Джози задавалась вопросом: каким образом осмотреть дом, не вызвав подозрений у двух других обитательниц? Конечно, Кэтлин нетрудно будет провести, придумав какой-нибудь убедительный предлог. Однако как человек мнительный ирландка зорко следит за тем, чтобы Джози не вмешивалась в дела, которые она считала своими.

– Я тут подумала, – начала Джози, – может, нам стоит подготовиться к зиме? Вычистим хорошенько все комнаты, которыми не пользуемся, перетряхнем матрасы.

– Зачем? – удивилась Кэтлин. – Сами же говорите – ими никто не пользуется.

– Но мы же не хотим, чтобы в матрасах завелись мыши.

Служанка пожала плечами.

– Ну, если вам неймется. У меня и так хлопот по горло. А вы, как я посмотрю, сама не своя до тяжелой работы.

– Да, не люблю сидеть без дела, – согласилась Джози. – Думаю, с началом холодов в чайной будет немного народу. Кому охота шлепать по слякоти от базы до деревни. Я бы и сама не пошла в такую даль.

– Даже не представляю, как вы собираетесь всю зиму отапливать гостиную, – подхватила Кэтлин. – Дрова, привезенные от викария, на исходе, а наших собственных запасов угля вряд ли хватит на лишнюю комнату.

– Ничего, мы справимся. Спрошу у ребят-механиков. Вдруг они согласятся распилить еще одно упавшее дерево.

Джози поднялась к себе в спальню и опустилась на кровать. По комнате гулял сквозняк, в воздухе пахло сыростью. Она подошла к окну, пытаясь понять, откуда дует. Старая рама разбухла и не закрывалась до конца. А затем Джози увидела то, чего не замечала раньше: проволока, увитая побегами дикого винограда, тянулась вверх до самой крыши. Зачем? Или это та самая антенна, о которой говорил мистер Томас? Интересно, что же в таком случае спрятано на первом этаже? Она спустилась вниз и остановилась посреди холла, пытаясь сообразить, как действовать дальше. Джози решила начать с кабинета мисс Харкорт. Из гостиной доносилось тихое бормотание радио – хозяйка, как обычно, сидит в кресле и слушает новости. Кэтлин возится на кухне. Можно рискнуть. Джози метнулась по коридору, ведущему в кабинет. Большой письменный стол, на котором был установлен телефонный аппарат, находился в центре комнаты, у стены напротив окна стоял массивный комод, рядом – бюро из красного дерева и высокий книжный шкаф. Полки шкафа были заставлены картонными коробками и завалены книгами. Кругом царил беспорядок, на разбор которого ушли бы годы, но также кабинет был идеальным местом, чтобы спрятать радиопередатчик. Мистер Томас сказал, что он похож на обычный ящик или чемодан. Джози начала проверять коробки на полках. В них лежали бумаги и старые бухгалтерские книги. Возле стола тоже громоздились коробки. Джози опустилась на колени и уже собралась открыть одну из них, когда за дверью послышались шаги. Она юркнула под стол и затаилась, гадая: если ее обнаружат, как, черт подери, объяснить свое присутствие в хозяйском кабинете?

Дверь отворилась. Из-под стола Джози были видны ноги мисс Харкорт в старомодных туго зашнурованных туфлях. Пожилая женщина пересекла комнату, обошла стол и приблизилась к бюро. Выдвинув верхний ящик, она что-то положила в него – со своего места Джози не могла разглядеть, что именно, – затем вновь обогнула стол и удалилась, плотно прикрыв дверь. Джози перевела дух и выползла из своего укрытия. Поднявшись, она стряхнула с подола налипшие комья пыли. Видимо, в кабинете убирают нечасто. Это потому, что мисс Харкорт не хочет никого пускать сюда? Казалось невероятным, чтобы английская аристократка была замешана в шпионаже. Джози на цыпочках подошла к бюро и открыла верхний ящик. Внутри лежал альбом с фотографиями. Она узнала обложку – тот самый, который хозяйка однажды перелистывала, сидя у камина: дорогие воспоминания, счастливые времена. Теперь понятно, почему она так бережно хранит свою реликвию. Джози осторожно раскрыла альбом. Выцветшие снимки давно минувших дней: женщины в длинных юбках и широкополых шляпах, мужчины с пышными усами и длинными бакенбардами. Самые ранние – постановочные фото, сделанные где-то в жарких краях на фоне пальм и в окружении темнокожих слуг. Очевидно, память о детстве мисс Харкорт, когда она жила в Индии. На одном из снимков она, еще маленькая девочка, держала за руку женщину в сари – вероятно, няню.

