Пойнт-Грей, Ванкувер, апрель 2022 года

Вечер, который запечатлелся в памяти Лейси самым неприятным образом, начался волне обыкновенно. Писатель, с которым она несколько раз общалась в Сети, пригласил ее на презентацию своей последней книги: биографии знаменитого шеф-повара, который после борьбы с наркотической зависимостью и публичного срыва прошел курс терапии, стал здоровым и трезвым и открыл новый ресторан в крутом районе Филадельфии. К сожалению, презентация проходила в книжном магазине, где предлагалось только тепловатое белое вино и картофельные чипсы. Через пару часов пятеро или шестеро посетителей, в том числе Лейси, отправились в соседний бар в поисках холодного пива и чего-нибудь более существенного. Лейси знала их всех лишь поверхностно. В компании оказались несколько писателей, девушка, работавшая в этом книжном магазине, какой-то парень, писавший обзоры ресторанов, и его друг. В баре стоял шум, и беседовать было тяжело: все разговоры сводились к тому, как много людей умирает от ковида. Лейси скучала и уже решила собраться и уйти, когда на столе появилась свежая порция напитков и кто-то вложил ей в руку стакан.

После этого момента в ее голове сохранились лишь разрозненные, путанные и ужасающие воспоминания. Она держалась за стену коридора, по которому текла вода; кто-то завывал от смеха, переходящего в крик; от яркого света болели глаза, а конечности стали такими тяжелыми, что она не могла поднять руку, не могла позвать на помощь, хотя понимала, что что-то не так. В какой-то момент она оказалась на улице на холоде, и кто-то кричал ей в лицо, а мимо проносились машины.

Спустя бог знает сколько часов она очнулась в своей квартире, не представляя, как туда попала. Было светло, а она валялась на кровати с рвотой на платье и в волосах. Рядом с ней лежала сумка с телефоном и кошельком, но туфли отсутствовали, а колготки были разодраны в клочья. Она приподнялась и осмотрела себя. Окровавленное левое колено, сломанные ногти, россыпь мелких синяков на руках, похожих на отпечатки пальцев. Лифчик и трусики, слава богу, остались целы. Ее била дрожь, она жутко продрогла, голова раскалывалась. Она забилась под одеяло и снова легла, из ее глаз хлынули слезы, и она опять уснула. Проснувшись в темноте, Лейси, пошатываясь, поднялась на ноги и выпила бутылку воды, после чего разделась и встала под обжигающий душ, пока ее кожа не порозовела.

«Что со мной случилось?» – спрашивала она себя, хотя, в сущности, все знала. В ее напиток подмешали наркотик. Ее опоили – так ведь говорят, правда? Она выпила всего один бокал вина на презентации и пару бутылок пива после, а этого было явно недостаточно, чтобы она очнулась в таком состоянии.

Прошло еще несколько дней, и ее тело пришло в норму, насколько это было возможно. Зато все ее мысли были заняты отчаянными попытками понять, что с ней сделали, пока она была беспомощна. Она сомневалась, что подверглась сексуальному насилию, но трудно было сказать наверняка. Насколько она помнила, рядом с ней некоторое время находился мужчина, и кто-то ведь оставил на ее руках эти синяки. Незнакомец унижал и насиловал ее ради собственного удовлетворения, и эта мысль заставляла ее рыдать от бессильной ярости. Девушка сидела с телефоном в руках, но не могла заставить себя позвонить Джесс, матери или кому-то из подруг или обратиться в полицию. Что она им скажет? Деталей она не помнила, опознать никого не смогла бы и даже не знала, как добралась до дома. Представляя, что ее видели в таком состоянии, она корчилась от стыда. Стыд усилился, когда однажды утром, проходя мимо нее в коридоре, горячий Рик с усмешкой сказал:

– Тебе уже лучше? Кажется, пару ночей назад ты была не в форме.

Когда Лейси ответила, что подозревает, что в ее напиток что-то подмешали, он только рассмеялся.

– Конечно. Все так говорят.

– Со мной кто-нибудь был? – спросила она.

– Ага. Девушка, – кивнул он. – Серьезно? Ты не помнишь? Длинные светлые волосы, очки и полосатый свитер.

