– О, вы вернулись, – приветствовала ее Кэтлин. – А я уж было подумала, решили остаться в Лондоне.
– Ну уж нет, спасибо, – пожала плечами Джози. – Вы не представляете, какой ужас там творится. Половина города лежит в руинах. Ночные бомбежки. Мне не терпелось поскорее вернуться в деревню. А как у вас дела? Все в порядке?
– Да, более-менее, – хмыкнула Кэтлин. – Никто из ваших летчиков не приходил. Говорят, прошлой ночью были большие потери: семь из пятнадцати самолетов не вернулись. – Казалось, ирландка испытывает нечто вроде удовольствия, обрушивая на Джози эту ужасную новость.
У Джози оборвалось сердце.
– Вы не слышали, кто именно не вернулся? – с трудом шевеля губами, спросила она.
Кэтлин покачала головой.
– У меня нет времени собирать деревенские сплетни. Я и об этом-то знаю только потому, что две женщины с базы болтали вчера в чайной. Сказали – там все потрясены, с начала войны таких потерь не было.
Джози отнесла наверх сумку, повесила в шкафу новое платье и умылась с дороги. В груди по-прежнему жгло, так что было трудно дышать. Как узнать, жив ли Майк? Можно ли позвонить на базу? В кабинете мисс Харкорт есть телефон. Джози спустилась в гостиную, однако хозяйки на обычном месте не оказалось.
– Где мисс Харкорт? – спросила она, возвращаясь в кухню. – Надеюсь, не слегла с новым приступом?
– Когда утром я подавала ей завтрак, была здоровехонька. – Кэтлин оторвала взгляд от раковины с посудой и посмотрела в небольшое оконце над обеденным столом. – Святые угодники! Да вон же она, во дворе, любуется вашими курами! Поистине, нет предела чудесам Господним.
Джози вышла через заднее крыльцо и направилась к мисс Харкорт, которая стояла возле курятника. Заслышав шаги, пожилая женщина обернулась.
– О, вы уже дома? – улыбнулась она. – Мне никогда не нравились куры. У них злые глаза, вы не находите? Но я люблю куриные яйца. Когда каждое утро ты получаешь на завтрак свежее яйцо, начинаешь думать, что все не так уж и плохо. – Она окинула взглядом сад. – Вы возвращаете это место к жизни. Может быть, здесь можно посадить не только овощи, но и цветы? Я тоже могла бы помочь, если вы скажете, что надо делать.
– Замечательная идея. Я не назвала бы себя опытным садоводом, однако Альф Бэджер кое-чему научил меня, и я с удовольствием поделюсь с вами.
Мисс Харкорт внимательно посмотрела на Джози.
– С вами что-то не так, моя дорогая. У вас встревоженный вид. Трудно, наверное, было прощаться с мужем, отпуская его на войну?
– Да, – коротко бросила Джози. Она помолчала, набираясь храбрости. – Простите, мисс Харкорт, я хотела бы попросить вас об одном одолжении. Вы не позволите воспользоваться вашим телефоном? Звонок будет местный.
– Конечно, – откликнулась хозяйка. – Где находится аппарат, вы знаете.
Джози старалась не бежать, возвращаясь в дом. Сняв трубку, она попросила соединить ее с базой Королевских ВВС в Саттон-Сент-Джайлс. После короткой паузы в трубке раздался холодный женский голос:
– Саттон-Сент-Джайлс, авиабаза.
– Здравствуйте. Могу ли я поговорить с командиром эскадрильи Джонсоном?
– Минутку. – Последовала новая пауза, на этот раз она тянулась невыносимо долго. – Боюсь, в данный момент с ним нельзя связаться.
– Но он… он жив?
– Что? О да, конечно. Командир находится на собрании личного состава. Можете оставить для него сообщение.
– Нет-нет, спасибо, не надо.
Джози повесила трубку, закрыла лицо ладонями и разрыдалась.
Теперь, зная, что Майк в безопасности, Джози с удвоенной энергией взялась за работу. Первым делом она отправилась к Бэджерам – узнать, что еще они посоветуют посадить в огороде.
