– Прошу прощения за поздний визит, миссис Бэнкс, – сказал полицейский. Он явился уже за полночь. Джози не спала. Не в силах оправиться от шока, она сидела за кухонным столом, сжимая в ладонях остывшую чашку с чаем. Полицейский – немолодой человек в форме, туго обтягивающей его выпирающий живот, – выглядел слишком старым, чтобы служить в полиции. Возможно, продолжал работать только потому, что все, кто помоложе, отправились воевать. – Среди погибших обнаружены мистер Бэнкс, миссис и мистер Уорд. При них были удостоверения личности.

Джози кивнула.

– Очень печально, – вздохнул полицейский. – Столько народу в этом пабе, и тут – прямое попадание. У них не было шансов. – Поскольку Джози по-прежнему молчала, мужчина продолжил: – Есть у вас друзья или соседи, у кого вы могли бы переночевать? Вам не стоит сегодня оставаться одной.

Джози покачала головой.

– Я недавно приехала из деревни. В Лондоне у меня никого.

– А как насчет родственников мужа? Их надо уведомить.

– Ширли, сестра, была единственной его родственницей. Трое братьев и родители умерли во время эпидемии гриппа. Их воспитывала тетя. Но ее тоже нет в живых. Насколько мне известно, были еще двоюродные братья, но муж с ними не общался.

– А родные мистера Уорда?

Джози пожала плечами.

– Фред был шурином моего мужа. Я мало знаю о его семье. Вроде бы есть младший брат, где-то воюет. Точнее сказать не могу.

– Понятно, тогда оставим это. Завтра утром зайдут представители Красного Креста и все вам объяснят, а позже свяжутся по поводу похорон.

– Ах да, похороны, – спохватилась Джози. Так далеко в будущее она пока не заглядывала. Все ее существо было сосредоточено на другом – невыносимом чувстве вины. Желание, чтобы Стэн исчез из ее жизни, осуществилось, словно каким-то странным образом она стала причиной гибели мужа, а также Ширли и Фреда. Джози пыталась заглушить навязчивый голос, шептавший ей в ухо: теперь ты свободна.

– По крайней мере, смерть была мгновенной, – сказал пожилой полицейский и ободряюще улыбнулся. – Это несколько утешает, не правда ли?

Однако Джози не могла отделаться от стоящей перед глазами картинки: Стэн пробирается к выходу, неловко орудуя костылями, вокруг паника, люди кричат и топчут друг друга, а со всех сторон на них рушатся стены и полыхает огонь. Джози почувствовала прилив жалости, за которой скрывалось осознание того факта, что отныне она свободна!

Полицейский ушел. Джози допила чай и отправилась спать. Она лежала в постели – постели Стэна, – свернувшись калачиком и прижимая к себе бутылку с горячей водой в тщетной попытке согреться. Простыни хранили его запах, но Джози старалась не думать ни о погибшем муже, ни о своем будущем.

Утром пришла женщина-волонтер из Красного Креста.

– Я так понимаю, вы тут не жили, дом принадлежал сестре и шурину вашего мужа? – спросила она.

– Нет. Они были арендаторами.

– Вы собираетесь продолжить аренду?

Джози едва не выкрикнула: «Черта с два, ни за что на свете!», но сдержалась и только качнула головой.

– Нет, сразу после похорон я вернусь в деревню.

– Тогда еще вопрос – мебель и личные вещи. Есть у мистера Уорда родственники, которые могли бы претендовать на них?

– У Фреда есть брат, он сейчас в армии. Но я с ним не знакома и понятия не имею, где он служит.

– Мы попробуем связаться с ним, но, думаю, на данный момент лучше всего вывезти мебель, чтобы домовладелец мог пустить новых жильцов. Сейчас много людей осталось без крыши над головой. Красный Крест снабжает их самой необходимой мебелью, поэтому ваша была бы очень кстати. Так вы дадите нам знать, когда соберетесь съезжать?

Джози кивнула.

– Наверное, нужно организовать похороны Ширли и Фреда? Не знаю, получится ли у меня, но Стэн хотел бы, чтобы я позаботилась о его сестре и шурине.

– Да, если вы не займетесь этим, их похоронят в братской могиле, – сказала женщина.

