Когда над французской деревней забрезжил рассвет, Фрэн пошла прогуляться. Почувствовав нежное сияние, она подняла глаза и увидела небо, наполненное прохладными предрассветными оттенками розового и голубого. Щебетали птицы, и огромное поле подсолнухов за садом казалось тысячей веселых лиц – они улыбались и кивали, когда Фрэн проходила мимо.

– Доброе утро, солнечные цветы! – крикнула Фрэн. Тонкие стебли клонились и покачивались, а золотые лепестки излучали энергию и радость.

– Последний день в раю, – сказала она, когда мягкая сухая земля захрустела под пушистыми тапками. Засунув руки в карманы халата, Фрэн закрыла глаза и подставила солнцу лицо. – Черт возьми, Сид, – рассуждала она, – это была потрясающая неделя. Так мудро с твоей стороны отправить меня в это волшебное место.

Фрэн подумала обо всем, чему научилась, и о рецептах, которые постарается усовершенствовать, когда вернется домой в Данромин. Мечта Сида о шикарном ресторане может стать реальностью. После недели во Франции Фрэн почувствовала себя другим человеком. Может, она сумеет составить меню, чтобы привлечь в Блэкпул жителей Ланкашира.

Возвращаясь назад, она думала о группе – все ей очень понравились. Получилась прекрасная компания, и Фрэн надеялась, что они останутся на связи – будут делиться новостями о недавно приобретенных кулинарных навыках.

Самое удивительное – ее расцветающая дружба с Каролайн.

Фрэн и подумать не могла, что снежная королева, которая раздражалась из-за нее всю неделю, сломается и расскажет про свои проблемы. Ледяная стена разрушилась, только когда они оказались на волосок от гибели. Но, когда покровы были сорваны и Каролайн начала оттаивать, ее проблемы опечалили Фрэн.

Тем не менее, подумала Фрэн, остановившись возле скамейки, трудности Каролайн преодолимы, и если она сможет как-то помочь, то не останется в стороне. Фрэн вспомнила свою просторную спальню в Данромине – пышные подушки, розовые стеганые покрывала и кружевные занавески из тюля. Вряд ли похоже на Кенсингтон, но Каролайн может остаться, если ей нужны место и кровать.

Подошла полосатая кошка и обвила стареющим телом ноги Фрэн. Мурлыканье Табби нарастало, словно запускающийся двигатель, и достигло счастливого крещендо, когда Фрэн погладила мягкую шерсть.

– Мне лучше вернуться, – сказала Фрэн, пощекотав шею Табби. – Сегодня последний день обучения, и Уолто сказал, что вечером нас ждет сюрприз.

Покинув сад, Фрэн направилась в компании Табби в свою комнату.

* * *

Каролайн стояла на балконе, держась за перила. Она спала всю ночь как убитая, а с наступлением нового дня с ее плеч свалилось огромное бремя. Годы сдерживаемого разочарования и месяцы тревоги растаяли за последние сутки – излив душу Уолто и Фрэн, Каролайн поняла, что готова к будущему и разберется с проблемами, какие бы темные ни предстояли дни.

Она посмотрела на бассейн – от его поверхности отражались солнечные лучи, создавая игру теней. Он казался таким манящим. В отличие от бурной реки, в которую она угодила накануне. Каролайн представила, как плавает в освежающей воде, и задумалась, хватит ли ей когда-нибудь уверенности научиться.

Прохладный бриз ласкал кожу – Каролайн плотнее запахнула шелковое платье и подумала о Стэнли. Интересно, он сидит сейчас в постели с подносом для завтрака на коленях, пока Селия рядом намазывает лицо дорогим кремом? Стэнли ни на секунду не задумался о жене, небрежно отбросив ее в сторону, когда на горизонте появилось более выгодный вариант.

Но тратить энергию на Стэнли бессмысленно. Теперь ей нужно сосредоточиться на себе. Она отвернулась от перил и села. Взяв стакан воды, Каролайн медленно сделала глоток. В воздухе витал аромат сладких цветов, и, посмотрев на поле подсолнухов, она увидела Фрэн, идущую по тропинке вместе с Табби.

Милая Фрэн. Когда Каролайн попала в беду, Фрэн оказалась настоящим другом.

Каролайн ненавидела себя за отвратительное поведение с Фрэн, которая не мстила и не обижалась, оказавшись объектом ее острого языка. Накануне вечером Фрэн терпеливо, с добротой и вниманием выслушала проблемы Каролайн и убедила ее: она способна преодолеть что угодно. А главное, Фрэн спасла ей жизнь.

Каролайн улыбнулась, когда на вазу с цветами приземлилась бабочка.

Она рассмотрела нежные крылья, и ее мысли обратились к Уолто. Какой он прекрасный хозяин. Несмотря на постоянную боль, Уолто сделал для гостей все возможное. Каролайн наблюдала, как бабочка продолжает невесомый танец. В замкнутом пространстве ее личные проблемы вышли наружу. Но никто не отверг ее – напротив, ей протянули руку помощи, и человеческая близость ощущалась как теплое, уютное одеяло, надежно обернутое вокруг нее с пониманием и любовью.