Девушка из книжного магазина. Потребовалось несколько дней, чтобы ее разыскать, поскольку Кейт (так ее звали, судя по аккаунту магазина в соцсетях) работала не по графику, и еще несколько, чтобы набраться смелости и встретиться с ней лицом к лицу. Лейси боялась того, что она могла узнать, и не хотела подвергать себя насмешкам, когда все еще чувствовала себя такой уязвимой. Может, ей стоит принять это в качестве опыта и в следующий раз быть осмотрительнее? И все же случившееся было так несправедливо! Как кто-то посмел так с ней поступить?

– Я за тебя волновалась, – произнесла Кейт, блондинка из книжного магазина, когда они наконец встретились. – Я не хотела оставлять тебя одну в квартире, но ты сказала, что с тобой все в порядке, и велела мне уйти. Ты очень четко об этом попросила. Думаю, мне следовало проведать тебя на следующий день, так что извини.

Лейси не могла винить ее за то, что она не стала у нее задерживаться да и возвращаться тоже. Пьяная незнакомка? Большинство людей не раздумывая сделали бы ноги.

– Ты была так добра, что позаботилась обо мне, – поблагодарила Лейси. – Я уверена, что в мой напиток подмешали наркотик.

– Боже мой! Ты шутишь? – Глаза Кейт стали огромными за толстыми линзами. – Это ужасно. Я думала, ты просто перепила. – Она была молода, лет девятнадцати-двадцати, но преисполнена уверенности в себе. «Такой девушкой я была раньше», – мимоходом подумала Лейси.

– Я не помню, что произошло тем вечером. – Она подавила мелкую внутреннюю дрожь и продолжила: – Ты видела кого-нибудь рядом со мной или заметила что-нибудь необычное?

– Дай минутку подумать. – Кейт посмотрела в сторону кассы. – Мой шеф наблюдает. Пройди со мной в отдел с детективами, и я сделаю вид, что что-то ищу.

Она провела пальцами по ряду корешков, выбрала книгу и протянула ее Лейси.

– На какое-то время я упустила тебя из виду в баре, а потом ты уже сидела на улице на скамейке с этим парнем.

– Каким парнем? – Сердце Лейси забилось чаще. – Он был с нами с самого начала?

– Я так не думаю. – Кейт сморщила нос и стала похожа на двенадцатилетнюю девочку. – У него были седые волосы, но он был не старый: я бы сказала, лет сорока. Не знаю, был ли он в баре или просто проходил мимо по улице. Ты выглядела не лучшим образом, и я спросила, все ли с тобой в порядке, а он ответил, что позаботится о тебе. Не знаю почему, но мне стало не по себе, и я осталась рядом, а потом тебя вырвало.

Лейси застонала.

– Меня не рвало с десятого класса.

– Может, оно и к лучшему, что тебя вырвало, – заметила Кейт. – После этого он быстро смылся, а я отыскала твои водительские права, чтобы узнать адрес, и проводила тебя до дома. Твоей обуви нигде не было видно, так что прости.

– Я так тебе благодарна! – воскликнула Лейси. – Страшно подумать, что могло бы случиться, если бы тебя там не было.

– Все в порядке, – заверила ее Кейт. – Мы должны друг за другом присматривать. Тебе следует сообщить в полицию – в баре могли остаться записи камер видеонаблюдения. Мерзавца, который это сделал, нужно поймать, пока он не попытался сделать это снова.

– Обязательно, – пообещала Лейси, и именно так она и намеревалась поступить.

По дороге домой она заглянула в бар, но протиравший столы парень ответил, что никто и никогда не жаловался, что в напитки что-то подмешивали, ни разу, а камер видеонаблюдения у них нет ввиду отсутствия необходимости. Это солидное заведение, и ей следует хорошенько все обдумать, прежде чем бросаться обвинениями. Возможно, она отравилась едой или слишком много выпила. Да и чего она от него ждет, сейчас, когда прошло столько времени? Ей следовало вернуться на следующий день, хотя и это было бессмысленно, поскольку она сама сказала, что понятия не имеет, что произошло, а если даже она понятия не имеет, то уж он тем более.

Его слова стали для Лейси настоящим ударом, и все, на что у нее хватило сил, – это не унизиться и не разреветься у него на глазах. Она ушла, не проронив больше ни слова. Вскоре мэр приказал всем оставаться дома, и у полиции появились другие заботы, нежели принимать ее туманные, ничем не подкрепленные обвинения, – так говорила себе Лейси тогда, и так она сказала Джесс сейчас, когда они сидели на скамейке в промозглом парке в зоне для пикника.