Джози помнила – на банковском счете у Стэна оставались деньги. Она решила сделать все как полагается. Однако придется подождать: неизвестно, когда тела выдадут из морга, ведь через два дня Рождество, – с горькой иронией подумала Джози. Она проснулась декабрьским утром без привычного звона церковных колоколов и окинула взглядом гостиную, которую Ширли успела украсить к празднику: по стенам были развешаны бумажные гирлянды, а на буфете стояла припасенная бутылка портвейна. Теперь все это выглядело таким неуместным. Но Джози нужно было чем-то занять себя. Она запекла кролика и половину отнесла соседке, у которой было трое детей. Женщина пригласила Джози присоединиться к их рождественскому ужину. Странно было видеть нарядных людей, сидящих за красиво накрытым столом, ребятишки с криками носились по комнате, радуясь полученным подаркам, большинство из которых взрослые сделали своими руками. Джози гадала, чем сейчас занимаются обитатели дома мисс Харкорт. Удалось ли Анни достать хорошую елку? Какие игрушки они повесили? Что приготовили на ужин? Джози не терпелось поскорее вернуться к ним.

В День подарков, 26 декабря, все учреждения были закрыты, но уже на следующее утро Джози отправилась в морг и договорилась о похоронах на городском кладбище Хакни-Марш.

– Желаете купить участок побольше, чтобы однажды упокоиться рядом с мужем? – спросил владелец похоронной конторы.

Джози не пришлось долго думать над ответом.

– Нет, не желаю, – сказала она.

– В таком случае можно сэкономить – похороните всех троих на одном участке.

– Пожалуй, так и сделаем, – согласилась Джози. – Стэну хотелось бы лежать рядом с сестрой.

Она оплатила счета в похоронной конторе, на оплату ушла большая часть капиталов Стэна. Теперь оставалось ждать, когда власти позволят похоронить погибших. Это случилось только после Нового года. Холодным промозглым утром 3 января Джози стояла на краю открытой могилы. Кладбище находилось неподалеку от Темзы. Резкий ветер отчаянно трепал поля черной шляпы, которую Джози отыскала в гардеробе у Ширли. Она пригласила на похороны соседей, но женщине с детьми не на кого было оставить свой выводок, а вторая соседка работала на военном заводе и не могла пропустить смену. В результате Джози в полном одиночестве наблюдала за тем, как тела опускают в землю. Священник торопился закончить службу, скороговоркой читая положенные молитвы. Джози тоже мечтала поскорее убраться с кладбища. Могильщики проворно забросали яму, и она пригласила их в ближайший паб – угоститься виски.

Проведя все утро на холоде, Джози продрогла до костей. Даже дома никак не удавалось согреться. Кутаясь в вязаную шаль, она начала собираться в дорогу. Чемодан, который ей одолжила мисс Харкорт, стоял почти не распакованным, однако Джози рассудила, что, оплатив похороны, может позволить себе взять кое-что из вещей золовки. Тем более все оставшееся наверняка пойдет на благотворительность. Джози не собиралась жадничать, да к тому же ей мало что подходило – Ширли была намного крупнее и предпочитала яркие броские цвета. Однако в шкафу нашлись две пары приличных туфель, новая нижняя юбка, чулки и толстый шерстяной свитер – в такую погоду лучше не придумаешь – и еще несколько вещей, которые можно будет перешить на свой размер. Также у сестры Стэна имелась отличная цигейковая шуба. Джози с радостью приняла этот дар судьбы. Она давно мечтала о шубе.

4 января 1942 года Джози вышла из дома с двумя чемоданами, взяла такси и отправилась на вокзал Кинг-Кросс. Она написала мисс Харкорт, что собирается вернуться, но ответа так и не получила. И только теперь, сидя у окна в вагоне поезда, Джози позволила себе подумать о Майке. Они снова будут рядом. Она должна встретиться с ним. Джози призналась себе, что хочет этой встречи. Нельзя просто так разорвать отношения, не узнав правды или, по крайней мере, не выслушав его версию смерти жены. Долгими одинокими ночами, которые она провела в пустом доме Уордов, Майк часто являлся ей во сне. Однажды даже приснилось, что он крепко обнимает ее. Джози проснулась со счастливой улыбкой на губах. Однако она вовсе не была наивной дурочкой – как говаривал ее отец, – ей было прекрасно известно, сколько женщин, движимых ложной надеждой «он изменится ради меня», оказались в ловушке, соединив свою жизнь с мужчиной, у которого было сомнительное прошлое. Если у Майка вспыльчивый характер, или он склонен к припадкам ревности, Джози хотела знать об этом заранее. Она была полна решимости поговорить с ним начистоту.

