Виндзор, июнь 2022 года

Лейси обнаружила, что остановиться в городе абсолютно негде. Разумеется, все было забронировано на юбилейные выходные, и не осталось ни одного свободного номера в отеле, ни одной съемной квартиры, ни одной койки в хостеле. Она обзвонила почти все, что можно. Хорошо еще, что она нашла кафе с приветливой официанткой, где можно было зарядить телефон, помыть руки и съесть сэндвич. «Это не конец света, – напоминала она себе, – а просто неприятность на дороге». В конце концов она зашла в социальную сеть каучсерфинга, в которой зарегистрировалась несколько лет назад (скорее от отчаяния, нежели от чего-либо еще), и отправила сообщение хозяйке из Виндзора, объяснив свою ситуацию. Хозяйку звали Анна Спидвелл (что было круто); она выглядела дружелюбной и собрала прекрасные отзывы от всех предыдущих гостей. Лейси продолжала искать дальше, не ожидая ответа в ближайшее время, но, как ни странно, примерно через полчаса она его получила. Анна написала, что была бы рада предоставить ей приют хотя бы на ближайшую ночь, а дальше они посмотрят, как им удастся поладить. Оказалось, что кузина Анны жила в Филадельфии, и, возможно, когда-нибудь ей потребовалась бы ответная услуга.

– Значит, вы нашли себе ночлег? – спросила официантка, когда Лейси оплатила чек.

– Будем надеяться, что да, – ответила Лейси и оставила щедрые чаевые. – Скрестите за меня пальцы на удачу.

В прежние времена, когда она еще много путешествовала, она останавливалась в чьей-то нью-йоркской квартире, а у себя принимала итальянку, приехавшую на свадьбу в Филадельфию, так что толк в этом деле знала. Платить за квартиру не требовалось, однако было принято принести небольшой подарок хозяину и вообще помогать по хозяйству. Стараясь не питать больших надежд, она купила по дороге пару бутылок вина.

Вживую Анна оказалась не менее прекрасной, чем на фотографии. Она распахнула дверь маленького домика с улыбкой, от которой Лейси сразу почувствовала себя желанной гостьей.[24]

– Скорее заходите! Поверить не могу, что вас обманули, бедняжка. Хорошо, что я случайно проверила свою электронную почту. Ах да, давайте я возьму ваш чемодан.

У нее было открытое веснушчатое лицо с голубыми глазами и русыми волосами, одета она была в футболку и джинсовые шорты; ее стройные ноги тоже оказались усыпаны веснушками, а на щиколотке висела серебряная цепочка.

– Я так благодарна, – сказала Лейси и передала вино. – Вы меня на самом деле спасли.

Она последовала за Анной по короткому коридору и попала на первый этаж с открытой планировкой. Свет проникал туда через большое панорамное окно – вероятно, когда-то оно являлось дверью конюшни. Комната была небольшой, но шикарной: белые стены, светлое дерево и джутовый ковер под ногами. В помещении царил идеальный порядок.

Лейси огляделась.

– Как здесь чудесно! Вы тут давно живете?

– Пару лет, – ответила Анна. – Я везунчик, правда? Тетя умерла и оставила нам немного денег, и мне хватило их ровно на это жилье. Отчасти поэтому я люблю принимать у себя гостей-туристов – помогает справиться с чувством вины. – Она улыбнулась, словно извиняясь. – Простите, слишком много информации. Я люблю поболтать.

«Она такая милая, – подумала Лейси, – где же подвох?»

– Вам придется спать на кушетке, в прямом смысле слова. Мой брат поживет с вами несколько дней, пока строители занимаются его домом, – продолжила Анна. – Должно быть, на лице Лейси отразилась тревога, потому что она поспешно добавила: – Надеюсь, это не проблема? Он приучен к дому, более или менее.[25]

– Конечно, не проблема, – заверила ее Лейси, скорректировав выражение лица. Разве она имела право возражать?

– Отлично. Хотите чашку чая или лучше сразу в душ? Думаю, приступать к вину еще рановато, но я не против, если вы согласитесь.

– Душ, пожалуйста, – с благодарностью произнесла Лейси. – Если не возражаете.

– Боюсь, английская сантехника вас разочарует. Так что не слишком радуйтесь. – Анна проводила ее в ванную комнату, которая находилась на самом верху лестницы, а оттуда еще пара ступенек вела в две спальни.