Сестра молча ее обняла, и Лейси наконец дала волю слезам. Это было такое облегчение – найти способ выговориться, слышать, как ее слова вылетают во влажный воздух и испаряются, а история теряет часть своей болезненной силы, потому что она поделилась ею с тем, кто ее любит.

– Ты ведь знаешь, что не виновата? – Джесс держала Лейси на расстоянии вытянутой руки и заглядывала ей в лицо. – В том, что произошло, нет ни грамма твоей вины.

Лейси задрожала.

– Я все время думаю, что мог со мной сделать какой-нибудь случайный парень, пока я была в отключке.

– Я не удивлена. Если бы я могла наброситься с кулаками на того, кто это с тобой сделал… – Джесс покачала головой. – Может, тебе стоит поговорить с психотерапевтом?

– Может, и стоит. – Лейси высморкалась. – Раньше я не могла, но теперь, когда я поделилась всем этим с тобой, возможно, мне будет легче рассказать.

– Я рада, что ты это сделала. Лучше поздно, чем никогда. Но послушай, раз уж я даю тебе советы: никогда, никогда не принимай таблетки, которые тебе не прописали. Обещаешь? Иначе могут возникнуть серьезные проблемы.

– Ладно, ладно. – Лейси подняла руки. – Я просто не представляла, как еще я смогу сесть в самолет.

Джесс покачала головой.

– Что ж, денек оказался богат на откровения: и твои, и Габби. – Джесс подняла сестру на ноги и снова обняла ее. – Это было нелегко. Мы еще поговорим перед твоим отъездом, но сейчас стоит вернуться домой и узнать, не началась ли третья мировая война.

Они шли рука об руку, и Лейси была легче воздуха. Впервые после нападения – именно так она теперь расценивала случившееся – она могла представить, что пройдет время, и она вновь почувствует себя уверенной и свободной, способной нормально функционировать. Может быть, не сразу, но скоро. Она обернулась и посмотрела на их следы: расположенные близко друг к другу на песке, они уже наполнились водой.

* * *

Когда они подошли к дому, навстречу им по тропинке выбежала дочь Джесс, Эмма.

– Нонна и Габби ругаются, – прошептала она и взяла маму за руку. – Вернее, Нонна ругается. (Адель, которая наотрез отказывалась называться чьей бы то ни было бабушкой, нравилось космополитическое звучание слова «Нонна»).

– Не волнуйся, милая, – сказала Джесс, ведя дочь по тропинке. – Ты же знаешь, какой у Нонны характер. Она и сама не верит в половину того, что говорит. Где твой брат?

– Смотрит телевизор в комнате, – ответила Эмма.

– Почему бы тебе не пойти и не присоединиться к нему, – предложила Джесс. – И постарайся успокоиться: я уверена, что все в порядке.

Эмме было всего шесть, она относилась к жизни серьезно и не привыкла к разговорам на повышенных тонах. Джесс и Крис вели себя спокойно и уравновешенно и старались избегать драм в своей семье.

Крис находился в подсобном помещении и разгружал стиральную машину.

– Не хотел мешать, – молвил он, увидев поднятые брови Джесс, и сердце Лейси опустилось еще ниже.

На кухне они обнаружили Габби. Она сидела в подвесном кресле-коконе у окна, ее ноги едва доставали до пола. Адель металась вокруг, как зверь в клетке. Седрик сидел за длинным столом, закинув ногу на ногу, и напоминал театрального критика, который смотрел пьесу, но до конца в ней так и не разобрался.

– Ах, вот и вы! – воскликнула Адель, когда ее дочери вошли в дом. – Я тут пытаюсь образумить вашу упрямую бабушку.

Габби выглядела взволнованной, в ее обращенном на них взгляде сквозила мольба.

– Что случилось? – нахмурилась Лейси и подошла к креслу.

Бабушка подозвала ее поближе и прошептала на ухо:

– Вытащи меня из этой чертовой штуки! Я уже полчаса здесь торчу, а Делли на меня ругается.

– Конечно. – Лейси наклонилась, но не смогла ухватиться за сиденье, которое дико раскачивалось от малейшего прикосновения. В конце концов она обхватила Габби руками и вытолкнула ее из кресла, и они обе захихикали, как шаловливые девочки.

