В маленьком городке Сен-Савен, на мощеной террасе кафе «Мартина ле Гласье», в тени разноцветных зонтиков стояли столики и стулья. В раскрашенном в пастельные тона магазине расположилась стеклянная витрина, где лежало в лотках около дюжины сортов мороженого. Семейный бизнес возглавляла Мартина, и она казалась ровесницей средневековых зданий на площади. Невысокого роста, в красивом платье, простых туфлях и с аккуратно уложенными седыми волосами; морщины и складки на ее лице рассказывали историю долгой жизни.

Уолто предоставил сотрудникам выходной и сам повел микроавтобус в Сен-Савен. Теперь он привел всех в кафе и поприветствовал старушку с теплотой и любовью. Он наклонился, а Мартина обхватила его лицо руками и провела мозолистыми пальцами по его коже. Ее глаза сияли обожанием, она кивнула и позволила расцеловать себя в обе щеки.

Уолто повернулся и обратился к гостям, продолжая держать Мартину за руку.

– Надеюсь, вы оцените эту роскошь, – начал он и улыбнулся хозяйке. – Мартина и ее дочь – владелицы заведения, и они вам очень рады, – Уолто почувствовал, как Мартина сжала его руку. – Они используют свежайшие местные продукты, и, я уверен, вас поразят их творческие возможности. Призываю вас проявить смелость в своем выборе, – Уолто добавил: – мои любимые – клубничное и фисташковое.

Гости по очереди подходили к стойке и делали заказ. Дочь Мартины, более молодая копия матери, улыбалась, раскладывая щедрые шарики мягкого сливочного мороженого в винтажные тарелочки и украшая их соусами и вафлями.

Фрэн откинулась на мягкую спинку стула и зачерпнула ложкой смесь из пралине с лесными орехами. Десерт подали в аметистовой креманке, полили карамельным соусом и посыпали поджаренными кедровыми орешками.

– Боже, как хорошо, – с наслаждением выдохнула Фрэн. – Так охлаждает.

Ахмед сел рядом с Фрэн и облизал губы, попробовав мороженое из авокадо, политое шоколадным соусом.

– Очень необычно, но превосходно, – объявил он, изучая содержимое старомодной стеклянной креманки.

– У меня ананас и кокос, – сказала Салли, доставая симпатичный коктейльный зонтик из бледно-лимонного и ванильно-белого льда. – Боже, просто идеально, а креманку хочется забрать домой. – Салли погладила золотую окантовку, рассматривая выгравированный на стекле узор из листьев и винограда. – Она великолепна.

Бриджит поспешила присоединиться к группе. Она держала в руках длинную тарелку для мороженого, почти доверху заполненную чем-то, напоминающим поджаренное безе.

– Запеченная Аляска! – сказала она, садясь. Похлопала себя по талии и заявила: – Когда мне стукнуло семьдесят, я решила: к черту диеты. Старость – время бесчинств, и если я захочу слопать все, что вижу, я это сделаю.

Погрузив ложку в воздушную смесь, Бриджит принялась за бисквит и малиновое мороженое.

Уолто решил сесть рядом с Каролайн. Он ел смесь клубничного и фисташкового мороженого, политую фруктовым соусом.

– Что ты выбрала? – спросил он и наклонился, чтобы заглянуть в фарфоровый рожок Каролайн.

– Лимонно-вербеновое, – ответила она, – очень освежает.

Уолто обрадовался, что Каролайн не чувствует неловкости после утреннего разговора, но отметил: в отличие от остальных, она почти ничего не съела.

Наслаждаясь мороженым, Уолто наблюдал, как Мартина суетится между столиками, побуждая гостей попробовать еще больше вкусов, и видел, что многие возвращаются за добавкой. Он улыбнулся, глядя, как Фрэн отодвинула тарелку и потерла живот, а Бриджит слизнула с верхней губы безе.

Он повернулся к Каролайн и сказал:

– Мне понравился наш предыдущий разговор. Спасибо, что выслушала.

– Ох…

Испугавшись, что Каролайн снова начнет извиняться, Уолто прервал ее.

– Разговор о Лорен мне очень помог.

– Говорят, разговоры о любви, потерянной или найденной, всегда благотворны для души, – ответила Каролайн.

Уолто хотел задать Каролайн еще несколько вопросов, но она отодвинула тарелку в сторону и посмотрела на небо.

