Виндзорский замок, июнь 1938 года

Свои первые несколько недель в Виндзоре Софи знакомилась с письмами, государственными отчетами, хозяйственными счетами и частными дневниками, сотни лет хранившимися в Королевских архивах. Библиотекарь также показал ей Королевскую переплетную мастерскую замка, где несколько человек занимались ремонтом и консервацией книг под руководством опытного переплетчика из Венеции. Он попросил ее следить за их работой и выявлять другие тома, требующие внимания, поскольку это была еще одна область, в которой отдел отставал. Софи проявляла осторожность и старалась никак не намекать на то, что его предыдущая ассистентка работала небрежно, потому что она (разумеется) была близкой подругой мисс Престон, которая ее навещала и теперь, когда та вышла замуж и переехала жить в город. Софи и мисс Престон держались друг от друга на расстоянии, но поддерживали ровные рабочие отношения, взаимодействуя только в случае крайней необходимости. Изредка они даже позволяли себе обменяться комментариями о погоде. Когда Софи находилась в кабинете, а не в комнате для хранения документов, она чувствовала, как в другом конце помещения нарастает недовольство мисс Престон, и это заставляло ее нервничать. Многие сотрудники с подозрением относились к ее акценту, и это могло легко настроить их против нее.[27]

Во время обеда Софи сидела с Мэгс и Джей-Би или одна с книгой, а мисс Престон уединялась с сотрудниками Департамента снабжения в подвале башни Кларенс. У каждой из башен были свои функции и обслуживающий персонал – практически своя индивидуальность, вплоть до домработниц и кухарки. Мэгс рассказывала Софи, что принцессы, приезжая погостить, спали со своими нянями в Ланкастерской башне, в некотором отдалении от родительских покоев. Это было неприступное место с каменными лестницами и извилистыми переходами, в которых зимой, должно быть, стоял мороз.

Когда Софи научилась ориентироваться в архиве и познакомилась с экономкой, суперинтендантом замка и другими старшими сотрудниками, библиотекарь отвел ее во Фрогмор-Хаус, расположенный за полем для гольфа, через Домашний парк.[28]

– Мисс Клейн должна иметь доступ ко всем частям дома и его содержимому, – сказал он экономке, впустившей их в дом. – Она действует по моему поручению.

– Но эти коробки, которые прибыли от герцога, – его личные вещи, предназначенные для хранения, – возразила женщина. – Полагаю, они предназначены не для архива.

– Тем не менее, миссис Брутон, если коробки будут храниться здесь, необходимо провести их ревизию. Мы и раньше натыкались на государственные бумаги в его вещах.

– Как скажете. – Поджав губы, женщина оглядела Софи с ног до головы. Она была высокой и худой, с покатыми плечами и выражением лица, от которого вмиг свернулось бы молоко.

Несколько раз в течение того первого утра Софи замечала, что миссис Брутон наблюдает за ней, стоя в дверном проеме и сложив руки на груди.

– Спасибо, – в конце концов молвила Софи и встала, чтобы закрыть дверь. – Если мне понадобится помощь, я за вами приду.

Она сама поразилась своей смелости, но мир от ее слов не рухнул: она услышала удаляющиеся по коридору шаги миссис Брутон, и до конца дня экономка к ней не подходила.

Снаружи Фрогмор-Хаус выглядел внушительно: элегантный белый особняк в палладианском стиле, расположенный на красивой территории с видом на озеро. Однако внутри комнаты были маленькими и захламленными, заставленными разномастной мебелью и коллекциями фарфоровых украшений, восковых фруктов и цветов под стеклянными куполами, чучел птиц и мелких животных. Оленьи головы с остекленевшими взглядами неодобрительно следили за Софи, когда она, скрючившись на пыльном ковре в одной из спален наверху, перебирала вещи герцога Виндзорского. Она содрогнулась при мысли о том, как бы он отреагировал, если бы увидел ее.