Далее следовали фотографии, относящиеся к тому периоду, когда мисс Харкорт жила в Лондоне. На первой Джози увидела ее в бальном платье и с веером в руках, вид у нее был серьезный и торжественный. Затем – несколько снимков молодого человека: «Джеймс в Королевском ботаническом саду», – гласила выцветшая надпись на обороте, и следующая: «Джеймс катается в лодке по Темзе». Нашелся среди них и один совместный снимок, на котором мисс Харкорт с улыбкой смотрела снизу вверх на статного красавца Джеймса. Далее – Джеймс в военной форме и надпись на обороте: «Перед отправкой на фронт». Молодой человек был облачен в мундир цвета хаки, под мышкой у него был зажат пробковый шлем. На какой фронт его отправляют? Судя по всему, дело происходит на рубеже веков. Может, бурская война?[25] Джози перевернула несколько страниц. Больше фотографий Джеймса не было.

В кабинете царил полумрак. Джози перенесла альбом поближе к окну. Нет, определенно, Джеймс не похож на того симпатичного юношу с открытым лицом, чей портрет, обрамленный черной рамкой, стоит на письменном столе мисс Харкорт.

Еще один возлюбленный? Она присмотрелась. Армейская форма, которая была на юноше, выглядела более современной. Джози вспомнила – в детстве она видела мужчин, возвращающихся домой с Первой мировой, одетых в такую же форму. Но к тому времени мисс Харкорт исполнилось уже лет сорок. Вряд ли этот мальчик ее возлюбленный. Кто же тогда? Племянник? Крестник? Джози вернулась к альбому. На последних страницах она обнаружила странные снимки: какая-то женщина катит коляску, в которой сидит младенец с плюшевой собачкой. Все они сделаны издалека, изображение размытое, словно фотограф действовал впопыхах.

А на самой последней странице Джози нашла вырезку из газеты: «Фредди Брукс с фермы Грейндж в Саттон-Сент-Мэри, восемнадцать лет. Погиб в битве при Сомме»[26].

Зачем посвящать страницы семейного альбома сыну фермера? Но в следующий миг сердце Джози похолодело. А что, если это ее собственный сын? Ребенок, рожденный вне брака, которого пришлось отдать на воспитание в деревню, и единственное воспоминание о нем – эти нечеткие снимки, сделанные исподтишка? Тогда становится понятным и теперешнее поведение мисс Харкорт – ее вечная замкнутость и горькое нежелание общаться с миром. Джози вспомнила, с какой холодностью она отнеслась к молодым людям, которые, рискуя жизнью, защищают свою страну. Если ее родного сына унесла война, с какой стати она должна заботиться о чужих сыновьях? Джози пошла в своих рассуждениях еще дальше: если же предположить, что мисс Харкорт винит Англию, отправившую на бойню ее восемнадцатилетнего мальчика, то она вполне могла бы поддаться желанию отомстить, помогая Германии. Наверное, нетрудно завербовать озлобленную пожилую женщину, которой уже нечего терять? Версия казалась диковинной и в то же время правдоподобной. Некто с авиабазы поставлял сведения мисс Харкорт, а та, в свою очередь, отбивала шифровки врагу. И все это с помощью передатчика, спрятанного где-то здесь в кабинете среди коробок.

Джози вернула альбом на место и направилась к двери. Как раз в тот момент, когда она выходила из комнаты, мисс Харкорт появилась в противоположном конце коридора. Заметив Джози, пожилая женщина остановилась и уставилась на нее суровым взглядом.

– Что вы делали в моем кабинете? – спросила она.

Джози судорожно соображала, что бы такое ответить. Сейчас ей меньше всего хотелось ссориться с хозяйкой.

– Я проверяю запасы угля в доме. Решила посмотреть у вас в кабинете, но потом вспомнила, что там и камина-то нет.

