•

Рим либо любят, либо ненавидят – третьего не дано. Я принадлежу к первым, но не по очевидным причинам.

Рим – это средиземноморские джунгли, изуродованные современной туристической индустрией, которая превратила их в балаган. Но среди фальшивого блеска и показного величия прячутся подлинные сокровища былых времен, вечные в своей красоте. Одна из таких жемчужин – это Пьяцца Навона.

Такой живописной площади я больше нигде не видела: длинная и открытая, светлая и просторная, окруженная небом. Ее история уходит корнями в эпоху Древнего Рима, когда та еще была стадионом. Здесь проходили гладиаторские бои и инсценировки морских сражений – отсюда и название: «Navona» значит «большой корабль».

На пьяццу я пришла без пяти шесть, не замечая, с какой скоростью иду, лавируя по оживленным улочкам. Погода стояла на удивление теплая для ранней весны. На мне были черные брюки, черный приталенный жакет и топ из шелка и кашемира с круглым вырезом. Те же черные балетки, что и прошлым вечером.

Кафе ломились от посетителей. Я часто бывала здесь. Если не заходила в церковь Сант-Аньезе-ин-Агоне, то обычно сидела в ресторане напротив фонтана Четырех рек, созданного в честь четырех известных тогда континентов: Дунай символизировал Европу, Ганг – Азию, Нил – Африку, а Рио-де-ла-Плата – Южную Америку.

Сейчас я стояла перед этим самым рестораном, высматривая свободный столик в надежде, что кто-нибудь встанет. Я не имела ни малейшего представления, где искать Бастьяна или как он найдет меня.

К счастью, через несколько минут освободился столик в первом ряду, прямо напротив фонтана и церкви. Я поспешила занять его, готовая ждать столько, сколько потребуется. Села и подняла руку, чтобы сделать заказ, как вдруг увидела его за одним из столиков в конце того же ряда.

Бастьян. Постаревший, с идеально подстриженными усами и волосами, в которых пробивались серебристые пряди, с загорелым, наверное от итальянского солнца, лицом и в элегантных очках-авиаторах, скрывавших глаза. Или его самого. Очевидно, он тоже меня заметил, потому что встал и направился ко мне.

Хотя я сидела, мне казалось, что я стою на разъезжающихся коньках посреди кристально чистого голубого льда, пытаясь удержать равновесие, не зная, что делать, и не в силах пошевелиться.

– Не возражаешь, если я выпью с тобой чашечку кофе? – спросил он, снимая очки.

Наши взгляды снова встретились – спустя двадцать лет. И в этот самый момент лед подо мной треснул.