– Альф, похоже, скоро у нас появится молодая картошка, а еще морковь и капуста, – сказала Джози.
– Если хотите, можно посеять стручковую фасоль, бобы и горох, – предложил Альф. – Ах да, и, конечно, салат, редис и кабачки. Сейчас посмотрю, какие у меня есть семена.
Джози осталась сидеть за кухонным столом с чашкой чая, которую налила ей Нэн.
– Как дела у девочек? – спросила она.
– Отлично. Все трое большие умницы. Дороти болтает без умолку. Кажется, малышка довольно легко восприняла известие о смерти матери. И она очень привязалась к Шейле. А Шейла превратилась в настоящую мою помощницу. Всегда готова откликнуться на любую просьбу. Что касается Лотти, она, наоборот, большая молчунья – вечно сидит, уткнувшись в свои книги. Но, думаю, девочка скучает по дому. Ну а кто бы на ее месте не затосковал?
– Особенно когда слышишь в новостях, что происходит с евреями в Германии, – добавила Джози. – Бедняжка живет в постоянном беспокойстве о родных. Она уже два года не получала вестей от родителей. Возможно, письма просто не доходят. Но причина может быть и в другом…
– Эти фрицы – настоящие монстры, – подхватила Нэн. – У меня в голове не укладывается: преследовать людей только за то, что они исповедуют другую религию. Наша Лотти, разве она чем-то хуже остальных детей?
– Конечно, нет, – кивнула Джози. – Хозяйка кондитерской, у которой я работала в Лондоне, тоже была еврейкой, и ей тоже пришлось бежать из страны, потому что там начались еврейские погромы.
Альф вернулся на кухню.
– Ну вот, дорогая огородница, ваши семена. Но для бобов и гороха понадобятся подпорки. Дайте знать, когда они прорастут, я принесу бамбуковые палки и помогу подвязать побеги.
– Спасибо, Альф, вы очень добры. Но вы уверены, что сможете выкроить для нас время? Я вижу, у вас в собственном саду полно работы.
– Не беспокойтесь. Я никогда не мог сидеть без дела. Вот хоть у жены спросите. Она и сама не хочет, чтобы я болтался по дому и мешался у нее под ногами. Гонит на улицу в любую погоду. Верно, Нэнни?
– Верно, – согласилась миссис Бэджер. – Мой Альф не из тех, кто станет рассиживаться в кресле с трубкой в зубах и читать газеты. Постоянно ищет, чем бы заняться. Такой хлопотун. Таким и останется до самой смерти.
Джози вернулась домой, вскопала грядки, как велел Альф, и посеяла семена. Молодую женщину охватила гордость за то, какой грандиозный урожай она намерена вырастить. Еще одной заботой была чайная: как продолжать работу при таких ограниченных запасах продуктов. Доктор Голдсмит больше не приносил ни муки, ни маргарина. После первого неудачного визита, когда другие посетители встретили его неприветливо, он и вовсе перестал показываться в особняке мисс Харкорт. Джози готова была признать, хоть и с огромной неохотой, что, скорее всего, придется прибегнуть к помощи авантюриста Джонни – беспутного мужа Лил Ходжкинс – с его связями на черном рынке. Она собралась поговорить с Лил в ближайший четверг на очередном собрании кружка рукоделия. Однако в начале недели в чайной объявился странный гость. Он пришел в первой половине дня, когда для постоянных посетителей было еще слишком рано.
– Желаете чаю с рогаликом? – спросила Джози. По внешнему виду мужчины трудно было понять, кто он. На нем был костюм, довольно поношенный, и фетровая шляпа – значит, человек не из деревни, фермеры так не одеваются.
– Вы хозяйка дома? – осведомился гость.
– Нет, дом принадлежит мисс Харкорт. А меня зовут миссис Бэнкс, я присматриваю за чайной.
Мужчина окинул взглядом гостиную.
– Хотите сказать, вы открыли торговое предприятие в частном доме?
– Я просто продаю чай и выпечку жителям деревни.
– Но разрешения на торговлю от муниципалитета у вас нет.
– Вы из муниципалитета? – спросила Джози.
