Пока поезд вез Джози в Бедфордшир, у нее было время все обдумать. И признать, что она поступила как последняя дура, отклонив предложение доктора Голдсмита. Доктор – симпатичный мужчина, честный и добрый, и у него покладистый характер и большой красивый дом. Чего еще желать? Любви, – ответила себе Джози. Она хотела выйти за человека, которого любила бы по-настоящему. Первый брак был браком по расчету, способом сбежать от проблем. Джози больше не намерена повторять ту же ошибку. Пришло время строить жизнь самостоятельно.

Первое впечатление о Блетчли-Парк оказалось не очень благоприятным. Рядом с железнодорожной станцией тянулся ряд закопченных домишек и заводских корпусов. В нос ударил запах гари и кирпичной пыли. Джози хотела взять такси, но носильщик отсоветовал зря тратить деньги.

– Он довезет вас только до ворот. Дальше нужен специальный пропуск. А от ворот до главного здания еще шагать и шагать.

К счастью, снегопад миновал эти края, дорога была лишь слегка припорошена белой пылью, но тяжелые чемоданы оттягивали руки. Джози совсем выбилась из сил, пока добрела до забора, огораживающего запретную территорию. Высокая, опутанная колючей проволокой стена и вооруженная охрана у входа только усугубили и без того мрачное настроение. Во что она ввязалась? Джози показала одному из охранников письмо, которое прислал мистер Томас. Тот сделал пометку в списке посетителей и направил ее в главное здание.

– Багаж можете оставить здесь, в караулке, – несколько смягчившись, сказал солдат. – Нет смысла тащить их. Вас все равно расквартируют в другом месте.

Она благодарно улыбнулась. Парень взял чемоданы и поставил в дальний угол крохотной будки. Джози двинулась по подъездной аллее, которая изгибалась плавной дугой. И вдруг за поворотом перед ней открылась широкая лужайка и стоящий на ней приземистый особняк из красного кирпича. Здание стояло на берегу озера, где на черной зимней воде покачивалась пара лебедей. Группа молодых людей гоняла мяч на лужайке. Вид был настолько мирный, что настроение у Джози мгновенно улучшилось. Она вошла в нижний холл и замерла, любуясь величественной лестницей из полированного дерева, изящными витражами в высоких окнах, отбрасывающими цветные пятна на мраморный пол, и резными деревянными панелями на потолке. Это был самый роскошный дом, в котором Джози когда-либо доводилось бывать. Настолько красивый, что у нее закрались сомнения. «Это место не для тебя, моя девочка, – послышался ей голос матери. – Хочешь прыгнуть выше головы, детка?»

Судя по всему, служащая, проводившая Джози в небольшой кабинет, придерживалась того же мнения.

– Не уверена, миссис Бэнкс, найдется ли у нас подходящая работа. Разве что на кухне. Дополнительный персонал нам не помешает.

Джози не имела ничего против работы на кухне, однако гордость взяла верх.

– Вероятно, мистер Томас считает иначе. Он сказал, я могу оказаться полезной.

Джози протянула женщине письмо. Та быстро пробежала его глазами.

– А, мистер Томас. Томас Уортингтон. Да, мы с ним знакомы. Ну что же, если он считает, что вы можете быть полезной, значит, так оно и есть. – Теперь женщина смотрела на Джози гораздо приветливее. – Но прежде, чем мы продолжим, вы должны подписать обязательство о неразглашении государственной тайны.

– Чем именно вы здесь занимаетесь?

– Я смогу ответить на ваш вопрос только после того, как вы подпишете обязательство.

– То есть я должна поставить подпись, даже не зная, на что именно даю согласие?

Женщина виновато улыбнулась.

– Боюсь, что да. Мы имеем дело с абсолютно секретными документами. Если вы хотите работать у нас, вы должны поклясться, что никогда ни при каких условиях не расскажете, что происходит в Блетчли-Парк. Вы меня хорошо поняли, миссис Бэнкс?

Джози усмехнулась.

– В целом свете нет ни одной живой души, которой я могла бы раскрыть государственные тайны. Все, кого я любила, мертвы. Так что, да, я подпишу ваши бумаги.

Женщина с любопытством посмотрела на Джози, но в ее глазах по-прежнему стоял вопрос: неужели нам нужна необразованная простушка из Ист-Энда? Однако после того, как Джози подписала документы, служащая аккуратно собрала их в отдельную папку.

