Тысяча девятьсот сорок третий год закончился. Наступил тысяча девятьсот сорок четвертый. Союзники высадились в Нормандии. Теперь уже ни у кого не оставалось сомнений – конец близок. В Блетчли-Парк работа кипела как никогда. Судя по перехваченным сообщениям, в рядах противника царила настоящая паника. Но писем от Майка больше не приходило. Джози обратилась в Красный Крест, но и они ничем не могли помочь: с началом наступления ситуация в Германии изменилась, связь с военнопленными прервалась. Возможно, немцы расстреляли всех узников? Или Майк все же попытался бежать и получил пулю в затылок? Джози непрестанно думала о нем и волновалась. Она продолжала писать на тот случай, если письма все же доходят, но ответа так и не получила. В конце концов ей пришлось смириться.

Весной 1945 года церковные колокола звонили по всей Британии – война окончена! На улицах гремели парады и народные гуляния, страна встречала возвращающихся с фронта героев. В Блетчли-Парк устроили сумасшедшую вечеринку с танцами на газонах и фейерверками, спиртное лилось рекой. Все с нетерпением ждали, когда можно будет отправиться по домам. И лишь у Джози не было дома. Ей некуда было идти.

Синтия прислала приглашение на свадьбу и взяла с Джози слово, что та приедет. Адрес на приглашении гласил: «Граф и графиня Бакли, Фортингтон-хаус, Дербишир». Джози улыбнулась. Два года они с графиней жили под одной крышей на задворках железнодорожной станции, питались чем придется и работали бок о бок в деревянном бараке. Теперь мир вернулся к прежним порядкам. И она ни за что не поедет на свадьбу в Фортингтон-хаус.

Не имея конкретных планов на будущее и уж точно не имея ни малейшего желания возвращаться в Лондон, Джози отправилась обратно в Линкольншир. Армейские освободили дом мисс Харкорт, и ей наверняка потребуется помощь, чтобы привести его в порядок и в дальнейшем вести хозяйство. Когда Джози вышла из автобуса, ее охватило волнение: перед ней лежала знакомая деревенская улица, только теперь Саттон-Сент-Джайлс был празднично украшен – повсюду развевались британские флаги, самый большой гордо реял над входом в паб. Особняк мисс Харкорт стоял запертый и печальный. Джози встревожилась: а что, если пожилая женщина умерла? Последние пару месяцев она не получала от нее писем. Однако в бакалейной лавке ее заверили, что мисс Харкорт жива и здорова и по-прежнему живет у доктора Голдсмита. Джози попросила хозяйку лавки присмотреть за вещами, а сама отправилась к доктору. Пройдя пешком полмили до особняка из красного кирпича, одиноко возвышающегося среди полей, она обнаружила там мисс Харкорт и Анни. Джози встретили с распростертыми объятиями и повели в гостиную. Ей было непривычно снова сидеть в красиво обставленной комнате, окруженной заботами Анни, которая подавала чай на серебряном подносе.

– Итак, я хочу знать все-все новости, – начала Джози. – Как дела у Лотти?

Мисс Харкорт просияла.

– Доктор Голдсмит помог ей поступить в Кембридж. Учеба начнется в сентябре. Лотти будет изучать химию.

– Чудесно! А что насчет ее родителей? Удалось что-то выяснить?

Пожилая женщина вздохнула.

– Мы пытались. Доктор Голдсмит наводил справки, но судя по тому, что ему рассказывают, надежды найти их в живых мало. Миллионы евреев в Германии были уничтожены. Это так ужасно!

– А Дороти, Шейла, как они?

Последовал новый тяжелый вздох.

– Мать Шейлы ясно дала понять, что не желает возвращения дочери. У нее, видите ли, новый мужчина, новая жизнь.

– Бедная девочка, – всплеснула руками Джози. – И что теперь?

– Само собой, Шейла останется у Нэн и Альфа. С Дороти другая история. Ее отец недавно вернулся с фронта и пока не знает, что ему делать с малышкой. К тому же Дороти не хочет уезжать от Бэджеров. Так что пока она тоже будет жить у них.

– Я рада за обеих девочек, – сказала Джози. – Хорошо расти в доме, где ты окружен любовью.

– Да, – согласилась мисс Харкорт. – В моем детстве немного любви мне точно не помешало бы. Полагаю, и в вашем тоже.

Джози кивнула. Мисс Харкорт долго и внимательно смотрела на нее.

– Помню, у вас был знакомый военный? Красивый летчик, командир эскадрильи. Что с ним стало?

– Он находился в лагере для военнопленных. Но уже больше года о нем нет вестей. Так что, боюсь…

Мисс Харкорт понимающе кивнула.

– Итак, какие у вас планы? Вернетесь в Лондон?

