Джози позвонила мистеру Томасу и вызвала полицию.

– Она далеко не уйдет, – заверил полицейский. Так и случилось: через несколько часов Кэтлин обнаружили в ближайшем лесу.

Мисс Харкорт доставили в больницу, где ей наложили швы и оставили на ночь. К счастью, рана оказалась неглубокой. Мистер Томас и его люди устроили западню для Патрика О’Брайена, в которую он благополучно угодил, явившись на следующее утро с очередным донесением. Джози была бы не прочь поприсутствовать при поимке шпиона, но понимала, что должна остаться в больнице с мисс Харкорт. Во второй половине дня полицейская машина отвезла их домой.

– Ужасно, до сих пор не могу прийти в себя, – сказала мисс Харкорт, когда Джози уложили пожилую женщину в постель. – Кэтлин была со мной больше двадцати лет. Конечно, дружелюбной ее не назовешь, но я считала, что она предана мне. Тяжело узнавать о ней такое!

– Племянник заставил ее, – убежденно сказала Джози. – На самом деле Кэтлин пришлось туго. Каждый раз, приходя в чайную, Патрик непременно заглядывал на кухню, вынуждая несчастную родственницу сгорать от стыда. Думаю, Кэтлин боялась его. – Однако, произнося эти слова, Джози чувствовала, что часть ответственности лежит и на ней. Ведь именно ее появление в доме посеяло в душе Кэтлин тревогу и вызвало ненависть настолько сильную, что она решилась мстить всему миру.

– Могла бы рассказать нам, – вздохнула мисс Харкорт. – Мы бы положили этому конец.

– Да, конечно. – Джози взглянула на лежащую под одеялом старуху. От привычного надменного выражения на ее лице не осталось и следа, она выглядела утомленной и растерянной. – Не волнуйтесь. Я останусь с вами. Вдвоем мы справимся. Возможно, вам придется научиться вытирать пыль у себя в комнате и самой наливать чай в чашку, но это вам не повредит.

Пожилая женщина улыбнулась.

– Уверена, ничего страшного со мной не случится. Вы хорошая девочка, Джози. Могу я называть вас по имени? У вас доброе сердце и золотые руки.

Вечером, уже лежа в кровати, Джози в полной мере осознала, что означает для нее самой обещание, данное мисс Харкорт: теперь она наверняка задержится в деревне, и каковы бы ни были ее сомнения насчет Майка, встреча их окажется неизбежна. Когда через шесть недель командир эскадрильи вернется из Манчестера, Джози по-прежнему будет здесь. Письмо от Майка пришло почти сразу после отъезда. Каким-то странным образом оно ускользнуло от внимания цензуры – вероятно, потому, что было отправлено из отеля обычной почтой, – и ни одна строка в нем не была вымарана:

«Дорогая Джози! Я отлично устроился в местном пабе, где мы, подопытные морские свинки, проводим время после долгих тренировок, на которых учимся запускать этих огромных и неуклюжих воздушных змеев. Они делались в спешке и не прошли положенных испытаний. Но уже сейчас понятно, насколько сильно изменится ситуация, если они поступят на базу. Эти звери могут нести такое количество бомб, что способны за один рейд уничтожить целый завод или железнодорожную станцию.

Все время думаю о тебе, ужасно скучаю. Не могу дождаться, когда закончатся мои шесть недель и мы снова увидимся.

На конверте стоял обратный адрес. Джози уставилась на него, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Должна ли она ответить, и что именно? «Дорогой Майк, или как там тебя зовут на самом деле, почему ты врал мне? Почему ты убил свою жену?»

Но она не могла. О таких вещах надо спрашивать лицом к лицу, наблюдая за выражением его глаз. Невозможно предугадать, что он скажет. Как бы там ни было, он скрывал от нее правду. И в самом худшем случае этот человек – хладнокровный убийца, двуличный обманщик, и хорошо, что она избавилась от него.

Вскоре явился мистер Томас. Он принес вести о Патрике О’Брайене, который находился под стражей: выяснилось, что Патрик был связан с местной ячейкой ИРА, ведущей активную подрывную работу против британской армии.

– Вы молодец! – сказал мистер Томас. – Вычислили вражеского агента.

– Мне просто повезло, совершенно случайно, – смущенно улыбнулась Джози. – Никогда бы не заподозрила Кэтлин, не будь этой странной проволоки над моим окном. Я тогда сразу подумала – антенна!