– Рада, что это кажется вам забавным, – глядя на них, произнесла Адель и подбоченилась. – Она выглядела потрясающе, как всегда. На ней был бархатный комбинезон цвета морской волны и золотой шарф с бахромой, идеально подходивший к ее ярким волосам. Лейси вдруг захотелось, чтобы у нее была другая мама – мама, которая бы уделяла чувствам других столько же внимания, сколько своей внешности. Она подвела Габби к столу, а Седрик вскочил и отодвинул стул рядом со своим.

– Почему бы и тебе не присесть, – обратился он к Адель. – Твоя беготня меня нервирует.

– Нет, спасибо, я предпочитаю постоять, – отмахнулась она и, повернувшись к Джесс, добавила: – Ну же, давай! Я уверена, что ты меня поддержишь. Нас лишили семейного наследия, и я не собираюсь это терпеть и с этим мириться.

– Как это понимать? – настороженно осведомилась Джесс.

– Я говорю о компенсации, разумеется. – Забыв о своих предпочтениях, Адель бросилась в кресло и провела пальцами по волосам. Она довела себя практически до эмоционального исступления. – Дом моей матери отняли нацисты. Она потеряла все, включая свое имущество, и кто-то должен за это заплатить.

Габби вздохнула.

– Но это случилось так давно! Люди, которые в этом виноваты, мертвы, я и сама одной ногой в могиле и не собираюсь тратить свои последние годы на переживания и страдания.

– Ушам своим не верю! – выпалила Адель. – Как ты можешь спокойно принимать то, что случилось? Почему не бунтуешь, не кипишь от ярости?

– Потому что не хочу так жить, – ответила Габби. – Я давно решила, что моя месть – прожить самую счастливую и насыщенную жизнь, на которую я способна. Я не желаю представлять себя жертвой, когда мне выпало такое благословение. Особенно по сравнению с другими.

– Мы поедем в Вену, все вместе! – объявила Адель. – Найдем твою старую квартиру и…

– Мама! – начала Джесс, но Седрик ее прервал, отодвинув стул и встав. (Он действительно был очень высоким.)

– Довольно, Адель, – прервал ее он. Никто из них никогда не слышал, чтобы он говорил таким голосом. – Ты донесла до нас свою точку зрения, но твоя мать имеет право на свою, и мы оставим все как есть. Жаль портить такой прекрасный день спорами.

Несколько секунд все смотрели на него, как громом пораженные.

– Спасибо, дорогой, – наконец пробормотала Габби и похлопала его по руке. – Не могу не согласиться.

Адель разинула рот от неожиданности.

– Ну что ж, – придя в себя, сказала она, – я думала, что могу рассчитывать хотя бы на твою поддержку, но, видимо, все настроены против меня. – Она встала, взяла салфетку, но тут же снова ее бросила. – Пойду прогуляюсь. Одна. И не пытайтесь меня преследовать.

Никто и не думал этого делать. Все сидели, смущенно опустив глаза и не глядя друг на друга, и ждали, пока Адель выйдет из комнаты, а затем из дома, захлопнув за собой дверь.

Наконец Седрик прокашлялся.

– Она очень вас всех любит, вы же знаете.

– Да, – кивнула Габби. – Просто порой это бывает утомительно.

Крис высунул голову из-за двери.

– Кто хочет чего-нибудь выпить? Чашку чая или чего-то покрепче?

– Чай был бы весьма кстати, – улыбнулась Габби. Седрик попросил минеральной воды, а Джесс – бокал бренди. – Хочешь прилечь, дорогая? – предложила ей Габби. – Я и сама подумываю отдохнуть. День выдался не из легких.

– Вообще-то, – начал Седрик, – я рад возможности поговорить с вами наедине. Это не займет много времени. – Он поправил узел галстука (он был одет формально, как обычно). – Дело в том, что… – Он положил ладони на стол, раздвинув длинные бледные пальцы. – Ну…

«Боже мой, – мысленно ужаснулась Лейси, – он сейчас объявит, что собирается расстаться с мамой».

Седрик внимательно разглядывал свои руки.

– Дело в том, что… – в поисках вдохновения он поднял взгляд к потолку, – я хочу попросить Адель выйти за меня замуж, и было бы неплохо получить ваше благословение. Или, по крайней мере, вы оцените, что я вас честно предупредил. Я на это надеюсь. – Он улыбнулся застенчивой, очаровательной улыбкой.

