Виндзорский замок, июль 1940 года

В солнечный понедельник в середине июня нацистские войска вошли в Париж. Прекрасный Париж, город света, теперь был увешан свастиками. По крайней мере, французы, в отличие от австрийцев, не ликовали, когда по их улицам проезжали танки. Софи спросила Джей-Би, не знает ли кто-нибудь, что случилось с герцогом Виндзорским. По-видимому, его не было ни в Париже, ни с Уоллис в Биаррице. Никто не знал, где он и где она.

– Будем надеяться, что он не уехал и не попал в плен, – сказала Джей-Би. – Было бы неловко.

Пару дней спустя премьер-министр Франции предпочел подать в отставку, чем подписывать перемирие, и в сотрудничестве с немцами было сформировано новое правительство под руководством маршала Петена, героя прошлой войны. Теперь Британия осталась в одиночестве. Тем летом вдоль ее береговой линии протянулись витки колючей проволоки, а на наблюдательных пунктах появились бетонные доты с прорезями. Мужчины, которые были слишком стары, чтобы завербоваться в армию, вступили в ряды ополчения и баррикадировали дороги мешками с землей, поскольку песок был в дефиците. Дорожные указатели давно убрали с целью сбить с толку врага; ожидалось, что он мог нагрянуть в любой момент на лодках или парашютах.

Черчилль поднял всеобщий дух: «Мы пойдем до конца! – заявил он в парламенте. – Мы защитим наш остров, чего бы это ни стоило».

– Никак не могу отделаться от мысли, что всех этих молодых людей либо ранят, либо убьют, – нерешительно произнесла Мэгс, оглядываясь по сторонам. Они в тот вечер сидели в столовой после ужина, и она хотела убедиться, что их никто не подслушивает. – Может, было бы разумнее требовать мира, как вы считаете?

– Ни в коем случае! – возмутилась Джей-Би. – Как мы можем позволить такому человеку, как Гитлер, править нашей страной? Мы должны отстаивать демократию. Королева заявила, что, если потребуется, готова умереть в бою. И я буду рядом с ней.

– Полагаю, вы правы. – Мэгс встала. – Ну, я пойду спать. Прошлой ночью я почти не сомкнула глаз.

– Честно сказать, ей следовало бы думать, что она говорит, – заметила Джей-Би, когда Мэгс оказалась вне зоны слышимости. – Если мы начнем говорить в таком тоне, нам всем конец.

– Не могу не согласиться, – ответила Софи. Она научилась держать свои политические взгляды при себе, и было очень приятно услышать от Джей-Би именно то, о чем она думала. – Ах, она забыла свой макинтош. Я отнесу его ей.

Мэгс любила при малейшей вероятности дождя брать с собой плащ. Софи подняла бесформенный бежевый предмет одежды, накинутый на соседний стул, и заметила, что из одного кармана торчит бумажный уголок. На листе крупными буквами было написано слово «ВОЙНА!». Она достала бумагу и развернула, обнаружив, что читает пропагандистскую листовку Британского союза фашистов. «Остановите войну! – гласила надпись. – Помните 1914 год? Объединяйтесь с Мосли во имя мира и процветания». Там был еще текст, набранный более мелким шрифтом, – в нем говорилось: во всем, что происходит в мире, виноваты евреи, и Софи быстро пробежала его глазами. На полях листовки кто-то нацарапал карандашом: [36]Королевские драгоценности заберут завтра – обе.

Софи сунула бумажку обратно в карман и протянула плащ Джей-Би.

– Вообще-то мне нужно еще зайти в офис. Не могли бы вы отнести плащ?

Как это было невозможно?! Глупая и сентиментальная Мэгс, которая совершенно не разбиралась в политике и дружила со всеми подряд? Софи шла через двор к Круглой башне, пытаясь отыскать рациональное объяснение явлению, свидетельницей которого только что стала. Но в голову приходила только самая леденящая душу теория. Мэгс спала в соседней с ней комнате. Она могла легко проскользнуть к Софи, пока Бетти занималась уборкой, или отправить ее с каким-нибудь вымышленным поручением, а самой пока обыскать комнату. Она могла найти пистолет и написать те анонимные письма. Она всегда наблюдала за происходящим, ничего не упускала из виду и завоевывала всеобщее доверие. По словам Джей-Би, она работала в замке много лет, причем еще во времена правления Эдуарда VIII. Что, если ее любовь к нынешним королю и королеве была притворной, и она сохраняла преданность предыдущему режиму?

