрыть горло, я пальнул в подмышку. Снова всплеск! Горгулья дернулась, как от боли, и прыгнула с места вверх, на прощание тяжело хлопнув крыльями.

– Доктор Нельсон! Вы как?

Никто не ответил. Я слышал только всхлипы и бормотание пациентов, которые были слишком сбиты с толку или парализованы страхом, чтобы бежать.

– Кто-нибудь видел доктора?! – снова крикнул я.

– Он здесь! Ему плохо! – отозвался кто-то.

Доктор Люциус успел пробежать всего несколько ярдов. Он лежал на полу, морщась от боли и схватившись за сердце. Санитар пытался ему помочь, какая-то пациентка поддерживала голову.

– Се… сердце… – просипел доктор. Он где-то потерял очки, пот катился с него градом.

– Вот черт. – И что делать? Горгулья могла вернуться в любую секунду! – Уведите его отсюда… унесите или утащите. Найдите врача, медсестру, хоть кого-нибудь!

Они послушались и вовремя: откуда-то сверху раздался грохот, с потолка посыпалась штукатурка. Джули! Я понесся обратно в холл, взлетел по лестнице. Едва я успел добежать до второго этажа, как дверь внизу разлетелась в щепки, полетели деревяшки и осколки камня. Куски мебели даже на балкон второго этажа зашвырнуло.

Горгулья ни черта не сбежала. Она взлетела, чтобы разогнаться как следует, и теперь кубарем вкатилась в холл, по дороге разбивая мебель в щепки. Я не знал, успели пациенты эвакуироваться или нет, но очень в этом сомневался, а времени выяснять правду не было: тварь поднялась на кривые задние лапы, и я как-то понял, что она ищет меня. Вот она развернула крылья на весь холл, и из зарешеченных окон полетели стекла.

«Гаранд» рявкнул в моих руках, но выстрел пропал зря: горгулья закрылась гигантским крылом, как щитом, и пули попросту отскочили. Выщелкнулась пустая обойма, я развернулся и побежал, на ходу вставляя новую.

Холл находился как бы в центре «Эпплтона», этажи поднимались вокруг галереями. Из экскурсии доктора Люциуса я знал, что особо охраняемое отделение на самом верхнем этаже. Припустил я так быстро, как мог, дико жалея на бегу, что в спортзале мало внимания уделял нашему тренажеру-степперу. Горгулья в узком пространстве не могла развернуть крылья, поэтому помчала за мной на своих двоих – вернее, на четвереньках, помогая себе длинными ручищами. Под ее весом ступеньки так и валились вниз.

Она пока игнорировала пациентов – занималась только мной. Может, как-то поняла, что я охотник, может, ей не понравилось, что я в нее стрелял. А может, буквально видела меня в том сне.

Вдруг что-то ударило ее сзади. Она резко развернулась, и я заметил пациента, сжимающего ружье доктора Нельсона. Это был тот самый мужик, не любящий охотников – Барни, кажется. Он держал ружье на уровне пояса, направив на горгулью.

– Я прятался от вас, демонов, пока вы жрали моих детей. Но теперь прятаться не буду! Умри, сукин сын!

Он нажал на спусковой крючок. Бам! Первая пуля отскочила от широкой груди монстра, вторая вошла в стену дюймах в четырех от моей головы. Пациент счастливо рассмеялся.

– Я свободен! Наконец-то свободен! – крикнул он и пальнул твари в ногу.

– Барни! Беги отсюда! – Я выстрелил горгулье в спину, но бронированные крылья закрывали все уязвимые места.

Она махнула когтистой лапой, словно отгоняя муху, и Барни разнесло об стену. Безжизненное тело сползло на пол, едва не развалившись на две половины, оставив на выкрашенной в веселенький цвет стене кровавое пятно и кишки. Покончив с надоедливым «насекомым», горгулья снова уставилась на меня безжизненными глазами. Я побежал.

Третий этаж. Теперь тварь была прямо подо мной и быстро подбиралась ближе. Ей было трудно бежать, но гигантский рост помогал преодолевать несколько ступенек разом. Я свесился с перил насколько мог и выстрелил в нее, но пули, поотскакивав от каменного тела, ни черта не сделали. Мелкий калибр ее только злил, мне нужна была пушка побольше.

– Оуэн! Быстрее, сюда! – крикнула Джули с четвертого этажа. В одной руке она держала пистолет, другой вела за плечо мужчину в смирительной рубашке. За ними мелькала доктор Джоан, шокированная тем, во что превратилась ее клиника. Я побежал к ним, Джули крикнула докторше, чтобы уводила отца, но слова потонули в грохоте выстрелов: она тоже пыталась задержать горгулью.