– Верно, поэтому зимой у меня в кабинете жуткий холод. Выручает керосиновая жаровня. Думаю, изначально помещение предназначалось для прислуги. – Мисс Харкорт коротко кивнула и двинулась дальше по коридору. Джози смотрела ей вслед, пока пожилая женщина не скрылась за поворотом. Помешкав, она метнулась обратно в кабинет. Несколько минут лихорадочных поисков не выявили ничего похожего на радиопередатчик. Джози уже готова была поверить, что у нее просто разыгралось воображение, однако в тот же день после обеда она решила предпринять еще одну попытку докопаться до истины. Кэтлин, как обычно, ушла на свою половину, а они с мисс Харкорт остались в гостиной возле камина. От огня исходило приятное тепло, Джози сидела, уткнувшись в книгу, и неторопливо переворачивала страницу за страницей.

– Что вы теперь читаете? – прервала молчание хозяйка. – Снова о Канаде?

– Нет, больше никаких книг о Канаде, – отчеканила Джози. – Все, что я хотела узнать, – узнала.

– Возможно, вы приняли мудрое решение, – согласилась мисс Харкорт. – Вокруг и так довольно страданий.

– Да, – кивнула Джози. – Не представляю, как наши ребята на авиабазе справляются с этим: каждую ночь провожать самолеты, зная, что часть из них не вернется. Жить, постоянно теряя друзей.

– Думаю, к этому привыкаешь.

– Вы так считаете? Но разве горечь потери не преследует человека изо дня в день? – Джози искоса посмотрела на пожилую женщину, сидевшую в соседнем кресле. – Та фотография, которую я заметила у вас в кабинете на рабочем столе, – это ваш родственник?

– В некотором роде.

– Молодой человек погиб на прошлой войне? – осторожно продолжила Джози. – Вы, должно быть, очень любили его. Кроме этой фотографии в доме нет других.

– Да, я очень его любила.

Джози набрала воздуху в легкие.

– Понимаю, это бестактно с моей стороны. Я вечно сую нос туда, куда не следует. Но… он ваш сын?

Мисс Харкорт вспыхнула.

– Как, черт подери… Вы не имели права… – затем она прикрыла глаза и глубоко вздохнула. – Да, Фредди был моим сыном. Мы с его отцом собирались пожениться. Джеймс служил в армии. Его полк отправили в Южную Африку сражаться с бурами. Он не вернулся. Пал в бою.

– Мне очень жаль, – прошептала Джози. – Для вас это был ужасный удар.

Мисс Харкорт зажмурилась, словно пытаясь стереть воспоминание.

– Я сказала отцу, что жду ребенка. Сначала он пришел в ужас, а потом в ярость. Отправил меня подальше отсюда, а когда мальчик родился, настоял на том, чтобы отдать его на усыновление. Ну, по крайней мере, мне в одном удалось поступить по-своему – я отдала сына фермеру из соседней деревни. Это означало, что изредка я смогу видеть его. Конечно, у меня не было возможности общаться с Фредди, только наблюдать издалека, как мой мальчик растет. Он вырос таким красивым и сильным. Как его отец. А потом, когда Фредди исполнилось восемнадцать, его призвали на военную службу. Тогда я решилась: встретилась с ним и рассказала правду. Я хотела помочь сыну сделать карьеру. Надо сказать, Фредди удивился гораздо меньше, чем я ожидала. Он давно знал, что его усыновили, и был рад познакомиться со мной. Фредди прислал мне свою фотографию… – Мисс Харкорт снова закрыла глаза. – Его убили в первую же неделю после приезда на фронт, во Франции в тысяча девятьсот восемнадцатом году – последний год войны. Еще пару месяцев, и все было кончено. Жестокая кровавая бойня. И с тех пор я поклялась больше никогда и ни к кому не привязываться.

– Ужасно. Сочувствую вам, – сказала Джози. – Наверное, вы возненавидели свою страну, пославшую вашего сына на смерть.

– Не могу сказать, что я ненавижу свою страну. Думаю, это была глупая и бессмысленная война, которая напрасно унесла миллионы жизней. – Мисс Харкорт пожала плечами. – То же случилось со многими матерями и женами. Но, по крайней мере, у них была возможность обнять своих сыновей, качать их на руках, пока они были детьми. Меня лишили даже этого.

Джози раздумывала – какой бы еще вопрос задать мисс Харкорт, – когда хозяйка снова заговорила.