Софи сидела в архиве и размышляла, что делать. Она то решала доложить об увиденном суперинтенданту, то начинала сомневаться. У нее не было никаких реальных доказательств, кроме той листовки с зашифрованным сообщением. Вдруг Мэгс схватила ее по ошибке и собиралась выбросить? А может, кто-то другой одолжил ее пальто и оставил в кармане этот листок? Однако инстинктивно она понимала, что эти оправдания звучат неправдоподобно. К сержанту Дедхэму она обратиться не могла, только не после той взбучки, которую он ей устроил, а тревожить суперинтенданта по столь незначительному поводу опасалась. Софи решила при первой же возможности позвонить тете Джейн из телефонной будки в городе, а пока наблюдать и ждать.

* * *

На следующий день Софи изо всех сил старалась вести себя как обычно, хотя ей это удавалось с трудом. Она поздравила мисс Престон с посещением военно-морского призывного пункта и сказала, что понятия не имеет, зачем офицер полиции явился в их дом и попросил заглянуть в кладовую. Когда Джей-Би рассказала им, что герцог Виндзорский объявился в Испании, она была удивлена не меньше других.

– Видимо, Черчилль приказал ему вернуться в Британию, но он не приедет, – предположила за обедом Джей-Би. – Честное слово, что этот человек собирается делать дальше?

– С вами все в порядке, Софи, дорогая? – спросила Мэгс. – Вы сегодня какая-то тихая.

Софи заверила ее, что с ней все в порядке, просто она немного устала. В ее теле трепетал каждый нерв; она точно знала, что-то произойдет. Что означало это загадочное послание: «Королевские драгоценности заберут завтра»? Должна ли она доложить об этом сержанту Дедхэму? Может, следовало сразу отнести ему листовку? Но теперь было уже поздно. Накануне вечером она поговорила с тетей Джейн напрямую по телефону и впервые сумела ее шокировать.

После обеда она поднялась наверх, в кабинет для хранения документов, и выглянула в окно. У нее разыгралось воображение, только и всего. Перед ней открывалась панорама с высоты птичьего полета: женщины копали в огороде картошку, солдаты маршировали в две шеренги, а у ворот в запряженной пони повозке ждали принцессы с гувернанткой на заднем сиденье. Рядом с ними сидел на своем мотоцикле сержант Дедхэм, а подле стояли еще несколько полицейских. Елизавета натянула поводья, а Маргарет помахала рукой, и они быстрым шагом тронулись в путь по Длинной тропе. Сержант Дедхэм собирался последовать за ними, но к нему подошли двое гренадеров и окликнули его. Софи видела, как они жестами указывали в сторону парка, но с такого расстояния не слышала, о чем шла речь в оживленной дискуссии трех мужчин. Она смотрела, как удаляются принцессы. Почему-то в ее голове промелькнула фраза: «Королевские драгоценности – обе».

– Нет! – застыв от ужаса, закричала она, сорвалась с места и понеслась вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени. Когда она выскочила на улицу, завыла сирена воздушной тревоги. Она так и предполагала: красное предупреждение, самое срочное. Все вокруг бросились в ближайшее убежище, но она побежала в другую сторону.

– Софи? Что ты делаешь? – Сержант Дедхэм спрыгнул с мотоцикла и поспешил к ней, но она не замедлила шаг. Ее взгляд был прикован к мотоциклу, двигатель которого все еще работал. Она обогнула его, запрыгнула на сиденье и подняла подножку. – Эй! – заорал он. – Стой!

Но она уже нажала на газ.

– Догони, если сможешь! – крикнула она, перекрикивая вой сирены. Мотоцикл взревел. Софи выскочила через ворота на Длинную тропу в погоне за запряженной пони повозкой. Она знала, куда направятся принцессы, услышав сигнал тревоги: налево, через парк, к туннелю в склоне холма. Ветер швырял волосы ей в глаза, а за спиной, хотя она и не осмеливалась обернуться, слышался звон колокольчиков и голос, выкрикивающий в мегафон какие-то неразборчивые указания. Отлично: чем больше шума, тем лучше. Чем больше людей последует за ней, тем больше шансов спасти Елизавету и Маргарет от опасности.

На повороте она вдруг увидела маленького норвежского пони, который уверенно рысил по траве. Она находилась достаточно близко и разглядела, как кренится повозка, как смеется Маргарет и как хватается за шляпу гувернантка. Вход в туннель маячил в пятидесяти футах от них – слишком близко.

