•

Перфекционизм – коварное и опасное заблуждение. То, как рушилась моя семья, напомнило мне лавину. Она зарождается на вершине горы, сметает все на своем пути, а когда кажется, что худшее позади, следом несется новая волна снега, которая, словно бетон, намертво запечатывает все, что уцелело. Послойное разрушение, как я это называю.

Все началось в тот день, когда уехал Бастьян. Следить за его жизнью было непросто, особенно вначале.

В 2006 году умер Пиночет, и я гадала, вернется ли Бастьян в Чили. Я предполагала, что он в Америке, но удостовериться в этом не могла. Целых пять лет я ничего не знала о нем. Я часто подумывала позвонить по телефону, который он оставил. Частица меня оказалась навсегда заперта в тех четырех июльских днях. Достаточно было прокрутить драгоценные воспоминания в голове, и Бастьян словно оживал для меня. Я утешала себя мыслью о завтрашнем дне или следующей неделе, когда у меня, возможно, появится смелость набрать заветный номер. Чарли тем временем рос. Из белобрысого пухлого малыша он превращался в долговязого мальчика с темными непослушными волосами и ярко-голубыми глазами. Глядя на эти перемены, я понимала: время уходит, и, возможно, Бастьяна я больше не увижу.

Однажды, снежным февральским днем 2010 года, я зашла в гостиную, чтобы убавить звук телевизора. В доме было две гостиные, но только в одной стоял большой телевизор. Там Макс обычно смотрел дневные новости. Из духовки на кухне доносился сладкий запах корицы и мускатного ореха. Макс задремал, как это часто бывало после обеда. Пока я искала пульт, в новостях вдруг упомянули имя Бастьяна.

Он вернулся в Чили и, когда там произошло землетрясение, работал в ЮНИСЕФ. Он помогал и оказывал психологическую поддержку детям, пережившим катастрофу, но потерявшим все. У него отросли и начали виться волосы, а усы стали гуще. В остальном он почти не изменился. На нем были светло-голубая выцветшая футболка с логотипом авиакомпании «Пан Ам» и браслеты из разноцветных бусин на левом запястье. Телеканал Би-би-си ньюс взял у него интервью, в котором он обращался к международным организациям с призывом направить гуманитарную помощь.

Затем в новостях показали короткий, заранее записанный документальный сюжет о деятельности Бастьяна до землетрясения: как он помогал местным властям ремонтировать школы, строить ограждения и детские площадки, как повышал безопасность детей на дорогах, устанавливая дорожные знаки. Похоже, Бастьян трудился не покладая рук. На одном особенно красивом кадре он стоял в окружении детей и альпак. Я все ждала, что он улыбнется.

Сообразив, что выпуски новостей могут стать нашей связующей нитью, я распорядилась установить на крыше дополнительные спутниковые антенны. С телеканала Макса приехали двое инженеров с дрелями, кабелями и провозились весь день, подключая два новых телевизора: один во второй гостиной, а другой на кухне внизу.

Я не видела Бастьяна несколько недель, а потом он появился на канале Си-эн-эн, анонсируя крупный благотворительный ужин в Лос-Анджелесе. На аукционе должны были продавать кинореликвии, а вырученные средства планировалось направить на помощь детям и подросткам, осиротевшим из-за землетрясения. Бастьян был обаятельным, уверенным в себе и умело продвигал свои инициативы. Теперь он сидел в студии, в сером костюме, с короткой стрижкой. Яркие браслеты исчезли с его запястья. Но в кадре он все равно смотрелся отлично.

В мае 2011 года, когда очередное мощное землетрясение обернулось катастрофой, вызвав десятиметровое цунами в Японии, Бастьян снова напомнил о себе в новостях. Теперь он состоял в Демократической партии США и собирался в турне по Центральной и Южной Америке. Наверное, кто-то из высокопоставленных либералов заметил его красноречие и самобытность и убедил плотнее заняться политикой. Надо отдать должное: когда Бастьян говорил о любой проблеме – бедности, несовершенствах системы образования, рабском труде детей или их вовлечении в наркоторговлю, – его обеспокоенность звучала искренне.

Его политическим, а позже и предвыборным лозунгом стала фраза: «Моя цель – быть не просто хорошим, а приносить пользу».

