От Майка не было никаких вестей. Прошло два дня, и Джози начала беспокоиться. Возможно, он, как и остальные, потрясен гибелью товарищей и не может прийти в себя? Или после инцидента со Стэном решил держаться подальше? Она чувствовала себя бессильной что-либо изменить, оставалось только ждать. Первым посетителем, явившимся во вторник утром, оказалась дама из комитета по здравоохранению. Она принадлежала к тем активным женщинам, которые во время войны заняли многие официальные должности в муниципальных службах. Как правило, они руководствовались девизом «не трать сил попусту и делай, что должно», благодаря чему экономика страны работала слаженно и гладко.

– Миссис Бэнкс? Меня зовут мисс Доусон, – представилась гостья. – Комитет по здравоохранению. Пришла проинспектировать кухню.

– Да-да, проходите, пожалуйста, – Джози сделала широкий жест рукой.

Мисс Доусон уловила ее лондонский акцент и нахмурилась.

– Насколько понимаю, особняк принадлежит не вам?

– Нет, хозяйка мисс Харкорт. Но чайная принадлежит мне. Точнее, я готовлю еду и обслуживаю посетителей.

– Очень хорошо. Показывайте дорогу.

Джози провела инспектора на кухню. Кэтлин на месте не было, но в ее владениях, как обычно, царил идеальный порядок. Мисс Доусон осмотрелась по сторонам.

– Это кухня ресторана? – спросила она.

– У нас нет ресторана, – сказала Джози. – Мы просто подаем чай и выпечку служащим авиабазы. Обычно они заходят к нам во второй половине дня.

– И вы подаете им чай в чашках из костяного фарфора?

– Да, мы пользуемся сервизом хозяйки. И наши посетители крайне бережно обращаются с дорогой посудой.

Мисс Доусон прошлась по кухне, заглядывая в каждый угол.

– Плита не соответствует нормативным требованиям, – объявила она. – Мало горелок и всего одна духовка.

– Для наших нужд более чем достаточно. Мы ведь не готовим первые и вторые блюда, всего лишь чай и дюжина рогаликов.

– Где вы моете посуду?

– В буфетной, – Джози показала судомойню и раковину.

Мисс Доусон неопределенно хмыкнула, что могло означать неодобрение.

– А где вы держите продукты?

– У нас есть кладовка позади кухни.

– Не вижу подходящих контейнеров, – снова хмыкнула женщина, осматривая полки кладовой. – Где вы храните муку?

– В данный момент нигде, – пожала плечами Джози. – Поскольку по моей продовольственной книжке я получаю всего один фунт в месяц, мука у нас не залеживается.

– Вы же не хотите сказать, что тратите муку из собственного пайка? – вскинула брови мисс Доусон.

– А откуда еще мне брать продукты? – удивилась Джози. – Иногда кто-то из деревенских делится частью своих запасов. Пока как-то справляемся.

– Дорогая моя, как владелец кафе вы имеете право на оптовые поставки, особенно если ваше заведение обслуживает базу ВВС. Я напишу адрес, предъявите им разрешение на торговлю и получите товар.

– У меня нет разрешения на торговлю, – сказала Джози.

– Вам должны его выдать, после того как я составлю отчет.

– Значит, вы готовы одобрить нашу кухню?

– Не вижу причин не делать этого. – Губы мисс Доусон слегка дрогнули, что могло означать улыбку. – Чистая кухня. Никаких признаков паразитов. – Она снова обвела помещение глазами. – Вы работаете одна? Наемной прислуги в доме нет?

– Есть служанка, которая помогает мыть посуду, но готовлю и подаю я сама.

Джози повела инспектора обратно через главный холл. Когда они приближались к выходу, на пороге гостиной появилась мисс Харкорт.

– Мне показалось, я слышала незнакомый голос, – сказала хозяйка, уставившись на гостью вопросительным взглядом.

– Это мисс Доусон из комитета по здравоохранению. Она пришла осмотреть кухню, чтобы я могла получить разрешение на торговлю, – пояснила Джози.

