Филадельфия, май 2022 года
Письмо состояло из трех бумажных листов, исписанных изящным, явно европейским почерком. Строки не потускнели даже спустя восемьдесят четыре года.
«Дорогая Ханна», – начиналось письмо, и по телу Лейси пробежала дрожь. Она знала, что Ханна – это имя Габби, данное ей при рождении. Лейси казалось, будто она слышит голос своей двоюродной бабушки, такой же ясный и живой, как если бы она писала письмо накануне. Письмо было проиллюстрировано крошечными рисунками солдат в медвежьих шкурах, изображением флагов, корон, статуй и труб. Лейси читала письмо Софи и понемногу влюблялась в нее.
Виндзорский замок 27 мая 1938 г.
Дорогая Ханна!
Я пишу тебе по-английски, потому что именно на этом языке нам с тобой следует сейчас общаться и потому что мы не хотим, чтобы люди решили, что нам есть что скрывать, раз мы используем язык, который они не понимают. Я часто думаю о тебе, моя дорогая сестренка, и надеюсь, что ты счастлива в Америке и что ты освоилась в детском доме. Может быть, тебе уже нашли приемную семью? Пожалуйста, напиши мне письмо и расскажи обо всех новостях. У меня теперь новый адрес, и весьма особенный. Я живу в Виндзорском замке, который был построен в Англии сотни лет назад. И как же я здесь очутилась, спросишь ты? Так вот: пару недель назад я пришла сюда (я ужасно нервничала), прошла собеседование с Начальником королевского домашнего хозяйства (очень высокая должность) и Королевским библиотекарем (почти такая же высокая должность), и теперь я – ассистент в Королевской библиотеке! Я живу в северном крыле замка в небольшой комнатке с видом на парк.
Опишу мой новый дом: замок находится в черте города, но стоит пройти через главные ворота, как сразу окажешься в другом мире. Это сооружение состоит из двух половин, называемых дворами. Они разделены башней на небольшом холме, а еще двадцать башен устроены с определенными интервалами вдоль всей стены по периметру замка. В Нижнем дворе находится великолепная часовня и жилые помещения для военных рыцарей, а персонал замка (включая меня!) проживает в Верхнем дворе, где расположены государственные апартаменты, королевские покои, а также… Королевская библиотека! Та-да-а-ам! (Восторженная барабанная дробь.) Я издалека видела короля и королеву, а также двух принцесс: двенадцатилетнюю Елизавету и Маргарет Роуз, которой почти восемь и которая каждый раз напоминает мне тебя. Королевская семья только что приехала сюда на выходные: здесь состоится грандиозный ужин, на котором будут присутствовать мистер Джозеф Кеннеди, американский посол в Великобритании, и его супруга. Возможно, у меня будет возможность сказать им, что моя сестра живет в их стране и что я надеюсь и верю, что она окружена заботой.
Я все время думаю о папе. Представляю, как бы он обрадовался, увидев меня сейчас. (Мы должны продолжать говорить о нем, дорогая Ханна, – я знаю, что мамочка хотела бы, чтобы мы сохранили о нем память.) Библиотека когда-то была частью галереи. В плохую погоду королева Елизавета прогуливалась там со своими дамами. Говорят, что она до сих пор бродит по замку и что в библиотеке можно услышать за спиной ее шаги, даже когда там никого нет. Но лично я ее пока не встречала. Наверное, это самая красивая комната в замке. Здесь хранятся сотни книг, а еще картины и множество других интересных вещей – в том числе рубашка, в которой пришел на казнь и был обезглавлен король Карл I. И портрет, сделанный из волос, которые после казни срезали с его головы! Его тело и голова похоронены (по отдельности) в часовне рядом со многими другими британскими королями и королевами. Все это довольно жутковато.
