Виндзорский замок, июнь 1938 года

– Вот она, маленькая мисс Проснись и Пой. Куда это ты собралась с утра пораньше? – Высокий полицейский, тот самый, из-за которого сердце Софи начинало биться быстрее, улыбался ей из-под шлема.

– О, я по библиотечным делам, – ответила она, протягивая удостоверение личности. – Ничего интересного.

– А что у вас там? – Он указал на корзинку, которую она несла. – Лакомства для бабушки? Вам следует остерегаться большого злого волка.

Улыбка исчезла с ее лица.

– Это моя бухгалтерская книга. – Она достала ее и показала ему. – Не хотите ли полистать?

– Все в порядке, я вам доверяю. – Он кивнул. – Пока, мисс Клейн.

– Как вас зовут, офицер? – спросила она.

– Констебль Дедхэм. Но вы можете называть меня Генри. – И у него хватило наглости подмигнуть.

– Что ж, констебль Дедхэм, если у вас есть какие-то сомнения в моих полномочиях, советую обратиться к Королевскому библиотекарю, он за меня поручится. Хорошего дня!

Не дожидаясь его ответа, она отвернулась, ее щеки пылали. Какой же она была дурой! Он наблюдал за ней только потому, что хотел знать, чем она занимается, раз приходит и уходить в столь неурочное время. И к тому же он был снисходителен. Маленькая мисс Проснись и Пой, как же! Тем не менее это было своевременным напоминанием о том, что ей следует вести себя осторожнее. Она обогнула край площадки для гольфа и пошла по дорожке мимо Фрогмор-Хауса к большому дому, сократила путь через поля, намереваясь подойти к нему с тыльной стороны, и остановилась под ветвями деревьев, чтобы осмотреться. Насколько она знала, Фрогмор-Хаус сейчас был необитаем – Брутоны жили в другом углу поместья, – но она хотела убедиться, что за ней нет слежки.

Шел восьмой час чудесного летнего утра, и картина была идеальной: по озеру скользили два лебедя, а особняк за ними сиял в лучах солнца ослепительной белизной. Она на мгновение остановилась, ощутила на коже его тепло и представила, как они с Ханной сидят на траве и устраивают пикник: едят испеченные мамой булочки, свежее сливочное масло, кусок сыра и яблоки с красной кожурой. После еды – нет, до еды, для лучшего пищеварения, – они окунулись бы в прозрачную воду и стали плавать или перекатывать между пальцами ног шелковистую грязь. Однажды она это сделает, чего бы ей это ни стоило.

Когда она открыла глаза и увидела надменно смотревшие на нее высокие арочные окна дома, ей вдруг захотелось взять самый большой камень и швырнуть его в них. Какой смысл в таком огромном и красивом доме, если в нем никто не живет? Пустота и бесполезность этих стен, как и невежество и самодовольство людей, среди которых она жила, внезапно вызвали у нее отвращение.

«Вы что, не понимаете, что происходит? – закричала бы она, стоя на стуле в столовой со сводчатым потолком. – Пока вы беспокоитесь из-за второй порции пудинга и бесплатных билетов на скачки, Гитлер захватывает Европу!» – Все знали, что он взял курс на Чехословакию, утверждая, что там живут немцы, которые хотят воссоединиться со своей родиной.

«Но эта страна дала тебе убежище, – произнес тонкий голосок в ее голове, – и ты должна быть благодарна». Разжав кулаки, она глубоко и судорожно вздохнула и пришла в себя. Сейчас было не время для истерик. Она вернулась по дорожке к дому и, быстро оглядевшись по сторонам, вошла внутрь.

– Миссис Брутон? – позвала она, проходя через гулкий холл с высокими потолками. – Это я, мисс Клейн.