– В тот коридор! – Джули мотнула головой, увидев, что я добежал наконец. Она сунула в свой 1911-й новый магазин и дослала пулю в патронник. – На лифт, быстро!

Моя горгулья почти добралась до четвертого этажа, из другого конца коридора, судя по грохоту, пыталась прорваться вторая.

Я преодолел несколько ярдов под аккомпанемент канонады и, заняв позицию, принялся выжидать, пока тварь прыгнет. Джули, расстреляв боезапас, пробежала мимо, и вот три тысячи фунтов ожившего камня прыгнули на меня, широко раскрыв незрячие глаза, раззявив пасть. Впрочем, недолго ей пришлось скакать: я всадил по пуле в ее колени и локти, от лавовых суставов немедленно повалил дым.

Монстр пошатнулся, лапы его подогнулись, и он рухнул мордой в пол. Весь балкон содрогнулся, старые деревянные балки выбило из пазов, и, поднимая клубы пыли, скрипя гнущимися гвоздями и ломающимися досками, балкон накренился. Горгулья поползла вниз, цепляясь за край, но собственная тяжесть ее подвела: когти прошли сквозь дерево, и тварь молча рухнула, раскинув крылья. Через секунду я с удовольствием послушал, как она, душераздирающе грохоча, падает сквозь пол прямо в подвал.

– Бывай, лошара! – крикнул я и бросился к лифту. На этаже оставалась еще одна горгулья, я слышал, как она пробивается через узкий коридор, чтобы нас достать. Но куда делась третья, вообще никто понятия не имел.

Потолок разорвало, пористая каменная лапа попыталась подцепить меня когтем, но я увернулся и нырнул в открытые двери лифта. Пока Джули палила в лапу, доктор Джоан отчаянно долбила по кнопке.

Ну вот и третья горгулья нашлась.

– Вниз? – спросил я, хлопая себя по карманам в поисках новой обоймы. Пусто.

– А у тебя есть идея получше? – спросила Джули.

Двери лифта закрывались невыносимо медленно. Горгулья яростно пробивалась через крышу, летели щепки и черепица. У нас оставалась максимум пара секунд.

Наконец двери закрылись, ожил механизм, и лифт пополз вниз.

– А если она нападет, пока мы здесь? – брякнул я, поднимаясь и доставая из кобуры пистолет.

– На пакетик с кетчупом когда-нибудь наступал? – задала Джули риторический вопрос. – Что-то подобное, но еще некрасивее.

Она, не опуская пушку, целилась в крышу. Вряд ли это помогло бы: если многотонная горгулья приземлится, то нам конец. Момент был напряженный. Я подумал, не рассказать ли доктору, что у ее мужа сердечный приступ, но не стал. Кажется, у нее других проблем хватало.

В динамиках лифта заиграла успокаивающая инструментальная музыка.

– Кенни Джи? – спросил я, тоже целясь в крышу. Бесполезно, но мало ли.

– Джон Теш, – ответила доктор Джоан. Ну, отлично. Не такую музычку я бы выбрал саундтреком к своей смерти. Хотелось бы чего-то более драматичного и с ударными. Обязательно с ударными!

Лифт не спеша полз вниз. По шахте разносилось эхо ударов.

– Почему мы не остановились? – спросил я, когда на табло мигнул третий этаж.

– На этом этаже заело дверь, – терпеливо объяснила доктор. – Мы собирались ее починить, честное слово.

Ну, круто. Сбегаем на самом медленном лифте в мире.

По металлической крыше вдруг загремели осколки. Мы аж подпрыгнули.

Вот теперь я был точно уверен, что нам не выбраться.

Рэй Шэклфорд тем временем сидел на полу, глядя в пространство пустым взглядом. Он оказался неожиданно здоровым, мускулы у него были почти как мои. Орлиный нос сломан в нескольких местах, в длинных нечесаных волосах ранняя седина. Лицом он напоминал мне Шэклфорда-старшего и немного – Эрла Предтечу. Джули, к счастью, пошла в маму. Наверное.

– Мы, похоже, умрем вместе, поэтому: здравствуйте, я Оуэн, приятно познакомиться, – сказал я ему.

Он мрачно глянул на меня.

– А я – Наполеон Бонапарт, приятно познакомиться… Да расслабься, парень, я шучу. Может, я и сумасшедший, но не настолько. Джули, только не говори, что встречаешься с этим лосем.