– Отлично. А теперь я передам вас нашей мисс Годфри. Она введет вас в курс дела.

Мисс Годфри оказалась еще одной из тех суровых дам, которые всегда нагоняли на Джози страх. Она велела следовать за ней.

– Мы получили сообщение от одного из сотрудников МИ-5, – сказала мисс Годфри. – Он считает, что вы наблюдательны и быстро соображаете. Поэтому вы начнете работать в отделе сортировки данных.

Они покинули тепло и уют главного здания и направились к длинному ряду деревянных построек. В отличие от элегантного особняка, эти похожие на бараки дома выглядели скучными и однообразными.

– Вашими коллегами будут молодые люди из Кембриджа, – сказала мисс Годфри, переждав порыв ледяного ветра. – Публика довольно высокомерная, но, пожалуйста, не обращайте внимания. Нас всех объединяет общая цель, и судить о вас будут исключительно по качеству вашей работы.

– А что именно мне предстоит делать? – спросила Джози, чувствуя, что начинает нервничать.

– Мы занимаемся радиоперехватом немецких сообщений. У нас есть дешифровальная машина, которая взломала вражеские коды. Блестящая работа наших специалистов. Вы свободно говорите по-немецки?

– Я не говорю ни на одном иностранном языке. Я и английским-то владею не очень хорошо, – выпалила Джози, заставив женщину улыбнуться.

– Ничего. У нас достаточно работы, которая не требует знания языков.

Джози привели в один из бараков. Внутри стоял характерный острый запах – помещение отапливалось при помощи керосиновых печурок, – рассохшиеся дощатые полы скрипели под ногами. Барак был разделен на отсеки, а по длинному общему коридору вовсю гуляли сквозняки.

«Да, заметная разница по сравнению с мраморными полами и витражами в главном здании», – подумала Джози. Из-за некоторых перегородок доносился быстрый стук пишущих машинок. Джози охватила новая волна паники: она не умеет печатать и не говорит на иностранных языках. Какой от нее прок?

Мисс Годфри представила новенькую начальнику отдела сортировки данных. Крупный лысеющий мужчина лет сорока, к которому она обратилась по-военному четко, хмуро поглядывал на Джози из-за очков в толстой роговой оправе. Ей показалось, начальника терзали те же сомнения: зачем нам эта простушка?

– У нас сейчас не хватает персонала, – заговорил мужчина. – Думаю, вы подойдете, но посмотрим, как пойдет дело. Хорошо?

С этими ободряющими словами он повел ее в комнату, расположенную в конце коридора. Задача работающих здесь девушек состояла в следующем: информацию из перехваченных вражеских сообщений записывали на каталожные карточки, которые затем распределяли по тематическим папкам. Джози перевела дух – такое задание ей по плечу. Она заняла место за шатким столом, украдкой поглядывая на остальных сотрудников. Кроме нее сортировкой данных занимались еще четыре девушки. Они тоже с интересом рассматривали новенькую.

– У нас тут сущий кошмар, – сказала одна из них, когда объявили перерыв на чай. Она представилась Синтией. Ее подруг звали Диана, Одри и Бет. Все четверо, судя по всему, из высшего общества. – Зимой холодина, летом настоящее пекло. Если вы останетесь в отделе – а скорее всего, так и будет, – предупреждаю: не хотите отравиться или умереть с голоду – обедайте на службе в столовой. Хозяйка квартиры, куда нас поселили, настоящая ведьма. Прибрала к рукам наши продовольственные книжки, а кормит какими-то объедками со своего стола. Но, как видите, мы пока выживаем, – девушка весело подмигнула. – А что вас привело сюда?

– Я дважды попала под бомбежку. Хотелось уехать из Лондона как можно дальше. Кроме того, я немного поработала на разведку – помогла разоблачить немецкого шпиона.

Заявление Джози произвело должное впечатление. Девушки уставились на новенькую с уважением.

– Он был переодет в монахиню? – серьезно спросила Одри.

Джози расхохоталась.

– Боюсь, мне запрещено вдаваться в подробности. Скажу только, мне пришлось иметь дело сразу с двумя. Я имею в виду шпионов, а не монахинь, и они очень мало были похожи на шпионов.

– Жаль, наша работа здесь далеко не такая захватывающая, – сказала Диана, у нее был правильный выговор и аристократические манеры. – По большей части скучная рутина – записывать имена, цифры, факты. Но иногда мы находим нечто действительно важное. И тогда понимаешь, что делаешь полезное дело.