– О боже, нет! – воскликнула Джози. – Никогда больше не смогу жить в пыльном душном городе, после стольких месяцев в деревне на свежем воздухе – ни за что! Начальник отдела, где я работала, говорил, что у меня есть способности, и советовал поступать в университет. На мой взгляд, он несколько преувеличивает, но я подумываю о педагогическом колледже, если, конечно, меня примут. Я умею ладить с детьми, хоть у меня и нет своих. Но сначала, думаю, вам потребуется помощь – нужно привести дом в порядок. Сомневаюсь, что военные оставили его в хорошем состоянии.

– Я еще не была там. Честно говоря, боюсь, – призналась мисс Харкорт. – Но, вообще-то, это больше не имеет значения. Я решила продать особняк.

– Продать?!

– В наше время слишком претенциозно одному человеку владеть таким огромным домом. К тому же все так изменилось, мне не найти столько прислуги, чтобы содержать особняк на должном уровне.

– Значит, вы останетесь у доктора?

Мисс Харкорт отрицательно покачала головой.

– Вряд ли. Доктор Голдсмит решил перебраться в Австралию. Говорят, туда сейчас направляется много эмигрантов. Врачи там очень нужны. А он очень хороший врач и добрый человек. Анни тоже едет с ним, к своей дочери. Она уже обратилась за разрешением.

– А вы? Куда же пойдете вы? – спросила Джози.

– Перееду в один из тех домов, где селятся одинокие старики. Я всегда с презрением относилась к подобным заведениям. Но теперь понимаю, что буду рада компании себе подобных. Есть один неплохой пансион в Шуберинессе[30]. Приятное место на побережье. Прогулки по набережной, тихие вечера. Я им уже написала.

– Замечательно! – Джози старалась широко улыбаться, но на душе у нее было тяжело: все так или иначе устроили свою жизнь, и лишь у нее нет пристанища.

Вечером приехал с работы доктор Голдсмит. При виде Джози лицо его просияло.

– Глазам своим не верю, вы вернулись! Какой приятный сюрприз. Надолго к нам?

– Нет, не очень. Просто хотела убедиться, что у вас все благополучно.

После ужина доктор пригласил Джози прогуляться. Они вышли на лужайку позади дома. Посредине лужайки шумел небольшой фонтан, в ветвях старого тиса кричали грачи – мирный безмятежный пейзаж, словно и не было никакой войны.

– Не знаю, сказали вам уже? Я подал заявление на эмиграцию в Австралию. Новая быстро развивающаяся страна, с огромными территориями и массой возможностей, к тому же им очень нужны врачи. Правительство приглашает беженцев со всей Европы, и мой забавный немецкий акцент там никого не смутит. – Доктор Голдсмит сделал паузу. – Думаю, вам там тоже будет хорошо. Австралийцам нет дела до того, где вы родились – в Лондоне или в Тимбукту. Я помню, в прошлый раз вы отказали мне, однако мое предложение остается в силе. Джози, хотите поехать со мной?

– Австралия? – Джози колебалась. – Мне нужно подумать.

– Конечно! Думайте, сколько потребуется. Вряд ли они пригласят меня в ближайшие месяцы. Очень много желающих.

В ту ночь Джози лежала в постели, обдумывая предложение доктора. Австралия – это так далеко. Она мало знала об этой стране, но видела фотографии длинных песчаных пляжей, коал и кенгуру. Странные экзотические виды, чужие и непонятные. Но у жены врача жизнь наверняка будет хорошей: уважение и возможность приносить пользу людям. Да и сам доктор – человек, безусловно, порядочный и добрый. Он позаботится о Джози. Может быть, со временем и она полюбит его. Если вообще сумеет когда-либо полюбить снова.

Утром Джози предложила мисс Харкорт наведаться в особняк – проверить, в каком он состоянии. По пути на работу доктор подвез их до ворот на своей машине. Джози чувствовала, как дрожит лежащая у нее на локте рука пожилой женщины. В особняке они обнаружили именно то, чего больше всего опасалась Джози: ободранные обои, поврежденная мебель, на лаковой крышке рояля липкие разводы – следы от чашек и стаканов, – сиденье венского стула порезано, и даже висящую в гостиной картину офицеры ухитрились использовать в качестве мишени для игры в дротики. Джози боялась смотреть на искаженное болью лицо хозяйки дома. За прошедшие два года, что они не виделись, мисс Харкорт сильно сдала и превратилась в дряхлую старуху.

– О боже, мне так жаль, – вздохнула Джози. – Наверное, нам не стоило приходить сюда.

