Осень вступала в свои права: среди зеленой листвы мелькали первые красные всполохи. Хосу по-прежнему был готов уволиться в любой момент, но почему-то продолжал работать. Со временем он проникся особой атмосферой Пуамдона и наслаждался прохладой, царившей там благодаря близости к лесу. К ежедневным поездкам в галерею он привык, и пытался убедить себя задержаться в этом месте чуть подольше. Однако его мучила тревога: казалось, он так и не обрел своего места. Это ощущение усиливало неугасающие сожаления Хосу о несостоявшейся карьере диктора. Работа в галерее не была трудной или обременительной, но невозможность проявить инициативу вызывала апатию.

Единственным человеком, который его подбадривал, была пожилая уборщица. Иногда Хосу встречал ее в галерее, и женщина, несмотря на занятость, всегда находила время, чтобы улыбнуться ему и поболтать. Господин О часто с упреком спрашивал, почему Хосу выглядит таким уставшим и бледным. Уборщица всегда начинала разговор с чего-то приятного.

– Ты сегодня прямо светишься от счастья, – сказала она как-то раз, когда они снова столкнулись в холле.

– Правда? – с улыбкой спросил Хосу. У него и правда было хорошее настроение. Внутри все замирало от предвкушения чего-то необычного.

Прикрыв рот ладонью, пожилая женщина прошептала:

– Когда я только сюда устроилась, тоже хотела сразу же уволиться. Но прошло уже больше двух лет, а я все еще здесь. Держись, Хосу.

Словно догадавшись, что за борьба идет у него внутри, она подмигнула.

– Спасибо… – Хосу смутился, но старушка только отмахнулась.

– Да не за что! у меня на душе становится легче, когда вижу тебя таким жизнерадостным. Здесь одни только горы, а теперь вот появилось и озеро![2]

Шутка показалась Хосу смешной, и он был благодарен старушке за неожиданно проявленную доброту. В конце концов, он продолжал работать в галерее потому, что каждый раз, когда он всерьез задумывался об увольнении, случались такие приятные мелочи. А еще из-за произведений. Созданные на основе чьих-то историй и переживаний, они трогали сердце Хосу.

– Она еще не пришла? – спросил подошедший господин О.

– Нет. Она обещала сообщить, когда приедет, но пока ничего.

– Она должна была появиться еще два часа назад! Надеюсь, она вообще придет.

– Мне с ней связаться?

Начальник покачал головой.

– Нет, не надо. Вы ведь объяснили ей, что выставка проходит только сегодня?

– Да, я ей сообщил.

Господин О кивнул.

– Тогда подождем.

– Можно задать вопрос?

Собиравшийся уже было уходить руководитель О повернулся к Хосу:

– Конечно, спрашивайте.

– Вы знаете имя художника?

Начальник, до этого выглядевший спокойным, будто не существовало таких вопросов, на которые он не смог бы дать ответ, вдруг покраснел и отвел взгляд.

– Ну, Я знаю только, что он как-то связан с компанией. А что?

– Я не разбираюсь в искусстве, но его работы меня заинтересовали. Любопытно узнать, кто он.

Господин О, смутившись, ответил только:

– Понимаю…

Хосу стало неловко. Оттого, что и господин О, и Дами уклонились от четкого ответа, он чувствовал обиду и легкое разочарование. Будто его, человека без художественного образования, не воспринимали всерьез. А может, они что-то скрывали?

– А вот и госпожа Сон! – с облегчением воскликнул начальник О. – Что говорят посетители?

Дами появилась на пороге выставочного зала. Она выглядела довольной.

– Им нравится. Один даже написал в гостевой книге, что это по-настоящему экспериментальная работа.

– Правда? – Господин О удовлетворенно кивнул. – Хорошо. Никто не высказывает странных замечаний?

– Пока нет.

Начальник с облегчением вздохнул, и в этот момент в галерею вошла девушка. На ней была свободная толстовка с капюшоном, широкие брюки и черная бейсболка, надвинутая низко на глаза. Хосу принял девушку за обычного посетителя, но она направилась прямо к ним.

– Извините, мне нужен менеджер Юн Хосу.

Хосу вышел чуть вперед:

– Это я… – Он узнал девушку, которую они так долго дожидались, и добавил: – Вы все-таки пришли!

– Это?.. – поднял бровь О.

– Госпожа Сон Хэчжу.

– Ах! – воскликнул начальник и с любопытством уставился на девушку, приподняв очки.

– Здравствуйте, – ответила та на восклицание. – Меня зовут Сон Хэчжу. Я оставляла заявку и пришла посмотреть на работу. Извините за опоздание.

Девушка вежливо поклонилась.

– Мероприятие затянулось, и я прибежала сюда, не успев переодеться. Работа у меня такая – все происходит неожиданно. Извините, что заставила ждать.

– Ничего страшного! Все бывает. Госпожа Сон, проводите нашу гостью, – сказал руководитель О, указывая рукой в сторону выставочного зала.

– Пройдемте, – взял на себя инициативу Хосу, приглашая Дами и Хэчжу следовать за ним.

– Вы всегда так внимательно относитесь к просителям? – спросила Хэчжу у шагавшей рядом Дами.

– Ваш случай особенный. Работа, созданная по вашей истории, выставляется только один день.