– Зато в свободное время скучать не приходится, – добавила Синтия. – У нас бывают танцы, мы ставим небольшие спектакли и даже оперы. А в погожие дни играем на лужайке в теннис, лапту и устраиваем пикники.

– Хотя парни у нас совершенно безнадежные, – пожаловалась Бет, миниатюрная брюнетка. – Они интересуются математикой гораздо больше, чем девочками.

– Или мальчиками, гораздо больше, чем девочками, – вставила Диана. Вся четверка дружно захихикала.

* * *

В конце рабочего дня Джози привезли на армейском джипе в город и поселили в одной квартире с ее новыми приятельницами. Вопреки обещаниям мистера Томаса, жилье трудно было назвать роскошным – окна выходили на задворки железнодорожной станции. Но девушки, похоже, привыкли, и убогая обстановка их не смущала. А вот Джози было в новинку оказаться среди людей, принадлежащих к иному социальному слою. Поначалу она волновалась, что эти юные создания из аристократических семей не примут ее. Волнения оказались напрасны. Девушки мгновенно стали относиться к ней как к старшей подруге и с удовольствием делились своими маленькими секретами, воспринимая Джози просто как существо иного вида. Она в равной степени видела в них пришельцев с другой планеты. Большая часть разговоров была ей непонятна. Как-то Синтия назвала какого-то парня «НТ».

– Что такое НТ? – спросила Джози, наблюдая за хохочущими подругами.

– Это означает, что с ним «небезопасно ездить в такси», – пояснила Синтия. – Это наше кодовое слово, чтобы предупреждать других девчонок.

Джози кивнула, решив не уточнять, что никогда в жизни не ездила с парнями в такси. Однако соседки вели себя вполне дружелюбно. А после того, как Джози вступила в противоборство с квартирной хозяйкой, ее авторитет взлетел до небес.

– Я здесь уже неделю, – заявила она, – но пока не видела ни кусочка мяса. И яиц на завтрак мы тоже не получаем. В вашем распоряжении пять продовольственных книжек – вполне достаточно, чтобы купить приличный кусок мяса.

– Мясо трудно достать, – отрезала женщина и с вызывающим видом скрестила руки на груди.

– Значит, нам придется поискать другую квартиру. Мы сообщим начальству, что это убогое место не годится для таких воспитанных молодых леди, – Джози кивнула в сторону притихших подруг. – Мы, знаете ли, занимаемся важным государственным делом.

– Эй, погодите-ка минутку, не стоит горячиться, – женщина шагнула навстречу Джози. – Я посмотрю, что можно сделать. Договорились?

– Ты была просто великолепна, – воскликнула Синтия, когда старая ведьма ушла. – У меня ни за что не хватило бы духу осадить ее.

Джози поняла, что ее принадлежность к рабочему классу в данном случае всем пошла на пользу. Она столкнулась с хозяйкой как с равной и знала, каким образом следует говорить с ней. И действительно, в тот же вечер они получили на ужин прекрасный мясной пирог.

Работа, как и предупреждала Диана, оказалась однообразной и скучной: заносить информацию в учетные карточки и сортировать их по папкам. Но однажды Джози переписывала сведения о подводных лодках и обратила внимание на одну деталь.

– Смотри, – сказала она, поворачиваясь к сидевшей рядом Диане, – на этой подлодке сменился командир и она покинула военную базу. Причем вышла в море в полном одиночестве. Как будто на охоту отправились.

– Покажи это начальнику, – посоветовала Диана.

Джози с замиранием сердца последовала ее совету. Сперва ее сообщение было воспринято без особого интереса, однако на следующий день начальник сам подошел к Джози.

– Отличная работа. Острый глаз! – похвалил он. – Подводная лодка охотилась за одним из наших линкоров. Благодаря вам мы потопили ее прежде, чем она потопила нас.

И Джози дали другую работу – читать перехваченные сообщения и искать в них аномалии. Джози не знала, что такое «аномалия», но спросить не решилась. Однако вскоре она освоилась с новой миссией, и у нее неплохо получалось, особенно когда дело касалось цифр. Работа полностью поглотила ее, рассеяв последние сомнения: Джози окончательно оставила мысль о возвращении в Линкольншир и о том, чтобы принять предложение доктора Голдсмита. Она написала мисс Харкорт и дала адрес почтового ящика, поскольку сообщать подлинный адрес им не разрешали. Вскоре пришел ответ. Пожилая женщина писала, что жизнь в деревне идет своим чередом, если не считать шумных попоек, которые устраивают летчики, заполонившие местный паб. Доктор Голдсмит добавил в конце письма несколько строк – ни к чему не обязывающие вежливые пожелания, в которых не было и намека на их последний разговор.