– Нет, папа, – бросила Джули, не сводя глаз с потолка.

– Ну ладно. Боже, ну и страшен! Может, развяжете меня? Я могу помочь.

– Не лучшая идея, – заметила доктор Джоан.

– Джоан, старая ты кошелка, ну не сверну же я тебе шею! Вы с Люциусом хорошие ребята. Я могу помочь, черт возьми!

Что-то тяжелое приземлилось на крышу кабины. Нас тряхнуло, замигал свет. Кончилась приятная музыка.

Ну наконец-то.

Я пару раз пальнул в крышу. В тесном пространстве звук просто перепонки рвал – к счастью, я был в наушниках.

– Прекратить огонь! Это дверца упала. Освободите его, док, – велела Джули. – Придется взять его на поруки.

Доктор послушно принялась развязывать смирительную рубашку.

На табло зажглась цифра «2». Лифт тренькнул, и дверь медленно поползла в сторону. Вот-вот на нас приземлится каменная туша…

Я не выдержал и протиснулся между дверцами, заставляя их открыться быстрее.

– Бежим!

Мы вывалились в коридор. Из шахты донесся душераздирающий скрип камня по металлу: одна из горгулий все-таки протиснулась в узкую дыру и спрыгнула, сминая кабину, как банку колы. Противовес не выдержал, и она полетела вниз, в подвал. Раздался грохот, взлетело облако пыли – тварь встретилась с бетонным полом.

– Они гонятся за отцом, – сказала Джули, заглядывая в шахту. Кабель заметался во все стороны. – Черт, оно лезет назад. Мне бы сейчас ранцевый заряд…

– Кажется, одна из них по мою душу приперлась, – ответил я. – Они игнорируют всех, кто в них не стреляет. Если выберемся отсюда, они полетят за нами. Фургон помяли, но вроде еще ездит.

– Попробуем. – Джули быстро вывела нас на балкон над холлом. Лестница уцелела, но в полу после падения первой горгульи зияла дыра. – Все чисто.

Монстров поблизости не было, но, судя по звукам из шахты, лифтовая горгулья почти выбралась.

Мы побежали по лестнице, перепрыгивая через дыры и обломки. Увидев своего располовиненного пациента Барни, доктор Джоан охнула, но испугать ее было не так-то просто. Все же она когда-то охотилась на монстров.

– Вам надо помочь мужу. Он там, в коридоре.

– О чем вы? – она сглотнула, глядя на меня большими глазами. – Что с Люциусом?

– Сердце, кажется.

– Но… но… – Она запнулась, удивленно моргая ярко-голубыми от теней веками. – Только не Люциус…

– Лучше идите к нему.

Она кивнула и побежала в коридор, на который я указывал. Бегала она быстро для старушки. Я понадеялся, что с ее мужем все в порядке. И что эти твари погонятся за нами, а беззащитных пациентов оставят в покое.

Я оббежал дыру в полу. Оборванные провода стреляли искрами, из покореженных труб лилась вода. Из-под завала торчала нога в шлепанце – значит, не все пациенты успели убежать. Черт.

Джули с отцом ждали у разбитого дверного проема. Рэй, отвыкший от физических нагрузок, тяжело дышал.

– Никого не видно. Бежим к фургону.

– Я поведу, – предложил Рэй.

– Вот уж нет, – бросила Джули.

Я почувствовал, как дрожит пол, прежде, чем услышал скрежет камня по камню – коготь больше моей тушки уцепился за край дыры, и монстр подтянулся, пытаясь заодно ухватить и нас. Вторая горгулья появилась над нами, на выступе разрушенного балкона. Тварь из лифта проломила рогатой башкой стену на втором этаже. Три пары пустых глаз пристально наблюдали за нами.

– У нас гости, – сказал я, и все три горгульи как по команде сорвались с места.

До фургона мы добежали за рекордное время. Рэй, правда, споткнулся на разбитых ступенях и чуть не упал, но я вовремя подхватил его за руку и потянул дальше.

Джули нырнула на водительское сиденье. Свои ключи я потерял, поэтому пришлось просунуть руку в разбитое окно и открыть пассажирскую дверь изнутри. Рэя я сунул в салон головой вперед и запрыгнул следом. Вот только из-за наших телес дверь теперь не закрывалась.