– Конечно, с нынешней войной все иначе. У нас просто нет иного выбора. Безумца Гитлера нужно остановить любой ценой.

Для Джози этих горячих слов было достаточно. Она решила рискнуть.

– А вы сильно удивились бы, если бы узнали, что среди нас есть люди, помогающие врагу?

– У нас завелся шпион? В нашей крошечной деревушке? Откуда вам это известно? – Пожилая женщина долго и пристально смотрела на Джози. – А ведь вы не так просты, как кажется на первый взгляд, миссис Бэнкс? И вас не просто эвакуировали из Лондона. Вас прислали с каким-то заданием?

– Ну, я помогаю кое в чем, – уклончиво ответила Джози. – Мне нельзя раскрывать подробности, но ваша помощь не помешала бы. Боюсь, кто-то из служащих на авиабазе каждую ночь передает сведения о том, куда направляются наши бомбардировщики, а фрицы ждут их в засаде.

– Предатель на базе Королевских ВВС?

– Похоже на то, – кивнула Джози. – Но также есть подозрение, что он передает информацию не сам, а через кого-то, кто находится за пределами базы. А уже тот человек отправляет шифровку немцам.

– Кто-то из деревни?

– Судя по всему, кто-то из нашего дома.

Мисс Харкорт ахнула.

– Так вы подозревали меня?

Джози виновато улыбнулась.

– Окно вашего кабинета находится рядом с тем местом, где натянута странная проволока, она идет от шпалеры с диким виноградом и уходит на крышу. Я подумала, это может быть антенна, которую мне велели поискать. И фотография у вас на столе… Я решила…

– Решили, я так разозлилась на Англию, что пошла на предательство? – Мисс Харкорт удрученно покачала головой. – Дорогая моя, я сделана из другого теста – англичанка до мозга костей. Да я бы пошла с вилами наперевес против танков, объявись они на наших берегах. Считаете, в этом замешан кто-то из посетителей чайной?

– Скорее всего. Я назвала парням из МИ-5 имена наших завсегдатаев. Они проверили данные, но пока ничего не нашли. Но кто-то ведь спрятал передатчик в доме. Только не могу понять, каким образом – средь бела дня практически у меня на глазах?

– Настоящий шпион умен и хорошо обучен. – Мисс Харкорт нахмурилась. – Итак, сведения поступают одному из местных жителей. Встреча происходит в чайной. А что насчет самой отправки сообщений из нашего дома… Кто мог бы это сделать?

– В нашем доме живут трое – вы, я и Кэтлин…

Женщины уставились друг на друга. Мисс Харкорт замотала головой.

– Нет, только не Кэтлин. Этой женщине едва хватает мозгов, чтобы поджарить бекон на сковородке. А что касается шпионажа… да она Германию и на карте не отыщет.

Джози лихорадочно соображала.

– Единственный, кто приходит на ум, – механик, который довольно часто бывает у нас, – Патрик О’Брайен, ирландец. Приятели еще подтрунивали над ним: с чего это вдруг любитель пива переключился на чай. Но Патрик стремился не столько в чайную, сколько на кухню – поболтать с Кэтлин, хотя она всячески уклонялась от бесед с ним. Но какой интерес молодому парню болтать с женщиной средних лет? Я считала, их связывает тоска по дому.

– Ирландец? – повторила мисс Харкорт. – Они, как известно, не питают большой любви к англичанам.

– Он из Северной Ирландии.

Мисс Харкорт насторожилась.

– У Кэтлин есть племянник по имени Патрик. Она как-то показывала мне фотографию. На вид милый мальчик. Но что, если он состоит в ИРА?[27] В таком случае лучший способ помочь Германии – противнику Великобритании – отправить самолеты Королевских ВВС на верную гибель.

Джози с сомнением покачала головой.

– Трудно поверить в такое. Патрик кажется таким дружелюбным, веселый парень, всегда готов прийти на помощь. Да и Кэтлин… Вы можете представить ее отбивающей шифровки азбукой Морзе?

– Единственный способ выяснить это – обыскать комнату Кэтлин, – решительно заявила мисс Харкорт.

– Каким образом? – спросила Джози. – Кэтлин почти не выходит из дома и охраняет свои владения, словно цепной пес. Помню, она наорала на меня, когда я прибежала к ней в ночь бомбежки.