Прочитав множество писем и бумаг герцога, хранящихся в архиве, она составила мнение о его характере, и оно не было благоприятным. Он производил впечатление тщеславного, эгоцентричного, легкомысленного и капризного человека, склонного в последнюю минуту по прихоти изменить свое решение. Примерно половина ящиков, которые он отправил обратно, были заполнены зимней одеждой и сапогами, а остальные – книгами, бумагами и корреспонденцией. Здесь находились бесконечные счета от портного и сапожника, папки с отчетами и письмами, включая несколько неприятных анонимных посланий от человека, утверждавшего, что он является незаконнорожденным ребенком герцога, – и несколько альбомов с вырезками из прессы о его путешествиях как принца Уэльского. Вырезка из журнала Men’s Wear за апрель 1924 года гласила: «Среднестатистический молодой человек в Америке интересуется одеждой принца Уэльского больше, чем любого другого человека на земле». Кто-то подчеркнул это предложение и добавил на полях два восклицательных знака.

Софи открывала каждый ящик, заглядывала внутрь и читала отдельные отрывки, когда любопытство брало верх. Все они должны были быть пронумерованы, содержимое методично занесено в каталог, а все значимые с исторической точки зрения предметы извлечены для ознакомления библиотекарем. Книги следовало изучить особенно тщательно, поскольку герцог имел привычку прятать письма между страницами, чтобы их сохранить.

В тот вечер после ужина она вернулась в свою комнату вместе с Джей-Би и спросила, можно ли провести небольшой мозговой штурм.

– Конечно! – с довольным видом воскликнула Джей-Би. – Выкладывайте. Все, что пожелаете.

– Я многого не знаю об отречении, – начала Софи. – Не хочу лезть не в свое дело, но было бы полезно поговорить с кем-нибудь, кто был здесь в то время.

– Понимаю. – Джей-Би открыла дверь. – Вам лучше войти и сесть. Мы можем здесь надолго задержаться.

Софи села на единственный стул и оглядела комнату, такого же размера, как и ее собственная, но гораздо более уютную. Светильник на потолке с абажуром с розовой бахромой излучал мягкое сияние, все стены были увешаны картинами. Пол покрывала мозаика из тряпичных ковриков, а на комоде и прикроватной тумбочке теснились многочисленные семейные фотографии в рамках.

– У меня куча племянников и племянниц, – пояснила Джей-Би и устроилась удобнее на кровати, уложив под спину подушку и закинув ногу на ногу. – И эта комната почти десять лет была моим домом.

– Здесь мило, – ответила Софи, сравнивая этот теплый домашний беспорядок со своей монашеской, расположенной по соседству кельей.

– Слишком много мелочей; экономка от меня в отчаянии. А теперь об отречении. – Джей-Би устремила на Софи пристальный взгляд. – Это строго между нами, понимаете? Я не любитель сплетен, но, как житель этого дома, вы должны быть в курсе положения дел.

– Естественно. – Глаза Софи заблестели, когда она попыталась выглядеть как человек, заслуживающий доверия.

Джей-Би начала свой рассказ. По ее словам, это было необыкновенное время как для страны, так и для королевской семьи. Эдуард был красивым и харизматичным принцем Уэльским и пользовался широкой популярностью, несмотря на сообщения о его выходках в стиле плейбоя и романах с замужними женщинами. Люди говорили, что, став королем, он остепенится. Его страстное увлечение Уоллис Симпсон казалось очередной мимолетной вспышкой, поэтому для всех стало огромным потрясением узнать, что ради нее он готов отречься от трона. Многие считали, что он бросил свою страну на произвол судьбы, поставив личное счастье превыше долга, из-за чего его брат оказался в ужасном положении. Королева-мать Мария была опустошена, и, естественно, жизнь несчастных Берти и Елизаветы перевернулась с ног на голову, не говоря уже о жизни Лилибет и, в меньшей степени, Маргарет. Во-первых, им пришлось покинуть семейный дом на Пикадилли и переехать в Букингемский дворец, а во-вторых, променять их любимое место отдыха на выходных, резиденцию Роял-Лодж, на строгий Виндзорский замок.

– А Эдуард, похоже, и понятия не имел, что натворил! – заявила Джей-Би. – После того как он и его братья подписали заявление об отречения от престола, он просто пожал им руки и вышел из форта Бельведер, невозмутимый и спокойный, как слон.

