Впервые за долгое время я вспомнила, как нашли маму. Однажды вечером Лукаш пришел с маяка и постучал в дверь. Я пригласила его в дом, пытаясь загородить собой немытую посуду и тарелки с недоеденной пищей. Не глядя на отца, он передал телеграмму и ушел.

Нашу маму нашли на берегу, на большой земле, в двадцати милях, среди приливных луж. Ее нашли две богатые женщины, которые искали окаменелости.

Мы отправились, чтобы увидеть ее на следующей неделе. Я помню, что плавание было спокойным, между приливами. Линос игралась с чем-то в кармане, и когда я увидела нечто белое, то поняла, что это. Достала из кармана и выбросила в море. Линос перегнулась через борт, наблюдая, как оно тонет.

Линос осталась снаружи, в кабинете секретаря, который показывал ей картину на стене – белые кони в ночном поле, и угощал конфетками в обертке из фольги.

Отец и я спустились в морг, где нам вынесли маму на серебристом столе. Человек в белом халате откинул саван. Я взяла ее за руку, и она была холодная. Я заметила тонкую нить, вьющуюся из ее рта. Это не моя мама, а ее видение. Кожа на ее руке была серебряной, наполовину рыбьей. Ноги срослись в одну культю.

Я вспомнила моряка, который прыгнул за борт посреди карточной игры. Неужели и мама так себя почувствовала.