Никто не отозвался, и, когда она постучала в дверь комнаты экономки, ответа не последовало. Она позвала еще раз и прислушалась, приложив ухо к двери, но по ту сторону было тихо. Однако дверь была заперта, как и соседняя кухня, хотя миссис Брутон сказали, что Софи должна иметь доступ во все части дома. Она легко взбежала по лестнице проверить, не прикасались ли к каким-нибудь ящикам с тех пор, как она оставила их в пятницу (насколько она могла судить, никто их не трогал), и убедиться, что в доме никого нет. Успокоившись, она спустилась по лестнице и выскользнула через боковой проход в заднюю часть дома, ища открытое окно или дверь, которую она могла бы взломать, чтобы проникнуть внутрь. Ей не повезло, но, пошарив по террасе, Софи обнаружила желоб, спускавшийся на два-три фута вниз, в заброшенный угольный погреб. На другом конце она смутно различила ступеньки; по ее расчетам, те вели на кухню. Она посмотрела вниз и, не теряя самообладания, подобрала одной рукой юбку и соскользнула вниз, с глухим стуком приземлившись на грубый каменный пол и ободрав колено. Она выругалась, стряхнула грязь и, прихрамывая, направилась к лестнице, но обнаружила, что дверь наверху заперта на засов с другой стороны и не поддается, как бы она ее ни трясла.

Дальше стало хуже. Угольный желоб, по которому она так импульсивно – и глупо – съехала, был абсолютно гладким, и не было никакой возможности зацепиться ногой или рукой. Это было просто смешно: край желоба находился возле ее головы, но она не могла до него дотянуться, как ни старалась, как бы ни прыгала и ни пыталась за него ухватиться. Единственным предметом, который мог послужить ступенькой, был покрытый зеленой плесенью поддон, но он рухнул, как только Софи на него встала, и, хотя пол подвала устилал щебень, она не смогла собрать достаточно камней, чтобы подняться выше, чем на несколько дюймов. Она посмотрела на насмешливый голубой круг неба, представила, что застрянет здесь до следующего дня – а может, и дольше, если миссис Брутон не услышит или не решит ее спасти, – и, забыв про всякую осторожность, отчаянно закричала.

Никто не ответил.

– Помогите! – снова завопила она, и ее голос гулко отразился от сырых мрачных стен. Тишина. Она в последний раз бросилась к желобу, судорожно ухватилась за его скользкую поверхность и упала на землю.

А затем, к своему удивлению и радости, она услышала хруст гравия под ногами, а через несколько секунд увидела, как небо потемнело, и на нее уставилось чье-то лицо, заслонившее свет.

– Это мисс Клейн, кто же еще! – произнес констебль Дедхэм. – Как странно встретить вас здесь.

Она уставилась на него в ответ, и приготовленное оправдание замерло на ее губах.

– С каких это пор библиотечное дело стало включать в себя копание в угольном подвале? – полюбопытствовал он, наслаждаясь моментом. – Ищете просроченные книги? Здесь их вам не найти.

– Если поможете мне, я все объясняю, – натянуто произнесла она и подбоченилась.

– С удовольствием. Мне не терпится услышать, что вы придумали. – Он опустился на колени, снял шлем и куртку, затем лег на живот и протянул к ней руки. Когда она, привстав на цыпочки, потянулась к нему, он схватил ее за запястья и, крякнув от напряжения, одним быстрым движением поднял ее и положил рядом с собой на землю – так, словно вытащил на берег рыбу.

– Спасибо. – Она села, затем поднялась на ноги, отошла на безопасное расстояние и отряхнулась.

Он тоже встал, поправил пиджак и застегнул пуговицы.

– Я так и знал, что вы что-то задумали. Выкладывайте – только на этот раз правду. Рано или поздно я все равно узнаю, так что лучше расскажите мне сейчас.

– Это вопрос национальной безопасности, – начала Софи, стараясь говорить официально, несмотря на свой внешний вид: вся одежда в паутине, кровоточащее колено, растрепанные волосы. – По просьбе Королевского библиотекаря я изучаю содержимое ящиков, прибывших от герцога Виндзорского. У меня есть основания полагать, что по крайней мере один из ящиков вскрыли и извлекли из него какой-то предмет. Или предметы.

Он скептически посмотрел на нее.

– И спрятали в подвале?

Софи покраснела.

– Нет, в комнате экономки, но она заперта. Я пыталась проникнуть в нее через угольный желоб.

Она видела, что полицейский изо всех сил сдерживает улыбку.

– Не лучшая идея. Я бы не советовал вам начинать карьеру грабителя и взломщика, мисс Клейн.

– Я и не думала ее начинать, – ответила она и вытерла стекавшую на носок струйку крови.

– Вот, воспользуйтесь этим. – Он протянул ей чистый, аккуратно сложенный носовой платок. Она встряхнула его, обвязала вокруг ноги – и все это время ощущала на себе взгляд констебля. – А когда вернетесь домой, промойте колено.