– Мне кажется, или там темные тучи? – спросила Каролайн.

Уолто тоже поднял взгляд.

– Они скрыли солнце, но все равно жарко, как в печке, – Уолто отодвинул стул встал. – Пойду оплачу счет.

Через несколько мгновений Уолто поблагодарил Мартину и обратился к гостям.

– Если все готовы, – сказал он, – я бы хотел пригласить вас в церковь на другой стороне площади. – Он указал на большое бледное здание с высоким готическим шпилем. – Она построена в 1026 году и известна как аббатство Сен-Савен-сюр-Гартамп. Сикстинская капелла в романском стиле с массой прекрасных фресок XI–XII веков.

Уолто пошел вперед, и все последовали за ним.

– Думаю, вам понравится то, что вы сейчас увидите, – сказал он.

* * *

Группа шла через площадь, и Каролайн плелась позади. Ей ужасно хотелось доесть восхитительное кислое мороженое, но она знала: в сорбете слишком много сахара. Прикоснувшись к поясу облегающего платья, Каролайн нащупала свои тазовые кости и осталась довольна: ей удалось не поддаться желанию. Оступиться очень легко – если Каролайн проявит малодушие и съест все, что перед ней стоит, это спровоцирует переедание, и на следующий день цифра на весах приведет ее в ужас. Стэнли внушил ей мантру: жиреть – глупо, а иметь избыточный вес – некрасиво.

Она не собиралась возвращаться к вредным привычкам.

Каролайн встала в очередь к входу в аббатство. По-прежнему голодная, она вспомнила, как росла единственным ребенком в таунхаусе в шахтерской деревне. Из-за низкой зарплаты в многодетных семьях не хватало еды, и дети толпились вокруг столов, наваливая себе на тарелки дешевую невкусную пищу.

«Я всегда чувствовала себя в меньшинстве», – подумала Каролайн, стоя особняком и глядя на гостей, которые разбились на группы и весело болтали.

Даже в начальной школе, где все носили поношенную одежду и подержанную обувь, Каролайн дразнили и обижали из-за имени – оно казалось слишком претенциозным. Родители давали ей все что могли и делали все возможное для драгоценного единственного ребенка, в том числе кормили вкусностями. Когда Каролайн поразила всех, поступив в университет, она достигла рекордного веса, и одежда большого размера, которую шила ей мать, оказалась слишком тесна.

Каролайн содрогнулась от воспоминаний, но тут ей вручили путеводитель – она оказалась в начале очереди.

– Ты в порядке, Каро? – Фрэн коснулась руки Каролайн. – Мне показалось, ты дрожишь. Надеюсь, ты ничем не заболеваешь?

Фрэн наклонила голову, нахмурив накрашенные брови.

Каролайн хотела ответить, что любые проблемы решит увеличение дистанции между ними. Но вместо этого сказала:

– Я в порядке, спасибо, с нетерпением жду тишины и покоя в аббатстве.

– Наверное, у нее портится характер из-за жары, – сказала Бриджит, наблюдая, как уходит Каролайн. – Может, на нее так действует духота.

– Возможно, – согласилась Фрэн. – Нам всем не помешала бы бодрящая капля прохлады, – она уткнулась в путеводитель. – Где же эти чудесные фрески…

В нише здания, вдали от толпы, Каролайн достала из кармана телефон и взглянула на экран: никаких новых звонков или сообщений. Она почувствовала, как ускорился пульс и сжался желудок – ее затошнило. Адвокат обещал позвонить в середине недели, но уже опоздал на день. Означает ли задержка, что новости окажутся гораздо хуже, чем она ожидала? В любой момент она узнает подробности развода – вероятные условия и необходимые шаги, чтобы начать жизнь заново.

Каролайн вздохнула. Она не питала надежд.

Несомненно, обманы Стэнли сказались на их финансовом положении – как и его внебрачные связи. Она надеялась, что поездка во Францию поможет отвлечься от домашних проблем, но, похоже, все только усугубилось. У нее не получалось сосредоточиться на занятиях и экскурсиях, которые могли бы стать прекрасным развлечением.

Каролайн нервным жестом перевела телефон в беззвучный режим, крепко сжала его в руке и последовала за всеми в старое здание.