Лейси стояла под струями воды – скорее тонкими струйками, нежели водопадом, – смывая с кожи специфический запах аэропорта и подводя итоги. Она вроде бы неплохо устроилось; оставался только брат Анны, с которым приходилось считаться. Но даже если он окажется хуже некуда, она могла бы потерпеть его присутствие несколько дней – или столько, сколько Анна позволит ей здесь прожить. А если он окажется хотя бы наполовину таким же интересным, как его сестра, то и беспокоиться не о чем. Она куда больше боялась устроить тут беспорядок, ведь в доме было чисто и аккуратно, как на картинке.

– Ты, наверное, заметила, что я аккуратистка, – заявила Анна за бокалом вина, после того как Лейси приняла душ и спустилась обратно. – Это все моя работа виновата. Я медсестра, и инфекционный контроль – моя специальность.

– Как ты пережила последние несколько лет? – осведомилась Лейси.

Анна содрогнулась.

– Ужасно. Я до сих пытаюсь переварить то, через что мы прошли. – Она заново наполнила свой бокал, хотя бокал Лейси был еще полон. – Давай оставим эту тему. Она слишком тяжелая, а мы только что познакомились. Что привело тебя в Виндзор? Ты приехала на юбилей?

– Не только. – Лейси рассказала историю о том, как ее двоюродная бабушка бежала из оккупированной нацистами Вены, и ее взяли на работу в Виндзорский замок. – У меня назначена встреча в Королевских архивах: я хочу узнать, не остались ли там какие-нибудь записи о ней. А через пару дней я познакомлюсь с ее сыном. – Она не упомянула о том, что узнала о Софи случайно, как и о том, что ее двоюродная бабушка, похоже, считалась в семье изгоем.

На следующий день Анне нужно было рано вставать на работу, поэтому она отнесла остатки вина в свою спальню.

– Я уже поела, а ты угощайся всем, что найдешь в холодильнике, – объяснила она Лейси. – Утром мы, скорее всего, не увидимся. Постараюсь уйти тихо. О, и я написала Тому, предупредила его, что ты здесь. Честно говоря, если не считать того, что он оставляет мокрые полотенца на полу и в его спальню не войти, он хороший. Сегодня вечером он с кем-то встречается и придет поздно. Не волнуйся, если судить по прошлому опыту, то он просто поднимется наверх и вырубится.

Тем не менее, лежа в тот вечер на диване, Лейси чувствовала себя уязвимой. Она забаррикадировалась чемоданом, чтобы из коридора не было видно ее головы, но часть все равно оставалась открытой. «Да расслабься уже, – сказала она себе и выключила лампу, когда почувствовала, что глаза закрываются. – Это приключение».

* * *

Она проснулась от толчка где-то в ногах. Лейси вскочила в кромешной тьме и, прижимая к груди одеяло, стала соображать, где находится. Кто-то копошился в темноте, натыкался на вещи и что-то бормотал. Она замерла, ее сердце бешено колотилось. Раздался грохот, и она вскрикнула.

– О, господи! – произнес кто-то. – Совсем забыл. Чертов турист.

– А вы родной братец, я полагаю? – собравшись с духом, выпалила она.

– Извините, – пробормотал он. – Мне нужен стакан воды. Не возражаете, если я включу фонарик на телефоне?

– Не возражаю, – пробурчала она, хотя на самом деле еще как возражала: было неловко оказаться застигнутой в ночной сорочке и с растрепанными волосами. – Только не направляйте его на меня, – добавила она, легла обратно и натянула на голову одеяло.

Послышались шаги, открылась и закрылась дверца шкафа, зажурчала вода в кране. А потом шаги приблизились к ее завернутому в кокон телу.

– Спокойной ночи, – проходя мимо, произнес Том, и что-то в его тоне заставило ее улыбнуться под одеялом. И правда: трудно было представить себе более нелепую ситуацию.