– Вы мне не поможете, констебль Дедхэм? Я должна выяснить, не брали ли что-нибудь из этих ящиков. Можете взломать замок? У меня есть ключ от входной двери дома, но мне этого недостаточно.

– Я знаю; я видел, как вы им пользовались. – Он вздохнул. – Так дела не делаются. Я должен выставить вас из этого помещения и вернуться с ордером на обыск.

– На это нет времени! – Софи хотелось его встряхнуть. – А эти сведения, вероятно, совершенно секретны; их необходимо немедленно найти и передать библиотекарю по приказу короля. Если привлечете кого-либо еще, у вас возникнут серьезные проблемы.

Констебль Дедхэм посмотрел на нее, а затем куда-то вдаль.

– Очень хорошо, – наконец произнес он. – Не могу поверить, что говорю это, но мы могли бы попробовать.

– Спасибо. – Софи уже повернула обратно к дому.

– Минутку, мисс. – Она ощутила на плече его тяжелую руку. – Вы все еще под подозрением. Даже не думайте сбежать.

* * *

– Итак, я думаю, мы можем с уверенностью сказать, что если из этого ящика и были взяты какие-то документы – в чем я начинаю сомневаться, – то их спрятали не здесь.

Констебль Дедхэм обвел взглядом скудно обставленную комнату экономки: письменный стол, мягкое кресло, стандартная лампа и раковина в углу. В ящиках стола лежала бухгалтерская книга за тысяча девятьсот двадцать седьмой год, ручка с обломанным пером, пузырек с засохшими чернилами, три огрызка карандашей и брусок синего мела, которым натирали бильярдные кии. На кожаной поверхности лежали «Книга о ведении домашнего хозяйства миссис Битон» и «Убийство в Восточном экспрессе» Агаты Кристи. В кладовой за занавеской из бисера было так же пусто, на полках стояли только контейнер для мяса (пустой), несколько бидонов для молока и кувшины разных размеров. Единственным утешением служило то, что ему не составило труда взломать замок с помощью швейцарского армейского ножа.

– И что прикажете делать? – повернулся он к Софи. – Полагаю, отпустить вас с предупреждением?

– Но я не сделала ничего плохого, – возразила она.

– Не знаю… Взлом и проникновение в подвал? Думаю, мы могли бы устроить наказание.

Она не понимала, шутит он или говорит серьезно.

– Я совсем запуталась. Я уверена, что-то похитили, и уверена, что украденные вещи мы найдем где-то здесь.

Она прошла через боковую дверь в огромную пустую кухню, где на крючках на стене висели медные сковородки, а на полках стояли миски, которыми, вероятно, не пользовались уже много лет. Атмосфера здесь была еще более мрачной, чем в других помещениях дома: комната словно ждала, когда ее вернут к жизни, как кухня в замке Спящей красавицы. Софи выглянула в окно, потерла руки, чтобы согреться, и увидела небольшое здание с куполом, примостившееся на склоне холма недалеко от озера. Подлесок скрывал его почти полностью.

– Что это? – спросила она констебля Дедхэма, который подошел и встал рядом с ней.

Он прищурился, проследив за ее пальцем.

– О да, я вижу. Полагаю, это ледяной домик. Зимой они вырезают лед из озера и хранят его там, чтобы использовать летом.

Софи не могла отвести глаз от каменного иглу, которое могло служить жилищем для пикси. Оно словно манило ее к себе. Кто стал бы искать заброшенную пристройку или вообще обратил на нее внимание? В считанные секунды она открыла кухонную дверь и выбежала на улицу. Констебль Дедхэм бросился за ней, и всего через несколько минут они оказались возле каменного домика. Кто-то здесь недавно побывал: у порога был вытоптан пучок травы, а с раскинувшегося над головой куста ежевики сорвана ветка. Деревянная дверь оказалась не заперта. Приложив усилие, Софи открыла ее и, согнувшись вдвое, заглянула внутрь. Холодный, промозглый воздух пощечиной ударил ее по лицу, хотя, насколько она могла судить, лед там больше не хранили. В проникающем через дверной проем тусклом свете она смогла разглядеть разбросанную мешковину и груду кирпичей на полу. Констебль Дедхэм попросил ее отойти в сторону, достал из нагрудного кармана фонарик и обвел пещеру его лучом.[29]

– Вон там! – вскрикнула Софи, взволнованно схватила его за руку и направила луч света на прислоненный к задней стене темный прямоугольник с ровными и симметричными краями. Она опустилась на четвереньки и поползла к нему, ахнув от боли в поврежденном колене. При свете факела, отбрасывавшего на стену мерцающие тени, она протянула руку вперед и нащупала гладкую поверхность. Предмет казался не слишком тяжелым, и она подтащила его к себе, прижала к груди и поползла обратно.