Несмотря на присутствие призраков, я чувствую себя здесь в безопасности. Надеюсь, что и ты чувствуешь себя так же в Америке. Мы стали свидетельницами ужасных событий, но в мире по-прежнему есть доброта и хорошие люди, готовые прийти на помощь. Я молюсь за тебя каждую ночь и иногда представляю, как проснусь утром и увижу тебя в твоей кроватке под окном, с плюшевой игрушкой на подушке; а сквозь занавески будет просвечивать солнце. Сколько же всего нам нужно будет обсудить, когда мы снова увидимся! Не забывай обо мне, дорогая. Я приеду за тобой, и однажды мы опять будем вместе. Обещаю.
Тысяча поцелуев и с любовью навсегда,
Лейси сфотографировала письмо на телефон, оставив оригинал в бюро Габби, и перечитала текст столько раз, что выучила его наизусть. Слова Софи были пропитаны любовью и заботой; Лейси и представить не могла, почему Габби хотела от нее отречься. Может быть, Софи погибла во время войны, и память о ней слишком священна и печальна, чтобы о ней упоминать? А может, произошел какой-нибудь некрасивый скандал о наследстве или о компенсации ущерба? Работа Лейси заключалась в том, чтобы собирать истории жизни разных людей, и стремление расследовать эту историю, самую важную из всех, казалось непреодолимым. Ее бабушке не обязательно знать, что она обнаружит, – если она обнаружит хоть что-нибудь. Охваченная привычным радостным предвкушением, она открыла сайт поисковой системы.
Габби назвала Лейси имена своих родителей. Как оказалось, в 1934 году в Австрии проводилась перепись населения, результаты которой можно было отыскать в интернете. Через несколько напряженных часов Лейси разыскала семью. Они жили на Йозефштедтер-штрассе в Вене: Отто Клейн, 1885 года рождения, библиотекарь; Ингрид Клейн, 1894 года рождения, кондитер; Софи Клейн, 1919 года рождения; Ханна Клейн, 1929 года рождения. Лейси пристально вглядывалась в имена, словно могла нарисовать в воображении стоящих за ними людей. Вскоре она принялась изучать спутниковый снимок многоквартирного дома, в котором проживала семья Клейнов, – теперь там располагался магазин именитого модного дома. Адель не имело смысла идти туда и требовать компенсации. Вторая перепись населения была проведена в 1939 году, после начала Второй мировой войны, но к тому времени по этому адресу жили уже другие люди. О Клейнах больше не упоминалось.
Однако Софи существовала, и Лейси шла по ее следу. Что произошло с ней во время войны? Возможно, ее убили, но Лейси прочесала все открытые источники и не нашла никаких записей о ее смерти. Бросив эту тему, она занялась более общими поисками на различных семейно-исторических сайтах и – бинго! – нашла свидетельство о браке. Ее пульс участился. Софи Клейн вышла замуж за Генри Дедхэма в часовне в Виндзоре шестого апреля 1944 года. Девять лет спустя у них родился сын, Николас.
Лейси ошеломленно откинулась в кресле. У нее был настоящий кровный родственник (а может, уже и не один), который, скорее всего, и не догадывался о ее существовании. Ее мама и этот Николас были двоюродными братом и сестрой! У брата Габби, Джима, детей не было, а Адель была единственным ребенком и всегда завидовала людям, которые родились в большой семье. Конечно же, ей нужно узнать о том, что обнаружила Лейси, – хотя это означало, что правда станет известна и Габби. Лейси не хотелось опять расстраивать бабушку; прежде чем решиться на столь радикальный шаг, нужно было вооружиться дополнительной информацией.
Оказалось, что Софи умерла в 1994 году в возрасте семидесяти пяти лет. Естественно, вероятность того, что она все еще жива, была микроскопической (как-никак, ей бы уже перевалило за сто лет), но, когда Лейси увидела дату ее смерти, написанную черным по белому, она испытала шок. Лейси не могла смириться с тем, что эта энергичная, умеющая любить женщина навсегда останется для нее недосягаемой. Когда она ушла из жизни, то была почти на двадцать лет моложе Габби. Она прожила относительно короткую жизнь, но была ли эта жизнь счастливой? Лейси тогда было шесть лет, она жила в Питтсбурге с мамой и сестрой. Она не помнила, чтобы в то время часто общалась с Габби, и понятия не имела, что происходило в ее жизни.