– Осмотреть мою кухню? – мисс Харкорт расправила плечи и вскинула подбородок. – Этот дом в течение полувека принимал известнейшие аристократические фамилии Линкольншира. Моя кухня в идеальном порядке. Скажите спасибо, что ввиду военного времени я оказываю услугу графству, позволив устроить в моем особняке чайную комнату.

Мисс Доусон поняла, что бой проигран, не успев начаться, и самое благоразумное с ее стороны – ретироваться как можно скорее.

– Да-да, вы абсолютно правы, кухня безупречна! Мы вам очень признательны. Благодарим за щедрость, – пробормотала женщина, пятясь к выходу. – Миссис Бэнкс, в ближайшее время вы получите официальное разрешение на открытие чайной.

Дверь за инспектором захлопнулась.

– Так-то, это поставит ее на место, – мисс Харкорт удовлетворенно кивнула. – Кругом развелось слишком много бюрократов, хлебом не корми, дай покомандовать. Надеюсь, она не доставила вам хлопот?

– В целом мисс Доусон вела себя неплохо, – улыбнулась Джози.

В тот же день пришло письмо от Майка. Открывая конверт, Джози чувствовала подступающую к горлу тошноту: он хочет сказать, что все кончено, они больше не увидятся.

«Дорогая Джози, – начиналось письмо. – Прошу прощения за долгое отсутствие. У нашей маленькой машинки случился крупный конфликт с большим трактором. Увы, ее пришлось отправить в мастерскую. Спешу успокоить – за рулем был не я. Однако запчасти найти трудно, поэтому потребуется некоторое время, прежде чем она сможет вернуться в строй. А без машины мне сейчас сложно вырваться в деревню – поскольку нет возможности надолго отлучиться с базы. Попробую раздобыть велосипед. С любовью, Майк».

Джози смотрела на записку, чувствуя, как счастье вновь наполняет душу. «С любовью, Майк». Она знала, многие люди используют подобные вежливые фразы в конце письма, не вкладывая в них особого смысла. Но для Джози эти три слова заставили мир заиграть новыми красками.

На минувшей неделе Джози умудрилась потратить половину своего мясного пайка, купив скромный кусок говядины. В воскресенье она запекла его с картофелем и пастернаком. Кроме того, ей удалось набрать достаточно яиц и вдобавок к основному блюду приготовить йоркширский пудинг. Джози накрыла в большой столовой, они уже садились за стол, когда у входной двери позвонили. Кэтлин пошла открывать. Через минуту ирландка вернулась, вид у нее был сердитый.

– Ваш дружок явился, – буркнула она.

Джози бросилась в холл. На пороге стоял Майк.

– Привет. Наконец-то удалось получить выходной и выпросить, одолжить, украсть велосипед – я пока сам не понял. Ты не занята?

– Мы как раз собрались обедать, – сказала Джози.

– О, прошу прощения, – Майк выглядел огорченным. – Тогда я лучше подожду.

Джози приняла мгновенное решение.

– Заходи. Я уверена, за столом найдется место для еще одного человека. Надеюсь, мисс Харкорт не станет возражать.

Она провела Майка в комнату.

– Познакомьтесь, пожалуйста, – командир эскадрильи Майк Джонсон, – представила его Джози. – Он из Канады. Майк пару раз возил меня в город на своей машине и помогал с покупками. Так что я готова поделиться с ним своей порцией мяса. Если вы позволите ему присоединиться к нам.

Мисс Харкорт внимательно изучала гостя.

– Конечно, командир эскадрильи, прошу садиться. Думаю, мужская компания внесет некоторое разнообразие в нашу компанию. Возможно, мы даже захотим открыть бутылку приличного вина, которая сохранилась у нас в погребе. Белое либо кларет. Джози, вас не затруднит? Возьмите у Кэтлин ключи.

Когда Джози вошла на кухню, Кэтлин наливала в соусник подливку для жаркого.

– Мисс Харкорт сказала, чтобы вы дали мне ключ от погреба.

– Зачем? – насторожилась ирландка.

– Командир эскадрильи присоединится к нам за обедом. Хозяйка хочет открыть бутылку вина.