– Нужно было отпустить туда меня, – насупился полицейский, когда она вышла. – Посмотрите, на кого вы стали похожи!

Софи опустила глаза.

– Простите за ваш носовой платок. – Он почернел от грязи и был забрызган свежей кровью.

Констебль Дедхэм потянулся к ее трофею.

– Если вы не возражаете, я бы хотел сначала на это взглянуть.

Софи неохотно протянула ему тонкий кожаный саквояж. Она вспомнила, что пару дней назад видела его под альбомами с газетными вырезками; ей не удалось открыть застежку, которая то ли была заперта, то ли заклинила. Констебль Дедхэм с помощью своего волшебного перочинного ножа ловко справился с этой задачей. Он вытащил пачку документов, взглянул на них, затем на Софи, после чего положил их обратно в сумку и передал ей.

– Вы же понимаете, что я не могу позволить вам забрать эти бумаги, – твердо произнес он, – но вы можете посмотреть, что в них.

Софи судорожно соображала.

– Мне нужно отнести их Королевскому библиотекарю. Он, кажется, живет в поместье? – Полицейский кивнул. – Можем пойти туда вместе. Но сначала я должна посмотреть, с чем мы имеем дело, – возможно, некоторые письма требуют перевода. Если хотите, можете за мной наблюдать.

Они молча вернулись в дом, заперли изнутри кухонную дверь и вышли через комнату экономки.

– Она может заметить, что ее дверь взломана, – заметил полицейский, – но сейчас с этим ничего не поделаешь.

«Как миссис Брутон или кто-то, работающий с ней, узнал, что нужно добыть именно эти бумаги? – задавалась вопросом Софи. – Могла ли она телефонировать герцогу и получить от него инструкции, или же она всегда знала о его важности?»

Они поднялись в спальню, где хранились ящики и где Софи оставила свою корзинку и бухгалтерскую книгу. Она показала констеблю Дедхэму поврежденный ящик и, пока он осматривал его и другие коробки, придвинула стул к туалетному столику, за которым работала, достала содержимое кожаного саквояжа и приступила к чтению.

Все разложенные перед ней бумаги касались визита герцога и герцогини в Германию осенью прошлого года. Здесь было несколько рукописных страниц с описанием посещения больниц, жилищных проектов и молодежных лагерей в разных городах Германии и даже пивной в Мюнхене. Эти рассказы велись от третьего лица, подчеркивая восторженный прием, который оказывали Виндзорам везде, куда бы они ни приехали, и изображая герцога как защитника рабочего класса, как английского, так и немецкого. Репортер отметил, что наконец-то Уоллис встретили с должным почтением, и все обращались к ней «ее королевское высочество», хотя в Британии ей в этом титуле было отказано. Далее следовало несколько машинописных отчетов об этих самых поездках, с указанием имен и других подробностей. «Ничего особенного», – думала Софи, листая страницы, пока не наткнулась на тонкую пачку кремовой бумаги с текстом на немецком языке, и волосы на ее затылке встали дыбом.

Должно быть, она ахнула, потому что констебль Дедхэм отвернулся от окна и спросил:

– Все в порядке?

– Да, – ответила она, взяв себя в руки. – Я просто ударилась коленом о стол. Но здесь есть документ, который нужно перевести, прежде чем я представлю его библиотекарю. – Она подняла страницы. – Видите? Если вы дадите мне хотя бы полчаса, этого будет достаточно.

Он кивнул, и она принялась за работу, сосредоточившись только на лежащем перед ней отчете, водя ручкой по страницам бухгалтерской книги. Время от времени она слышала, как полицейский зевает или перелистывает какой-то томик, возможно, извлеченный из ящика, но она не оборачивалась и не прекращала писать. Наконец она надела на ручку колпачок, положила книгу в корзинку и встала. От резкого движения у нее закружилась голова.