Софи еще не успела побывать в Форте – виндзорской резиденции Эдуарда в его бытность принцем Уэльским, где он развлекал своих любовниц и устраивал шумные вечеринки. Библиотекарь сказал, что большая часть его вещей была перевезена во Фрогмор-Хаус, хотя на Форт, возможно, стоило бы взглянуть позже.

– А что было после отречения? – надавила она на Джей-Би. – Что он сделал?

– Миссис Симпсон все еще была замужем… кстати говоря, за своим вторым мужем, поэтому ему пришлось держаться от нее подальше, пока она не развелась. Он несколько месяцев гостил у Китти Ротшильд в ее замке под Веной. Судя по всему, он был непростым гостем, жаловался на скуку, приносил огромные счета и ожидал, что Китти их оплатит. Он и герцогиня помешаны на деньгах. У них вкусы и привычки, которые дорого им обходятся, и им не нравится за них платить. – Джей-Би улыбнулась. – Но я уклоняюсь в сферу сплетен. Простите мне мои чувства – я видела, какой хаос способна вызвать эта пара, которая вечно требует то одного, то другого, и утверждает, что ей тяжело. Король больше не хочет, чтобы его брат звонил ему по телефону, и кто его за это упрекнет?

– А где они живут сейчас? – осведомилась Софи.

– Во Франции. Полагаю, в данный момент они путешествуют на яхте по Ривьере и каждый вечер ужинают в Каннах. – Она оглядела свою комнату, залитую лучами вечернего солнца. – Но я бы не променяла свою жизнь на их, ни за какие коврижки. У них нет настоящих друзей, знаете ли, только одни прихлебатели.

* * *

На следующий день Софи направилась во Фрогмор-Хаус и открыла дверь ключом, который ей дали.

– Опять вернулась, – заметила экономка, выходя из своей комнаты рядом с кухней.

– Как видите, миссис Брутон, – любезно ответила Софи. – Полагаю, я пробуду здесь несколько недель, если не месяцев.

Верхняя комната выглядела почти так же, как она оставила ее накануне: ящики были аккуратно сложены друг на друга, но молотка и отвертки, с помощью которых она поднимала крышки, не было на подоконнике, а ведь она предусмотрительно оставила их там, чтобы они были под рукой. В конце концов она обнаружила их на полу, рядом с ящиком, в котором лежали вырезки из книг. От крышки откололась деревянная щепка, и когда она снова открыла его, то сразу поняла, что оттуда что-то извлекли. Прежде ящик был забит до отказа, а теперь сверху оставалось три или четыре дюйма свободного пространства. Она присела на корточки и стала размышлять, что делать. Миссис Брутон была единственной, кто имел ключи от этой комнаты, которую Софи заперла накануне вечером. Но было бессмысленно обвинять ее во вмешательстве, не имея на руках каких-либо доказательств. Она закрыла крышку, отодвинула ящик в сторону и достала из сумки бухгалтерскую книгу.

– Не хотите чашечку чая, мисс? – спросила экономка, и Софи вздрогнула от неожиданности.

– Нет, спасибо, – хладнокровно ответила Софи. – Я недавно пила чай.

– Зовите меня, если что-то понадобится. У вас впереди много работы. – Миссис Брутон повернулась, чтобы уйти. – Ну, не буду вам мешать.

Муж экономки был местным садовником, и они жили в коттедже на территории поместья, как в тот же вечер выяснила Софи. Вероятно, все, что было извлечено из этого ящика – а возможно, и из других, – все еще находилось во Фрогмор-Хаусе. Было опасно выносить что-либо из помещения и рисковать быть обвиненными в краже. Она решила, что вернется сюда в выходные, когда дом будет пуст, и тщательно обыщет его без миссис Брутон, которая следит за ней как ястреб. Раннее воскресное утро – самое подходящее время. В субботу она планировала совершить свою первую поездку в Лондон, чтобы встретиться с тетей Джейн, и это событие занимало ее мысли так сильно, что вытесняло почти все остальное.

За неделю до этого ее сердце подпрыгнуло, когда она увидела в почтовом ящике конверт. Она не узнала ни тонкий неразборчивый почерк, ни выпавшую из открытки фотографию. На открытке были изображены два котенка в корзинке, а на фотографии – улыбающаяся пожилая дама с седыми волосами, в украшенной пером шляпке-таблетке.