– Сама достану, – отрезала Кэтлин. – Я здесь отвечаю за ключи. Не хватало еще, чтобы вы шарили в нашем винном погребе.

– Как хотите. Она просила белое либо кларет.

– Я знаю, какие вина любит хозяйка, – насупилась Кэтлин. – Если вы не забыли, я живу в этом доме еще с тех времен, когда был жив старый хозяин. Тогда у нас бывали званые обеды на двенадцать персон.

Ирландка сердито протопала мимо и скрылась за дверью.

Обед прошел гладко. Мисс Харкорт непринужденно болтала с гостем о политике и положении на фронтах, демонстрируя глубокую осведомленность. Майк старался отвечать так, чтобы две другие участницы трапезы тоже были вовлечены в разговор. С непривычки у Джози слегка кружилась голова от вина, она чувствовала себя расслабленной и счастливой. Подав на десерт пудинг с заварным кремом, Джози извинилась и вышла на кухню.

– Мы пойдем немного прогуляемся, – сказала она Кэтлин, которая вскоре спустилась следом.

– А как же посуда? Вы будете прогуливаться, а мне оставите горы грязных тарелок?!

– Поскольку я готовила обед, думаю, мытье посуды вы могли бы взять на себя, – сказала Джози, стараясь сохранять дружелюбный тон.

– Я вам не прислуга, – отрезала Кэтлин. – Вы являетесь сюда, занимаете мое место, заигрываете с хозяйкой, а теперь ждете, что я стану выполнять ваши приказания?

– Кэтлин, вы знаете, что это неправда, – ответила Джози, все еще пытаясь поддерживать мирный характер беседы. – Я сняла с ваших плеч половину работы, обеспечила нас свежими овощами и яйцами и открыла чайную, которая, кстати, тоже приносит доход. Но вы с самого первого дня всячески стараетесь внушить мне, что я здесь лишняя. Отлично, не хотите мыть посуду – не мойте. Я вернусь и сделаю.

– То, чем вы занимаетесь, – грешно, – прошипела ирландка. – Прелюбодеяние – смертный грех. На Страшном суде вам воздастся сполна.

Джози сделала глубокий вдох и стиснула кулаки, так что ногти впились в ладони.

– Я не делаю ничего такого, за что мне было бы стыдно. А на вашем месте я следила бы за языком. Командир эскадрильи хороший, добрый человек. Мы все порой нуждаемся в капельке доброты.

Джози развернулась и вышла из кухни.

Майк ждал ее в холле.

– Все в порядке? – спросил он.

– Боюсь, Кэтлин, как обычно, излишне драматизирует. Она так и не простила мне, что я вторглась в ее владения. Хотя при этом с удовольствием скинула на меня большую часть работы по дому. Готовить, возиться в огороде, ухаживать за курами – пожалуйста, – и при этом не перестает ныть, что ее притесняют. А теперь видит, что мисс Харкорт привязалась ко мне, и заходится от ревности. Думаю, главная проблема в этом.

– Знаешь, некоторые люди просто несчастны по природе, – сказал Майк. – Такими уж они уродились.

– А ты? Ты по природе счастливый человек? – спросила Джози, глядя на него снизу вверх. Она на миг задержалась в дверном проеме и обернулась к Майку, пропустившему ее вперед.

– Раньше так и было. Давным-давно. Я рос очень счастливым ребенком: рыбалка с отцом, вкусные мамины пироги – безоблачное детство, о котором можно только мечтать. Но потом все переменилось. До встречи с тобой я не помнил, что такое счастье.

– Думаю, война многих лишила возможности быть счастливым, – сказала Джози. – Но для людей вроде меня все наоборот. У меня такое чувство, будто я получила второй шанс.

– Я чувствую то же, – сказал Майк. Он остановился на дорожке возле главных ворот и несколько мгновений пристально смотрел на Джози. – К сожалению, сегодня не смогу покатать тебя на машине. У меня только велосипед, но я сомневаюсь, что ты захочешь ехать на раме.

– Ничего страшного, – успокоила его Джози. – Давай просто погуляем. Нет нужды никуда ехать. Погода отличная, приятно будет пройтись.