– Нет, моя дорогая, я должна была увидеть своими глазами. Мой дом – еще одна жертва войны. Но теперь и это не имеет значения. Мир изменился. Роскошные особняки и штат прислуги – все осталось в прошлом. Вероятно, его снесут и построят коттеджи.

– Идемте на кухню, – сказала Джози. – Я сделаю вам чаю, если, конечно, офицеры ВВС не украли все наши припасы.

– Сожалею, что у вас больше не будет чайной, – горько улыбнулась старуха. – Мне кажется, работа приносила вам огромное удовольствие.

– Да. Вы были так добры, позволив устроить кафе у вас в гостиной, – согласилась Джози, усаживая мисс Харкорт за кухонный стол. – Сейчас все будет готово. Вот только молока у нас нет. Может, сбегать в лавку?

– О нет, не стоит. Слишком много суеты. Давайте лучше вызовем такси и вернемся к доктору. На сегодня с меня достаточно впечатлений.

Они вышли через парадное крыльцо. Джози взяла пожилую женщину под руку и повела по дорожке. Когда они подходили к воротам, она подняла голову и увидела идущего вдалеке мужчину. Он хромал, тяжело опираясь на трость. Путник был одет в форму летчика Королевских ВВС, которая болталась на нем как на вешалке. Джози замерла, глядя на приближающегося человека. Она смотрела во все глаза, не моргая. Затем сорвалась с места и побежала ему навстречу.

– Это ты! Ты! – задыхаясь, кричала Джози.

Майк бросил трость на землю и раскрыл объятия. Он обхватил ее руками и так крепко прижал к себе, что Джози едва могла дышать. К глазам подступили слезы, и она зарыдала у него на плече.

– Я думала, ты умер, – всхлипывала Джози. – Ты не писал, и я решила…

– Они перемещали нас из лагеря в лагерь по мере приближения союзников. Мы двигались на восток и в итоге оказались на границе с Польшей. Думаю, фрицы собирались расстрелять пленных, но русские подоспели как раз вовремя и нас освободили. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вернуться домой. Я понятия не имел, где тебя искать. Просто надеялся, что ты окажешься здесь…

Он взял ее лицо в свои ладони и смотрел так, словно увидел чудо. Майк исхудал, щеки ввалились, под глазами залегли глубокие тени. Голова была острижена наголо.

– Пойдем в дом, – сквозь слезы улыбнулась Джози. – Я собиралась сбегать в деревню за молоком. Где ты остановился?

– Хотел переночевать на авиабазе. Меня уже демобилизовали, но я подумал, что в приюте не откажут.

– Можешь пожить в особняке у мисс Харкорт. Уверена, она не будет возражать. Я останусь с тобой. Тут, конечно, страшный бардак. Но ничего, мы управимся.

Оставив пожилую женщину на попечении Майка, Джози помчалась в деревню и вернулась с молоком, яйцами и хлебом. Позже, когда мисс Харкорт отвезли обратно к доктору Голдсмиту, Майк и Джози вынесли стулья и устроились на лужайке за домом. Был ясный летний вечер, ласточки порхали на фоне розовых предзакатных облаков.

– Что у тебя с ногой? – спросила Джози.

– Сначала был сложный перелом, когда я прыгал с парашютом, потом меня подстрелили. Кости срослись неправильно, так что я вряд ли когда-нибудь смогу играть в крикет. Во всяком случае, не в профессиональной команде, – Майк грустно усмехнулся. – А ты… ты выглядишь великолепно. Ты как чудо, Джози. Все это так хорошо, что, кажется, не может быть правдой.

Джози проглотила застрявший в горле ком.

– Майк, нам надо поговорить.

– В твоей жизни появился другой мужчина?

Джози увидела тревогу у него на лице. Она качнула головой.

– Нет. Это касается твоей жены. Прежде чем мы двинемся дальше, я должна знать правду. Всю правду!

Он кивнул.

– Да, конечно. Итак, тебе известно. Я понимал – рано или поздно новость пересечет Атлантику. Но повел себя как последний трус, не сказав тебе раньше. Глупо было бы ожидать, что удастся скрыть от тебя такое. Однажды я пытался поговорить – в тот день, когда мы были у моря, – но не смог. Испугался, что ты отвернешься от меня. Не знаю, что именно тебе рассказали…

– Ты действительно убил свою жену? Я не хотела верить.

– Но это правда. Я действительно убил ее.

Джози ахнула и отшатнулась.

Майк отвернулся, глядя в заросший сад, и, помолчав, продолжил.

– У нее развилась агрессивная форма рака головного мозга. Ей оставалось жить несколько месяцев. Опухоль росла, и постепенно она лишилась бы зрения, слуха, речи, памяти. Жена просила, чтобы я помог ей уйти мирно, пока она еще осознает себя и узнает меня: «У тебя есть доступ к лекарствам, и ты знаешь, что нужно делать». Я дал ей морфин. Пока ждал, чтобы она уснула, держал за руку и все время повторял, что люблю ее. – Слезы полились из глаз и побежали по щекам Майка. – А потом положил на лицо жены подушку.