Джули завела машину, взревел мощный V8. Задний ход, газ… Горгулья спрыгнула с лестницы и понеслась к нам. Отпихнув Рэя, я выстрелил в окно. Фургон развернулся, завизжав шинами, и так врубился задом в «Лексус» со стикером «Выпускник К.О.М.» на бампере, что у меня чуть башка не оторвалась. Дернув рычаг скоростей, Джули рванула мимо горгульи. Та попыталась достать нас когтем. Коготь душераздирающе скрипнул по металлу, высекая искры, и пассажирская дверь отлетела начисто. Джули, выкрутив руль, обогнула второго монстра, но тот успел выдрать кусок и из водительской двери.

Мы мчались, разбрасывая гравий. Рэй плюхнулся на заднее сиденье, я наконец смог закрыть дверь и глянул в зеркало заднего вида. Горгульи, раскинув крылья, стартовали в небо, отталкиваясь могучими лапами от земли.

– Они летающие, – предупредил я.

– Но сотню не выжмут, – ответила Джули, набирая и набирая скорость, хотя мы подъезжали к воротам. Очень тяжелым, крепким воротам.

– Джули, ворота! Ворота! – Я ткнул пальцем вперед. Ветер из разбитой лобовухи так и хлестал в лицо.

– Знаю. Пристегнитесь, будет неприятно.

– Милая, это не лучшая идея.

– Папа, заткнись.

Я быстро нашарил ремень и в панике попытался сунуть его в кобуру, но потом все-таки пристегнулся. Ворота приближались слишком быстро. Я закрыл глаза, сгруппировался…

Хрясь!

Капот фургона сложился гармошкой, но ворота все же сорвались с ржавых петель. Джули заложила резкий поворот, и мы вырвались на дорогу.

– Это было офигенно. – Больше мне ничего в голову не пришло.

– Ага. Было. – Джули подняла с колен упавшие очки. – Не вижу их. Они за на… черт!

Она рванула руль, чувствуя, что что-то тяжелое ударило сверху.

Я вовремя оглянулся: каменный коготь проткнул крышу фургона. Схватившись поудобнее, горгулья начала вскрывать нашу тачку, как консервную банку. Я попытался встать, но сообразил, что все еще пристегнут, ударил по кнопке, освобождаясь, и, упав рядом с Рэем, принялся рыться в оружейных чехлах. Горгулья, раскачиваясь, отчаянно трясла машину. Я нашел нужный чехол, расстегнул и, сунув здоровенный магазин в тяжелую пушку, с трудом дернул затвор.

Пушка была длинная, никак не хотела разворачиваться в тесном пространстве.

– Закройте уши! – крикнул я. Рэй послушался, Джули все не отрывалась от руля. Оставалось надеяться, что она давно вставила затычки. Иначе выстрел из дула размером с банку колы вынес бы ей барабанные перепонки.

«Ультрамаг 50» шел с десятикратным прицелом для ведения точного огня по отдаленным целям. Сделан был так, чтобы удобно было стрелять на ходу, например из машины. Я сунул приклад под мышку и направил дуло в сторону горгульи. Даже особо целиться не пришлось.

БУУУУМ!

Если бы окна не выбило до этого, они бы повываливались сейчас – семьсот пятьдесят гран это вам не шутки. Здоровенная пуля ударила в монстра со скоростью почти три тысячи футов в секунду, каменная крошка разлетелась, вонзившись в сиденья, лава полилась в салон, прямо на мою незащищенную руку. Я заорал, вспыхнули задние сиденья. Потеряв приличный кусок лапы, горгулья дернулась, но не отцепилась.

– Пошли на хрен с моего фургона! – заорал я. У меня для них было припасено ее четыре подарка. Я дернул тугой затвор, выбросив тяжелую дымящуюся гильзу, и, сунув в пятидесятку еще один бронебойный патрон, выстрелил, подняв дуло повыше.

Вторая пуля разнесла горгулье рожу так, что тварь аж с фургона свалилась, сорвав заднюю дверцу. Осколки камня и обломки металла покатились по асфальту. Мы прибавили ходу.

– Черт! Вот это было громко! – воскликнул Рэй.

– Джули, порядок? – крикнул я.

– Да. Держитесь! – Она ударила по тормозам, входя в крутой поворот, но фургон каким-то чудом удержался на всех четырех колесах, что твой спорткар. Джули снова прибавила ходу.

– Если наберу скорость, смогу оторваться. Но поворотов слишком много. Велик шанс врезаться в дерево.

– А прямые дороги тут вообще есть?

– Сынок, это Алабама. Тут прямых дорог отродясь не видели! – ответил Рэй.

