Мы пекли рождественский пирог. Линос просеивала сушеные фрукты, выбирая жесткие кусочки. Я взвешивала сахар. Мельчайшие кристаллики просыпались на стол. Линос подбирала их, прижимая кончиками пальцев, и щелчком отправляла обратно в тазик. Она была поглощена этим занятием. Я подумала, что могу наблюдать за ней часами.

Она лишь кивнула, когда я сказала, что собираюсь на большую землю с Джоаной и Эдвардом. Спросила когда? Я ответила, не знаю, возможно, весной, после Рождества. Она тыкала пальцем в сахарные песчинки, поднимая их к свету.

– Я видела Эдварда во дворе, – сказала Линос. – Несколько раз. Дом фотографировал.

Он мне об этом не говорил. Мы молча добавили в тазик сливочного масла. Со двора послышался крик.

– Это совенок, – сказала Линос, не поднимая головы.

Я подошла к запотевшему окну, ощущая за спиной тело Линос.

– Хорошая примета, – сказала она. – На удачу.