Хосу шел в сторону Пуамдона. Темнота, пронизывающая все вокруг, отступала, словно испуганная кошка, стоило ему пройти мимо. Из пекарни доносился запах свежего хлеба, пробуждая неожиданное чувство голода. Из-за выпитого накануне алкоголя тело казалось тяжелым, но, к счастью, свежий воздух понемногу прогонял похмелье. Однако Хосу мрачнел, стоило лишь вспомнить о событиях прошлого вечера.

Хосу был в приятном возбуждении, когда Хэчжу и Бае, поблагодарив его, покинули галерею. Он вместе с Дами уговаривал отца Хэчжу стать частью произведения искусства. Тогда они и подумать не могли, что все получится так хорошо. Благодаря выставке отец и дочь, которые долгое время не общались, наконец встретились и смогли поговорить. А Хэчжу и Бае стали еще ближе. Мысль о том, что он к этому причастен, наполняла Хосу радостью и чувством удовлетворения. Начальник О тоже весь день пребывал в хорошем настроении, и под конец рабочего дня предложил им с Дами поужинать вместе. Это было неожиданно и чрезвычайно лестно. Только вот… Проблема была в том, что Хосу слишком много выпил.

Добравшись до галереи, Хосу со стоном опустился в свое кресло в кабинете и схватился за голову. В памяти одно за другим всплывали события прошлого вечера. От этих воспоминаний невозможно было отмахнуться.

Наверное, накануне Хосу просто хотел снять напряжение после тяжелого дня. К тому же он не успел пообедать. А начальник О стал наливать рюмку за рюмкой.

Как бы Хосу ни пытался найти оправдания, виноват был только он сам. Не сумел удержать себя в руках. Не смог вовремя остановиться. С каждым новым воспоминанием все больше хотелось просто исчезнуть.

Хосу уже успел выпить несколько рюмок соджу[3] на голодный желудок, когда разговор зашел об искусстве. Начальник О решил порекомендовать молодому сотруднику книгу для начинающих, раз уж тот задержался в галерее. Однако Хосу был уже слегка пьян, и к тому же в ресторане стоял шум. Расслышать слова начальника оказалось не так-то просто.

– Что? Что вы говорите? – повысил голос Хосу, пытаясь перекричать гул в ушах.

– Гомбрих. Гом-брих, – терпеливо повторил господин О.

На секунду задумавшись, Хосу улыбнулся:

– Это какая-то рыба, вроде змееголова? Я все ем, заказывайте что хотите…

Теперь, сидя за столом в пока еще пустой галерее, он вспомнил, каким серьезным стало в тот момент лицо начальника. Жаль, что тогда Хосу не обратил на это внимания. Он ведь вовсе не хотел никого оскорбить. Просто не расслышал и решил, что речь идет о блюде, которое обычно подают в том ресторане.

– Нет-нет, господин Юн. Я имею в виду «Историю искусства» Эрнста Гомбриха, – попытался ему втолковать начальник О.

Если бы Хосу не был так пьян, то, наверное, наклонился бы поближе, чтобы наконец расслышать, что ему хотят сказать. Но Хосу качало из стороны в сторону, как плохо сбитую кеглю.

– А-а-а, вы говорите, что в галерее будут заливать бетон? – выдавил он из себя, не подумав.

Эти слова стали последней каплей, переполнившей чашу терпения начальника О. Ответ Хосу по-настоящему задел его.

– Да уж, если дать волю этому парню, он и впрямь закатает галерею в бетон. И всех нас заодно, – пробормотал О. А потом встал и добавил: – Пора закругляться…

Возможно, если бы Хосу смог взять себя в руки, вечер закончился бы не так плохо. Но Хосу не смог… Стоило им всем подняться, обуться и выглянуть наружу, как неожиданно хлынул дождь.

Зонтика ни у кого не было. Начальник О тяжело вздохнул:

– Ну почему именно сегодня? Вот незадача. Ладно, увидимся завтра. – Он махнул рукой и выбежал под дождь.