Муж Софи Генри умер через три года после нее, и в живых остался только их сын. Николас Дедхэм: довольно-таки редкое имя. До него было почти рукой подать, так что отступать некуда.
Не прошло и часа, как Лейси вышла на него. Николас Дедхэм преподавал историю в филиале Лондонского университета в Беркшире, неподалеку от Виндзора. Он был специалистом по еврейской диаспоре двадцатого века и опубликовал несколько работ на эту тему. Она наткнулась в интернете на его фотографию, на которой ему вручали какую-то награду, и с удивлением узнала его лицо. Он улыбался, и на его щеках играли такие же ямочки, какие она унаследовала от матери и Габби; ямочки, которые не передались Джесс, о чем та жутко жалела. У него было овальное лицо, как у Адель, – широкий лоб, глаза, расположенные друг к другу чуть ближе, чем требовали бы идеальные пропорции, и полные, красиво очерченные губы. Семейное сходство было очевидным.
Лейси захлопнула ноутбук и отправилась на прогулку. Ей хотелось спокойно поразмышлять. На улице потеплело, и люди, которые попадались ей навстречу, были в одежде с коротким рукавом и в шортах или юбках. Она направилась на Вашингтон-сквер, где на ветру шелестели деревья, а искрящиеся капли из фонтана взлетали в голубое небо. С одной стороны, она жалела, что прочитала то письмо: меньше всего ей хотелось причинить боль Габби. Она думала, что, рассказав наконец правду, бабушка освободится от бремени, но, похоже, Габби облегчения не почувствовала. Она не стала отвечать на их вопросы о своей жизни в Вене и о том, что случилось с ее родителями, заявив, что с тех пор много воды утекло и ворошить прошлое слишком больно. К счастью для нее, оставшаяся часть их визита в Ванкувер была пропитана обсуждением Адель и Седрика, и все разговоры сводились к подружкам невесты и местам проведения свадьбы.
В последний день Джесс отвела Лейси в сторону и шепотом предупредила, что им вдвоем следует кое-куда улизнуть, но куда именно, не сказала: это должен был быть сюрприз.
– Шутишь? – пробормотала Лейси, когда, пройдя несколько кварталов, они остановились перед лавочкой с яркими картинками. На одной был изображен орел с розой в клюве; на другой – череп с извивающимися в глазницах червями; на третьей – деревья, волны и водопады.
– Вовсе нет! – заявила Джесс и распахнула дверь. – Мы сделаем себе одинаковые татуировки. Так мы будем связаны, даже находясь в разлуке.
Лейси посмотрела на свою: на ее лодыжке красовалась крошечная картинка с изображением Пятачка, который летел, держась одной лапкой за воздушный шарик. (У Джесс была татуировка с чуть более крупным Винни-Пухом, тоже на воздушном шарике.) Картинка вызывала у нее улыбку. Ей нравился этот образ – плыть по жизни и быть легче воздуха, и мысль о том, что эта идея посетила ее рациональную и не слишком эмоциональную сестру, наполняла ее благодарностью. Эта татуировка свидетельствовала о том, что она любима, и позволяла чувствовать себя в безопасности. И все же хватит ли ей этого ощущения безопасности, чтобы полететь в Англию и сообщить незнакомому человеку, что они родственники? Она перебрала в голове все возможные варианты, и этот казался единственно возможным. Либо она оставит это дело до смерти Габби, либо ей придется встретиться с Николасом Дедхэмом, если он согласится. Дело было слишком запутанным, чтобы его суть можно было донести в электронном письме или в разговоре по телефону. Он наверняка решил бы, что к нему обратилась какая-то сумасшедшая. Кроме того, задержавшись в Виндзоре, она могла бы сама воспользоваться Королевскими архивами замка и, возможно, больше узнать о Софи.
