Я не спала, наблюдая за переменой освещения в комнате, слышала затухающие звуки празднества. Руки сами собой потянулись что-то вышивать безо всякого замысла. На коленях у меня возник баклан, уставившись на меня синим глазом, с розовой лентой на шее. Осенние листочки. В обрамлении ракушек. На рассвете я услышала бесцельное блеяние коз, накинула на себя пальто. Поднимаясь на утесы, я наблюдала, как возникает солнце, словно снег на воде. Миновала стойку ограды с насаженным овечьим черепом, пожелтевшим от ветхости и непогоды; по его переносице ползла зеленая гусеница. Ее передняя половина вздымалась, раскачиваясь из стороны в сторону. Я вспомнила, что, когда Линос была маленькая, она умела общаться с насекомыми. Гусеница потеряла опору и шлепнулась на землю.

С большой земли до середины неба тянулся дымный шлейф. Сверху я увидела темное, рассекающее водную гладь, мелькающее тело, то возникающее, то исчезающее. Я взглянула на море и поняла, чего хочу. Я решила написать ответ на письмо Росслин.

«Я собираюсь на большую землю. Возьму с собой Линос, если она поедет. Я буду работать, куплю дом.

И, боже упаси, никогда не выйду замуж».

Я закрыла глаза. Море под моими веками окрасилось в ярко-красный цвет. Когда я взглянула снова, тело исчезло. Вода плескалась в своем собственном свечении.