– Да. – Незнакомец протянул ей визитку: «Роберт Харрис. Совет графства Линкольншир, комитет по надзору за торговлей». – Ведение бизнеса без надлежащего разрешения приравнивается к торговле на черном рынке. – Мистер Харрис вздохнул. – Я вынужден оштрафовать вас и закрыть чайную.
– Подождите минутку, – вскинула руку Джози. – Во-первых, я начала этот бизнес только потому, что однажды пригласила молодого летчика, который попал под дождь и вымок до нитки, зайти к нам и угостила его чашкой чая. Паренек сказал, что здесь он чувствует себя словно на кухне у мамы. А затем через пару дней привел своих друзей. И тогда я поняла: они нуждаются в таком месте, где можно отдохнуть от казарменной жизни и побыть в домашней обстановке. Эти люди каждую ночь летают бомбить врага, и ни один из них не знает, вернется обратно или нет. А вы хотите закрыть чайную, которая напоминает им о маминой кухне? Вам должно быть стыдно!
– Это моя работа, – сказал инспектор. Он беспокойно переминался с ноги на ногу, стараясь не встречаться глазами с разгневанной Джози. – Существуют законы, не позволяющие людям наживаться на спекуляции.
– Наживаться на спекуляции?! – Джози расхохоталась. – Да у нас вообще нет прибыли. Денег, которые мы выручаем, едва хватает, чтобы покрыть расходы и купить новые продукты.
– А где вы берете продукты?
– До сих пор обходились тем, что нам выдают по талонам. Плюс жители деревни, которым не нужны талоны на чай, отдают их мне. Но мы едва сводим концы с концами, особенно теперь, когда чайная пользуется популярностью. Понимаете…
Джози запнулась, услышав, как хлопнула входная дверь, затем в холле раздались шаги. В гостиную вошли трое парней в военной форме – Чарли Вентворт, его приятель поляк Джей-Джей и ирландец Патрик О’Брайен.
– Привет, Джози, – поздоровался Чарли. – Простите, нас не было несколько дней. Но вы уже наверняка слышали, что случилось? Последние два рейда – настоящий кошмар. Мы потеряли сорок два человека. На базе все потрясены. А потом пришлось работать как проклятым, чтобы подготовить машины, пришедшие на замену. Нам прислали новенькие «веллингтоны». Лучше, чем старые «бленхеймы» – у тех скорость мала, и они не такие маневренные, как «мессершмитты». Ну, с «веллингтонами» совсем другое дело, верно, парни?
– Будем надеяться, – поддержал механика Джей-Джей. – А то в прошлый раз едва ноги унесли. Заходим на цель, и вдруг откуда ни возьмись выскакивают мессеры. Обложили со всех сторон. Чудом удалось вырваться. Вернулись все в дырках – самолет как швейцарский сыр.
– Вы участвовали в том ужасном рейде? – спросила Джози.
– Конечно. Но я второй пилот, а вот командир моей эскадрильи – настоящий ас. Он-то и вытащил нас из пекла.
– А как зовут вашего командира эскадрильи? – Джози изо всех сил старалась не показать охватившего ее волнения.
– Джонсон, – ответил поляк. – Он, так же как и я, иностранец. Канадец. Вы знакомы с ним? Отличный парень.
Джози поймала себя на нелепом чувстве – гордости за Майка – и в то же время ясно осознала, как велика угроза его жизни.
– А сегодня утром поняли, что так больше невозможно – нужно перевести дух, – добавил Джей-Джей. – Решили заглянуть к вам до вечерней поверки, после нее ворота закрываются и с базы уже никого не выпускают.
– Так как насчет чашечки чая? – спросил Патрик. – И булочек. Есть у нас сегодня шанс полакомиться домашней выпечкой?
Джози нерешительно взглянула на инспектора, который до сих пор молча стоял рядом.
– Я не уверена. Этот человек говорит, что нас оштрафуют и закроют за незаконное ведение бизнеса.
– Что?! – Чарли уставился на мистера Харриса. – Вы не посмеете! Это единственное кафе на многие мили вокруг, не считая столовой на авиабазе, но там подают такой чай, что от него мухи дохнут. Чайная миссис Бэнкс необходима нам как воздух! В деревенском пабе военных не особо жалуют. Кроме того, по вечерам у нас нет возможности выйти – торчим в казарме, – только днем, а кому захочется пива в три часа дня?