Она пролежала без сна несколько часов и уснула перед рассветом, а проснулась, когда хлопнула входная дверь, и Анна ушла на работу. Было еще рано, но разница во времени давала о себе знать, и Лейси решила встать и сходить в магазин за продуктами. В конце концов, она находилась здесь на испытательном сроке, и было непонятно, зачем Анне и ее брату терпеть незнакомку на диване в гостиной, не получая ничего взамен. Она бы с радостью испекла блинчики, с беконом или клубникой и кленовым сиропом. Она купила яйца, молоко и муку, а также кофе, так как у Анны он был на исходе. В холодильнике не было ничего, кроме вина и нескольких бутылок тоника. Как же хорошо, когда есть для кого готовить! Лейси поймала себя на том, что радостно напевает себе под нос, передвигаясь по крошечной кухне и расставляя все по местам. Ей уже пришлось поднять опрокинутое ночью мусорное ведро и сложить мусор обратно. Вскоре по дому разнесся восхитительный запах домашнего уюта, и у нее потекли слюнки. Было трудно удержаться и не съесть все блинчики самой.

Наверху включился душ, но теперь, одетая, сытая и отдохнувшая, Лейси чувствовала себя в состоянии встретиться с братом Анны лицом к лицу.

– Доброе утро. – Он вошел в кухню, смущенно приглаживая влажные волосы. – Пахнет чем-то вкусным.

– Я подумала, что тебе захочется нормально позавтракать, – пожала плечами она и встала налить ему кофе. – Блинчики с фруктами или с беконом?

– Ну ты и болтушка! – ответил он. – Можно мне и то, и другое? Или это странно?

– Немного странно, но это твой дом (почти твой) и твои правила.

– Кстати, меня зовут Том, – представился он, глядя, как она накладывает блинчики в тарелку. – Прости, что напугал тебя вчера вечером. Не уверен, что заслужил такой завтрак, но отказываться от него не собираюсь.

Они точно были родными братом и сестрой. У него более темные, чем у Анны, каштановые волосы и меньше веснушек, но у них одинаковая легкая улыбка и широко распахнутые голубые глаза. Хотя он не был красавчиком, как актер из фильма, зато обладал морем обаяния, а это, решила Лейси, было не хуже, если не лучше. Глядя на него, она тоже хотела улыбаться, хотя накануне вечером была в бешенстве. Было что-то до странности интимное в том, чтобы сидеть и завтракать вместе, и на секунду она вдруг представила, как проснется рядом с ним и увидит на подушке его голову со взъерошенными волосами. «Возьми себя в руки», – сурово приказала она себе, подошла к своей превратившейся в диван кровати и достала телефон.

– Это было потрясающе, – поблагодарил он и отодвинул тарелку. – Оставайся там, а я все уберу.

Настала ее очередь наблюдать за тем, как он, мелодично насвистывая, загружает тарелки и кружки в посудомоечную машину, моет кастрюли и протирает столешницу. У него было прекрасное тело: длинные ноги, широкие плечи и сильные, мускулистые руки. Правда, он был неуклюж, разбрызгивал воду по полу и небрежно засовывал посуду в ящики. Анна бы этого не одобрила.

– Давай помогу, – предложила Лейси, когда ей надоело смотреть на это безобразие. – Ты будешь мыть, а я вытирать и убирать.

Они дружно поработали, а потом сели поболтать за чашкой кофе. Ему было интересно слушать о Софи, и Лейси даже нашла в себе силы рассказать ему о нежелании бабушки признать, что у нее есть сестра.

– Так что, возможно, мне вообще не стоило сюда приезжать и пытаться навести о ней справки, – закончила она. – Но самое удивительное, что я разыскала ее сына: нашего кузена, самого настоящего британского родственника. Через пару дней я с ним встречусь.

– Шутишь? – удивился он. – Это тайна класса А – конечно, ты должна попробовать ее разгадать. Я бы попробовал. Может быть, я смогу тебе чем-то помочь.

– Разве у тебя нет работы? – спросила она, улыбаясь его энтузиазму.

Оказалось, он работал актуарием (что-то связанное с управлением рисками и вероятностью, чего она не совсем понимала), а сейчас в течение месяца находился в отпуске, прежде чем приступить к новой работе.

– У меня сплошные перемены: новая квартира, новая работа. – Он скрестил ноги и вытянул руки над головой, так что футболка приподнялась, обнажив загорелый подтянутый живот. – Но в данный момент я в безвыходном положении. Мне нечем заняться, кроме как сводить с ума сестру и просиживать штаны в пабе.

Лейси посмотрела на часы.

– Мне пора идти. Через час я должна быть в Виндзорском замке.

– Можно мне с тобой? – осведомился он. – Анна живет здесь уже несколько лет, а я так ни разу там и не побывал.

– Конечно, если хочешь. – Она старалась говорить непринужденно. – Да, и, если тебе удастся достать билет, будет здорово.