– Согласен, – кивнул Майк.

– Я беспокоилась о тебе, – сказала Джози. – Слышала, что многие бомбардировщики не вернулись. Джей-Джей говорил, вы с трудом вырвались из окружения, ваш самолет был похож на решето.

– Ну, он слегка преувеличивает, но нам действительно пришлось туго. В любом случае мы с Джей-Джеем счастливчики, некоторым парням повезло гораздо меньше. Помнишь двух высокомерных типов, которые подтрунивали над тобой? Роджерс и Уотсон. Оба пропали в ту ночь. Наши потери постоянно растут, как будто фрицы заранее знают, где нас ждать, и стерегут в засаде.

Джози вздрогнула. Ей хотелось взять Майка за руку и сказать: «Не надо, больше не улетай». Но она промолчала. Так в молчании они дошли до дамбы. Поля, тянущиеся по обе стороны, были покрыты свежими ярко-зелеными побегами сахарной свеклы, а вдоль обочины дороги густо росли дикий чеснок и морковь.

– Я не был уверен, что ты вернешься, – наконец прервал молчание Майк.

– Почему?

– Я думал, ты уступишь мужу. Он ведь не хочет, чтобы ты оставалась здесь, верно?

– Верно. Но ему пришлось смириться, когда он понял, что я намерена вернуться, несмотря на его недовольство.

– Надеюсь, мое появление не доставило тебе неприятностей?

Джози пожала плечами.

– Не скажу, что Стэна наше знакомство привело в восторг, но в целом все в порядке.

– Он ведь был груб с тобой? – Майк слегка коснулся локтя Джози.

Джози колебалась, ей не хотелось признавать правду. Это казалось предательством по отношению к мужу.

– Ему страшно ехать на фронт, – медленно произнесла она. – Выходки Стэна – по большей части пустая бравада. В наш последний день он старался быть милым, словно хотел, чтобы у меня остались приятные воспоминания.

– Я рад. – Они прошли несколько шагов. – Джози, он тебе не подходит, – снова заговорил Майк.

Она отвернулась, задумчиво глядя через поля, туда, где у самого горизонта вращались крылья ветряной мельницы.

– Я вышла за него замуж, не так ли?

Последовала долгая пауза.

– Ты его любишь? – спросил Майк.

– Вероятно, когда-то любила. В самом начале. Сейчас – не могу сказать, что чувствую к нему что-то, кроме жалости.

– Ты вернешься к нему после войны?

Теперь Джози повернулась к Майку. Она видела страдание, исказившее его лицо.

– Как мы можем сказать, что произойдет после войны? Может, он не вернется, а может, на меня упадет бомба. Или ты не вернешься с очередного задания. Или немцы захватят страну и превратят нас в рабов. – Ее голос дрогнул. – Бессмысленно строить планы дальше завтрашнего дня. Согласен?

– Да, ты права. Просто меня охватила такая злость, когда я увидел, что ты несчастна. Даже появилось абсурдное желание ударить его.

Джози подняла на Майка глаза и улыбнулась.

– Мне приятно, что ты готов заступиться за меня. От этого я чувствую себя… особенной.

– Ты и есть особенная, Джози.

Майк взял ее за руку. Они неторопливо шагали по дороге, пока впереди не показалась небольшая рощица. В тени деревьев росли колокольчики, образуя пышный розовато-лиловый ковер. Майк приметил ствол поваленной березы, он сел на него и помог Джози устроиться рядом. Тишину леса нарушали лишь шелест листвы да отрывистые крики фазана, доносившиеся с поля неподалеку. Джози чувствовала, как на фоне безмятежного пейзажа душа наполняется покоем и вместе с разливающейся по телу приятной негой от выпитого вина отступает напряжение. Майк обнял ее за плечи, она опустила голову ему на плечо. Так они сидели некоторое время, но вскоре налетевший порыв ветра заставил Джози очнуться, к ней вернулась привычная настороженность.

– Майк, наверное, нам не следует слишком долго оставаться здесь, – сказала она. – Люди начнут болтать – «их видели уходящими в лес, вы же понимаете, что это значит».