Я ругнулся, перелез через сиденье в «багажник», высунул дуло в проделанный горгульей люк.

– Не вижу их! – крикнул я, пытаясь переорать ветер. На повороте пришлось вцепиться в край – Джули нашу консервную банку не жалела. – Рэй, передайте зеленый чехол! Короткий.

Если не сможем их перегнать, значит, переборем. Я уже заметил в небе черную кляксу, несущуюся к нам.

Как вообще эти твари могли так быстро летать? Здоровенные, тяжеленные, а скорость как у птиц! Горгулья сложила крылья и нырнула вниз, точно бомбардировщик. Велев своим зажать уши, я вскинул ружье к плечу. Вообще-то пятидесятка весит тридцать два фунта, и тяжелее всего ствол. Ставят ее, по-хорошему, на сошки, стреляют из упора лежа, а я собирался палить с рук, стоя на коленях в мечущемся фургоне. Ну прям заявка на успех!

Джули крикнула что-то, и меня впечатало в стенку. Потеряв равновесие, я чуть не выпал из фургона. В футе от моего лица размытой линией летел асфальт, по нему бежала темная дорожка жидкости из нашего поврежденного радиатора. Я зашарил руками вокруг себя в попытках за что-нибудь зацепиться. Протестующе завопил гудок – Джули едва увернулась от идущего на обгон лесовоза. Мы как раз выехали на лесную дорогу, вьющуюся между холмами. Не самое удобное место для маневра. Я подумал, что, если навстречу выедет еще грузовик, нас просто-напросто расплющит.

Я снова вскинул пушку, ища в небе горгулью. Она оказалась прямо надо мной – падала как хищная птица.

Я прижал ружье к плечу, ловя ее в прицел с непривычно узким полем зрения. Одна из самых грозных снайперок в мире не предназначена была для стрельбы по живым тарелочкам. Я пальнул. Промахнулся. Дернул затвор. Пальнул. Промахнулся. Отдача нещадно била меня каждый раз, но я даже не замечал. Последний выстрел. Горгулья приближалась, нависла над лесовозом, летя прямо на нас. Она распахнула крылья, планируя, мелькнула передо мной… Я задрал дуло, зная, что его тяжесть скорректирует прицел, и выстрелил в темное пятно.

Пятидесятка сработала – пробила горгулье крыло. Лава брызнула, тварь накренилась и упала на бревна лесовоза, скрепленные толстыми цепями. Она глубоко вонзила когти в дерево, пытаясь удержаться на месте, уставилась на наш фургон, потянулась…

Я бросил пустое ружье на пол и полез за мягким зеленым чехлом. Рэй был на шаг впереди меня: он уже достал Зверюгу и протягивал ее мне. Горгулья замерла, примериваясь, как бы прыгнуть на нас, Джули пыталась оторваться, но водитель лесовоза начал в панике вихлять. Мы были на расстоянии выстрела, и я нажал на спусковой крючок подствольного гранатомета. Получилось не очень: боеприпас попал в бревно под горгульей, но идеальная точность и не требовалась. Раздался приглушенный взрыв, свежие бревна вспыхнули, полопались тяжелые цепи. Горгулью снесло взрывной волной, но она успела зацепиться когтем.

Водила, не понимая, почему в него стреляют и что такое на него приземлилось, сигналил вовсю. Он, наверное, решил, что это мы плохие ребята, и попытался дрифтануть нам наперерез. Из Джули получилась бы отличная гонщица: она затормозила и съехала на обочину, уворачиваясь от кузова лесовоза. Наш фургон весело заскакал по траве, по кочкам и выбоинам. Неудачливый броненосец, попавшийся нам по пути, тут же отправился в свою броненосцевую нирвану.

Увы, из-за всего этого нам пришлось сбросить скорость, поэтому мы оказались аккурат напротив горгульи. Она кинулась на нас – ощущение было такое, будто кто-то врубился нам в бочину на автомобиле. Меня швырнуло в «багажник», когти твари проткнули корпус. Я крикнул Рэю, чтобы подал гранату, и тот, порывшись в чехле, передал мне очередную желтую сороковку. Вот только на таком близком расстоянии я гранатами кидаться не мог, так и дробовик был бесполезен. Фургон выехал обратно на дорогу, Джули что-то крикнула мне, глядя в зеркало заднего вида.

– Что?!

Граната кликнула, заходя в дуло. Мимо мелькали то фермы, то лес, а каменная лапа горгульи прорывалась в фургон, будто он был из фольги, слепо шарила, пытаясь нас найти. Она разорвала дымящееся среднее сиденье – поролон так и полетел в дыру на месте двери.