* * *

Виндзорский замок поразил ее воображение: она еще никогда не находилась в таком атмосферном месте с такой богатой историей. Невероятно, но короли и королевы жили здесь на протяжении почти тысячи лет, а Генрих VIII и одна из его жен были похоронены в королевской усыпальнице. Согласно путеводителю, замок представлял собой крепость, построенную Вильгельмом I после победы в битве при Гастингсе в 1066 году на возвышенности над Темзой как часть кольца укреплений вокруг Лондона. Ее спроектировали для отражения набегов: обитые гвоздями двери были толщиной в несколько дюймов, а двадцать огромных башен по периметру стены были снабжены узкими арочными окнами, через которые не могли проникнуть стрелы. На внутренних стенах висели мечи, топоры и пики, а парадную лестницу охраняли безликие рыцари в доспехах на конях из черного дерева. Геометрические формы оружия превратили его в предметы декора – скрещенные в елочку мушкеты, концентрические круги револьверов, словно дань индийской богине разрушения.

Напротив, парадные залы оказались роскошными и яркими. Каждая занавеска была украшена бахромой и кисточками, каждая стена – пышно расписана, оклеена обоями или покрыта позолотой. Пространство освещали подвешенные высоко над головой огромные хрустальные люстры или гроздья ламп на разветвленных канделябрах, и их сияние отражалось в бесконечных зеркалах. Войти в Малиновую гостиную было все равно что попасть в гигантскую коробку шоколадных конфет. Единственным разочарованием Лейси стало то, что она не смогла увидеть Королевскую библиотеку. Она даже толком не понимала, где та находится: первый же гид, у которого она об этом спросила, ответил только, что публике туда вход воспрещен. Другой в конце концов указал на неприметную дверь в углу гостиной королевы, и Лейси оставалось только с тоской смотреть на нее и представлять, что находится по ту сторону.

– Это ведь не настоящая гостиная королевы, верно? – полюбопытствовал Том. – Глупый вопрос, но что, если бы ей захотелось посидеть здесь сейчас, задрав ноги, с чашкой чая?

Им объяснили, что личные покои королевы находятся в другой части замка, рядом с парадным входом: анфилада спален, ванных комнат, приемных, покоев для аудиенций, даже библиотека (еще одна) и кабинет.

– Это как маленький город, как отдельный мирок, – заметила Лейси, когда они возвращались в конце экскурсии через нижний двор. Пожилая пара с пакетами покупок в руках прошла по дорожке к своему дому напротив часовни Святого Георгия, где на подоконниках стояли горшки с геранью, а вдоль садовой ограды осторожно крался кот. Четыре солдата в форме цвета хаки промаршировали мимо, закинув ружья за плечи и устремив взгляд вперед.

– Представляешь, каково здесь жить? Нереально, – пробормотал Том, легко и радостно шагая рядом с ней.

Лейси взглянула на него. Ей было приятно, что он рядом, но, по правде говоря, он ее отвлекал. Она слишком остро ощущала его присутствие: как он тихонько хватал ее за локоть, когда хотел на что-то указать, как заразительно улыбался, с каким интересом разглядывал витрины. Они только что познакомились, и она приехала сюда всего на неделю; у этого влечения не было будущего. Она знала, что сказала бы Джесс.

– Моя двоюродная бабушка здесь жила, – ответила она. – Перед самой войной. – Лейси надеялась получить здесь хоть какое-то представление о ней, но сейчас, когда она даже не знала, как выглядит Софи, бабушка оставалась для нее далекой и непонятной фигурой.

Том обнял ее за плечи, отчего ее сердце екнуло.

– Понимаю, эта тема вызывает у тебя много эмоций. Пойдем, я покажу тебе чудеса Длинной тропы, а потом можем пообедать.

Лейси не понимала, то ли он заигрывает с ней, то ли ведет себя так со всеми – впрочем, какой смысл был об этом размышлять? Они пошли по длинной прямой аллее, которую она видела из замка. Ее окаймляли вязы и пастбища, где паслись олени. Ей казалось, что она знает Тома уже много лет (он был таким расслабленным и общительным), и чем больше Лейси говорила, тем свободнее себя чувствовала: напряжение последних тревожных месяцев ослабевало с каждым словом. Он расспрашивал ее о книгах, которые она написала, и она неожиданно рассказала ему о Фрэнсис, о ее властном муже и о годах насилия, которые ей пришлось пережить.

