Бо́льшая часть китового жира уже была съедена птицами и мелкой рыбешкой. То, что осталось от кожи, было выщерблено и исполосовано глубокими бороздами. Долгое время дети понарошку принимали тушу кита за подлодку на мели, собирая принесенные морем деревяшки, чтобы вооружиться против воображаемых изменников, засевших внутри. Но теперь, когда жесткая черная кожа отслоилась от костей, игра потеряла привлекательность.

Дети носили цветы и травы и обкладывали ими кита, уткнувшись носом в сгиб руки от вони. Один мальчик, Кадок, на спор отважился положить цветы на пещеристую голову кита, но раздался какой-то вопль, от которого он вздрогнул и цветы упали вниз, на нос кита. Большинство детей рассмеялись и убежали. Линос осталась, подняла и перенесла цветы туда, куда полагалось. Со временем кит обесцвечивался, кожа натягивалась и отставала от туши, словно исчезала в свете нового времени года.