– Держитесь! – Джули идеально выбрала момент: дождалась, пока срезы бревен мелькнут перед лобовым стеклом и рванула вперед, явно пытаясь соскрести горгулью с бревен. Я вжался в дальнюю стенку, чтобы тварь не достала меня когтями. Когти были в крови – значит, та же горгулья, что покончила с бедолагой Барни.

Фургон тряхнуло – Джули таранила восемнадцатиколесную фуру как машинку в луна-парке.

Рэй глянул на меня дикими глазами.

– А это ведь я учил ее водить…

Джули прижалась еще ближе к кузову и таки сбросила горгулью под колеса лесовоза. Фургон протестующе завизжал шинами, поднимая облако пыли и воняющего резиной дыма. Гигантские когти исчезли, не успев содрать мое лицо, – горгулью засосало под лесовоз, но она успела утащить с собой приличный кусок фургона. Мы вылетели было на обочину, но нас снова мотнуло обратно – рванули, не выдержав, шины на покореженной стороне.

Горгулья, которую не полностью перемололо, каким-то чудом смогла уцепиться за цепи, и те, не устояв, полопались, бревна покатились на узкую дорогу.

На мгновение время будто остановилось: фургон накренился, балансируя на двух колесах… и заскользил по асфальту, высекая искры. Чувствуя, что падаю, я вцепился в заднее сиденье – черед дырку от двери внизу мне было отлично видно летящий на бешеной скорости асфальт.

К счастью, мы не перевернулись: трение постепенно затормозило фургон… Но тут спинка сиденья, за которую я схватился, оторвалась, и меня вынесло из салона.

Я кубарем покатился по дороге: удар, боль, что-то порвалось, что-то хрустнуло… Все вокруг крутилось, как безумная карусель, с меня будто всю кожу стесало… Но вот, наконец, проскользив на чем-то влажном, я окончательно остановился.

Я лежал на асфальте.

Даже думать было больно.

Я взглянул на свои руки. Кровь до самых локтей, кусочки гравия впились в кожу. Я попытался сесть и понял, что одежда превратилась в лохмотья.

– Сукин сын! Монстрила гребаный! – Кровь хлынула быстрее, стоило мне поднять кулак. Я заставил себя встать. Морщась, похромал к фургону, завалившемуся набок футах в тридцати. Лесовоз, бешено хлопая лопнувшими шинами, скрылся за поворотом. Водила, наверное, счастлив был удрать от сумасшедших, стрелявших по его грузу. Парочка огромных расколотых бревен перегородила дорогу. В нескольких ярдах стоял спокойненько уютный фермерский коттедж, перед ним – загончик с козами.

Я полностью сосредоточился на том, чтобы переставлять ноги. Надо было дойти до фургона… Где-то лазила еще одна целая горгулья, а у меня при себе не было ни одной большой пушки…

Колеса фургона перестали крутиться – двигатель умер. Зловещее молчание нарушало только тиканье остывающего механизма, по асфальту растекалась зеленая лужа незамерзайки. Стоило подползти ближе, как мой затуманенный болью мозг осознал одну вещь: фургон не сам по себе так быстро скользил по дороге.

Под него успела подлезть горгулья.

Ее тушу наполовину размололо на мелкие камешки, их, дымя, заливала серебристая лава. Одна рука отвалилась, другая оканчивалась заостренным обломком. Этим обрубком зажатая под машиной тварь усиленно тыкала в крышу со стороны водительской двери, пытаясь достать Джули и Рэя.

Моя рука рванулась к кобуре, но та была пуста – видно, пока я катился, CZ вывалился и куда-то улетел. Зато неподалеку лежала пятидесятка, вся во вмятинах и с разбитым прицелом, но вроде целая. Вот только заряжать ее было нечем.

Я все равно поднял пушку – раз не могу стрелять, забью тварь прикладом.

Горгулья тем временем снова проткнула обломком руки крышу, прямо над водительским сиденьем, и я услышал крик боли. Обломок вылез наружу.

Его конец потемнел от крови.

Боль исчезла. Моя ярость сфокусировалась как лазерный луч.

– Эй! – крикнул я, хромая к раненому монстру. Он глянул на меня пустыми каменными глазищами. – Да, я с тобой разговариваю!

Горгулья дернулась ко мне, но лесовоз хорошо ее отделал. А даже если бы она выбралась – неважно. Я собирался ее прикончить, не дать добраться до остальных.

