Помню мамино желтое платье в белый цветочек. Помню, как она держала на руках новорожденную Линос во дворе и пела нам песни. Я сидела на пороге. Когда она кружилась, материя веером выписывала идеальный круг.

В день Мари Луид небо окрасилось в розовые тона и влажный воздух не по сезону потеплел, будто во рту. Когда солнце село, я переоделась в другое платье и помогла Линос надеть ее платьице. Я вдела ее руки в рукава и увидела, насколько она подросла, почти вровень со мной. У нее на лбу были три красные точки, и я провела по ним пальцем. Я усадила ее на стул перед собой и расчесала волосы, распутывая каждый узел. Волосы у Линос никогда не будут гладкими, но я их разделила, чтобы заплести тугие косы с каждой стороны, и повязала на концах зеленые ленточки. Ее платье было черное, и материя сморщилась от влажности.

Мы ждали прихода Мари Луид, когда стемнеет. Дом кряхтел, издалека доносился рокот моря. Линос первой увидела поднимающееся по холму шествие мужчин с лошадиными черепами на длинных шестах с развевающимися гривами и оранжевыми огоньками свечей.

– Папа с ними, – радостно воскликнула Линос. – Он у них за главного!

У них за спиной было еще нечто, я никак не могла разглядеть.

Они трижды постучали в дверь.

~

По традиции праздничному шествию полагалось выносить угощение. Иногда они заходили в дом и трапезничали вместе с нами. Я велела Линос подать хлеб и эль, припасенные мною на Мари Луид. Она завизжала от радости, увидев папины плечи и блеклую бороду из-под конского черепа и золотистую парчовую гриву, в которой я признала занавески Лии.

– Благодарю тебя, юная леди, – сказал конь-отец, кивая головой вверх-вниз.

Еду пустили по кругу мужчин и женщин вплоть до тачки в хвосте шествия, которую толкал хмурый Томос. К двери подошли два других конских черепа, и Линос погладила их оголенные носы. Я не могла разобрать, кто находился под ними. Они загадывали загадки, как требовал обычай, а мы пытались их разгадать. Линос пошептала на уши черепам и поцеловала в щеку, а они ей дали кубик сахару.

Я наблюдала, когда отец схватил меня за руку и снял череп с головы.

– У нас есть сюрприз, – сказал он.

Я взглянула на лицо папы, как показался хвост процессии.

Его лицо просияло, помолодело, и я увидела, каким он был в детстве.

Шестеро мужчин несли на плечах череп кита. Некоторые пожилые островитянки говорят, будто на Мари Луид мертвые возвращаются на одну ночь. Их приносят лошади – Рианнон на своей серой кобыле. Черепа загадывают загадки, и ты можешь перехитрить смерть, если загадаешь загадку, которую они не смогут отгадать. Я пошептала на ухо китовому черепу, чтобы мужчины с той стороны не могли услышать. Нечто такое, что говорила мне мама. Китовый череп дважды кивнул, потом замотал головой. Все вокруг огласилось радостными возгласами.

Вдруг мне явилось мамино лицо, словно отблеск света на воде.