– Нам были бы очень нужны наблюдательные люди вроде вас, – серьезным тоном произнес мистер Томас. – Я мог бы предложить вам интересную работу, если бы вы захотели послужить своей стране.

Джози расхохоталась.

– О нет, я не из тех людей, кто ловит шпионов.

Мистер Томас тоже улыбнулся.

– Я не это имел в виду. Нам нужны люди для оперативной работы с документами – чтение и анализ текстов. У вас есть к этому способности. И вам бы понравилось.

Джози покачала головой.

– Нет, спасибо. Я ни за что на свете не смогу вернуться в Лондон. Однажды меня уже бомбили. Больше не хочу, увольте.

– У нас есть базы за пределами Лондона. Добротные загородные дома, хорошее питание. Подумайте.

– Я должна позаботиться о мисс Харкорт, – сказала Джози. – Особенно теперь, когда ей пришлось пережить нападение служанки. Кэтлин работала в их семье много лет, и вдруг… такое, знаете ли, нелегко принять.

Мистер Томас понимающе кивнул.

– Если вдруг передумаете, у вас есть моя визитка.

* * *

Новость о Кэтлин разлетелась по округе. Любопытные осадили Джози, едва она переступила порог бакалейной лавки.

– Эта фурия напала на вас с ножом? Невероятно! – закатывая глаза, причитала Роуз Финч. – Кто бы мог подумать: Кэтлин – немецкая шпионка.

– В любом случае мы рады, что все обошлось и вы с мисс Харкорт в безопасности, – добавила Анни Адамс.

– Не представляю, как мисс Харкорт будет обходиться без Кэтлин, – воскликнула Лил Ходжкинс. – Когда вы вернетесь в Лондон, я хотела сказать. Особняк такой большой, ей не справиться в одиночку. А найти в наше время хорошую прислугу – ой как непросто.

– Я могла бы помочь, – задумчиво произнесла Анни с таким видом, будто мысль только что пришла ей в голову. – Похоже, мне все равно скоро придется освободить мой коттедж. А тяжелой работы я не боюсь.

Все сошлись во мнении, что план отличный. Джози изложила его мисс Харкорт, и та согласилась – это решило бы все проблемы. Миссис Адамс переехала в особняк. И вскоре всем стало понятно – жизнь налаживается.

– У меня идея, – сказала однажды Джози в конце ноября, – почему бы не устроить рождественскую вечеринку? Всем нам надо немного взбодриться, да и лишняя выручка не помешает.

– Почему бы и нет, – нерешительно начала мисс Харкорт. – Было время, мой отец устраивал праздничный ужин на двадцать персон. Но мы, надеюсь, обойдемся чем-то менее грандиозным.

– Вообще-то я думала скорее о чаепитии с елкой, Санта-Клаусом и гостинцами для деревенских детишек.

– Да, получится весело, – согласилась хозяйка. – В доме полно разных безделушек, из которых можно сделать небольшие подарки детям.

– А я знаю, где достать елку, – подхватила Анни. – И у меня сохранились гирлянды и кое-какие игрушки.

Все трое оживились – приятно было строить планы и жить в ожидании чего-то хорошего.

– Хотелось бы приготовить рождественский пудинг, – сказала Джози, – но сухофруктов теперь днем с огнем не сыщешь.

Она сидела на кухне, перелистывая поваренную книгу в поисках подходящего рецепта, который не требовал большого количества продуктов, когда раздался стук в парадную дверь.

– Я открою, – сказала Анни. Через минуту она вернулась с побелевшим лицом. – Телеграмма. Посыльный говорит – для вас, Джози.

Джози вышла в холл. В дверях стоял мальчик-посыльный и протягивал ей маленький серый конверт.

– Для миссис Бэнкс, – сказал он.

Джози мгновенно поняла, что означает это послание. Сколько женщин до нее получили такой же конверт. Стэн мертв. Руки Джози отчаянно дрожали, когда она вскрывала телеграмму.

«Рядовой Стэнли Бэнкс тяжело ранен в бою. В данный момент его перевели в Королевский военный госпиталь Герберта. Лондон. Вулидж».

Позади послышался скрип ступеней – мисс Харкорт спускалась в холл.

– Что случилось? – спросила она, завидев Джози с конвертом в руках. – Дурные вести?

– Мой муж. Он серьезно ранен. Сейчас находится в госпитале. Я должна ехать в Лондон.