Менее чем за десять минут уже во второй раз он заставил их замолчать. Через несколько секунд Габби выпалила:

– Боже правый, вот так сюрприз! Ты уверен? На сто процентов?

– На сто процентов, – ответил он. – Она необыкновенная женщина. Какой дух! Какая смелость, какое бесстрашие. Почему бы мне не захотеть на ней жениться?

«Потому что она запросто может стать занозой в заднице», – подумала Лейси.

– Какая чудесная новость! – сказала она и обняла Седрика.

– Я ждал подходящего момента, чтобы сделать предложение, и, возможно, сейчас самое время. Было бы хорошо собрать всех вместе. Конечно, она может не согласиться. – Он застенчиво пригладил волосы. – Такую вероятность отметать нельзя.

– Мама оторвет тебя с руками, – заверила его Джесс. – Во всяком случае, должна.

– Надеюсь, что так, – неуверенно протянул Седрик. – Свадьба – такое счастливое событие, не так ли? Адель словно зациклилась на прошлом. Мне бы хотелось, чтобы она посмотрела вперед и поняла, что ей есть за что быть благодарной. Разумеется, я не хочу показаться невоспитанным.

– Я, например, очень рада, – призналась Габби. – Добро пожаловать в семью. По крайней мере, никто не скажет, что ты не знаешь, во что ввязываешься.

– Седрик, ты святой! – выпалила Лейси. – Если мама не выйдет за тебя замуж, это сделаю я! – Это прозвучало странно, но Седрик, похоже, не возражал.

– Здесь не хватает шампанского. – Джесс поднялась на ноги. – И если у кого-то из вас остались в запасе еще сюрпризы, вам придется повременить. Сомневаюсь, что сегодня я выдержу еще хоть один удар.

Лейси посмотрела на бабушку, и та поймала ее взгляд. Они мгновение смотрели друг на друга, прежде чем Лейси отвела глаза. Габби всегда знала, о чем она думает.

* * *

Адель вернулась через пару часов в отличном расположении духа. Она нашла на пляже сбежавшую собаку и вернула ее хозяину, а тот сказал, что она похожа на Пинк, и поинтересовался, не модель ли она. Она хотела помириться с матерью, но Габби отдыхала, поэтому Адель переоделась в джинсы и стала играть с Эммой и Паули во дворе, а Седрик читал книгу в предательском кресле-яйце у окна, изредка поглядывая на них со своим привычным непроницаемым выражением лица. Всем нужно было немного отдохнуть, и Крис отправился играть в теннис с другом.

– Кто бы мог подумать? – пробормотала Джесс, обращаясь к Лейси, когда они сидели рядом на диване, смотрели телевизор и болтали о несущественных вещах. Выглянуло солнце, и они повели детей ужинать в их любимое кафе на пляже, а взрослые были слишком сыты, чтобы думать о большем. Вот чего ей не хватало, поняла Лейси: простого общения. К тому времени, когда Габби спустилась вниз, в доме царили спокойствие и порядок. Адель заплетала косы Эмме, и та радостно смеялась.

«Мы выглядим как обычная счастливая семья», – подумала Лейси, (если, конечно, такое существует в природе). Они шли в кафе: дети – рядом со своей бабушкой, она и Джесс – со своей, а Крис и Седрик шествовали позади и обсуждали (она напрягла слух, чтобы разобрать) скачки сахара. Адель во время обеда ни разу не упомянула Вену и смотрела на Седрика с другим выражением: не то чтобы с восхищением, но определенно с интересом. На обратном пути Седрик предложил прогуляться по пляжу и полюбоваться закатом, и все предсказуемо согласились, что это отличная идея.

– Почему у вас такой загадочный вид? – поинтересовался Паули, заметив, как Джесс и Лейси переглянулись и обменялись улыбками.

– Просто так, – ответила Лейси, сорвалась с места и побежала. – Догоняй, скорее! Бежим к дому!

По возвращении Крис начал готовить детей ко сну наверху, а Лейси и Джесс разговаривали с Габби о своем детстве: о том, что они помнили об отце, и о времени, проведенном в Бетлехеме после побега от Тони.

– Вы стояли на моем пороге, как маленькие перепуганные зверьки, – вздохнула Габби. – Джесс, ты так злилась! Я тоже разозлилась, когда узнала, как вел себя этот человек. Ваша мать не должна была приводить его в дом, но в конце концов вы от него избавились, и это ее заслуга.

