У меня всегда был писательский дар. Помню, как во втором классе начальной школы нас учили основам грамматики. Это напоминало изучение нот для последующего создания симфонии. Каждый раз, когда нам задавали сочинение на определенную тему, я писала вымышленную историю. Мои школьные тетради были испещрены правками красного цвета: учителя часто указывали, что я совершенно не поняла задание, но рассказ получился интересным.

Макс умел сочинять истории на ходу и рассказывал их мне, когда я была маленькой. Mãe больше любила петь мне детские песенки.

Если я болела, грустила или плакала – например, потому, что наступила на пчелу и та меня ужалила, – Макс сажал меня себе на колени и рассказывал истории о своем вымышленном младшем брате по прозвищу Šibica, или Спичка. Он был сообразительным и озорным мальчиком, который постоянно втягивал себя и друзей в неприятности, особенно когда пытался из них выкрутиться. Истории выходили забавными, потому что Спичка был импульсивным и непредсказуемым. Он врал, не уважал взрослых, больше всего на свете обожал приключения и всегда умудрялся выйти сухим из воды.

Позже я придумала собственный персонаж – семилетнюю малышку по имени Klinka Palačinka. Первое слово значит «девочка», а палачинкой у нас называют блинчик.

У нее были прямые темные волосы с челкой, которую она стригла сама. Челка получалась неровной, потому что ножницы затупились. Любознательные серо-голубые глаза Клинки вечно выискивали в ее маленьком мире несправедливость, которую девочка пыталась исправить. Ее единственным недостатком было нежелание смириться с тем, что несправедливость вообще существует.

Клинка всегда надевала слишком много одежды. Поверх обязательной кофты с длинным рукавом она носила одну или две футболки на случай чрезвычайной ситуации: ведь если верхняя одежда испачкается, ее можно снять и остаться в чистой. Клинка обожала мягкие спортивные штаны, которые заправляла в белые резиновые сапоги с узором в виде красных вишен. Сверху на штаны она часто надевала юбку из тюля и никогда не выходила из дома без желтой панамы и корзинки из ивовых веток. В корзинке лежали ее инструменты: клубок веревки, старые ключи, мелки для письма, пластиковые трубочки, шерстяные помпоны и блинчики, если их удавалось достать. Клинка начиняла блинчики джемом или ванильным сахаром, смотря что было под рукой. Сахар часто высыпался, отчего вся корзинка пахла ванилью.

Девочка жила на малиновой ферме и приручала животных, которые всюду следовали за ней, в основном из-за блинов. Три воробья по имени Хоппер, Боппер и Стэнли любили блины больше всех. Лучшим другом и соседом Клинки был Спичка. Они постоянно попадали в разные переделки: когда учились грести на лодке на ближайшем озере, искали спрятанные сокровища, спасали котят с колокольни, воровали тракторные шины или гонялись за привидениями на чердаке. А еще они очень любили петь, по горло увязнув в грязи.

Истории доносили до детей простые, но важные мысли: заправляй по утрам постель; если тебе доверили секрет – храни его; будь как утка – снаружи спокоен, но под водой греби изо всех сил; записывай свои сны, потому что, повзрослев, ты их забудешь; получай удовольствие от мытья посуды; не верь всему, что говорят взрослые; не уступай обидчикам; и никогда-никогда не сдавайся…

Я начала переделывать свои истории в рассказы для будущей книги в марте 1999 года, когда НАТО бомбила Югославию. Тогда же закончились мои попытки осмыслить происходящее. Бегство в придуманный мир казалось единственным логичным решением.

За ночь до того, как военные самолеты взлетели с авиабаз в Италии и Германии, а политики объявили, что, раз мирные переговоры провалились, пора переходить к действиям, мои родители решили отправить меня в Будапешт.

Я покинула Саличе посреди ночи на семейном «рейнджровере». Только я и водитель. Мы пересекли границу с Венгрией вместе с бесконечной вереницей дипломатов и посольских сотрудников, которые в то же утро покидали страну. Я провела пять месяцев в королевских апартаментах роскошного отеля в стиле модерн, чувствуя себя одинокой и оторванной от мира. Я не говорила на венгерском и не знала никого, кроме персонала отеля. Дни я проводила в крытом бассейне или писала на террасе с видом на величественный Дунай и живописные очертания Буды.

Когда я вернулась в Саличе и показала свои рассказы родителям, Mãe сделала мне сюрприз: нарисовала к ним несколько иллюстраций. Она подарила моим персонажам лица, кудри и веснушки. Хотя сюжеты были реалистичными, красочные рисунки Mãe придавали им беззаботную, мечтательную атмосферу. Они стремились не отражать реальность, а будить детское воображение.

Mãe убедила меня опубликовать рассказы, что не составило труда, ведь у Макса было собственное издательство. За следующие десять лет книги нашли читателей по всему миру и были переведены на дюжину языков.

Клинка Палачинка стала известна как Cutie Patootie в Англии, La Petite Crêpe во Франции, Chica Palachinka в испаноязычных странах, Kleine Blintzy в Германии, Piccolina Padellina в Италии и Клинка-блинка в России.

Имена автора и иллюстратора были вымышленными. Их настоящие личности до сих пор не раскрыты.