– Я что-нибудь придумаю, – сказала мисс Харкорт. – Мы должны застать ее врасплох.

Джози вернулась на кухню. Кэтлин была на заднем дворе – снимала белье с веревки.

– Позвольте, я помогу, – предложила она.

Ирландка молча кивнула и протянула бельевую корзину. Пока Кэтлин возилась с тяжелыми простынями, Джози то и дело поглядывала в сторону сарая. Она вспомнила, как тщательно Кэтлин охраняла доступ в него. Всякий раз, когда Джози заходила внутрь, чтобы взять и положить на место садовые инструменты, служанка стояла на пороге и зорко следила за каждым ее движением. Ключ от двери она тоже всегда держала при себе. До сих пор Джози объясняла поведение Кэтлин нелепыми собственническими инстинктами.

– Послушайте, Кэтлин, – начала Джози, вскидывая на бедро заполненную бельем корзину, – думаю, нам стоит проверить, в порядке ли инструменты. Вряд ли в ближайшее время я буду работать в саду, поэтому хочу убедиться, что они сухие и чистые и не заржавеют до весны. Ключ от сарая у вас собой?

– Он в моей комнате.

– Я могу сходить. Отнесу корзину и заодно прихвачу ключ.

– Нет, я сама. – Кэтлин двинулась первой. Свалив на стул охапку белья, ирландка юркнула к себе и вскоре вернулась с ключом. – Идем, только быстро. Нужно успеть снять остальное, пока не начался дождь.

– Я сама могу сбегать. Не обязательно следить за мной. Клянусь, я не собираюсь воровать лопаты и грабли.

Однако Кэтлин молча прошла вперед и отперла дверь.

– Смотрите, всё на месте, – заявила она. – Вы оставили лопаты и грабли в полном порядке.

– И все же лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, верно?

Джози неохотно вышла из сарая и остановилась, наблюдая, как Кэтлин запирает дверь и кладет ключ в карман. За то короткое время, что они находились внутри, ничего похожего на радиопередатчик на глаза не попалось. Да и спрятать его было негде. Лишь на деревянной лавке рядом с пустым цветочным горшком Джози заметила клочок бумаги с аккуратно выведенной на нем цифрой «2». Это могло означать что угодно, а могло ничего не значить. Теперь оставалось только ждать, когда мисс Харкорт сделает свой ход. Это случилось на следующий день ближе к вечеру. Посетителей в чайной не было, Джози убирала чашки в буфет, когда со второго этажа раздался истошный крик.

«Кэтлин! Сюда, быстрее!»

Ирландка с удивлением уставилась на потолок, затем перевела взгляд на Джози.

– Хозяйка зовет. Что случилось? Надеюсь, она не упала, – сказала Джози. – Наверное, стоит подняться к ней.

Кэтлин направилась к лестнице, Джози сделала вид, что следует за ней.

«Прихватите метлу! – снова крикнула мисс Харкорт. – У меня в спальне мышь. Я видела, как она забралась под кровать. Кэтлин, вы же знаете – я терпеть не могу мышей!»

Джози не мешкала ни секунды. Она побежала на кухню, схватила метлу и передала ее Кэтлин. Затем бросилась обратно и прошмыгнула в личные покои ирландки. Спальня выглядела до боли убогой: узкая кровать, платяной шкаф, комод и небольшое кресло. Рядом с кроватью стоял деревянный стульчак с ночным горшком. Джози захлопнула крышку стульчака и заглянула под кровать. Ничего. Она распахнула створки шкафа. Гардероб Кэтлин был более чем скуден – всего несколько предметов одежды. На дне в круглой картонной коробке лежали две шляпы – летняя и зимняя. Чемодан на шкафу был пуст. Ящики в комоде слишком малы, чтобы в них уместился радиопередатчик. В отчаянии Джози выскочила в узкий коридор, где находились еще две двери. Первой оказалась крохотная каморка – здесь висели черные форменные платья горничных рядом с причудливо расшитыми ливреями лакеев. Следующая – бывшая буфетная: узкий застекленный шкаф с серебряной утварью и стол, на котором лежала пожелтевшая бухгалтерская книга и стоял графин-декантер для вина – реликвии былых времен. Джози взглянула на бухгалтерскую книгу – с одного края торчал уголок белой бумаги. Она потянула за него. На листе были написаны цифры и буквы: «1Б, 2Г, 3Ф, 4Р, 5С, 6К, 8Д…»

Это как раз то, о чем говорил мистер Томас? Коды городов: 1Б – Берлин, 2Г – Гамбург, 3Ф – Франкфурт? Джози плохо ориентировалась в немецких названиях и не могла догадаться, что означают другие буквы, однако находка внушала надежду. Она тщательно обыскала буфетную, но ничего похожего на радиопередатчик не обнаружила.