* * *

Внутри церкви все взгляды устремились к сводчатым потолкам с живописными библейскими сценами. Фрэн остановилась во внутреннем крыльце и разинув рот рассматривала изображения Апокалипсиса с пугающими подробностями. Зайдя внутрь, она увидела сцены из жизни Христа и мучеников.

Двигаясь вперед, Фрэн заметила на скамье мужчину, лежащего на спине. Обеспокоенная состоянием незнакомца, она коснулась его ноги.

– Дорогой, ты в порядке? – спросила Фрэн.

Мужчина отстранился и указал на потолок. Фрэн поняла: он рассматривает фреску с Ноевым ковчегом, где, как сообщалось в путеводителе, один конец ковчега был римским, а другой – скандинавским.

– Животные идут по два, ура, ура, ура, – запела Фрэн. – Слон и кенгуру…

– Тихо! – мужчина приподнялся и сердито прижал палец к губам, а затем снова лег, продолжив изучение потолка.

– Извините, – пробормотала Фрэн и поспешила догонять Салли и Бриджит.

Подойдя к крипте, Салли щелкнула затвором фотоаппарата, а Бриджит провела пальцами по трещинам на стенах – похоже, их заделали штукатуркой.

– Как жалко, – сказала Бриджит. – Церковь пытались сохранить, но при реставрации фресок испортили оригиналы.

– Похоже, у кого-то было чувство юмора, – ухмыльнулась Фрэн. – Гляньте на Еву возле Адама – у нее на лице нарисована борода. – Фрэн указала на изображение.

– Хотя бы повеселее, чем это, – Салли села на скамейку и посмотрела вверх. – Бедный святой Савен, – прошептала она, – стал жертвой железных пальцев.

– А? – растерялась Фрэн, но поняла, что имеет в виду Салли, когда увидела изображение висящего на столбе человека. Его до смерти зацарапали железными шипами.

Подруги рассматривали фрески, где яркие цвета Вавилонской башни оттеняли окаменевшие лица бегущих от разрушений людей.

– Не самое веселое место, верно? – протянула Фрэн, когда они уселись, прислонившись спинами к холодным каменным стенам.

Вдруг в церкви вспыхнул яркий белый свет и раздался мощный треск молнии. Синие и фиолетовые разряды зигзагами пронеслись по проходам. Вдалеке раздался гром.

– Что происходит? – Фрэн схватила Бриджит и Салли за руки.

Подвесные светильники замерцали и через несколько мгновений погасли, погрузив людей в полумрак.

– Кажется, Уолто говорил, может пойти небольшой дождь? – вспомнила Фрэн, услышав, как капли внезапного и сильного ливня рикошетом отскакивают от витражных окон. – Похоже, поднимается ветер, – добавила она, когда из нефа раздался воющий звук. – Слышите… – Фрэн сжала руки сильнее. – Нас зовет Уолто?

Присмотревшись, они увидели в полумраке Уолто. Остальные гости следовали за ними.

– Вот вы где, – сказал Уолто, увидев на скамейке подруг. – Слава богу, вы остались в церкви.

– Что происходит? – спросила Фрэн, когда все расселись вокруг.

– Местный экскурсовод сказал, началась гроза, и сейчас она бушует вокруг деревни.

– Как неожиданно, – сказала Бриджит. – По прогнозу сегодня обещали только небольшой дождь.

– Да, я слышал, – согласился Уолто.

– Помню бурю 1987 года, – сказала Бриджит. – Мы с Хьюго гостили у друзей в Суррее, когда вдруг обрушилась свирепая непогода.

Уолто кивнул. Он помнил и знаменитое заявление синоптика Майкла Фиша, что поводов для беспокойства нет и погода спокойная. Несколько часов спустя ужасающий шторм принес масштабные разрушения, на долгие годы изменившие облик английского юга.

– Уверен, гроза скоро пройдет. Здесь абсолютно безопасно, – успокоил всех Уолто. – В конце концов, мы в церкви.

Он не хотел тревожить гостей и пытался придумать, как их отвлечь, – дождь по-прежнему стучал в окна, а ветер продолжал завывать. Рассмотрев красочные сцены ада и мучений, нарисованные по всему зданию, он решил отвести взгляды от стен и потолков.

Подойдя к гостям, Уолто глубоко вздохнул.

– Кто-нибудь умеет играть в шарады? – спросил он.