Проводив руководителя неверным взглядом, Хосу вдруг почувствовал странное сожаление. Недолго думая, он бросился следом.

– Хосу! – крикнула Дами.

Конечно, ему стоило остановиться, услышав ее настойчивый крик. Или хотя бы задуматься о том, что он делает. Может быть, поступи он так, сейчас не пришлось бы рвать на себе волосы, сгорая от стыда.

– Начальник О, начальник О Ёнгюн! – То и дело оступаясь, Хосу спешил за руководителем.

– Вам нужен зонт!

Господин О, который шел впереди, прикрывая голову сумкой, услышал Хосу и обернулся. Хосу был уверен, что начальник смотрит на него с благодарностью, хотя на самом деле в его взгляде читались лишь настороженность и недоумение. Если бы только Хосу это заметил! Увы, он слишком гордился собой за проявленную инициативу. Забота о начальнике казалась разумной и похвальной. Так что Хосу сунул зонтик в руку руководителя и, довольный собой, развернулся. В это же мгновение его догнала запыхавшаяся Дами.

– Это не зонт, Хосу, – почти простонала женщина.

– Что? Как… когда вы… успели… Что значит «не зонт»?

Хосу проследил за взглядом Дами и тут же протрезвел. Начальник О стоял под дождем, держа в руке щипцы, которые в ресторане использовались для уборки обуви у входа. В спешке Хосу схватил первое, что попалось ему под руку в подставке для зонтов. Разочарованный О бросил щипцы под ноги шатающемуся Хосу и, тяжело вздохнув, сказал:

– Госпожа Сон, он, похоже, не в себе. Пожалуйста, проследите, чтобы он сел в такси.

Цокнув языком, руководитель развернулся и растерянно, словно произошедшее выбило его из колеи, зашагал прочь. Он даже не пытался прикрыться от дождя сумкой. Хосу остался стоять. Все его мысли были об ушедшем начальнике.

– И зачем было так напиваться? – спросила Дами. Она только что вошла и улыбалась, хотя голос ее звучал слегка укоризненно.

– Я был не в себе, – удрученно ответил Хосу. – Стану первым человеком в мире, уволенным за то, что пытался дать начальнику щипцы вместо зонта.

Дами не смогла сдержать смех, но тут же извинилась.

– Да ладно вам! Начальник О не злопамятный, не переживайте. Он тоже посмеется и забудет.

Однако, несмотря на слова Дами, Хосу беспокоился. В последнее время начальник и так постоянно шутил, что Хосу – парашютист[4], и на любую его фразу отвечал холодным «нет-нет». Казалось, руководитель О предпочел бы видеть на месте Хосу кого-то другого – заслуживающего доверия специалиста с художественным образованием. Это задевало гордость Хосу.

– Кстати, вы не знаете, почему начальник О постоянно добавляет «нет-нет» в конце фраз? – задумавшись, Хосу невольно озвучил свои мысли.

Дами перестала улыбаться.

– Он…

Договорить она не успела.

– Эй, парашютист! – раздался от двери голос господина О.

Хосу обреченно вздохнул и повернулся к начальнику.

– О чем таком вы тут болтаете? – спросил тот, переводя взгляд с Хосу на Дами.

Похоже, начальник О не услышал вопроса, который Хосу задал Дами. Это можно было считать настоящим везением, и Хосу почувствовал огромное облегчение. Может, все еще обойдется?

– Честно говоря, я не понимаю, почему человек, который думает, что Гомбрих – это рыба, работает в художественной галерее, – с усмешкой заявил руководитель, усаживаясь за стол.

Хосу обреченно подумал, что Дами, кажется, ошибалась, когда говорила, что у начальника О нет привычки долго обижаться.

«Как ваше похмелье?»

Сообщение от Дами пришло в середине дня. Хосу сидел, уставившись в монитор, и держался за ноющий живот.

«Все нормально. Спасибо за беспокойство».

«Тогда, может, прогуляемся?»

«О! Отличная идея».

Вместо обеда они отправились на прогулку. Выйдя из галереи, Дами вручила Хосу одноразовый контейнер с нарезанной хурмой.