– Пилотам вообще нельзя пить перед вылетом, – вставил Джей-Джей.
– Но она работает без разрешения, – возразил мистер Харрис гораздо менее решительным тоном, чем прежде. Инспектор был щуплым человеком невысокого роста, на голову ниже широкоплечих и мускулистых механиков.
– Ну так дайте ей это чертово разрешение, – рявкнул Чарли. – Прошу прощения за грубость, мэм, – он перевел взгляд на Джози, – но ситуация требует ясности.
Извинения Чарли позабавили – Джози привыкла к тому, что Стэн не особо следит за языком и не стесняется крепких выражений в ее присутствии, – однако благосклонно кивнула механику.
– Полагаю, я мог бы обратиться в муниципалитет с просьбой выписать разрешение задним числом, – осторожно начал мистер Харрис. – Но потребуется провести тщательный осмотр кухни. Комитет по здравоохранению займется этим.
– Вы не найдете более красивой и опрятной кухни, – заявил Чарли, наступая на собеседника. – Совсем как дома у моей мамы.
У мистера Харриса был такой вид, словно он очень хотел бы ретироваться, только не знает, как это сделать.
– Обещаю, я замолвлю словечко перед членами комитета, – сказал инспектор. – Но и вы должны понимать, нам приходится проявлять строгость, особенно теперь, когда черный рынок процветает, спекулянты совсем распоясались.
– Ой, да бросьте, приятель, – махнул рукой Чарли. – Вы ведь хотите, чтобы мы выиграли эту войну? Или пытаетесь подорвать боевой дух ВВС? Или, может, вы немецкий шпион?
– Нет, конечно, – запинаясь, пробормотал мистер Харрис. – Я сам живу в этих краях. Просто делаю свою работу.
– Тогда просто садитесь и выпейте с нами чаю, – предложил Джей-Джей. – А то время поджимает, мы должны вернуться на базу к пяти.
Мистер Харрис сдался.
– Полагаю, одна чашка чая уже ничего не изменит, – вздохнул он, усаживаясь за стол.
Джози постаралась скрыть улыбку и отправилась на кухню за булочками, которые сегодня особенно удались. Она принесла выпечку и накрыла на двух соседних столах. От нее не укрылось, какое впечатление произвели на инспектора чашки и блюдца из тонкого костяного фарфора.
– Сервиз принадлежит хозяйке особняка, – пояснила Джози. – Мисс Харкорт любезно разрешила нам пользоваться ее посудой. Пилоты обращаются с фарфором крайне аккуратно. Кстати, а где Дикки? – спросила она, оборачиваясь к Чарли и Патрику.
Чарли помрачнел.
– Он взял отпуск на несколько дней, поехал домой. Позавчера самолет Дикки не вернулся. Парень очень тяжело переживает потерю.
– Самолет Дикки? – переспросила Джози. – Но ведь он механик, как и вы.
Чарли кивнул.
– Верно. Но каждый из нас приписан к определенной машине. Мы даем самолету имя, и члены экипажа становятся для нас как члены семьи. В ту ночь бомбардировщик, который обслуживал Дикки, погиб. Парень вбил себе в голову, что это он виноват. Хотя в чем его вина? Просто немецких истребителей оказалось в два раза больше. Они налетели на наши бомбардировщики в Счастливой Долине.
– В Счастливой Долине?
– Это Рур, промышленный район на западе Германии. Счастливая Долина – кодовое название.
– Эй, старина, прикуси-ка язык, – подал голос Патрик. – Кругом чужие уши.
Чарли покосился на мистера Харриса.
– А, да, конечно. Хотя вряд ли прошедший рейд такая уж тайна. Другое дело, если бы я болтал о предстоящем вылете. Но мы о нем не узнаем раньше вечера. Разве что командование пригласит механиков на утреннее совещание у себя в кабинете. Так что не переживай, все в порядке.
Джози налила чай инспектору и положила на тарелку булочку.