– Спасибо, я закончила. Пойдемте? – И она передала ему кожаный саквояж. – Можете проверить, все ли на месте.

Они спустились вниз, Софи ненадолго заглянула в ванную промыть колено, которое к этому времени начало пульсировать. Она снова его перевязала, привела в порядок волосы (насколько это было возможно) и отправилась в сопровождении полицейского эскорта.

– Дом в паре миль отсюда, – предупредил констебль Дедхэм. – Сможете дойти пешком?

Однако в итоге ей не пришлось идти пешком, поскольку он остановил машину, которая везла певчих в часовню Святого Георгия, и уговорил водителя свернуть на другую дорогу. «У работы полицейским есть свои преимущества», – подумала Софи, втиснувшись на переднее сиденье рядом с Генри Дедхэмом. Она не знала, что он о ней сейчас думает.

Библиотекарь жил в увитом глициниями каменном доме, в паре миль от Фрогмора. Софи позвонила в колокольчик и отступила на шаг. Она осознавала, какую странную пару составляют она и констебль Дедхэм. Так и было: элегантно одетая женщина, которая подошла к двери, натягивая перчатки, посмотрела на них с большим удивлением.

– Могу я поговорить с библиотекарем? – осведомилась Софи. – Я мисс Клейн. Простите, что беспокою вас в воскресенье, но это срочно.

Их провели в залитую солнцем гостиную, где на столике лежали газеты и стояли пустые чашки. В воздухе пахло кофе и тостами, и у Софи заурчало в животе: она ничего не ела с вчерашнего вечера. Она присела на край дивана, а констебль Дедхэм встал у камина и осматривал помещение. Они услышали женский голос, затем где-то наверху раздался приглушенный разговор, и послышались торопливые шаги вниз по лестнице.

– Мисс Клейн, у вас все в порядке? – спросил библиотекарь. Он вошел комнату с поднятым воротником и галстуком в руке. – А это кто?

Констебль Дедхэм шагнул вперед и представился, показав удостоверение. Софи изложила свою версию событий, а он добавил все необходимые (хотя, на ее взгляд, в основном ненужные) подробности.

– Суть в том, что мы нашли документы, которые, по мнению мисс Клейн, должны быть переданы лично вам, – закончил констебль Дедхэм.

– Конфиденциальные документы, – добавила Софи.

– Спасибо, – поблагодарил библиотекарь. – Могу я попросить вас выйти на минутку? А мы с мисс Клейн поговорим наедине.

Когда они остались одни, Софи достала бумаги и положила их на кофейный столик.

– Это отчеты о поездке Виндзоров в Германию в прошлом году, – объяснила она и развернула их веером. – Ничего особенного. А вот это, – она вынула пачку кремовых страниц, исписанных мелким шрифтом на немецком языке, – похоже на стенограмму частной встречи герцога и герра Гитлера в Берхтесгаден.

– Боже милостивый! – Библиотекарь в недоумении уставился на текст.

В дверь постучали, и впустившая их женщина, теперь уже в шляпе, просунула голову в комнату.

– Прости, что прерываю, дорогой, но если мы не выйдем сейчас же, то опоздаем в церковь.

– Кое-что случилось, – напряженным голосом ответил он. – Боюсь, тебе придется пойти без меня. Попроси того молодого полицейского зайти к нам на минутку, ладно? – Он собрал бумаги в стопку и сидел, глядя на них так, словно они могли загореться.

– Вы вызывали меня, сэр? – Вошел констебль Дедхэм и достал свой блокнот, словно готовый действовать.

– Спасибо за помощь, – отозвался библиотекарь, – но можете доверить это дело мне. В официальном отчете нет необходимости. Вам все ясно? Если возникнут сложности, я поговорю с вашим начальником, но мисс Клейн следовала моим инструкциям и все сделала правильно. Ее работа санкционирована Начальником замка.

– Разумеется. – Полицейский убрал блокнот в нагрудный карман. – Мне проводить вас обратно в замок, мисс Клейн?

– Она побудет здесь со мной еще какое-то время, – твердо возразил библиотекарь. – Хорошего дня, констебль.

Когда они остались в доме одни, он провел Софи в кабинет с заставленными книгами полками и пишущей машинкой на столе.

– Буду признателен, если вы переведете этот документ. – Он протянул ей стенограмму. – Вот бумага и ручка, на случай если вы захотите сделать черновой набросок, прежде чем напечатать текст. Вам что-нибудь еще нужно?