Том вздохнул.

– Мужчины – такое дерьмо. Во всяком случае, некоторые из них.

Они поговорили о своих сестрах: Анне, лучшая подруга которой, Кэролайн, умерла от лейкемии, что побудило Анну стать медсестрой, и Джесс, ставшей второй матерью для Лейси в годы, омраченные присутствием Тони. Она рассказала ему о свадебных планах Адель и о том, как она ошибалась по поводу Седрика. Том поведал о горьком разводе своих родителей и о новом партнере матери, который никому не нравился – даже Анне, которая кому угодно была готова дать второй шанс.

– Так мило с ее стороны – открывать двери своего дома тем, кто в этом нуждается, – заметила Лейси.

– Знаю. Она до сих пор чувствует себя виноватой, что ведет такую счастливую, комфортную жизнь, в то время как Кэролайн пришлось умереть. Я постоянно твержу ей, что рассуждать так нелепо, но она не слушает. А мужчины, с которыми она встречается… – Он покачал головой. – Хотя кто я такой, чтобы говорить? Поэтому я с ней и остался: мои последние отношения закончились ничем, как обычно. – Он взглянул на нее. – А ты?

– Я? – На ладонях Лейси выступили капельки пота.

– Да. Ты свободна? – Его вопрос упал в сырой, неподвижный воздух и увяз в нем.

– Гм-м… – Лейси колебалась, ее мысли метались. Она вдруг поняла, что не сможет пережить эмоциональное потрясение, связанное с мужчиной, в которого она уже успела влюбиться и который в итоге так или иначе разобьет ее сердце. Лучше пресечь это в зародыше прямо сейчас, сосредоточиться на том, ради чего она вообще приехала в Англию, и избавить себя от неизбежного разочарования. – Вообще-то нет, – наконец заключила она. – У меня есть партнер.

– А. – По его тону она не поняла, разочарован он или нет. Некоторое время они шли молча, а позже он спросил: – Вы давно вместе?

Она пожала плечами.

– Какое-то время.

– Но он не захотел отправиться с тобой в это путешествие? Или дело в другом? Прости, мне не следовало делать предположений.

– Он не сумел выкроить время на работе. – Лейси безуспешно пыталась придумать, как сменить тему.

– И чем он занимается, этот анонимный бойфренд?

– Дермот? – пролепетала она. – Он морской биолог.

– Ага. Значит, он ирландец?

Боже правый! Почему он так заинтересовался?

– Вовсе нет, – покачала головой она. – Просто его родителям понравилось это имя.

– Дермот, – задумчиво повторил Том, словно пробуя это имя на вкус. – Дермот. Гм-м…

К счастью, к ним бросился щенок лабрадора, за ним последовал его извиняющийся хозяин, подарив ей возможность сменить тему. После этого они долго беседовали о том о сем – об оленях в парке, о юбилейном обеде, который устраивался в воскресенье на Длинной тропе, о том, будет ли Анна рада, если Лейси останется у них до конца недели (конечно, если она пообещает печь блины каждое утро; Том был уверен, что это мощный козырь), – пока не вышли из парка и не направились к пабу со столиками на улице, множеством цветов в горшках и подвесных корзинах, а также обязательной символикой Соединенного Королевства. Входная дверь была распахнута настежь, и посетители выстроились вдоль барной стойки под шум разговоров и смеха.

– Думаю, мы заслужили пиво, – улыбнулся Том. – Плачу я.

Лейси повернулась к нему, на ее лице было написано страдание.

– Прости, я не могу.

– В чем дело? – нахмурился он, и выражение его лица изменилось. – Ты нехорошо себя чувствуешь?

Она уже отступала назад.

– Не беспокойся обо мне, побудь здесь, отдохни. Я возьму такси до дома.

Том догнал ее и осторожно взял за плечи.

– Лейси, что не так? Скажи!

– Ничего, – пролепетала она. – Мне нужно уйти, прости. Для меня это чересчур.

Она вела себя жалко, неразумно, но от перспективы принять напиток от мужчины, с которым познакомилась только утром, каким бы милым он ни казался, ее бросило в холодный пот. Она обманула себя, позволив своему воображению, как обычно, разгуляться и решив, что сможет жить дальше, несмотря на травмы последних двух лет.

Так закончился, не успев начаться, их прекрасный роман.