– Назад! – крикнула Софи, проносясь на мотоцикле над полем и неистово размахивая руками. Они словно ничего не слышали, хотя как можно было не заметить суматоху, начавшуюся за их спинами? – Поверните! – взмолилась она и наконец увидела, что все трое обернулись в ее сторону. Она снова вскинула руку. – В другую сторону!

Елизавета натянула поводья и замедлила шаг пони. В этот момент из узкой траншеи у входа в туннель появилась первая темная фигура: человек в черном, в шлеме-балаклаве, с пистолетом в руке. За ним последовал еще один. Оба побежали к повозке, а из самого туннеля появился третий. К этому времени принцесса развернула пони и пустила его легким галопом. Софи направила мотоцикл к траншее, пытаясь отогнать мужчин, и закричала во все горло. Двигатель протестующе взревел, колеса подпрыгивали и скользили по неровной траве, и тут она услышала треск: в миллиметре от ее головы просвистела пуля. Откуда-то сзади раздались новые выстрелы, и мотоцикл врезался в кочку. Софи резко взлетела в воздух и упала на землю с глухим стуком, от которого из ее тела выбило весь воздух. У нее хватило ума свернуться калачиком и лежать, пока над ее головой бушевала битва. Она молилась лишь о том, чтобы не было слишком поздно.

Когда она пришла в себя и сумела поднять голову, картина была настолько запутанной, что Софи не поняла ее смысл. Всюду виднелись полицейские и солдаты, и только один из мужчин в черном все еще стоял на ногах, сражаясь с несколькими гвардейцами. Должно быть, он потерял свой пистолет, потому что, оказавшись в безнадежном меньшинстве, размахивал кулаками. На ее глазах охранники скрутили его, защелкнули за его спиной наручники и подтолкнули к стоявшему неподалеку бронированному фургону. Софи видела тела двух его товарищей, неподвижно лежащие на земле, и подъехавшую к ним карету скорой помощи. Пони и повозка стояли поодаль, но ни принцесс, ни гувернантки не было видно; вожжи теперь держал полицейский. Неподалеку от нее на траве сидел детектив-сержант Дедхэм и держался за ногу.

– Генри! – воскликнула она, с трудом вставая. – Ты в порядке? – Он поднял голову, выражение его лица оставалось непроницаемым.

Прежде чем она успела до него дотянуться, ее грубо оттащили назад, и она почувствовала, как ей скрутили руки.

– Что вы делаете? – ахнула она, обратившись к краснолицему полицейскому, который ее удерживал.

– Беру вас под стражу, – резко ответил он. – За кражу мотоцикла и многое другое.

– Но я пыталась их предупредить! – возмутилась она. – Принцессы… я должна их догнать. Вы же не думаете, что?..

Он молча подтолкнул ее к одной из ожидающих полицейских машин.

– Приберегите свои объяснения на потом, – только и бросил он, как бы громко она ни доказывала свою невиновность.

Ее молча отвезли обратно в замок и доставили прямиком к суперинтенданту.

– Вот мы и встретились, мисс Клейн, – протянул он, и его голос был холоднее, чем когда-либо.

– Мне жаль, что я взяла мотоцикл, – начала она. – Я поняла, что произойдет, и не стала терять времени. Я нашла…

Он остановил ее, подняв руку.

– Довольно. Мое внимание привлек один факт, который проливает на вашу деятельность совершенно новый свет. Сегодня утром мы получили один документ, и я хотел бы, чтобы вы на него взглянули.

Он протянул через стол несколько листов бумаги. Софи уставилась на них, и ее сердце словно остановилось, а затем заколотилось с удвоенной скоростью. Она моментально узнала эти страницы.

– Ваш почерк, не так ли?

Она кивнула. Отрицать было бесполезно.

– Начальник королевского домашнего хозяйства сообщил мне, что это конфиденциальный отчет о встрече герцога Виндзорского с Адольфом Гитлером в тысяча девятьсот тридцать седьмом году, который был обнаружен вами и Королевским библиотекарем два года назад. Могу я спросить, что вы делали, копируя сверхсекретный документ и передавая его неизвестным лицам?

Софи вытерла о юбку вспотевшие ладони.

– Я работала на британское правительство, – призналась она. А какой еще был вариант? – Если свяжетесь с Эсме Слейтер и Джорджем Синклером, бывшими сотрудниками британского посольства в Вене, они за меня поручатся.

Они должны были это сделать, иначе ей конец.