Вчера вечером за ужином все дарили ей объятия и слова поддержки. Казалось, они каким-то образом постигли суть ее проблем, когда Каролайн выступила с речью, поблагодарив Фрэн за спасение жизни. Каролайн рассказала, что неделя выдалась непростая: она столкнулась с разводом и неопределенным финансовым будущим. Близость к гибели стала тревожным сигналом. Пора стать добрее к себе и, прежде всего, к окружающим. Каролайн извинилась на случай, если кого-то обидела, и выразила надежду, что ее простят. Она достала коробку шоколадных конфет в форме сердца, подаренную Ахмедом, сняла ленту и пригласила всех разделить удовольствие.

Когда Уолто взял коробку, их взгляды встретились, и Каролайн почувствовала странное покалывание. Теперь она смотрела на прекрасную бабочку, сидящую на цветке, и вспоминала трепет в животе, похожий на взмахи крыльев бабочки. Сердце забилось быстрее, когда рука Уолто коснулась ее руки, а от его улыбки она почти забыла, как дышать. В янтарных глазах мелькнули золотые отблески, и она едва удержалась, чтобы не потянуться и не поцеловать его прекрасное лицо.

Каролайн вздохнула.

Она взяла себя в руки и прогнала мысли о хозяине дома. Нелепо испытывать такие эмоции к едва знакомому человеку. Еще более нелепо надеяться, что подобные чувства могут быть взаимны. Уолто просто проявил к гостье доброту – выслушал, когда было необходимо. Он бы поступил так с любым человеком, остановившимся под его крышей.

Каролайн встала, сжала в руке стакан с водой, бросила долгий взгляд на сад и пошла в свою комнату готовиться к предстоящему дню.

* * *

Салли села в постели и потянулась за ноутбуком. Неделя подходила к концу, и требовалось дособирать материалы для статей. Дэниел встал несколько минут назад, пробормотав, что у него дела на кухне.

– Согревай постель, – попросил он. – Я скоро.

Несмотря на почти ежечасные предложения Дэниела поехать с ним в Котсуолдс после курса, Салли сосредоточилась на работе. Предпочитая его нелепой просьбе карьеру, она принялась собирать записи.

В целом неделя прошла успешно, и, пока мысли укладывались по рабочим полочкам, она вспомнила ужин накануне вечером. Несмотря на поздний час, все были в прекрасном настроении – особенно когда появились Фрэн и Каролайн и стало ясно, что их разногласия преодолены. У многих гостей навернулись на глаза слезы, когда Каролайн произносила благодарственную речь и рассказывала о своих проблемах. Салли глубоко тронуло то, насколько все сблизились, – Каролайн предложили жилье и помощь в поиске работы, заверив, что никогда не поздно измениться и стать кем захочется.

За короткую неделю зародилась дружба, которая могла продлиться всю жизнь. Замерев над клавиатурой, Салли задумалась. Получится ли передать уникальный опыт в статье?

«Ля Мезон дю Паради» – настоящий рецепт успеха. Соберите все нужные ингредиенты, сколь бы странными они ни казались, и свяжите вместе. И вуаля! Что получится?

У Салли загорелись глаза, и она принялась лихорадочно печатать.

* * *

Уолто проснулся рано, принял холодный душ и поспешно оделся. Едва открыв глаза, он понял: у него есть внезапная и важная задача. Торопливо пройдя через тихий дом, Уолто направился в здание, примыкающее к комнатам для персонала.

Он отодвинул в сторону кучу старых велосипедов, вынул из кармана ключ и отпер старую дверь конюшни, над которой была прибита подкова. Ржавые петли скрипнули – он сделал шаг в темноту и почувствовал, как из щербатых каменных стен сочится тяжесть веков. Солнечные лучи проникали через мутные окна – он открыл ставни, и свет хлынул внутрь. Со стропил свисала паутина, и нежное кружево касалось его лица, когда он двигался в темноте.

В старой конюшне, где лошади были сердцем повседневной жизни, а сквозь обветшалые стены шептала история, Лорен организовала для своего партнера пространство и настояла, чтобы Уолто использовал его как студию.

С балок свисали пучки сушеной лаванды. Пыльные и хрупкие после двух лет забвения, засохшие цветы рассыпались, когда Уолто к ним прикасался. Неровный дубовый стол был заставлен коробками с краской, в керамических горшках лежали кисти, и по всей комнате были расставлены покрытые чехлами холсты всех размеров. Наклонившись, Уолто откинул чехлы, рассматривая картины под ними.

В центре комнаты стоял мольберт. Он был накрыт тканью. Уолто почти услышал призрачный вздох, когда осторожно взялся за край.

– Пора… – шепнула Лорен.

Глубоко вздохнув, Уолто сорвал с мольберта ткань. Под ним стоял большой чистый холст.

– Да, любимая, – тихо прошептал он, глядя на холст. – Пора.

Через несколько мгновений Уолто начал рисовать.