Дорогая Софи,

Я так рада слышать, что ты благополучно прибыла в Англию, и хотела бы пригласить тебя на чай в субботу, восемнадцатого июня. Буду ждать тебя в четыре часа на третьем этаже кофейни «Лайонс Корнер Хаус» на Ковентри-стрит, Пикадилли, если тебе удобно. Если нет, пожалуйста, позвони в Баттерси по телефону 4732.

P. S.: Я сильно постарела с момента нашей последней встречи, поэтому прилагаю фотографию, чтобы ты меня узнала.

Софи купила для фотографии рамку в местном универмаге «Вулвортс» и выставила ее рядом со снимком своей семьи на озере Ахензее. «Моя тетя Джейн, старый друг семьи», – ответила бы она любому, кто задал бы вопрос. Разумеется, вопросов никто не задавал. Посетителей у нее не было, и содержимое ее комнаты оставалось тайной для внешнего мира, что, вероятно, было к лучшему, поскольку она отодвинула шатающийся кирпич в камине на пути к дымоходу и спрятала за ним отцовский маузер. Только мисс Магуайр, проходя однажды утром мимо ее открытой двери, заметила фотографию и воскликнула:

– Какая очаровательная леди! Должно быть, ваша бабушка?

Софи поправила ее и на мгновение задумалась, может ли тетя Джейн действительно стать ей подругой, но тут же отбросила эту мысль: их отношения будут рабочими, а дружба – это роскошь, без которой ей придется научиться существовать.

Эта поездка в Лондон должна была стать для нее первой вылазкой за пределы Виндзора, и после обеда с волнением и легким трепетом Софи отправилась на вокзал. По крайней мере, теперь она внешне почти не отличалась от остальных: экономка выдала ей пару юбок и блузок из забытых или потерянных вещей, а аванс позволил ей приобрести пару туфель поновее и шляпку для выхода в свет.

Кафе «Корнер Хаус» на Пикадилли представляло собой внушительное четырехэтажное здание с золотисто-белым фасадом. Софи толкнула вращающуюся медную дверь и вступила в знакомый мир: заставленные фарфором и серебряными чайниками столы, пальмы в горшках, официантки в черных платьях, белых фартуках и чепчиках, спешащие туда-сюда со стопками тарелок. В холле играл струнный квартет, и в воздухе вместо соблазнительного аромата кофе витал запах жареных блюд и сигаретного дыма. Скорректировав свои ожидания, Софи поднялась по лестнице на третий этаж и увидела, что там за каждым столиком, несмотря на теплый день, сидели женщины, сплошь одетые в пальто и шляпы. Она остановилась на пороге и стала осматривать толпу, пока не увидела, как кто-то машет ей рукой, и не узнала ту самую шляпку-таблетку, в которой тетя Джейн была на фотографии. Помахав в ответ и трепеща от предвкушения, она поспешила к столику.

– Я так рада тебя видеть! – воскликнула пожилая леди, встала и поцеловала Софи в щеку. – Как ты, дорогая? Устроилась?

Софи почувствовала, как у нее поднимается настроение, словно тетя Джейн и правда была старой подругой, которая о ней заботилась. Она села за столик, и вокруг нее сразу началась суета: официантка принесла меню и налила ей чаю.

– Спасибо, но есть я ничего не буду, – сказала она. – Я плотно пообедала. Еда в Виндзоре очень вкусная. – Она огляделась, чтобы посмотреть, кто находится в пределах слышимости, но остальные посетители – в основном женщины – были увлечены разговором, и никто, казалось, не обращал на нее особого внимания.

– Когда мы выпьем чаю, я подумала, что мы могли бы прогуляться по Грин-парку, – предложила тетя Джейн. – Там будет удобнее разговаривать. Здесь шумно, а мой слух уже не тот, что прежде. Но расскажи мне о своей работе в библиотеке. Интересно ли тебе, и завела ли ты друзей?

Они проболтали около получаса, и Софи в общих чертах рассказала о своих обязанностях, о людях, с которыми ей довелось познакомиться, и о повседневной жизни в замке.