– Можно чашечку чая? – попросила Софи. – Я не успела утром позавтракать.

– Боже правый, ну конечно! Это самое меньшее, что мы можем для вас сделать. Пойду посмотрю, на месте ли повар.

Он поспешно ушел, а чуть позже вернулся с подносом, на котором стояли чайник, молочник, чашка с блюдцем и тарелка с намазанными маслом тостами.

– Если вам понадобится что-то еще, позовите меня.

– Спасибо, сэр. – Софи заправила лист бумаги в печатную машинку. – Сколько копий вы хотите? Я не нашла копировальную бумагу.

– Одной хватит.

Софи потребовалось несколько часов, чтобы сделать такой перевод, который бы ее удовлетворил. Время от времени библиотекарь заглядывал в комнату и проверял, как идут дела. Наконец она вручила ему достаточно хорошо отпечатанный документ вместе с оригиналом кремового цвета.

– Замечательно, мисс Клейн, – обрадовался он, вкладывая обе бумаги в новый плотный конверт. – Я чрезвычайно благодарен вам за столь эффективное решение вопроса.

Софи не нужно было спрашивать, попадет ли эта стенограмма в Королевские архивы; она подозревала, что больше не увидит ни своего перевода, ни оригинала. Выраженные в тех строках чувства были настолько шокирующими, что, несомненно, никогда не стали бы достоянием общественности.

К этому времени жена библиотекаря вернулась из церкви, а невидимая кухарка стала разогревать воскресный обед. Софи пригласили остаться, но она сказала, что устала и вернется в замок, если они не возражают, и библиотекарь подвез ее до дома.

– Спасибо, мисс Клейн, – сказал он, высаживая ее. – Вы оказали огромную услугу и королевской семье, и всей стране. Возможно, даже большую, чем вы думаете.

– Для меня радость быть полезной, – ответила она с озадаченным выражением лица, которое, она надеялась, его успокоит. – До завтра, сэр.

Ей повезло, и она прошла в свою комнату, ни с кем не столкнувшись по пути, и закрыла дверь. Расстегнув блузку, она вынула из лифа вырванные из бухгалтерской книги страницы, на которые она под носом у констебля Дедхэма переписала оригинал документа из Фрогмор-Хауса. Куда их спрятать? Под матрас? Нет, это слишком очевидно. На стене висела картина в рамке, купленная в лавке старьевщика в Виндзоре. На ней был изображен горный пейзаж, напоминавший ей Австрию. Подложка держалась на кнопках, которые легко снимались маникюрными ножницами, и страницы прекрасно подходили туда по размеру.

Вернув картину на стену, Софи умылась и переоделась, намылила носовой платок констебля Дедхэма и оставила его отмокать в тазу. Библиотекарь не заметил, что она поранила колено, и девушка поняла, что он и его жена обрадовались, когда она отказалась остаться на обед. Она плотно пообедала в столовой для прислуги под башней Виктория, которой по выходным пользовался обслуживающий персонал, а после обеда прогулялась по городу к берегу реки. Остановившись у первой попавшейся красной телефонной будки, Софи достала из кармана горсть монет и положила их на полку, затем сняла трубку и назвала оператору номер. Когда на ее звонок ответили, в трубке раздался невыносимый писк.

– Алло? – громко воскликнула она, с трудом просовывая монеты в щель. – Алло? Я хотела сказать, что торт «Захер» очень вкусный.

– Это рецепт моей бабушки, – последовал ответ.

Софи как можно более сжато изложила свою информацию и стала ждать дальнейших распоряжений.

– Спасибо, – ровным тоном ответила тетя Джейн. – Не могла бы ты приехать в Лондон в следующее воскресенье в десять утра? Я буду сидеть на скамейке, но ты со мной не разговаривай. Спрячь бумаги в газету и оставь ее там.

– Конечно. – Софи положила трубку, забрала оставшуюся мелочь и вышла на улицу. Она сидела на скамейке в лучах солнца, глядя на ярко раскрашенные узкие лодки и размышляя о том, что натворила. Ее отправили в Виндзорский замок раскрывать именно такие секреты, и мистер Синклер и миссис Слейтер, несомненно, были бы довольны ее работой. Но она переступила черту. Она покинула безопасную территорию и сделала шаг в неизвестность, и пути назад уже не было.