– И твоя, – подхватила Лейси.

– Наверное. – Габби похлопала ее по руке. – Жаль только, что, когда вы росли, рядом с вами не было достойного мужчины. Но ты вышла замуж за хорошего человека, Джесс, и, возможно, твоя мама сделает то же самое.

«Останусь только я, – подумала Лейси. – Каковы мои шансы? И вообще, хочу ли я кого-нибудь найти?» Она быстро пробежалась по списку добрых, веселых мужчин, которые ей нравились; их оказалось несколько, и не все они были заняты. Кит, который писал спортивные биографии и тренировал хоккейную команду в инвалидных креслах; Говард, которого она всегда рекомендовала для создания книг о музыке; ее друзья по колледжу, Майк, Линтон и Джо, которых она уже сто лет не видела; парень из местной кофейни с чудесной улыбкой…

– Не волнуйся, Лейси-Лу, – прервала ее размышления Габби. – У тебя еще много времени.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвались Седрик и Адель. Дом моментально наполнился шумом, а дети сбежали вниз по лестнице посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.

– Я ни о чем не догадывалась! – качая головой, повторяла Адель. – Это потрясающе? Он и впрямь опустился на одно колено!

– Сейчас я понимаю, что это, возможно, была ошибка, – произнес Седрик, стряхивая со штанины влажный песок.

– А какое красивое кольцо! – Лейси с трудом поймала руку матери, чтобы рассмотреть украшение. Оно было старомодным и очаровательным: четыре крупные жемчужины в золотой оправе окружали находящийся в центре бриллиант, а две жемчужины поменьше с каждой стороны образовывали крест.

– Это кольцо моей бабушки, – объяснил Седрик. – Я долго ждал, когда появится подходящая женщина и наденет его.

«Значит, он еще ни разу не был женат», – поняла Лейси и подавила в себе чувство досады. Оставалось только надеяться, что он справится. Седрик скромно улыбался, на его лице читалась гордость вперемешку с облегчением, как у человека, который чувствует, что выполнил трудную задачу.

– А ты можешь быть девочкой-цветочницей. – Адель подхватила Эмму и закружила ее, отчего та вскрикнула.

– Спасибо, мама, – сказала Джесс. – Теперь она точно не уснет.

– Не знаю, как вы, а я уже готова ко сну, – заявила Габби. – Не сопроводят ли меня жених и невеста до нашей арендованной квартиры, чтобы мы могли оставить этих бедняг в покое?

Наконец, они ушли, а Лейси осталась почитать Эмме сказку на ночь. Дети не сразу, но все-таки уснули, а Лейси и Джесс вынесли чай на крыльцо и сели, глядя в огромное, непостижимое небо.

– Правда, приятно осознавать, что теперь за маму отвечает кто-то другой? – произнесла Джесс. – Брак переводит все на официальный уровень. – Она посмотрела на Лейси. – Ты в порядке?

– Конечно. Чувствую себя лучше, чем когда-либо.

– И ты, и Габби сегодня освободились от бремени, – прокомментировала Джесс. – Интересно, ей тоже полегчало? – Лейси ничего не ответила, и она резко спросила: – Да в чем дело? Расскажи!

Правильно ли делиться секретом, который она сама узнала, буквально подглядев в замочную скважину? Несомненно, Джесс имела право знать о своей двоюродной бабушке.

– У Габби есть сестра, – поразмышляв, сообщила Лейси.

– Сестра? – недоверчиво повторила Джесс. – Ты уверена? Откуда ты знаешь?

– Я копалась в бюро и нашла там письмо от нее.

– А саму Габби ты об этом спросила?

– Все никак не решусь, – призналась Лейси. – Она и так разозлилась, когда я без спроса заглянула в ее паспорт, а если узнает, что я читала ее личную переписку, то и вовсе сойдет с ума. Я сотню раз давала ей шанс открыться, но она почему-то не упоминает об этой женщине. Она сказала мне, что была единственным ребенком.

– Должно быть, они рассорились, – предположила Джесс. – Но на нашу Габби это не похоже: семья для нее важнее всего на свете. Интересно, что произошло?

Лейси уставилась на звезды. Ответов у нее не было, а в голове вертелся тот же самый вопрос. Что заставило их бабушку отречься от сестры, так что она даже не признавала ее существования?