– Вам нужно хоть что-то съесть. Я слышала, хурма помогает при похмелье.

– Спасибо. А вы знали, что, если хурма вяжет, значит, у нее уже есть внуки?

– Вы еще не совсем протрезвели. Пойдемте.

Дами невозмутимо зашагала вперед, а смущенный Хосу последовал за ней. Она привела его на холм поэта, откуда открывался прекрасный вид на окрестности Сеула.

– Говорят, поэт Юн Дончжу часто бывал здесь, когда жил в Сочхоне, – проговорила Дами. – Отсюда и название. Кажется, я понимаю, почему ему так нравилось это место. Когда поднимаешься сюда, на душе становится удивительно легко.

– Да, здесь потрясающе, – искренне согласился Хосу.

Он вспомнил, как однажды начальник О рассказывал, что раньше знатные семьи часто строили в Пуамдоне свои загородные резиденции. Оказавшись на холме, Хосу наконец понял почему. Достаточно было поднять взгляд к небу или посмотреть на город под ногами, чтобы ощутить удивительную легкость. Люди прошлого наверняка чувствовали то же самое.

– Не обращайте внимания на начальника. Он просто привык так общаться. Если вы узнаете его поближе, то поймете, что на самом деле он хороший человек, – с участием сказала Дами.

– Понятно… Вы предложили прогуляться, чтобы меня подбодрить. Спасибо.

– Мне кажется, это что-то вроде суеверия.

– Суеверия? – не понял Хосу.

– Ну да. Знаете, если заранее поверить в успех, то все обязательно пойдет наперекосяк. Похоже, для господина О позитив – это плохая примета. Наверное, поэтому он постоянно добавляет «нет-нет». Пытается уберечь себя от беды.

Дами изобразила манеру начальника О, и Хосу невольно рассмеялся. В ее словах был смысл.

Руководитель и правда был крайне осторожным и сомневающимся человеком, ко всему относился с подозрением и скепсисом.

– Иногда я, – Дами засунула руки в карманы пальто и только потом продолжила, – собираю осколки негативных эмоций и.

Она вынула сжатую в кулак руку из кармана, сделала несколько шагов вперед, будто собираясь взлететь, и раскрыла ладонь. В ней ничего не было.

– …Вот так выбрасываю подальше. Они застревают где-то там, в городе, и больше не возвращаются. Когда на душе неспокойно, а в голове бардак, я прихожу сюда.

– У вас хороший бросок. Осколки далеко улетели. Круто!

Хосу сделал вид, что действительно увидел разлетающиеся осколки.

– Попробуйте. И почувствуете себя лучше, – уверенно предложила Дами.

– Думаете?

Хосу медленно замахнулся, как будто натягивая тетиву, и резко выбросил вперед раскрытую ладонь, отправляя в полет что-то невидимое. Он приложил козырьком руку ко лбу, всматриваясь вдаль в сторону башни Намсан.

– Лети далеко-далеко, – сказала Дами, глядя в том же направлении. – У вас тоже неплохой бросок.

Они рассмеялись.

– А что вы выбросили? – спросил Хосу.

Дами задумалась, а потом ответила:

– Остатки эмоций, которые появляются, когда я думаю об одном человеке. Осколки жалости к себе, страха быть отвергнутой…

– Что случилось?

– Мои чувства невзаимны. Так всегда: стоит мне влюбиться, как человек отдаляется.

– Вам кто-то нравится…

Лицо Дами снова накрыла мрачная тень грусти.

– Иногда становится просто невыносимо. Но если выбросить эти осколки, становится легче.

– Держитесь.

Хосу постарался улыбнуться, но почему-то ощутил пустоту внутри. Возможно, из-за слов Дами ему вдруг показалось, что он тоже в кого-то безответно влюблен. Хосу знал это чувство: все равно что оказаться на заброшенном высохшем берегу в ожидании прилива.

– Спасибо. Пойдемте? – обернувшись, сказала Дами.

– Да.