Прошел год. Наступило Рождество. Многие служащие уехали домой на каникулы, но Джози осталась. Девушки и парни устроили веселую вечеринку с обилием выпивки, индейкой и рождественским пудингом. Молодежь разыграла смешную пантомиму. Джози помогала шить костюмы. Ей было хорошо с этими людьми, она чувствовала, что находится на своем месте и что у нее появилась новая цель в жизни.

– Знаете, после войны вам непременно нужно поступить в университет, – сказал однажды начальник отдела. Его первоначальный скептицизм сменился неподдельным уважением к своей подчиненной. – У вас цепкий математический ум. Вы могли бы стать хорошим учителем.

– Я? В университет? – Джози расхохоталась.

Но начальник не шутил.

– Я вижу, как вы работаете. Вы соображаете в два раза быстрее некоторых моих сотрудников.

– Мне трудно думать сейчас о жизни после войны, – вздохнула Джози.

– Понимаю. Однако все движется к тому. Группировка Роммеля потерпела поражение, войска союзников высадились в Италии. Наша победа – это лишь вопрос времени.

– Вы действительно так думаете, мы победим?

– Нет ни малейших сомнений. Сейчас у нас явное преимущество.

Его слова заставили Джози впервые почувствовать надежду. И одновременно задуматься. Чем она займется после войны? Возможно ли поступить в университет в ее возрасте? И захочет ли она пойти учиться? Или лучше вернуться к мисс Харкорт и помочь пожилой женщине привести в порядок ее особняк? Но не станет ли ей скучно в деревне после насыщенной жизни в Блетчли-Парк? А как насчет предложения доктора Голдсмита? Но Джози чувствовала – она способна на нечто большее, чем роль домохозяйки или жены врача. «Для начала покончим с войной», – сказала себе Джози.

* * *

А затем, в конце 1943 года, все изменилось. Она просматривала колонку имен в отчете о британских военнопленных и наткнулась на знакомое имя: Джонсон Майкл, находится в немецком концлагере Шталаг Люфт – лагерь, где содержат военных летчиков. Неужели это Майк? Ведь имя Майкл Джонсон не такое уж редкое. Джози была в смятении. Она испытала огромный прилив счастья – Майк жив. С другой стороны, не лучше ли забыть о прошлом и двигаться вперед? Но потом Джози подумала: Майк в заключении – а ведь ему уже приходилось сидеть в тюрьме, – вдали от дома, брошен на произвол судьбы. Мистер Томас как-то рассказывал, каково это – настоящий ад, когда никому до тебя нет дела.

Джози поделилась своим открытием с подругами.

– Как думаете, могу я воспользоваться полученной информацией и написать ему? – спросила она.

– Да ради всего святого, Джози, – воскликнула Диана, – если парень тебе небезразличен, конечно, напиши. Бедняга попал в такой переплет. Он будет счастлив получить весточку от кого угодно.

Джози кивнула. Она не стала посвящать девушек во все детали их отношений – воспоминания были слишком болезненны.

Ночью, лежа в постели и прислушиваясь к грохоту колес очередного поезда, при приближении которого вся комната сотряслась, а оконные стекла жалобно дребезжали, Джози пыталась понять, что она знает об этом человеке, Майке Джонсоне, и какие чувства на самом деле испытывает. Ей все еще трудно было смириться с тем, что Майк – убийца. Джози помнила его доброту и мягкость, помнила, как ласково он гладил собаку и как выхватил из набежавшей волны испуганного ребенка. И с какой нежностью смотрел на нее. А ведь суд смягчил первоначальное обвинение, его приговорили за непредумышленное убийство. Не означает ли это, что смерть жены была несчастным случаем? Может, он по ошибке дал ей не то лекарство? – убеждала себя Джози.

И она взялась за письмо.

«Дорогой Майк! Надеюсь, я пишу тому самому Майку? Но мне показалось, это было бы слишком невероятным совпадением, если в лагере для военнопленных летчиков окажется какой-то другой Майк Джонсон, командир эскадрильи Королевских ВВС. Так что, полагаю, это ты. Я думала, ты погиб. Мне сказали, что твой самолет не вернулся. А теперь я узнала, что ты жив. Не уверена, передадут ли тебе это письмо и позволят ли написать домой, но хочу, чтобы ты знал – я думаю о тебе. Я постараюсь выяснить, можно ли отправить посылку. Если так, скажи, какие вещи тебе необходимы в первую очередь?