– О, моя дорогая, – пожилая женщина мягко коснулась плеча Джози. – Конечно, нужно отправляться прямо сейчас. Вероятно, вы на какое-то время останетесь в столице – присматривать за ним?

– Да, наверное, – Джози рассеянно кивнула. Она машинально поднялась наверх и начала собирать вещи.

По крайней мере, срочный отъезд решает проблему с Майком. Она села и написала короткую записку:

«Дорогой Майк!

Стэн тяжело ранен, его привезли в Англию. Я должна немедленно ехать к нему в Лондон. Это означает, что мы больше не увидимся. Мне жаль. Я надеялась, все сложится иначе.

Во всяком случае, их отношения заканчиваются на хорошей ноте. Оба смогут сохранить хорошие воспоминания. Что бы ни натворил Майк, Джози любила его. С ним она впервые познала настоящее счастье.

Собирая свои пожитки, Джози обратила внимание, насколько увеличился ее гардероб за тот год, что она провела в деревне: одежда от мисс Харкорт, летние вещи, которые они покупали вместе со Стэном, и разные подарки от Майка, включая дурацкий купальный костюм. Нет смысла брать его с собой. Вряд ли она в скором времени попадет на море. Подаренные Майком резиновые сапоги стояли внизу в прачечной. Скорее всего, они тоже не понадобятся, но Джози не могла смириться с мыслью, что придется бросить их здесь. Она сбегала вниз, забрала и затолкала их в чемодан, который одолжила ей мисс Харкорт. Из верхнего ящика комода Джози достала жестянку, служившую ей шкатулкой для драгоценностей, и извлекла из нее бархатный кисет с украшениями мадам Ольги. Казалось невероятным, что всего год назад она работала в кондитерской на Майл-Энд-роуд. Глядя на кольца с крупными искусственными камнями, Джози вспомнила пухлые пальцы мадам Ольги и ее ногти, накрашенные ярким лаком. Повинуясь мгновенному импульсу, она надела на средний палец кольцо с фальшивым бриллиантом и попыталась улыбнуться. Столько потерь за год. И столько приобретений. И в очередной раз все это отнимается у нее.

Джози зашла на кухню, попрощалась с Анни и отправилась в гостиную к мисс Харкорт.

– Ну вот, я готова, – сказал она. – Хочу поблагодарить, что приняли меня. Я провела здесь лучшие месяцы моей жизни, которые никогда не забуду. Спасибо.

– О нет, это вам спасибо, моя дорогая, – сказала мисс Харкорт. – Вы вернули меня к жизни. Желаю вам всего наилучшего. Приезжайте навестить нас, если будет возможность. А если… если ваш муж не оправится от ран, помните – тут у вас есть дом, где вам всегда рады.

Джози кивнула, сморгнув навернувшиеся на глаза слезы. Затем подхватила чемодан и пошла, не оглядываясь, по дорожке к воротам. Автобус ушел рано утром, и Джози решила поймать попутку до Сполдинга. День выдался холодный и пасмурный, пронизывающий ветер рвал ее тонкое пальто и сердито подталкивал в спину. Погода вполне соответствовала настроению. Джози прошагала с полмили, когда ее нагнал автомобиль и резко затормозил на обочине.

– Добрый день, миссис Бэнкс. Куда это вы направляетесь? – сидевший за рулем доктор Голдсмит наклонился и открыл пассажирскую дверцу. – Забирайтесь. Я еду на ночное дежурство в больницу, могу подвезти.

– Значит, вы сможете довезти меня до Питерборо? – обрадовалась Джози.

– Конечно. Вам нужно на станцию?

– Да. Я еду в Лондон.

– Навестить родных?

– Нет. Насовсем, – сказала Джози, не отрывая взгляда от проплывающих за окном пустынных полей.

– О господи, – вырвалось у доктора. – Мисс Харкорт будет вас не хватать. И посетителям чайной. – Он сделал паузу. – И мне тоже.

– Я тоже буду скучать, – Джози обернулась к доктору. – Пожалуйста, передайте привет Лотти. И Бэджерам, и девочкам.

– Могу я спросить – почему вы решили уехать? Вам здесь не нравилось?

– Я была здесь по-настоящему счастлива. Счастливее, чем где-либо. Час назад прислали телеграмму: муж тяжело ранен, его перевезли в Королевский военный госпиталь. И я пока не знаю, выживет ли он.