Джози доехала до Питерборо, пересела на поезд до Сполдинга и успела на дневной автобус, доставивший ее в Саттон-Сент-Джайлс. Дорога была завалена снегом, а свинцовое небо затянуто низкими облаками, грозившими разразиться новым снегопадом. Однако ничто не могло омрачить приподнятого настроения Джози. Она поймала себя на том, что улыбается в предвкушении встречи: как обрадуются мисс Харкорт и Анни; как хорошо будет обнять Лотти и девочек и всем вместе сидеть на теплой кухне у Нэн Бэджер, и как чудесно снова увидеть веселые физиономии Чарли и его приятелей, когда она снова откроет чайную…

Джози вышла на своей остановке, подхватила чемоданы и стала пробираться по снежной колее. Подойдя к особняку, она собралась уже открыть калитку, когда стоявший на крыльце молодой человек лет двадцати сбежал по ступенькам и двинулся ей навстречу.

– Куда это вы собрались, мэм? – спросил он. Незнакомец был в военной форме.

– Я здесь живу, – сердито буркнула Джози. – По крайней мере, жила раньше, а теперь вот вернулась.

– Нет, больше вы здесь не живете. С нового года особняк реквизирован для нужд Королевских ВВС. В связи с увеличением личного состава для обслуживания новых самолетов…

– «Ланкастеров»?

– Откуда вам это известно? – нахмурился молодой человек.

– Да так, сорока на хвосте принесла, – с вызовом бросила Джози.

– В таком случае вы понимаете: пилотов нужно где-то разместить.

– А что с дамами, которые здесь жили? – дрогнувшим голосом спросила Джози.

– Мне ничего о них не известно, мэм, – пожал плечами караульный. – Я только вчера заступил на дежурство. Можете обратиться на авиабазу. Там вам подскажут.

Терпение Джози лопнуло.

– Думаете, я в состоянии протопать полмили с двумя чемоданами, увязая по шею в этом чертовом снегу? – рявкнула она.

– Оставьте чемоданы у нас на крыльце, – предложил опешивший военный.

– Нет, благодарю, – с тяжелым вздохом произнесла Джози. – Придется вернуться в деревню и переночевать в пабе, если у них найдутся свободные комнаты, а завтра утром решу, что делать дальше.

Она уже собралась уходить, когда ее осенило.

– Командир эскадрильи Джонсон – он живет в этом доме? – спросила Джози.

Лицо караульного сделалось настороженным.

– Командир эскадрильи Джонсон? Вы имеете в виду Майка Джонсона?

– Да, именно его. Он ведь уже вернулся из Манчестера?

– Боюсь, командир эскадрильи не вернулся с боевого задания пару недель назад.

– Не вернулся? – тупо переспросила Джози.

– Да, – повторил военный. – Его самолет и еще четыре машины не вернулись на базу после ночного вылета.

– А, понятно, – Джози развернулась и как слепая побрела обратно в деревню.

Знакомая дорога превратилась в нескончаемый путь. Джози шла будто во сне, то и дело спотыкаясь и пытаясь осознать реальность, в которой вдруг оказалась. Мисс Харкорт нет. Жить негде. Майка тоже больше нет. Ну, хотя бы последняя ее записка к нему была достаточно теплой. Майк умер с хорошими воспоминаниями. А она… так никогда и не узнает, что произошло много лет назад в Новой Шотландии.

Джози запыхалась, тяжелые чемоданы оттягивали руки, спину ломило, а деревенские домики, маячившие в конце дороги, словно бы и не приближались. Когда она приковыляла к пабу, «Зеленый человек» оказался закрыт, ставни на окнах спущены, а улица погружена во мрак. Вдобавок ко всему повалил снег, крупные хлопья сыпались с неба и мягко опускались на новую шубу Джози.