Я занес тяжелое ружье над головой, как дубину, и бросился в атаку. Тварь замахнулась на меня, но я вовремя увернулся, и обрубок вонзился в асфальт. Я ударил мерзкую лапу еще и еще раз, приклад отвалился, но мне было все равно: я перехватил ружье и принялся бить стволом. Колотил и колотил, пока каменная рука не перестала дергаться, а потом, вскочив на мелкие пыльные обломки, с криком ярости врезал горгулье по башке – снова, и снова, и снова.

Дуло погнулось, руки мои истекали кровью, а я все ломал и ломал твердый камень, пока не хлынула лава. Я заорал снова, чувствуя на коже обжигающие капли.

– Сдохни! Сдохни! Сдохни! – Я перехватил ствол горизонтально и надавил твари на горло, но стоило ей дернуть мощной шеей, как ружье улетело. Я заметил вывалившуюся из багажника монтировку, быстро подобрал ее и снова принялся за работу – лупил и лупил тварь, пока она не перестала дергаться. Лава, бывшая у нее вместо крови, натекла дымящей лужей и застыла, по каменной плоти пошли трещины. И хоть горгульи неживые изначально, эта теперь стопроцентно дохлая.

– Меня кто-нибудь слышит? – Дрожа и задыхаясь, я обошел фургон, упал на колени возле потрескавшегося ветрового стекла. Джули зажало на водительском сиденье, по ее рубашке расплывалось кровавое пятно. Слишком большое.

– Ты как?

– Ударилась головой… Потом меня проткнули… – Она слабо кивнула на дыру в крыше.

– Совсем плохо? – спросил я, осторожно пытаясь достать Джули через окно.

– Болит… – Одной рукой она пережимала себе плечо сверху. – Но двигаться могу.

Я вытащил ее, усадил рядом с фургоном. Рана была серьезная: тварь ударила над ключицей и мышцы спины задела. Кровь текла, но не очень быстро. Я ни черта не понимал в анатомии и не мог сходу оценить, что там творится глубже.

– Папа? Где он?

– Не знаю. Держись, не переставай давить. – Я задрал голову, оглядывая небо. Где-то ведь была еще одна горгулья…

– Найди его, пожалуйста.

– Как тебя брошу?

– Я в порядке. Все не так плохо… Найди его, Оуэн. Не отдавай им…

Ее глаза закатились, голова повисла.

– Черт! Джули, Джули! Очнись. Все будет хорошо. Джули! – Я потряс ее за плечи. Бесполезно. Струйка крови вытекла из-под ее волос, потянулась по щеке. Я аккуратно положил Джули на асфальт и сунулся в машину за аптечкой под пассажирским сиденьем. Разорвав окровавленную рубашку, я залил дырку в плече Джули «Квикклотом» для остановки крови, прилепил сверху бинт. Хрень, конечно, но больше я пока ничего сделать не мог.

Меня вдруг обдал порыв ветра, захлопали каменные крылья. Последняя горгулья медленно наворачивала над нами круги и наконец спланировала на ближайшее бревно в двадцати ярдах. Сложив крылья, она вытянула ручищи и потащилась к нам. Она была здоровенная, размером с небольшую машину, а мне, кроме монтировки, нечего было ей предложить.

В сердцах я запустил в тварь монтировкой. Та просто отрикошетила. Мне пришлось оставить Джули: другого выхода не было. Я нырнул в фургон в поисках оружия – любого оружия, ножелательно большой пушки. Монстр приближался, я слышал, как гравий хрустит все ближе…

– Привет, здоровяк. Сдается мне, ты по мою душу!

Рэй вылез непонятно откуда, как черт из табакерки. Он выглядел потрепанным и хромал. Горгулья, заметив его, остановилась – не ожидала, видно, что человек просто пойдет ей навстречу, не убегая и не отстреливаясь.

– Зачем убивать остальных? Если я тебе нужен, забирай.

Горгулья отвернулась от грузовика и двинулась к Рэю. Он даже не пытался от нее увернуться: так и шел, раскинув руки.

– Давай! Вот, хороший монстр! Да, хороший мальчик. Просто убей меня – и дело с концом.

Но горгулью, похоже, послали не за этим. Проклятому нужна была информация. Монстр подцепил Рэя когтем и, легко подняв в воздух, распахнул крылья, готовясь улететь.

Я наконец нащупал Зверюгу. Каким-то чудом мой страшный, курносый дробовик-гранатомет не выкинуло из машины.

