Я был профессиональным бейсболистом. Леворуким питчером. До того, как я попал в клуб, меня считали до/ вольно перспективным игроком. Моими сильными сторонами были слайдер и точная подача. Но тренеру не понравилась моя техника броска. Да, она действительно была не совсем обычной. Я скручивал корпус так сильно, что практически поворачивался спиной к сопернику, а затем поднимал руку с мячом и бросал. Я интуитивно нашел позу, в которой мог максимально эффективно собирать энергию для броска. Стоило мне присоединиться к команде, и меня попросили подавать так, как это делают другие питчеры, чтобы улучшить скорость и точность. Однако мои результаты стали хуже. Каждый новый главный тренер и тренер питчеров критиковал меня и требовал исправить технику. Мне постоянно говорили, что я бросаю не так, как все. И вот, после бесконечных попыток подстроиться моя спортивная карьера закончилась. Я получил травму. Сломал руку. Теперь я с трудом могу вспомнить, как бросать мяч.

Побывав на выставке, созданной на основе истории Чо Сочжин, я задумался о своей бейсбольной карьере. Я прекрасно понимаю, каково это – потерять что-то по-настоящему ценное. Благодаря Вам я набрался смелости записать собственную историю.

Я больше не играю в бейсбол. Теперь я помогаю в ресторане моей мамы и учусь готовить суп. Правда, она против! Моя мама хочет изменить не мою технику броска, а путь, по которому я иду. Но я уверен: эта работа подходит мне идеально. Снова слышать, что я делаю что-то неправильно и нужно себя изменить, – больно.

Я подаю заявку в надежде увидеть работу, которая поможет мне справиться с тревогой и обрести смелость, чтобы уверенно следовать по выбранному пути.

Заявитель: Пак Чонбэ.

Опустив листок в ящик, Чонбэ вышел из «Комнаты! историй». Он направился было к двери, через которую заходил в галерею, когда увидел стрелку, указывающую в противоположную сторону.

«Выход там».

Чонбэ вспомнил, что, осматривая экспозицию, в конце помещения наткнулся на закрытую дверь. Он и не подумал, что это может быть выход. Пройдя быстрым шагом через выставку, мужчина увидел, что перед закрытой дверью стоит женщина.

Чонбэ решил подождать, пока она выйдет. Женщина, похоже, не заметила его присутствия. Она нерешительно сжимала дверную ручку и с выражением легкой тоски на лице осматривала экспозицию. Наконец раздался щелчок замка. Из открытой двери в помещение проник солнечный свет. Женщина вышла, и дверь за ней закрылась.

Чонбэ еще раз взглянул на слова художника и потянулся к ручке. Дверь приоткрылась, и он машинально шагнул вперед. Солнечный свет ослепил. Чонбэ вздрогнул и замер, но потом подумал, что другого пути все равно нет. Выход был один. Мужчина решительно распахнул дверь и шагнул навстречу солнцу. То, что Чонбэ увидел перед собой, сбило его с толку. Там были люди. Несколько человек смотрели прямо на него. От неожиданности мужчина застыл. По его спине побежали мурашки.

Спиной к двери, из которой Чонбэ только что вышел, стояла та самая женщина, которая долго не решалась сделать шаг. Около дюжины молодых мужчин и женщин стояли напротив и молча наблюдали. Чонбэ сделал глубокий вдох и вдруг понял, что все эти люди смотрят вовсе не на него. Их взгляды были направлены на женщину. Немного расслабившись, Чонбэ обратил внимание на окружающий пейзаж: темно-зеленые деревья, чьи ветви раскачивались на ветру. Среди шелеста листьев вдруг раздался чистый женский голос:

Когда дует ветер и в моем сердце расцветают цветы,

О чем думаешь ты?

Вчера я скучала по тебе, а сегодня клянусь

Отпустить навсегда.

Женщина закончила куплет, и стоявшие рядом с ней люди хором подхватили:

Стараясь забыть тебя, я скиталась,

Но вновь тону в мыслях о тебе.

Мое сердце не может тебя забыть,

И я хочу развеять его по ветру,

Пусть оно, растворившись в легком дуновении,

Приведет меня к тебе.

Может быть, оставаясь рядом,

Мы сможем стереть друг друга из памяти.