В 2014 году Бастьян поехал на Кубу. Передвижения ограничивались Западным полушарием, будто он сознательно избегал Европы. Я восприняла это как знак: он позабыл меня. В конце концов, чем я могла доказать себе, что наша встреча для него что-то значила?

Вскоре вся жизнь Бастьяна превратилась в достояние общественности. Сначала СМИ уделяли внимание только недостаткам, но с течением времени, по мере роста его амбиций, совершили разворот и заговорили о нем всерьез. Конечно, я плохо разбиралась в политической системе США и ее механизмах, но одно знала точно: стоило выйти на эту арену, как ты становился частью системы, которую невозможно просто покинуть.

В первые дни, пока Бастьян был честен в своих интервью и жаждал одобрения, он откровенно заявлял, что чувствует себя самозванцем, который ищет внимания, славы и стыдится собственных желаний. Он мастерски изображал скромность и уязвимость. Но я так и не поняла, зачем он подался в политику.

В Саличе я часто видела прожженных политических дельцов, виртуозно манипулировавших общественным мнением. Чаще всего они действовали в одиночку или по указке сверху. Макс хорошо знал коварную суть этих макиавеллистов. Мне же они были безразличны.

Мой интерес к Бастьяну был исключительно эгоистичным. Меня привлекал мужчина, а не политик и уж точно не его отполированный разрекламированный образ.

Он встречался только с брюнетками с дымчатым макияжем глаз, тонкими губами и безупречными зубами. В основном это были актрисы, иногда – правозащитницы. Пару раз в их ряды затесались богатые наследницы. Эти женщины всегда были рядом и охотно позировали с Бастьяном на публике. Он неизменно восхищался их красотой, щедростью и невероятным чувством юмора. После четвертой подружки я перестала обращать внимание на его признания. Они звучали одинаково и шаблонно. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

Бастьян явно стремился двигаться вперед и в карьере, и в личной жизни. Он хотел приносить пользу, добиваться результатов и вдохновлять людей. Именно эти слова он повторял в интервью, используя любую возможность, чтобы поделиться своими взглядами и заявить о поставленных целях через мировые СМИ.

Очевидно, он поступал так, чтобы двигаться дальше по жизни. Я делала то же самое. Вот только моя жизнь складывалась совершенно иначе.

Мои отношения с мужчинами всякий раз оканчивались ничем. У меня появлялись так называемые бойфренды. Большинство из них были остроумными, обаятельными, успешными, а некоторые – даже привлекательными. Они обладали достоинствами, но не были лишены недостатков, слабостей и раздражающих привычек. Какое-то время мы наслаждались друг другом, проводили вместе время, путешествовали. Каждый раз я слепо обманывала себя, думая, что это по-настоящему серьезные отношения. Ах да, чуть не забыла: все мои бойфренды были женаты.

Вопрос был только в одном: насколько они увязли в браке? По классике принято выделять свежих женатиков, слегка обремененных браком, супругов со стажем и примерных семьянинов. Последние, разумеется, редкость.

История до смешного банальная и нелепая: мои бойфренды якобы не имели со своими женами ничего общего. Мужчины не раз заверяли меня, что не общаются с супругами. Как оригинально!

После свадьбы они больше не делили спальню, а жили вместе, потому что так было удобнее.

Все они без проблем могли получить развод – просто предпочитали этого не делать.

Для независимой женщины вроде меня, которая не стремилась вить гнездо или идти под венец, женатый мужчина был идеальным вариантом. Он не имел права ни предъявлять ко мне требования, ни связывать обязательствами, ни принуждать… У него, по сути, вообще не было никаких прав.

Иногда я влюблялась. Явление любопытное: мгновенная, взрывная реакция между двумя людьми, за которой следуют безграничные ожидания. Всего несколько застенчивых взглядов, намеков, игривых фраз и улыбок – и ты начинаешь надеяться на многое. Практически на все.

Никогда не стоит подвергать влюбленность проверке реальностью, потому что фантазия о человеке рассыплется так же легко, как высохший хлеб. Влюбленностью нужно просто наслаждаться. Влюбленность никогда не ведет к хеппи-энду, потому что идеальный возлюбленный – всего лишь плод нашего воображения.

