В воскресенье ветры завывали над церковью, пропахшей мокрой древесиной, блестящей от воды, накапавшей сквозь крышу. Джоана стояла у алтаря, отвечая на вопросы о проекте.

– Мы верим в глубокую мудрость людей, живущих в единстве со своей землей. В простой работящий народ. Мы живем в трудные времена, как вам всем известно. Трудные и с экономической, и с общественной точки зрения. Мы верим, что необходимо возвращение к земле, возвращение к определенному образу жизни. Может, вам странно это слышать, но мы в самом деле хотим сохранить ваши знания.

Джоана раскраснелась пуще прежнего, то ли от холода, то ли от напряжения во время выступления.

Эдвард посмотрел на меня и приподнял брови. Его реакция рассмешила меня. Он встал и притронулся к плечу Джоаны. Та нервно встрепенулась и села.

– Мы хотим записать ваши песни, сказания. Только и всего.

– Сохранить дух истинного Британства, – добавила Джоана. Она сделала резкий жест. – Остров! Остров!

– Мы признательны вам за ваше содействие.

Я услышала за спиной голос. Марк, ловец селедки, в заднем ряду склонился к моему отцу.

– Это и есть англичанин? Он? – спросил голос. – Послушай. Сегодня я видел, как с утесов спускается похоронная процессия призраков – toili.

Женщина, сидящая передо мной, обернулась и зашикала на них.

– Видел же, – не унимался Марк. – На холмах. Свалились как снег на голову, я посторонился, чтобы их пропустить, но они, конечно, не дошли до поворота.

– У нас на острове никаких toili не бывает, – ответил отец, едва повернув голову. – Ох уж этот народец с большой земли. Это всё суеверия с большой земли.

– Говорю тебе все, что я видел. Все мужчины в черном. Я это видел. Серые лица, никаких черт. Ступней нет, ноги шагают по пустоте. Идут по холмам. А в траве вдруг появляются белые цветы.

Женщина в переднем ряду дернула головой, словно хотела согнать муху с мочки уха.

– Хотите что-то добавить?

Преподобный Джонс посмотрел в нашу сторону. Я ощутила, как мои щеки заливаются краской. Отец встал со своего места.

– Говорите, преподобный, – сказал отец. – Извините.

– Марк говорит, что видел toili, когда прибыл англичанин, – сказала женщина в переднем ряду. Она носила белый чепчик, пожелтевший в месте соприкосновения с кожей.

Преподобный Джонс вздохнул.

– Как мы говорили, у англичанина есть имя и у женщины тоже.

Стоя на алтарной платформе, преподобный Джонс возвышался над Эдвардом, положив руку ему на плечо.

– И я не потерплю разговоров про toilie в доме Божьем.

Я взглянула на Джоану, захотев извиниться. Она все записывала в блокнот, ее лицо светилось гордостью.