Поддавшись уговорам сына, Ёнын согласилась взять настоящий выходной, но, по правде говоря, ей некуда было пойти. Вот уже больше 20 лет она работала 365 дней в году и теперь, оставшись без дела, не знала, чем себя занять. Все тело почему-то ломило еще сильнее, чем обычно. Чонбэ говорил, что пришло время ей уйти на покой, но Ёнын не была уверена, что сможет жить без работы. Весь день она была как на иголках и, не выдержав, позвонила в ресторан.

– Ресторан «Чонбэ».

– Чонбэ?

– Да, мама.

– Почему ты в ресторане? Тебе что, заняться нечем? – Ёнын не смогла сдержать раздражения.

– У тебя сегодня выходной, поэтому я пришел помочь.

– Зачем? Где госпожа Сунён?

– Занята подготовкой ингредиентов. Что-то случилось?

– Ох… – Ёнын нарочито громко вздохнула от досады, чтобы Чонбэ услышал.

– Мам, я попросил тебя отдыхать, зачем ты звонишь?

– А ты почему домой не идешь? Я же говорила тебе не ходить в ресторан, – резко ответила Ёнын.

После короткой паузы в трубке послышалось тихое:

– Мам, я люблю работать в ресторане.

– Упрямый, прямо как отец!

– Ты ведь так и не была в галерее «Рандеву»? Обязательно сходи.

– Да ну, куда мне…

– Почему нет? Сотрудники галереи часто заходят в наш ресторан. А у тебя сегодня как раз выходной.

Ёнын задумалась. Чонбэ был прав. Она действительно не раз обещала зайти, когда сотрудники галереи ее приглашали. А если не в свой выходной, то когда? Но Ёнын ничего не смыслила в искусстве. Галерея казалась ей странным, непонятным местом, поэтому она не хотела туда идти.

Повесив трубку, Ёнын решила прогуляться по узким улочкам Пуамдона. Она вспомнила, как муж рассказывал ей об этом месте, когда они сюда только переехали. Название квартала произошло от скалы Пучхим – когда-то люди терли о нее камни, загадывая желания, и верили, что их самые заветные мечты исполнятся. Скалы уже давно не было, но муж Ёнын шутил, что раз они живут в месте с такой хорошей энергетикой, то все их желания – даже те, о которых они пока сами не знают, – обязательно воплотятся в жизнь. Тогда Ёнын даже представить себе не могла, что откроет ресторан. Но после внезапной смерти мужа этот маленький бизнес стал единственным ее источником средств к существованию.

Вспомнив, как она укладывала маленького Чонбэ спать в крохотной комнатке при ресторане, а сама варила суп, Ёнын почему-то почувствовала сожаление. Она усердно и много работала и вскоре привыкла брать раскаленные глиняные горшки голыми руками. Их тепло не обжигало, а позволяло ей забыть о бедности, потере мужа и тяготах жизни. Стиснув зубы, Ёнын преодолела все трудности.

Недавно она решила, что поработает еще лет десять, а потом закроет ресторан и отправится путешествовать. Однако этим мечтам не суждено было сбыться – Чонбэ заявил, что хочет унаследовать ее дело. Именно Ёнын, заметив способности сына, поддержала его в стремлении стать бейсболистом, но так, как сейчас, ей не было тревожно даже тогда, когда Чонбэ закончил свою спортивную карьеру.

Бесцельно побродив некоторое время, Ёнын остановилась перед художественной галереей «Рандеву».

– Вы пришли в галерею? – обратился к ней крупный мужчина с бородкой. Ёнын заметила на нем куртку с логотипом известной курьерской компании.

– Возможно.

– Просто интересно, почему не заходите.

Ёнын хотела возмутиться и спросить, какое ему дело, но сдержалась.

– Думаю, подходит ли это место для кого-то вроде меня.

– Конечно подходит! Галерея – не для избранных. Я, например, всегда сюда заглядываю, когда меняется экспозиция.

Слова мужчины, который на первый взгляд не выглядел как утонченный ценитель искусства, неожиданно вселили в Ёнын уверенность.

– Не сомневайтесь, заходите, – он снова обратился к колебавшейся Ёнын. И та, повинуясь порыву, осторожно вошла в галерею.

– Здравствуйте!

К ней тут же подбежала молодая женщина.

– Кто вы? – Ёнын остановилась как вкопанная.

– Меня зовут Ку Гаён, я ведущая телеканала YBS Culture.

В руках женщина держала микрофон с логотипом телекомпании, а за ее спиной стоял оператор с камерой, готовый к съемке.

– Вы уже бывали в этой галерее? – полюбопытствовала репортер.

– Нет, сегодня проходила мимо и решила заглянуть. А теперь мне пора.

Ёнын хотела уйти, опасаясь, что ее начнут расспрашивать о галерее или искусстве, но ведущая Ку Гаён мягко держала ее за рукав.

– Отлично!

– Что?

– Вы именно та, кого мы искали!

– Нет, я не согласна, – Ёнын попыталась высвободиться.

– Мы просто хотим снять, как обычные люди рассматривают картины. Вам нужно лишь прогуляться по галерее, а камера будет следовать за вами. Это ведь несложно, правда?

– Но я ничего не понимаю в искусстве, – смущенно ответила Ёнын.

– Это и не нужно! Нам интересно взглянуть на выставку глазами простого посетителя, а не профессионала.

От настойчивости репортера у Ёнын дрогнуло сердце.

– Вы ведь не станете меня заставлять ничего делать, правда? – на всякий случай уточнила она.

– Конечно нет! Только возьмем небольшое интервью.

– Меня покажут по телевизору?

– Разумеется! Это будет частью нашей программы на следующей неделе.

В честь первого за много лет выходного Ёнын оделась чуть наряднее, чем обычно, поэтому у нее не было причин отказываться от появления на телевидении. «Неплохая возможность прорекламировать ресторан и стать темой для обсуждения среди соседей», – подумала она.

– Хорошо, пойдемте. Но только быстро, – предупредила Ёнын.

Ведущая просияла.

– Конечно, мы не отнимем у вас много времени.

Ёнын направилась в выставочный зал, а Ку Гаён и оператор последовали за ней.