В тот же вечер она позвонила Джесс и поделилась своими планами.
– Почему бы не подождать до осени? Тогда я смогу поехать с тобой, – предложила сестра, но Лейси не терпелось провернуть все как можно скорее. Работа над следующей книгой временно приостановилась из-за болезни клиента, она неожиданно оказалась свободна, в ее крови бурлил адреналин. Она была тридцатитрехлетней женщиной и, естественно, должна была отправиться в Англию, раз уж все к этому шло. Господи, ее бабушка в девятилетнем возрасте покинула Европу, чтобы начать новую жизнь в Америке. Лейси вспомнила и об Адель. Она бы вспыхнула от ярости, если бы в ее напиток подмешали наркотик, и не позволила бы какому-то бармену от нее отмахнуться; она бы обратилась в полицию и заставила их провести расследование. Она бы подняла шумиху – возможно, именно поэтому Лейси до сих пор не хотела говорить с матерью о случившемся. Но что, если гнев был более здоровой реакцией, чем страх и стыд? Женщины в ее семье были бойцами, а она их подводила.
Не выдержав, Лейси написала электронное письмо Николасу Дедхэму на адрес, указанный на его университетской страничке. Она долго раздумывала, что сказать, и в конце концов просто написала, что скоро прилетит в Англию и хотела бы показать ему письмо, которое, по ее мнению, написала его мать, Софи Клейн, в 1938 году. Она попросил его сообщить ей, когда и где ему было бы удобно с ней встретиться. Ответ пришел лишь через несколько дней, и к тому времени она уже раздумывала, не уехать ли ей в Англию и не заявиться ли к нему без предупреждения. «Какое загадочное послание», – написал он. Он был очень занят на работе, но в честь Платинового юбилея королевы предстояли четырехдневные каникулы, и, возможно, они могли бы встретиться в его университете в первый день каникул, в четверг, второго июня. Это было краткое, деловое сообщение, из которого нельзя было выжать никакой дополнительной информации.
Лейси ответила, что ей подойдет любое время, которое он выберет, и она с нетерпением ждет встречи. Мысль о том, что она встретится с сыном Софи и наконец-то узнает, какой была ее двоюродная бабушка, заставляла ее трепетать от волнения. Что, если она наконец-то вплотную приблизилась к ответам? Что бы она ни разведала, узнать правду – это, разумеется, было лучше всего.
Ей удалось без особых проблем забронировать билеты на самолет, хотя из-за того, что она покупала их впритык, они оказались дорогими. К счастью, она смогла воспользоваться бонусами Air Miles. А вот найти жилье в Виндзоре было совсем другим делом. Все гостиницы, пансионаты и съемные квартиры были заняты, и она уже почти утратила надежду, когда наткнулась на одноместную комнату в квартале в десяти минутах ходьбы от замка, который, судя по всему, было видно из окна этой комнаты. Отзывов не было, потому что жилье переоборудовали и выставили на рынок совсем недавно, но оно выглядело идеально, и нужные даты оказались свободны. «Похоже, Софи хотела, чтобы ее нашли», – подумала Лейси, нажимая на кнопку бронирования. К худу или к добру, но ее путешествие уже началось. Джесс была единственным человеком, который точно знал, куда она едет. Матери, Габби и всем остальным, кто спрашивал, она сообщила, что едет в Англию в рамках исследовательского проекта, и никому не пришло в голову расспрашивать ее подробнее.
Путешествие прошло гораздо более гладко, чем она ожидала. Полет в Ванкувер стал полезной генеральной репетицией, и на этот раз таблетки ей не понадобились: глубокого дыхания, браслета-антистресса и приложения для медитации на телефоне оказалось достаточно, чтобы добраться до Англии. После нескольких лет изоляции она наконец-то вернула свою жизнь в нормальное русло. Рассказав Джесс о случившемся и получив подтверждение, что она ни в чем не виновата и что у нее нет причин испытывать стыд, она развеяла темную тучу, которая закручивала мысли в ее разуме в самые нелепые узлы. Она снова начала любить себя, и это изменило все. Женщина на соседнем сиденье нервничала в полете, и Лейси даже умудрилась ее успокоить.