– Очень вкусно, – кивнул мистер Харрис, откусив кусочек. – Где вы берете масло?
– Нигде. Я пеку на маргарине и на сале. Берем из причитающегося нам пайка.
– Миссис Бэнкс настоящая мастерица, – заявил Чарли. – Попробовали бы вы эти булочки со сливками, которые ей иногда приносит местный фермер. Пальчики оближешь!
Джози одарила своего поклонника благодарной улыбкой.
Мистер Харрис допил чай и встал из-за стола.
– Сколько я вам должен?
– Ничего. За счет заведения. А то без разрешения меня еще обвинят в незаконной торговле.
– В таком случае, миссис Бэнкс, до скорой встречи. Обещаю, я замолвлю за вас словечко. Возможно, мы даже присвоим вашему заведению особый статус – как помогающему армии в военное время. – Он протянул руку.
– Спасибо. – Джози пожала руку инспектора.
– Вот же напыщенный индюк, – прокомментировал Чарли, когда мистер Харрис удалился. – Эти бюрократы строят из себя черт знает что. Бьюсь об заклад, до войны он держал бакалейную лавку.
Замечание было встречено дружным хохотом. Оставив на блюдце положенную плату, гости поднялись и направились к выходу.
– Надеюсь, они не закроют чайную, – сказал на прощание Джей-Джей. – Я очень огорчусь, если такое случится.
– А я буду в ярости, – добавил Патрик. – Кстати, а где наша замечательная Кэтлин? Хотелось бы повидаться с ней перед уходом.
– На кухне, либо у себя в комнате. Сейчас позову, – сказала Джози. Ей казалось, Кэтлин не особо жаждет поддерживать знакомство с соотечественником, что выглядело довольно странно.
– Не стоит беспокоиться, миссис Бэнкс. Я сам. Позавчера, пока вы были в Лондоне, мы с ней прекрасно поболтали – часа полтора просидели на кухне, вспоминали знакомые места.
– Передавайте привет Дикки, когда он вернется из отпуска, – сказала Джози, провожая посетителей до дверей.
Чарли кивнул.
– Мы очень надеемся, что он справится с потрясением. Некоторые парни ломаются. Постоянное напряжение, сами понимаете. Конечно, пилотам гораздо сложнее, но и механикам тоже приходится не сладко. Боюсь, как бы ему не присвоили статус «ПН». Тогда все будет кончено.
– А что такое «ПН»? – спросила Джози.
– Психологически неустойчив – означает, что вы больше не можете выполнять обязанности механика. Вас переводят на второстепенную работу. Это понижение, которое считается унизительным.
– Тогда будем надеяться, что несколько дней в домашней обстановке помогут Дикки восстановиться, – вздохнула Джози. – Не представляю, как вы, ребята, вообще справляетесь с этим – изо дня в день…
– Думаю, мы привыкли, – пожал плечами Чарли.
– А мне моя работа доставляет огромное удовольствие, – сказал Джей-Джей. – Каждый раз, сбрасывая очередную бомбу, я думаю: это вам за мою оккупированную и разрушенную страну.
Джози смотрела вслед уходящим мужчинам. Молодые, полные сил, они каждый день встречаются со смертью. Неудивительно, что у некоторых сдают нервы. Ее мысли немедленно обратились к Майку, которому чудом удалось дотянуть до аэродрома и благополучно посадить поврежденную машину. Сколько еще пройдет времени, прежде чем непомерное напряжение скажется и на нем? Интересно, как скоро они снова смогут увидеться? Джози подумала, хватит ли у нее смелости написать командиру эскадрильи. И решила рискнуть. Она поднялась наверх и набросала короткую записку:
«Дорогой Майк! Я вернулась из Лондона несколько дней назад. Мне жаль, что в прошлый раз ты стал свидетелем неприятной сцены. Стэн всегда был ревнив. Но он уехал, и я снова хочу видеть тебя. Слышала о том ужасном рейде и больших потерях. Думаю, тебе сейчас нелегко. Когда появится время и желание, приходи. Я всегда на месте».