– Да, поэтому вам непременно нужно ее увидеть, – добавил Хосу. Он шел чуть впереди, но слышал разговор.

Сказав это, Хосу сделал паузу, а затем широко распахнул дверь выставочного зала.

– Проходите.

Дами сделала приглашающий жест, но Хэчжу замялась.

– Мне сразу заходить? Что-то я волнуюсь…

– Конечно! Не переживайте, просто наслаждайтесь выставкой.

Сказанные Дами слова и ее улыбка все-таки убедили топтавшуюся на месте Хэчжу войти.

– Надеюсь, все пройдет хорошо, – пробормотала Дами.

– По-другому и быть не может, – отозвался Хосу, глядя вслед Хэчжу. Та медленно шла через выставочный зал.

– Как думаете, что такое семья? – задумчиво спросила Дами.

Хосу хотел ответить, но почувствовал, что слова застревают в горле.

– Мне кажется, это такие отношения, которые никогда нельзя понять до конца. Кажется, что ты все знаешь, но, возможно, на самом деле не знаешь ничего, – сказала Дами, не дождавшись его отклика.

– Думаю, вы правы. – Хосу кивнул. – До того как устроиться сюда, я шесть лет пытался стать диктором. Моя семья, наверное, совершенно не понимала, почему я так упорно цепляюсь за мечту, несмотря на все неудачи.

– А вам важно, чтобы вас понимали?

Хосу украдкой взглянул на скрытое в тени лицо Дами.

– Понимание окружающих – это ведь не единственная цель в жизни, – продолжила девушка.

– Верно, – снова кивнул Хосу.

Слова Дами будто попали глубоко в его сердце. Эта девушка не стеснялась высказывать свои мысли. Она умела заставить переосмыслить даже те вещи, которые раньше казались очевидными. Наверное, Хосу виделся ей человеком, зацикливающимся на своих переживаниях и не умеющим их отпускать.

– Простите, мне не стоит лезть не в свое дело, – быстро проговорила Дами, как будто услышала его мысли.

– Да нет, вы все правильно говорите, – ответил Хосу улыбаясь. Он надеялся, что сможет подбодрить Дами и дать ей понять, что ее слова не задели его.

– Я уже долго живу вдали от семьи. Они не особо поддерживают мой интерес к искусству. У родителей свое видение того, как я должна жить. Но, честно говоря, моя жизнь сейчас сильно контрастирует с их ожиданиями. Настолько, что я чувствую себя одинокой и лишенной всякой помощи и поддержки. Обидно, что наши отношения испортились… – Дами замолчала, погрузившись в мысли, а потом натянуто улыбнулась. – Но, конечно, даже в чем-то плохом можно найти плюсы.

– Какие, например?

– Я сама распоряжаюсь собственной жизнью. Если бы пошла по тому пути, который указывали мне родители, то, скорее всего, всю жизнь прожила бы, угождая другим.

Ее голос был спокойным, но в нем чувствовалась твердость. Слова Дами обрушились на Хосу, пробуждая странные эмоции.

Побоявшись, что Дами посчитает его слабым, он не стал рассказывать, что до сих пор живет с родителями. Не сказал, как часто обвиняет их в том, что они не понимают и не поддерживают его.

Вместо этого Хосу спросил:

– Как же вы начали заниматься искусством, если родители были против?

– В старшей школе я увидела, как рисует один человек, который мне нравился.

– Правда?

– Но чувства были невзаимны. Примерно тогда же я осознала, что его сердце никогда не будет моим. – Дами усмехнулась, будто сама мысль об этом была нелепой. – Мне хотелось прикоснуться к тому, что он любил. Думаю, я начала рисовать из-за ревности к тому миру, в который он был так погружен.

– Но в итоге все сложилось лучше.

– Да. Некоторые знакомства будто дорожные знаки: указывают путь и исчезают позади.

Небо потемнело. Под сильными порывами ветра зашелестели деревья.

– Пахнет дождем, – пробормотала Дами, обхватив руками плечи.

– Замерзли? – спросил Хосу.

– Немного.

Едва Дами это сказала, как начался ливень.

– Вы не едите персики? – вдруг спросила девушка.

Вопрос застал Хосу врасплох и лишил дара речи.

– В следующий раз просто скажите, и их не станут добавлять, – спокойно продолжила Дами, не замечая его растерянности.

Он наконец сообразил. Видимо, Дами заметила, как во время обеда Хосу выбирал кусочки фрукта из салата и отодвигал в сторону. У него была аллергия на персики. Хосу не знал, стоит ли поблагодарить ее за внимательность или предложить в следующий раз пойти в тот вкусный ресторан, где подают не только салаты. Пока он думал, Дами уже выбежала под дождь, крикнув:

– Пойдемте скорее!

Хосу расстроился, что упустил подходящий момент, но в груди продолжало разливаться приятное тепло. Давно уже никто о нем не заботился. В глубине души он всегда считал себя никчемным и непримечательным человеком.

Под ногами образовались лужи, а дождевые брызги попадали на лицо, но Хосу продолжал стоять. А потом, сделав шаг, почувствовал, как капли тяжело забарабанили по плечам. Это его совершенно не беспокоило. На душе было легко. Хосу уже собирался уходить, когда шум, раздавшийся в глубине выставочного зала, заставил его обернуться. Что-то упало и покатилось по полу.