Майк рассмеялся.

– Это было бы так ужасно?

Джози колебалась.

– Нет, но… мы ведь не можем всегда получать то, чего хотим. В настоящее время я живу здесь и не хочу, чтобы в деревне меня считали распутной женщиной. Да и твоя репутация среди подчиненных тоже важна.

Слова Джози рассмешили Майка еще сильнее.

– Открою тебе маленькую тайну: среди служащих ВВС любовные похождения считаются чем-то вроде азартного вида спорта. Но я дорожу твоей репутацией. К тому же земля еще слишком сырая. Если бы у меня были дурные намерения, я прихватил бы с собой плед.

Мысль о предусмотрительно захваченном пледе заставила Джози улыбнуться. Они поднялись с поваленного дерева, вышли из рощицы и двинулись вдоль дамбы. Майк бережно обнимал Джози за плечи. Ветер приносил легкий запах моря, справа от них тянулась заполненная водой дренажная канава. Майк спросил, как сейчас выглядит Лондон.

– Половина города лежит в руинах, – вздохнула Джози. – Не представляю, как люди будут жить в Лондоне после войны.

– Возможно, люди захотят переехать в Канаду, – сказал Майк. – У нас много пустующих земель, которые ждут своих поселенцев.

– Значит, ты вернешься в Канаду, когда все закончится? – Джози постаралась, чтобы вопрос звучал непринужденно.

– Не уверен. Посмотрю, как пойдут дела. Новая Шотландия завораживает своей красотой: рыбацкие деревушки, раскиданные по склонам холмов, хвойные леса, прозрачные ручьи, чистый воздух. Но жизнь там слишком замкнутая, люди оторваны от внешнего мира. – Майк помог Джози пройти по ступенькам перелаза на каменной изгороди. – Монреаль – хороший город. Но франкоязычный. Там трудно преуспеть, если не знаешь французского.

– А ты говоришь по-французски?

– Не очень хорошо. Хотя нам всем приходится учить этот язык в школе. Еще есть Оттава – скучнейшее место. И Торонто – слишком большой и шумный. Так что остается Западное побережье. Красивый суровый край и ужасно далекий от цивилизации. – Майк издал короткий смешок. – Но какой смысл обсуждать завтрашний день? Смотри-ка, впереди еще одна деревня.

Они вошли в небольшую деревушку, мало чем отличающуюся от Саттон-Сент-Джайлс: паб, бакалейная лавка, пара магазинчиков, церковь с высокой колокольней, возле церкви зеленая лужайка с прудом посредине.

– Интересно, не найдется ли у них кондитерской, где можно выпить кофе с мороженым? – сказал Майк.

– С мороженым? – Джози рассмеялась. – Ты, наверное, запамятовал – идет война. К тому же сегодня воскресенье – все лавки закрыты.

Джози оказалась права – ни паб, ни магазины не работали, но из-за церкви доносились оживленные голоса, крики и аплодисменты. Обогнув здание, они вышли на поле, где шел матч по крикету.

– Крикет – понятия не имею, что это такое, – сказал Майк. – Тебе придется объяснить правила. На первый взгляд все кажется ужасно запутанным.

– Не спрашивай меня. Единственная игра, которую я видела, это как мальчишки гоняют мяч во дворе. Я никогда не была на настоящем крикетном матче, где все по правилам – игроки в белых костюмах, палатки для публики, табло, на котором пишут счет, – все красиво, чисто, аккуратно. Словно картинка про традиционную чопорную Англию. – Собственная неосведомленность приводила Джози в смущение. – Ты должен понять, Майк, – добавила она, – у меня нет образования. Я не училась в университете, как ты или мисс Харкорт. Вы с ней обсуждали за обедом вещи, о которых я понятия не имею. Я выросла в лондонском Ист-Энде. По сути – в трущобах. И я никогда не ждала от жизни ничего особенного. Люди моего класса проводят детство в бедности, вырастают, устраиваются на работу, женятся, рожают детей, всю жизнь трудятся от зари до зари и умирают.