Стоя в темноте, она оглядывала знакомые места и едва сдерживала слезы. Джози так отчаянно стремилась попасть сюда, так надеялась на встречу с теми, к кому привязалась, и вдруг все ее надежды рухнули. Джози повернулась в сторону церкви: окруженная сугробами, церковь напоминала рождественскую открытку.

– Эй, Боже, – выкрикнула она, – сколько тебе еще надо? Или ты намерен отобрать все, что мне дорого?

В этот момент послышался скрип снега под чьими-то ногами. Приближающийся человек насвистывал популярную песенку «Мы развесим белье на веревке у Зигфрида»[28]. Вскоре он вынырнул из темноты. Альф Бэджер! Альф замер, не веря собственным глазам.

– Миссис Бэнкс? Какой приятный сюрприз. Приехали навестить нас?

Джози изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал ровно.

– Мой муж погиб, мистер Бэджер. Попал под бомбежку в Лондоне. Так что я вернулась к мисс Харкорт, но…

– Но оказалось, что бедняжку вышвырнули из ее собственного дома. Представляю, как вы расстроились.

– Где она теперь, не знаете?

Альф Бэджер подошел и взял чемоданы Джози с таким видом, будто это нечто само собой разумеющееся.

– Думаю, нет смысла стоять тут на морозе. Идемте, поужинаем, и я все расскажу. Нэн будет рада, и девочки тоже.

Альф решительно зашагал по заснеженной тропинке, и Джози ничего не оставалось, как только припустить следом, стараясь не отставать. Вскоре они добрались до коттеджа. Мистер Бэджер опустил чемоданы на крыльцо, открыл дверь и сделал приглашающий жест рукой.

– Нэн, девочки, смотрите, кого я привел! – одновременно объявил он.

Нэн появилась из задней комнаты и всплеснула руками.

– Миссис Бэнкс, глазам своим не верю! Какой приятный сюрприз. Приехали навестить нас?

– Нет, мать, она приехала насовсем, – сказал Альф. – Ее муж умер. Миссис Бэнкс думала вернуться к старой леди, а тут такое дело…

– О боже. Представляю, как вы расстроились. Ну, садитесь скорее, согрейтесь. Сейчас налью вам чаю.

Но не успела Джози сесть за стол, как в кухню ворвались Шейла и Дороти.

– Лотти, Лотти, – закричала Шейла, – спускайся скорее! Твоя подруга вернулась!

На лестнице послышался быстрый топот, и через мгновение вбежала Лотти. При виде Джози она расплылась в улыбке.

– О, вы вернулись! Насовсем?

– Теперь даже не знаю, дорогая. Я собиралась поселиться у мисс Харкорт, снова открыть чайную, но… – Джози повернулась к Альфу и Нэн. – Где она, вы обещали рассказать?

– Вы не поверите, – начала Нэн, – переехала к доктору Голдсмиту. Он услышал, что мисс Харкорт выселяют, и пригласил к себе. Говорит, у него предостаточно места и он будет рад хорошей компании. Анни Адамс тоже перебралась к доктору. Теперь заботится о них обоих. Так что все трое чрезвычайно довольны. Наши дамы в церковном кружке прониклись сочувствием к мисс Харкорт – так ужасно, когда тебя гонят из собственного дома, – и мы решили помочь бедняжке упаковать личные вещи. Теперь они надежно заперты на чердаке, но я сомневаюсь, что эти армейские дикари не изуродуют ее мебель.

– Я рада, что все так удачно получилось, – сказала Джози. – Мисс Харкорт составит отличную компанию доктору Голдсмиту.

– О, наша Лотти часто бывает у них, верно, дорогая?

Девочка кивнула.

– Доктор помогает мне с домашним заданием, если не работает допоздна. Он очень умный. Я сейчас изучаю химию, а доктор прекрасно умеет объяснять. А мисс Харкорт… ну, она прочитала массу книг и много путешествовала. Так что ее тоже интересно слушать.

– Это замечательно, – Джози улыбнулась. Она старалась сохранять бодрость, но на душе было тревожно: все отлично устроились, и лишь ей нигде не нашлось места.