Джози задумалась: как подписать послание? «С уважением, Джози» – звучит слишком официально. «Целую, Джози» – слишком интимно, не стоит забегать вперед. После некоторых колебаний она просто поставила в конце свое имя. Запечатав конверт и наклеив марку, Джози решила сначала помыть посуду, а затем отнести письмо на почту.
Кэтлин сидела на кухне, задумчиво вертя в руках полупустую чашку.
– Ну как, хорошо поболтали с Патриком? – спросила Джози, подходя к раковине.
Ирландка нахмурилась.
– Понятия не имею, зачем это парень липнет ко мне. Я прожила в Англии большую часть жизни, все мои связи с Ирландией давно остались в прошлом.
– Может, Патрику просто нравится слушать родную речь, – предположила Джози. – Его это успокаивает. Ребята живут на базе в постоянном напряжении. Помните Дикки, того парня, что играл на рояле? После того как самолет, который он обслуживал, не вернулся, бедняге пришлось взять отпуск и уехать домой. Еще бы, ужасно сознавать, что все, с кем ты дружил, погибли.
Кэтлин кивнула.
– Они знали, на что шли, когда поступали на службу в ВВС. С таким же успехом могли бы записаться в интендантский корпус – теплое местечко и безопасно.
– И чтобы им на головы сыпались бомбы? – Джози усмехнулась. – Сейчас нигде нет безопасных мест. – Она закончила с посудой и уже собиралась уходить, когда вспомнила об утреннем визитере. – Кстати, у нас был инспектор из муниципалитета. Говорит, мы занимаемся незаконной торговлей.
– Вы занимаетесь, – мгновенно среагировала Кэтлин. – Я к вашим делам не имею отношения.
– Верно, – согласилась Джози. – Но он сказал, что попытается получить разрешение. А это будет означать, что они придут с проверкой на кухню. Знаю, у вас и так идеальный порядок, но просто хотела предупредить.
– Предупредить, что они завалятся на кухню и будут совать нос в мои кастрюли? – проворчала ирландка. – Святые угодники, с тех пор как вы появились в нашем доме, ни минуты покоя.
– Но зато у вас появились свежие яйца и зелень, – мягко напомнила Джози. – А скоро будут фасоль и горох, и, возможно, кабачки и редис. А еще бо́льшая часть готовки лежит на мне…
– Да-да, несомненно, вы много помогаете, – нехотя уступила Кэтлин. – Но мне не нравится, что в доме постоянно толкутся люди. То приходят, то уходят. Я люблю чувствовать себя в безопасности за надежно запертой дверью.
Кэтлин гордо вскинула голову и прошествовала мимо Джози на свою половину.
Джози взяла письмо и поспешила в деревню, чтобы успеть к последнему сбору почты. На обратном пути она заметила Лотти, идущую ей навстречу.
– Привет, дорогая, – сказала Джози. – Как у тебя дела? Мы теперь нечасто видимся.
– Спасибо. Гораздо лучше. Я освоилась в школе. И девочки оказались не такие плохие, как показалось вначале. И учителя хвалят меня, потому что я хорошо учусь. Но нам задают очень много уроков. А дома трудно сосредоточиться: Шейла и Дороти ужасно шумные, и миссис Бэджер постоянно включает радио на полную громкость.
– Да, нелегко в такой обстановке, – согласилась Джози.
Она собралась было предложить девочке приходить в особняк мисс Харкорт – делать домашнее задание, но Лотти продолжила:
– Поэтому иногда я хожу к доктору Голдсмиту. Он разрешает заниматься у него в кабинете и пользоваться книгами из его библиотеки.
– Как мило с его стороны.
– Да, у доктора замечательная библиотека, – глаза девочки светились, – совсем как у моего отца. Причем в ней есть не только медицинские книги, но издания по литературе, живописи, географии. Некоторые на немецком. Это хорошо, а то, боюсь, совсем забуду язык, – Лотти грустно улыбнулась. – Не смогу разговаривать с мамой и папой, когда вернусь в Германию после войны.
Лицо девочки дрогнуло. Джози прекрасно понимала, о чем думает Лотти: удастся ли ей когда-нибудь вернуться домой и найдет ли она своих родителей живыми.