– Я до сих пор не могу привыкнуть к тому, что для меня готовят обед, а в спальне убирают, – призналась она. – Конечно, в Вене у нас была горничная, но она никогда не заходила в мою комнату.

– Да, ты должна следить за тем, чтобы твои личные вещи не валялись где попало, – предупредила ее тетя Джейн. – Это было бы крайне неосмотрительно. – Софи уловила в глазах тети какую-то внутреннюю твердость, сталь, и подумала, что этой женщине, несмотря на ее мягкую манеру поведения, вряд ли кто-то перечит. – Я попрошу счет, – продолжила она и подняла руку, – и мы прогуляемся по парку.

Тетя Джейн шла быстро и бодро для своего возраста, и Софи приходилось спешить, чтобы не отстать. Они перешли дорогу у крылатой статуи, направившей свой лук по направлению Риджент-стрит, и прошли по Пикадилли, мимо заманчивых витрин магазина «Фортнум и Мейсон» и швейцара у входа в отель «Ритц», а затем свернули налево, в Грин-парк.

Когда они отошли на достаточное расстояние, тетя Джейн оглянулась, и Софи последовала ее примеру.

– Учись делать это незаметно, – совсем другим тоном произнесла пожилая леди. – Даже если бы ты постаралась, у тебя вряд ли получилось бы выглядеть более подозрительной и скрытной.

Софи начала извиняться, но тетя Джейн ее прервала.

– Ладно, не будем терять времени. У тебя есть что-то важное, о чем ты могла бы сообщить?

Софи собралась с мыслями.

– Я пока только знакомлюсь с архивом, но от герцога Виндзорского из Франции прибыло несколько ящиков. Они хранятся во Фрогмор-Хаусе, и я собираюсь подробно их изучить. Полагаю, что по крайней мере в один из них кто-то залез с тех пор, как я увидела его в первый раз.

– Кто?

– Возможно, экономка. Насколько мне известно, ключ от комнаты есть только у нее.

– Мы знаем об этих ящиках, – кивнула тетя Джейн. – Тщательно проверь содержимое и установи, что именно пропало. Если кто-то охотится за этими документами, значит, они очень важные. Необходимо найти их прежде, чем они попадут не в те руки.

«И как же это сделать?» – задалась вопросом Софи, ведь мисс Престон – и, вероятно, еще половина служащих замка – уже не сомневались, что она немецкая шпионка, и следили за каждым ее шагом.

– Постараюсь, – пообещала она. – Не могли бы вы дать хотя бы приблизительное представление о том, что я ищу?

Мимо, держась за руки, прогулочным шагом прошла пара средних лет. Тетя Джейн взяла Софи за локоть и повела ее с дорожки по траве в сторону эстрады.

– Ты сама поймешь, когда найдешь, – объяснила она. – Помнишь номер телефона, который я тебе прислала? – Софи кивнула. – Запомни его и уничтожь карточку. Если нужно будет срочно с кем-то переговорить, звони по этому номеру. Любому, кто ответит, даже если это буду я, скажи: «торт “Захер” очень вкусный», а тебе ответят: «это рецепт моей бабушки». Если формулировка будет не та, положи трубку. – Она отпустила руку Софи, снова незаметно огляделась и сказала: – Что ж, дорогая, это было чудесно. Скоро мы встретимся еще. Я напишу тебе, а пока звони мне, когда сочтешь нужным.

– Спасибо, тетя Джейн, – ответила Софи. – Я обязательно дам вам знать, если что-нибудь произойдет.

Она смотрела вслед своей так называемой тете. Та шла неуверенной походкой, ссутулив плечи, – еще одна ничем не примечательная пожилая дама, наслаждающаяся солнечным днем в парке. Софи повернула в другую сторону и направилась обратно в отель «Ритц». Она спросила у швейцара, где найти бар, и, оказавшись там, купила бренди и выпила залпом. То, что казалось если и не совсем игрой, но, безусловно, далекой гипотетической ситуацией, вдруг стало пугающе реальным. Она была одна, и ей не на что было положиться, кроме как на свой ум и сообразительность.