Джози допила чай и отодвинула чашку.

– Пожалуй, мне лучше вернуться в паб. Нужно все-таки выяснить, найдется ли у них комната.

– Да что вы, дорогая, – замахала руками Нэн. – Какая комната! Они и там разместили своих офицеров. Паб забит под завязку.

– Где же мне переночевать? – растерялась Джози. – Может, в доме священника?

– Вы останетесь здесь, с нами, – бросив взгляд на Альфа, заявила Нэн.

– Но у вас нет места.

– У нас есть свободная кровать в комнате девочек. Дороти все равно всегда спит с Шейлой. Правда, радость моя? А Лотти обожает свой чердак. Так что, если вы не против разделить спальню с девочками…

Джози прикусила губу, чтобы не расплакаться.

– Спасибо, вы так добры. Конечно, я с радостью останусь у вас на ночь. А завтра подумаю, что делать дальше.

– Я слышал, на авиабазе теперь работают и гражданские, – сказал Альф. – Не знаю, возьмут ли они вас, но попытаться можно.

– О нет, – Джози печально покачала головой. – Сомневаюсь, что выдержу такое: каждое утро ждать плохих новостей – сколько самолетов сегодня не вернулись домой.

Альф согласно кивнул.

– Да, им сейчас тяжело. Такие потери. Ну, давайте не будем сейчас решать впопыхах. Подождем до завтра. Утро вечера мудренее.

Они сели ужинать. Нэн подала тушеное мясо с овощами, а на десерт – вкуснейший рулет с джемом. Альф извлек из погреба бутылку самодельного вина, которое оказалось довольно крепким. Ложась спать, Джози слышала, как на соседней кровати мирно посапывают девочки, и сама, едва опустив голову на подушку, погрузилась в глубокий спокойный сон. Утром она оставила вещи у Бэджеров и отправилась к доктору Голдсмиту. Снег шел всю ночь, окончательно завалив дорогу. Джози предусмотрительно извлекла из чемодана резиновые сапоги. Натягивая их, она вспомнила первую их с Майком поездку в Сполдинг, когда он подарил ей их. Прогулка по сугробам оказалась не из легких. Джози раскраснелась и тяжело дышала. Наконец впереди показался дом доктора. Она взобралась на крыльцо и постучала. Открыла Анни Адамс. В первый момент лицо женщины вытянулось от удивления, а затем она закричала в глубину дома: «Мисс Харкорт, наша Джози вернулась!»

Ее провели в гостиную, где у камина сидела мисс Харкорт. Устроившись в кресле напротив, Джози выслушала местные новости и поведала о том, что приключилось с ней самой. Мисс Харкорт несколько минут пристально изучала лицо собеседницы.

– Вероятно, для вас, моя дорогая, это было непростое время. Но полагаю, в каком-то смысле, вы чувствуете облегчение, что все закончилось, не так ли? Я никогда не верила, что вас и вашего мужа связывают подлинные чувства.

– Думаю, я любила его поначалу, – медленно произнесла Джози. – А затем… с ним было нелегко. Наверное, случившееся можно считать избавлением, и для Стэна в том числе – он бы до конца жизни остался инвалидом. Но такие мысли внушают мне чувство вины.

– Вам не в чем себя винить, моя дорогая. Но самое главное – теперь вы свободны и можете выйти замуж за кого хотите.

– Я ни за кого не хочу выходить! – выпалила Джози и тут же испугалась собственной резкости. – Простите. Я просто хотела сказать, что не собираюсь замуж. Мне нужно найти работу и жилье. И продолжать жить дальше.

– Уверена, доктор не станет возражать, если вы останетесь с нами, – сказала мисс Харкорт. – Он был добр к нам с Анни. И, по-моему, ему нравится наша компания. Правда, Анни?

– Истинная правда. И моя стряпня тоже, – с ухмылкой добавила она.

Вернувшись вечером с работы, доктор Голдсмит горячо поддержал предложение мисс Харкорт.

– Моя дорогая миссис Бэнкс, я буду счастлив, если вы поселитесь с нами. В доме полно свободных комнат. А по больнице наверняка поползут слухи, что у меня тут целый гарем, – с притворным сокрушением покачал головой доктор и рассмеялся.