Еще один куплет закончился, и люди, продолжая без слов напевать мелодию, протянули руки к смущенно закрывающей лицо женщине. Чонбэ показалось, что они просят ее о чем-то. И тогда раздался ее голос – тихий и нежный:

Теперь я могу уйти, покинуть тебя,

Перестав быть тенью.

Я узнала себя, и

Пусть наша тяжелая жизнь растворится,

Как сон.

Мелодия и пение оборвались одновременно. На мгновение повисла тишина, а затем кто-то зааплодировал. Вскоре аплодисменты превратились в бурю оваций.

– Сочжин!

Это выкрикнул мужчина в шляпе, стоящий сбоку. Сочжин… Чонбэ вспомнил: так зовут женщину, чья история легла в основу выставки.

– Это финальная песня нашего мюзикла. Ну что, мы справились? – спросил кто-то из певцов.

Сочжин подняла большой палец. Люди заулыбались. В этот момент одна девушка – та, которая первой начала петь, – отделилась от толпы и направилась к Сочжин.

– Сочжин, – тихо окликнула она.

– Вончжон.

– Простите, что так долго вас не навещала, – сказала девушка по имени Вончжон, опустив взгляд.

– Все в порядке. Сначала я даже злилась на вас. Наверное, мне казалось, что если я буду кого-то ненавидеть, то смогу отпустить боль. Поэтому я ненавидела даже себя. Простите, что не поздравила вас с главной ролью.

– Нет-нет, что вы, – замахала руками Вончжон.

– Вы прекрасно поете. Гораздо лучше, чем я.

– Что? Нет, нет, – Вончжон смахнула подступившие слезы.

Тем временем остальные мужчины и женщины тоже стали подходить ближе.

– Мы скучали по вам.

– Вы ведь про нас не забыли?

– Мы очень переживали.

Наблюдая, как люди один за другим обращаются к Сочжин, Чонбэ догадался, что все они выступают в том самом мюзикле, в котором Сочжин должна была играть главную роль.

– Мы все пришли, потому что хотели рассказать тебе о своих чувствах, – сказал тот самый мужчина в шляпе, по-видимому режиссер. – Вончжон тоже нелегко, она очень переживает из-за всей этой ситуации.

Девушка застенчиво улыбнулась и пробормотала.

– Это просто кошмар, Сочжин.

– Все будет хорошо.

– Поскорее восстанавливайтесь и возвращайтесь. До тех пор я постараюсь как-нибудь продержаться. Но, если честно… заменить вас у меня вряд ли получится.

– Вончжон…

– Да, Сочжин?

– Мне нравится ваш голос. И я обязательно приду на премьеру. – Сочжин осторожно обняла Вончжон.

– Вот и правильно, – поддержал режиссер. – Главное – поправляйся! Голос – это инструмент, его нужно беречь. А когда выздоровеешь, будешь петь еще лучше. Просто раньше ты не знала, как работать с голосом, чтобы не травмировать связки. Но мы вместе разберемся.

– Хорошо, – Сочжин тихо рассмеялась.

– Кстати… а это кто?

Чонбэ вздрогнул, заметив, что режиссер смотрит на него.

– Вы здесь с самого начала, – сказал режиссер. – Сочжин, это твой знакомый?

Женщина обернулась и удивленно посмотрела на Чонбэ, только сейчас заметив его присутствие.

– А… я просто зашел посмотреть выставку…

– Ого! Да это же Пак Чонбэ! – воскликнул кто-то из толпы.

Чонбэ пришел в ужас. Так происходило всегда, когда его узнавали.

– Правда? – отозвался другой голос. – Да, точно он! Я всегда восхищался вашей игрой.

Чонбэ почувствовал, как заливается краской.

– Я ваш фанат!

Мужчина вышел из толпы, подошел к Чонбэ и схватил его за руку.

– Эээ, спасибо… – Чонбэ попытался вежливо освободить руку и тут же отступил в сторону.

– А вы больше не играете в бейсбол? – не отставал певец.

Словно получив удар под дых, Чонбэ сделал несколько шагов назад.

– Я ваш большой поклонник…

Но Чонбэ уже не слушал. Не дожидаясь, пока остальные тоже бросятся пожимать ему руку, он развернулся и быстро пошел через внутренний двор галереи. Всякий раз, когда он сталкивался с поклонниками, сердце начинало бешено колотиться. В какой-то момент Чонбэ стал воспринимать слова восхищения как насмешки. Боясь снова быть узнанным, он ускорил шаг и почти побежал вниз по улице к ресторану.