– Мне очень жаль, – сказал доктор. – Но, уверен, в госпитале ему окажут квалифицированную медицинскую помощь. Будем надеяться на лучшее.

Доктор Голдсмит протянул руку и ласково коснулся руки Джози – это случилось во второй раз за время их знакомства. «Он хороший человек, – подумала Джози. – И одинокий. Человек, который заслуживает чего-то лучшего, чем теперешняя его жизнь».

* * *

Путешествие в Лондон прошло как в тумане. Начался дождь. Пейзаж, проступающий сквозь залитое водой оконное стекло, – нескончаемые ряды закопченных жилых домов и заводские корпуса, – выглядел еще более унылым, чем прежде. Повсюду были видны следы бомбежек. Среди руин возвышалась обгоревшая колокольня – все, что осталось от некогда величественного здания церкви. Вот он, Лондон. Город, в котором отныне она застряла навсегда. Джози думала, где будет жить, пока Стэн лежит в больнице. И куда они направятся, когда его выпишут. На стене вагона над сиденьями висел старый рекламный плакат. «День на морском побережье», – гласила подпись под выцветшей картинкой. Память мгновенно перенесла Джози к тем трем дням на побережье: как она смеялась, убегая от холодной волны, а потом лежала в объятиях Майка, чувствуя его горячее дыхание на своей щеке. Джози зажмурилась, отгоняя непрошеные воспоминания.

Поезд прибыл на вокзал Кинг-Кросс. Джози потребовалось немало времени, чтобы добраться через весь Лондон до Королевского госпиталя. По Северной линии метро она доехала до Лондонского моста, затем на автобусе – до Вулиджа, и еще на одном – до Шутерс-Хилл. Королевский военный госпиталь представлял собой обширный комплекс зданий – массивные постройки из серого камня располагались на западном склоне холма. Джози помедлила, прежде чем подняться по ступенькам главного корпуса. Там ее направили в нужное отделение. Дождь лил не переставая. К тому моменту, когда Джози втащила чемодан в приемный покой больницы, пропахший дезинфицирующими растворами и смертью, она промокла насквозь. Однако дежурная сестра встретила ее ласково и провела на второй этаж.

– Боюсь, что вас ждет тяжелое зрелище, миссис Бэнкс, – говорила она по дороге. – Врачи сделали все возможное, но сейчас ваш муж больше всего нуждается в постоянной заботе и внимании. Тогда у него появится шанс выкарабкаться.

Они вошли в длинную палату, по обеим сторонам которой выстроились ряды коек. Окна выходили на лес. В погожий день пейзаж мог бы радовать глаз, но сейчас, когда дождь бил в стекло косыми струями, темная громада деревьев за окном нагоняла тоску. Некоторые кровати были отгорожены ширмами, из-за которых доносились протяжные стоны. Сопровождавшая Джози сестра шепнула что-то сидевшей за столом дежурной сестре и передала ей свою подопечную.

– Ваш муж попал к нам в тяжелом состоянии, – сказала она. – Автомобиль подорвался на мине, в полевом госпитале ему ампутировали левую ногу. Но мы надеемся, правую врачам удалось спасти. Но он пока очень слаб. Хотя теперь, когда вы рядом, чтобы поддержать его, шансы на выздоровление есть.

– Понимаю, – сказала Джози. – Прежде чем мы пойдем к нему, хотела спросить: я только что приехала из Линкольншира, нет ли в больнице места, где можно было бы остановиться?

– У нас есть общежитие для родственников тяжелобольных пациентов. До выписки можете побыть там.

Сестра провела Джози в дальний конец палаты и отодвинула отгораживавшую кровать ширму. Стэн лежал с закрытыми глазами. Похоже, он спал.

– Мы даем ему большую доза морфина, чтобы снять послеампутационную боль. Поэтому он может быть немного не в себе.

Джози подошла к постели. Голова и один глаз Стэна были забинтованы. Щеки сероватого цвета ввалились, на макушке топорщились коротко стриженные волосы.

– Мистер Бэнкс, – мягко позвала сестра, – смотрите-ка, кого я вам привела.

Стэн открыл единственный глаз, рассеянно посмотрел на склонившихся над ним женщин и пробормотал:

– Моя Джози. Что ты делаешь в Африке, Джози?

– Ты в Лондоне, дурачок, – сказала Джози и, наклонившись, поцеловала его в лоб. – Больше ни о чем не беспокойся. Я здесь и позабочусь о тебе.