– Возможно, что так было вначале, – сказал Майк. – Но сейчас все изменилось, у тебя появился шанс. Джози, ты читаешь книги, знакомишься с разными людьми… и смотришь крикетный матч.

Он увлек Джози на скамейку. Они уселись бок о бок и стали наблюдать за игрой, пытаясь понять правила.

– Парни на авиабазе иногда играют в крикет, – сказал Майк. – Нужно достать учебное пособие, разобраться и попробовать самому. В детстве я неплохо играл в бейсбол. Не думаю, что английский вариант намного сложнее. И тогда ты сможешь прийти поболеть за меня: будешь кричать и хлопать в ладоши, когда я получу четверку или шестерку, что бы это ни значило.

Пока Майк предавался мечтам о своих будущих спортивных успехах, к ним подошел черный лохматый пес. Джози, которая всегда побаивалась собак, насторожилась, но ее спутник тут же принялся гладить животное.

– Привет, старина. Ты что же совсем один? Потерялся, наверное? – Пес радостно завилял хвостом, положил лапу на колено Майку и попытался лизнуть его в щеку. Майк смеялся, уклоняясь от слюнявых «поцелуев», и продолжал чесать ему бока и уши.

Еще мгновение спустя к ним подскочил маленький мальчик.

– Вот ты где, Уголек! – позвал он. – Простите, сэр, он убежал от меня.

– Все в порядке, малыш, – улыбнулся Майк. – Приятно было познакомиться с Угольком. Я скучаю по своему псу.

– У тебя есть собака? – спросила Джози.

– Я рос среди собак, родители всегда держали животных. А позже у меня был мой собственный пес, пока… – Майк осекся. – В основном у нас жили ньюфы. Ньюфаундленд – знаешь такую породу? Здоровенные зверюги со слюнявыми губами. Последнего звали Джош. Мой любимчик. Джош помог мне пережить трудные времена. Я плакал как ребенок, когда нам пришлось усыпить его. – Майк смущенно улыбнулся и снова замолк, следуя взглядом за Угольком, которого уводил хозяин. – А у вас была собака? – спросил он.

Джози отрицательно покачала головой.

– Пока я жила с отцом, нам самим едва хватало на еду, какие уж там собаки. А когда вышла замуж… Стэну не понравилось бы, если бы я стала уделять время кому-то еще.

Майк внимательно посмотрел на Джози, собираясь что-то сказать, но потом передумал. В этот момент игроки, сопровождаемые аплодисментами, начали покидать поле.

– Куда это они? – удивился Майк.

– Перерыв на чай, – сказала Джози, радуясь, что может ответить на этот вопрос. Стэн часто слушал по радио трансляцию крикетных матчей, и она запомнила.

– Перерыв на чай? – Майк расхохотался. – Нет, все же у вас, англичан, совершенно дикие игры.

– Это цивилизованная игра, – с шутливым возмущением откликнулась Джози. – Никакая игра, правила которой включают перерыв на чай, не может считаться дикой. – Она поднялась со скамейки. – Идем. Думаю, нам пора.

Пока они в молчании шли по проселочной дороге, Джози поймала себя на том, что обдумывает слова Майка, сказанные ранее: «Все изменилось, у тебя появился шанс». Она поняла, что в состоянии вести собственное дело, и у нее обнаружился настоящий талант кулинара, также Джози умеет завоевывать доверие людей, заводить друзей и способна влюбиться. И всего-то за полгода жизни в деревне – неплохой результат. Когда они приблизились к воротам особняка, Джози предложила Майку зайти на чашку чая.

– Боюсь, мне нужно вернуться на базу, – вздохнул он. – И мы ведь не хотим снова поссориться с Кэтлин, верно? – Майк наклонился и заглянул Джози в глаза. – Это был отличный день. Спасибо. Мне нравится проводить с тобой время.

– Мне тоже, – сказала Джози. – Рядом с тобой начинает казаться, что в этом никчемном мире есть стоящие вещи.

– Скоро увидимся, – улыбнулся Майк. – Надеюсь, к следующему выходному нам удастся починить автомобиль.

Он послал Джози воздушный поцелуй, сел на велосипед и укатил.