Джози вернулась в спальню Кэтлин и снова огляделась по сторонам. Ее взгляд упал на закрытый стульчак. Она быстро шагнула к нему, подняла крышку и выдвинула ночной горшок. Под ним стоял коричневый деревянный ящик. Но у Джози не было времени заглянуть внутрь – в комнату ворвалась Кэтлин.

– Что это вы себе позволяете, а? – заорала она. – Задумали обокрасть меня? Да кто вам позволил совать нос на мою половину?

– Я ничего не пытаюсь украсть у вас, Кэтлин, – сказала Джози. – Просто ищу доказательства, что вы вражеская шпионка.

Кровь отхлынула от лица женщины.

– Да что вы несете? Что за бред?

– Они знают о вас, Кэтлин, – сказала Джози. – Передатчик. Коды: единица – Берлин, двойка – Гамбург. Вы отправляли наших бедных мальчиков на смерть.

– Вы еще пожалеете, – Кэтлин сделала шаг вперед. Джози невольно попятилась: ирландка была довольно крепкой женщиной.

– Нет, Кэтлин, это вы будете сожалеть, – парировала Джози. – Предателей расстреливают. Слышали – расстрельная команда? Ну, по крайней мере, все произойдет быстро.

Кэтлин открыла было рот, но ничего не сказала. В глазах у нее стояла паника.

– Зря вы полезли в это дело, – прорычала она и выскочила из комнаты. Джози решила, что женщина попытается сбежать, и ринулась следом, но в следующее мгновение служанка вновь возникла на пороге, размахивая большим ножом для мяса. – Я скажу мисс Харкорт, что вы сбежали с тем пилотом. И они никогда не найдут ваш труп.

– Это был бы чертовски глупый поступок, – фраза прозвучала непринужденно, хотя на самом деле Джози чувствовала себя далеко не так спокойно. – Разведка уже отследила передатчик, им известно, что сигналы идут отсюда. Они напали на ваш след.

Лицо Кэтлин перекосилось.

– Он заставил меня, – дрогнувшим голосом произнесла женщина. – Патрик заставил. Сказал, я должна ради свободы Ирландии. Он пришел ко мне в начале года, когда его направили служить на базу. Я не хотела. Мне казалось неправильным… – Кэтлин замолчала. – А потом появились вы. Я видела, хозяйка расположена к вам, вы нравитесь ей больше. И побоялась, что меня вышвырнут из дома. И куда бы я пошла? Тогда я решила отомстить вам, отомстить за все…

– Патрик оставлял для вас записку в сарае? Неудивительно, что вы никому не позволяли заходить туда.

Джози старалась сохранять спокойствие, но она видела, в каком возбуждении находится Кэтлин и как подрагивает нож в ее руке. Вдруг ирландка бросилась на нее с криком:

– Если бы не ты! Это ты все испортила! О, с каким удовольствием я проткну тебя насквозь!

Джози отпрыгнула к кровати, схватила подушку и выставила ее перед собой наподобие щита.

– Нет, не уйдешь! – прорычала Кэтлин. – Я скажу мисс Харкорт, что это ты посылала шифровки, а я застукала тебя на месте преступления и убила.

– Ничего подобного вы не сделаете, – сказала мисс Харкорт. Она стояла в узком коридорчике позади Кэтлин. – Немедленно опустите нож.

Ирландка коротко вскрикнула, развернулась и ударила хозяйку ножом, затем оттолкнула ее и промчалась по коридору в сторону кухни. Джози кинулась в погоню, но остановилась, заметив, что мисс Харкорт неловко прижимает к груди левую руку.

– Она вас поранила?

– Пустяки, царапина, – сказала мисс Харкорт, уставившись на бегущую по локтю струйку крови.