Все. Она написала! Джози нашла отделение Красного Креста и отправила послание через них. Пару месяцев было тихо, Джози уже потеряла надежу, когда наконец пришел ответ.

«Дорогая Джози!

Твое письмо – как чудо! Не могу передать, как я счастлив. Ты не представляешь, сколько я думал о тебе в этом аду. Хотя, наверное, нам повезло. Тут не так плохо, как в других лагерях. Поскольку мы все же офицеры, к нам относятся с некоторой долей уважения, если это слово уместно. Никаких издевательств и наказаний до тех пор, пока кому-нибудь не взбредет в голову устроить побег, что случается довольно регулярно. Но я не настолько глуп, чтобы пытаться бежать. Таких просто пристреливают. А я предпочитаю остаться живым, вопреки всему. Мне не следует больше рассказывать об условиях содержания – письмо может подвергнуться цензуре. Добавлю лишь, что кормят ужасно: жидкий овощной суп и ломтик черного хлеба один раз в день. Едва-едва хватает, чтобы не протянуть ноги. Но, говорят, немцы и сами питаются не лучше нашего.

Как дела у твоего мужа? Он уже поправился? Вернулся на фронт? Ты все еще в Лондоне? Думаю о тебе постоянно. Те дни, которые мы провели вместе, были самыми светлыми за последние годы моей жизни. Одна мысль о том, что ты помнишь меня, согревает сердце. Желаю тебе счастья. Надеюсь, твой муж понимает, какое сокровище ему досталось.

P. S. Если позволят передать посылку, я был бы признателен за кусок мыла и пару теплых носков».

Джози отправилась в лавку. Она купила мыло, шерстяные носки, добавила банку концентрированной мясной пасты «Боврил», банку тушенки и пачку печенья. Ей очень хотелось послать плитку шоколада, но его невозможно было достать. Также Джози вложила пачку писчей бумаги. Она упаковала посылку и подумала, что нужно написать несколько слов. Рассказать ему о смерти Стэна? Не подаст ли она этим ложную надежду? Но потом решила, что надежда – как раз то, что ему сейчас нужно больше всего. Джози написала, что муж умер, особняк мисс Харкорт захватили военные с авиабазы, пожилая женщина переехала в дом к доктору Голдсмиту, а она поступила на службу в правительственное учреждение и гордится своей работой.

В мае пришло письмо от Майка, написанное на бумаге, которую послала ему Джози.

«Джози, не могу передать, что для нас значила твоя посылка! Мы греем воду на керосинке в углу барака, и я даю каждому по кружке кипятка с чайной ложкой мясной пасты – очень питательно, помогает поддерживать силы. Боже, а тушенка – настоящий дар небес! Мы причмокивали губами и стонали от восторга, когда уплетали ее, словно нам подали нежнейшую телячью отбивную.

Погода налаживается. Теперь из нашей норы мы видим далекие горы. Нас выпускают из бараков поиграть в футбол. По крайней мере, выпускали, пока двое тупиц не попытались сделать подкоп под забором из колючей проволоки. Их расстреляли у нас на глазах, а остальных заставили до вечера стоять по стойке смирно. Теперь никаких прогулок, мы снова сидим взаперти.

Джози, мне очень жаль, что твой муж умер. Не уверен, чувствуешь ли ты то же самое. Полагаю, для тебя это может быть освобождением. Но, возможно, я ошибаюсь. Одно знаю точно – мы должны любить человека, с которым вступаем в брак. В любом случае твои новости подарили мне надежду, которой я давно не испытывал.

Пожалуйста, береги себя. Останься в живых до конца войны. Теперь я как никогда буду стараться выжить».

Джози уставилась на письмо: «Мы должны любить человека, с которым вступаем в брак». Означает ли это, что он перестал любить жену… И возненавидел настолько, что готов был убить ее? Потому что она изменила? Или хотела уйти к другому? Джози попыталась осмыслить свои догадки и сделать какой-то вывод, но тщетно – это какой-то абсурд. Майк не похож на человека, склонного к приступам ревности или агрессии. Ей очень хотелось написать ему и спросить, что произошло на самом деле? Но она не могла.