Джози согласилась остаться, по крайней мере на время. Перед ужином доктор отвез ее к Бэджерам – забрать чемоданы.

В доме доктора Голдсмита действительно было хорошо. У него имелась обширная библиотека, Анни прекрасно готовила, а беседы с мисс Харкорт приносили подлинное наслаждение. И все же Джози не находила покоя. Она решилась написать мистеру Томасу: «Мой муж скончался. Теперь я готова принять ваше предложение. Но если возможно, я предпочла бы работать за пределами Лондона».

Ответ пришел через несколько дней: «В настоящее время один из отделов набирает людей для работы в загородном доме в Бедфордшире. Не могу сказать, чем конкретно они занимаются, – это секретная информация. Но знаю точно – работа важная, и вы можете принести огромную пользу стране. Кроме того, там прекрасные условия, отличная еда и приятное окружение. Я дам вам адрес. Место называется Блетчли-Парк…»[29]

В тот же день за обедом Джози объявила, что уезжает. Все были ужасно расстроены.

– Поймите, мне у вас очень хорошо. Но я не могу просто сидеть сложа руки и наслаждаться тихой жизнью, когда каждый человек на счету. Я поступаю на государственную службу, буду заниматься важными документами. Там мне предоставят крышу над головой и питание.

На следующее утро доктор Голдсмит отвез Джози на вокзал.

– Мне жаль, что вы покидаете нас, – сказал он.

– Мне тоже, – призналась Джози. – Но так надо. За последнее время я пережила слишком много потрясений. И у меня было слишком много свободного времени для размышлений.

– Понимаю, – доктор Голдсмит помолчал. – Но я хотел бы сделать одно предложение, – продолжил он. – Что бы вы сказали, если бы я предложил вам выйти за меня замуж?

– Замуж? – Джози нервно рассмеялась. – Но вы почти не знаете меня.

– Я видел достаточно, чтобы понять – вы добрая и великодушная женщина. И могли бы стать отличной женой доктора.

– Я тронута, доктор Голдсмит, – сказала Джози. – Но не хочу, чтобы кто-то женился на мне из жалости.

– Это не жалость, – быстро произнес доктор Голдсмит. – Я испытываю к вам величайшее уважение. И вы не нуждались бы ни в чем.

– О боже, – выдохнула Джози. – Ваше предложение звучит крайне заманчиво. Я знаю – вы хороший честный человек. Но я не гожусь вам в жены. Сколько бы вы ни прожили в Англии, вы никогда не поймете нас до конца. Поверьте, стоит мне открыть рот, и вашим знакомым сразу станет ясно, что ваша жена – кокни, и они будут смотреть на меня свысока. И на вас тоже.

– Стоит мне открыть рот, и они понимают, что я немец. Вам не кажется, что это гораздо более серьезный повод смотреть на меня свысока? – усмехнулся доктор Голдсмит. – Послушайте, возможно, проблема в том, что я иудей?

– О, нет, конечно, нет. Для меня не имеет значения, какую религию вы исповедуете.

– Я намного старше вас. Может, в этом все дело?

– Ну, не так уж и намного. Мне почти тридцать. А вам не может быть больше сорока.

– Сорок два. Разница существенная. Но я постараюсь сделать вас счастливой и надеюсь, однажды вы тоже сможете полюбить меня.

Джози закрыла лицо ладонями.

– Пожалуйста, не спрашивайте меня больше об этом, доктор Голдсмит. Я потеряла все. И могла бы сказать «да», потому что очень хочется ухватиться за соломинку.

– Меня зовут Якоб, – мягко произнес доктор. – В таком случае я оставлю предложение открытым. Джози, я не стану настаивать на ответе прямо сейчас. Обдумайте все как следует. Вам нужно время, чтобы прийти в себя, встать на ноги. Попробуйте новую работу. И, возможно, настанет день, когда вы скажете: «Да, я верю, что могу быть счастлива рядом с ним».

Джози посмотрела на него с нежностью.

– Вы действительно хороший человек, – улыбнулась она. – И надеюсь, настанет день, когда вы встретите женщину, которую полюбите всей душой. А она – вас.

– Думаю, я уже нашел такую женщину, – сказал доктор Голдсмит.