Джози наклонилась и коснулась его плеча.

– О, Майк, какой ужас.

Он кивнул.

– Это было самое трудное, что мне когда-либо доводилось делать.

– Но разве можно считать это преступлением? Ведь ты действовал из любви.

Майк горько усмехнулся.

– Закон считает иначе. Им нет дела до того, что я избавил жену от страданий. Она была жива, а я лишил ее жизни. Это убийство. Меня арестовали и судили. – Он сделал паузу, пытаясь совладать с собой. – Прокурор выдвигал самые разные версии: то я хотел получить страховку, то просто хотел избавиться от тяжело больной женщины. Присяжные не смогли прийти к единому мнению. Назначили повторное разбирательство. Мне сказали, что если я признаю себя виновным в непредумышленном убийстве, то легко отделаюсь. Пара лет в тюрьме. Я не хотел идти на сделку, но понимал, что при повторном разбирательстве есть большая вероятность получить пожизненный приговор. И тогда я согласился. Мне дали пять лет. Я отсидел три и вышел по амнистии. – Майк снова сделал паузу и уставился в пространство невидящим взглядом. – А когда я вышел, все стало еще ужаснее. Маленький городок. Стоило появиться на улице, и люди начинали шептаться: «Вот человек, который убил свою жену». Больница отказалась взять меня обратно на работу. Тогда я сменил имя. Ну, это тебе уже известно?

– Да, мне сказали, тебя зовут Марк Генсен.

– Верно. Я стал Майком Джонсоном. Война должна была вот-вот начаться. Я пошел учиться в летную школу, окончил ее, приехал в Англию и поступил на службу в Королевские ВВС. Я рассказал начальству свою историю, они согласились оставить меня под новым именем. Прости, Джози, что утаил эту часть моей биографии. Прости меня. Я просто боялся тебя потерять.

Джози рассмеялась.

– Вот глупый. А я все это время боялась, что ты психопат, убивающий женщин направо и налево. Если бы ты все рассказал, я бы поняла.

– Ну, вот, теперь ты все знаешь.

– Знаю. И всегда знала, что ты добрый человек. И то, что ты совершил, было высшим проявлением доброты. И мужества. Я пойду за тобой, Майк Джонсон, куда бы ты ни пошел. И постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы ты был счастлив.

– Ты можешь сделать меня счастливым прямо сейчас, если скажешь «да».

– Тебе нет нужды задавать этот вопрос. Я люблю тебя с того самого дня, когда ты шлепнулся на снег посреди улицы рядом со мной.

Лицо Майка расцвело.

– В таком случае мы поженимся немедленно. А потом – ты уже придумала, чем хочешь заниматься?

– Я? – Джози помолчала. – Были всякие идеи. Но сейчас я хочу только одного – быть с тобой. А ты, снова пойдешь работать фармацевтом?

– Нет, вряд ли. Если ты однажды поднялся в небо, уже не сможешь жить без этого. Думаю открыть летную школу. Или небольшую авиакомпанию, где-нибудь в Канаде, или в Австралии, или в Новой Зеландии.

– Небольшую авиакомпанию? Просто отличная мысль. А деньги откуда? Только не говори, что разбогател в лагере для военнопленных.

Майк улыбнулся.

– Армия выплатила мне пособие, равное ежемесячному содержанию летчика, за все то время, что я находился в плену. Не бог весть какие деньги, но это наличные, которые есть у нас прямо сейчас. Кроме того, в Канаде у меня осталась кое-какая недвижимость. Если продать, вполне хватит, чтобы основать собственное дело. Я же не собираюсь покупать сразу целый парк самолетов, для начала достаточно и одного. После войны машины будут дешеветь. Боевой самолет нетрудно переоборудовать в гражданский.

– Мне придется волноваться всякий раз, когда ты будешь подниматься в небо, – вздохнула Джози.

– Да брось, – махнул рукой Майк. – Теперь, когда в тебя больше не стреляют, летать безопасно. Итак, в какую страну ты хотела бы отправиться?

– Мне без разницы, но лучше туда, где не слишком холодно. Я достаточно намерзлась за время войны.

– Согласен. Как насчет Новой Зеландии? Это красивая страна. И народу там пока немного.

– Хорошо. Но сначала нам нужно пожениться.

– Прямо здесь, в деревне?

Джози кивнула.

– Прямо здесь.

Они улыбнулись друг другу. Майк протянул руку и крепко сжал пальцы Джози.