Внезапно поднялся ветер, подхватил опавшие листья и закружил их в воздухе.

– Хотела бы я взлететь вместе с этими листьями, чтобы ветер унес меня куда-нибудь далеко.

Слова Дами были полны грусти и одиночества. Хосу тоже захотел улететь, но вместо этого он просто шагал следом за Дами. Когда они спускались с холма поэта, Хосу чувствовал не облегчение, а, скорее, тревогу.

Возле входа в художественную галерею они увидели трех довольно крупных мужчин. Один из них курил. Заметив Хосу и Дами, он окликнул их:

– Эй.

– Это он нам? – спросила Дами, а Хосу замер от неожиданности.

Мужчина бросил окурок прямо на землю и подошел ближе. Он был широкоплечим, с короткой стрижкой и редкой бородкой, растущей от подбородка к вискам.

– Мой босс хочет купить одну из картин. Сколько стоит?

– А… Простите, но выставляемые нами произведения искусства не продаются, – спокойно ответила Дами.

– Не продаете, значит.

– Да, в настоящее время наша галерея не занимается продажей картин.

– Ха, черт. Слышали, пацаны? Они, оказывается, не продают картины!

Раздался хохот.

– Кто так решил? – спросил здоровяк.

– В каком смысле? – Дами не дрогнула и продолжала смотреть мужчине прямо в глаза. В этот момент Хосу осторожно шагнул вперед и вмешался:

– Простите, но автор работ не хочет их продавать. Он создает картины для того, чтобы их могли увидеть все желающие, а не для частных коллекций.

Мужчина посмотрел на Хосу а затем, перейдя на «ты», бросил короткое:

– Зови художника.

– Что? – Хосу сделал вид, что не расслышал.

– Зови этого своего художника! а мы подождем. Эй, парни, не расходимся. Посмотрим, кто кого – твой художник или мы.

В тот момент, когда мужчина уже начал терять самообладание, от входа в галерею раздался низкий, суровый голос:

– Эй, Дыгёль, ты что тут устроил?

Говоривший был таким же крупным и грозным на вид, как и трое остальных, а еще во рту у него поблескивал золотой клык.

– Босс, да они совсем берега попутали, говорят, что не продают картины.

– И что? Тебе какое дело? Хватит меня позорить, пошли отсюда!

Мужчина с золотыми зубом, которого называли боссом, раздраженно махнул рукой.

– Вы сотрудники галереи? – спросил он у Хосу и Дами.

В ответ они только кивнули, причем сделали это одновременно.

– Простите за беспокойство. Я хотел купить картину в подарок одному знакомому, но она не продается, да?

– Да, к сожалению…

Хосу еще не успел договорить, как человек с золотым зубом продолжил:

– Понял. Да и странно, вон, смотрю, у вас только одна работа выставлена. – А потом он грубо толкнул Дыгёля в плечо: – Куда ты меня привел? Ты вообще знал, что тут всего одна картина, а?

– Э-э-э… всего одна… не знал.

Дыгёль сердито покосился на Хосу, и тот поспешил отвести взгляд.

– Шагай. Я же говорил не позорить меня в подобных местах.

Человек с золотым зубом несколько раз хлопнул мужчин по спине, подгоняя.

– Дыгёль, ну ты даешь. Хоть бы заранее разобрался, куда идешь!

– Да вроде нормальное место. Выглядит красиво и недалеко от дома большого босса.

– Заткнись! В интернете хоть бы сначала посмотрел!

Когда мужчины, продолжая препираться, отошли, Хосу с облегчением выдохнул:

– Фух, ну и напугали. Вам не показалось, что они похожи на… бандитов? Что им тут понадобилось?

– Кто знает. Я их раньше здесь никогда не видела, – спокойно ответила Дами и, не теряя времени, зашла в галерею.

Еще раз убедившись, что коллега гораздо смелее и решительнее его самого, Хосу стоял и смотрел вслед уходящим мужчинам. Но когда один из них повернул голову и посмотрел назад, Хосу тут же шагнул за дверь и со всех ног бросился в главный корпус галереи.