От Хитроу до Виндзора было рукой подать, и уже через пару часов после выхода из аэропорта Лейси любовалась замком из окна поезда. Она не ожидала, что тот окажется таким внушительным и что его массивные гранитные стены будут так возвышаться над городом. Влившись в поток других путешественников, она прошла здание вокзала насквозь и поднялась на холм, чтобы лучше рассмотреть замок. Она старалась представить, как это место могло выглядеть во времена ее двоюродной бабушки, когда еще не было всех этих заведений быстрого питания и туристических наворотов. Всюду виднелись флажки в виде флага Великобритании, витрины магазинов были забиты коронами и флажками, а в какой-то момент Лейси обнаружила, что смотрит на картонную фигуру королевы в натуральную величину. Это стало для нее шоком. Лейси никогда особенно не интересовалась британской королевской семьей, но, оглядываясь теперь на семидесятилетнее правление королевы, почувствовала странное волнение, подумав о двенадцатилетней девочке, которую Софи могла видеть мельком. Миниатюрная фигурка женщины с неизменной сумочкой, которая прожила такую долгую жизнь и стала свидетельницей стольких событий в истории своей страны. Несмотря на пасмурную погоду, все вокруг пребывали в хорошем настроении (даже вооруженная полиция у входа в замок), всем хотелось праздника после нескольких трудных лет, и все были исполнены любви к женщине, которая поддерживала их и разделяла их беды со времен Второй мировой войны.
Лейси в приподнятом настроении катила свой чемодан по узким мощеным улочкам в поисках квартиры, которую сняла на неделю. Виндзор оказался необычным и каким-то умиротворяющим: огромное небо не загромождали небоскребы, а здания были старыми и причудливыми. Над головой проносилось множество самолетов, напоминавших о том, что на дворе двадцать первый век; но в такой близости от аэропорта это было неизбежно. Она прошла мимо крошечного покосившегося домика, который, казалось, вот-вот сползет на улицу; в нем продавали жемчуг, и она ощутила непреодолимое желание забежать туда и купить что-нибудь. Впрочем, походы по магазинам могли подождать: она была измотана после дороги, а для прогулок у нее оставался весь следующий день. Все, чего ей хотелось, – это разуться, сбросить с себя одежду и принять душ.
Хозяину квартиры она заранее отправила сообщение и предупредила, во сколько приедет, но, когда она позвонила в дверь многоквартирного дома на Парк-Стрит, ответа не последовало. Она позвонила еще, каждый раз все настойчивее. Наверняка тому было какое-то объяснение, какая-то глупая путаница со временем, которая скоро разрешится. Несмотря на нарастающую тревогу, она не слушала предупреждающий голос в голове, который твердил, что, если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, обычно так оно и есть. В конце концов переговорное устройство затрещало, и усталый мужской голос спросил, что ей нужно.
– Мне нужно войти – что же еще! – возмутилась она. – Я сняла эту квартиру на неделю. Вы Майкл?
– О, господи! Только не это! Опять! – выпалил мужчина, в его голосе появились нотки раздражения. – Боюсь, вас обманули. Я купил эту квартиру год назад и не сдаю ее в аренду. Вам придется обратиться в агентство и попытаться вернуть свои деньги.
– Что же мне делать? – дрогнувшим голосом спросила Лейси.
– Я не знаю, и мне все равно. В следующий раз думайте, что вы выбираете. – Домофон в последний раз прогудел, и наступила тишина.
Лейси пристально смотрела на улицу. Что она надеялась там увидеть? Что прискачет рыцарь на белом коне и спасет ее? Она проголодалась, хотела в туалет, а в телефоне почти сел аккумулятор. Путешествие начиналось хуже некуда.