Я прижал его к окровавленной груди и пополз к выходу. По всем прикидкам, Рэя я спасти не успевал, но все равно надо было попытаться.

Монстр присел, собираясь оттолкнуться от земли, крылья его раскинулись футов на сорок. Покорного Рэя он держал под мышкой, словно тот ничего не весил. Джули пока не пришла в себя. Я подтянулся, лихорадочно думая, как же остановить чертову горгулью.

Выстрел заставил ее дернуться. Массивная пуля уже отскочила от каменной башки, а звук выстрела запоздал на долю секунды. Я выкарабкался из машины, держа дробовик перед собой, и понятия не имел, кто это только что стрелял. Второй загадочный выстрел попал горгулье в руку, из которой тут же плеснула лава.

Рука дернулась, как от спазма, и выронила Рэя. Тот упал и даже не дернулся встать…

Я переключил предохранитель на автомат и на бегу всадил в горгулью выстрелов двадцать, щедро начиняя ее дробью и пулями. Выстрелы дробью были в основном бесполезные, но несколько дробин все же попали в сочленения. А вот пули били посильнее, и тварь замешкалась.

Схватив Рэя за руку, я потянул безвольное тело. В голове билась только одна мысль: оттащить бы его подальше, чтобы можно было запулить гранату! Стрелок пальнул в третий раз и попал в шею. Хлынула лава, горгулья вскинула руки к продырявленному горлу.

Я бросил Рэя рядом с Джули и, развернувшись, наставил Зверюгу на монстра, нащупывая пальцем спусковой крючок гранатомета. Я не знал наверняка, на безопасном ли расстоянии мы находимся, но выбора не было: горгулья встала на дыбы и взревела. Я нажал на спусковой крючок.

Расстояния едва хватило, чтобы граната снялась с предохранителя. Она ударила горгулью под подбородок…

Меня тряхнуло от выстрела, и капельки раскаленной лавы таки долетели.

В облаке пыли и под град камушков горгулья завалилась назад. Ее грудь разворотило, она почернела от сажи.

Оправившись, тварь сделала пару неверных шагов…

– Вот черт!

По камню побежали трещины, выступила лава… и горгулья посыпалась, как осколки лопнувшего стекла. Камни плюхнулись в лужу серебра.

Я встал на колени перед Джули. Она дышала, и кровоостанавливающее, кажется, сработало. Пульс был приличный, хоть рана на голове выглядела хреново. Рэй что-то бормотал, маша руками.

– Мы веселые медузы! – пел он. – Мы похожи на арбузы!

Я едва переборол желание врезать ему своим тяжелым ботинком.

– Вы как, ребятки? – позвал голос с сильным южным акцентом. Какой-то мужик постарше меня несмело вышел из калитки фермы: на голове бейсболка с логотипом NRA, в руках огроменная винтовка с шпингалетным затвором. – Эт что еще за чудище было?

– Горгулья. Ожившая статуя. Дрянь та еще.

– Вот же ж! – Он заметил лежащую без сознания Джули. – Моя жена вызвала копов, сказала, чтобы скорую прислали. Едут из Кэмдена, но доберутся быстро. Брат, тебе и самому врач нужен. Выглядишь как черт из ада.

Я взглянул на ободранные асфальтом руки. Из-под впившихся камушков сочилась кровь, кое-где кожи вообще не было. Все болело.

Получать звездюлей на работе уже стало нехорошей традицией.

– Стрельба первоклассная, – сказал я мужику. – Вы нас спасли. Спасибо.

– Ага. Сидел в гостиной, когда вы там разбились. Все в окно видел. Смотрю – монстря какая-то лезет, ну я пушку схватил и побежал. – Он любовно похлопал по тяжелому ружью. – Четыре писят восемь, «Винчестер Магнум». А жена еще такая: «Карлайл, да зачем тебе сдалось ружье на слона? Оно ж дорогущее!» Пха! Женщины… Ну вот, пусть посмотрит зачем.

Удивительно, но кошелек все еще лежал у меня в кармане. Я пошуршал внутри и достал визитку с рогатой зеленой рожицей. Своей у меня пока не было, пришлось отдать Эрлову.

– Мистер Карлайл, если вдруг надоест коз разводить, позвоните этому человеку. Скажите, что вы от Оуэна Заставы Питта. А я пока вырублюсь.

Я устало шлепнулся рядом с Джули, игнорируя бормотание Рэя, и приготовился ждать скорую.

И действительно вырубился.