Я влюблялась в обычных мужчин, которых встречала на улицах, в магазинах, ресторанах, аэропортах. В знаменитостей, с которыми сталкивалась в Саличе. В звезд, с которыми знакомилась на кинофестивалях в Венеции или Каннах. Актеры – идеальный и одновременно самый опасный объект для фантазий. Влюбившись в актера, можно создать для него идеальную роль – такую, которую не придумает ни один сценарист или режиссер. Чем богаче у человека воображение, тем совершеннее его влюбленность.

Несмотря на приключения с кавалерами, я не могла выкинуть Бастьяна из головы, прекрасно понимая, что у нас было всего четыре тайные встречи, за которыми последовало семь тысяч двести девяносто девять дней тишины, и счет этим дням продолжается. Как с этим справиться? Либо броситься со скалы, либо заняться чем-то стоящим.

Известие о женитьбе Бастьяна выбило меня из колеи. Разумеется, невеста оказалась брюнеткой с блестящими волосами, длинными ногами и губной помадой цвета фуксии. Свадьба состоялась на озере Комо в Италии, и великосветские журналы признали ее самой роскошной свадьбой лета. Церемония проходила на вилле XVI века. Невеста, похожая на модель с обложки, блистала в изысканном кружевном платье от Веры Вонг. Бастьян выбрал серый костюм от Джорджо Армани. Обручальные кольца были изготовлены на заказ брендом «Булгари». Кто оплатил свадьбу – осталось для меня загадкой. У невесты не было богатого отца. Откуда же у Бастьяна взялись такие деньги?

Вскоре после медового месяца они стали безупречной, показательно идеальной парой. Посещали официальные мероприятия, благотворительные балы и кинопремьеры; ездили за границу, заводили знакомства с высокопоставленными лицами из других стран; появлялись на баскетбольных матчах и теннисных турнирах; держались за руки, позировали для камер. Бастьян с гордостью восхищался женой, сравнивая ее с «природной стихией» и называя «до невозможного простой». Она поддерживала его политические амбиции и всегда подчеркивала: «Я сделаю все, чтобы люди увидели: мой муж способен изменить мир к лучшему». Она даже намекала, что у него есть далеко идущие планы баллотироваться в президенты. И все же в ее словах ощущалась неискренность. Часто ложь проще распознать на слух, чем на глаз.

Пока официальные СМИ тиражировали их искусственный образ, в гармонирующих нарядах и с натянутыми улыбками, таблоиды преследовали их, демонстрируя оборотную сторону глянцевой картинки: как они выглядели в свободное время, бегая по делам или выгуливая миниатюрных собачек, зачастую в мятой одежде, шлепанцах или растянутых выцветших худи.

Бастьян больше не носил яркие футболки с логотипами. Теперь его футболки были черные, обычно с портретами музыкантов или групп: Принца, «Флитвуд Мэк», «Роллинг Стоунз»… Была еще одна – кажется, его любимая – поблекшая голубая футболка с надписью: «Ну вот, как всегда – не одно, так другое».

При ходьбе он, часто погруженный в свои мысли, глядел на кроссовки, будто желая слиться с тротуаром. Он напоминал меня. Я тоже, когда иду, смотрю в пустоту перед собой, не замечая, что происходит вокруг, и просто считаю шаги.

Однажды Чарли рассказал мне о мультивселенной, где люди проживают разные жизни в разных мирах. Вероятно, это был как раз случай Бастьяна. А может, это происходит со всеми нами.

С годами я так и не перестала думать о нем. По-прежнему испытывала противоречивые чувства: не могла понять, как он захватил такую власть надо мной, находясь далеко и не имея со мной никакой связи. Или почему память о нем, его облик и голос не утонули в забвении, то и дело всплывая на поверхность сознания. Эта безотчетная мука была глухой, едва уловимой, но постоянно тлела внутри, словно волшебная древняя лампа, которая не гаснет, потому что в ней никогда не заканчивается масло.

Время шло своим чередом, и я ощущала его ход только благодаря сыну. Он взрослел, оканчивал школу и превращался в человека, с которым мне нравилось проводить время больше всего.