Район, где жила сестра Стэна, изменился почти до неузнаваемости. Они пробирались по грудам щебня, с трудом различая дорогу, – из соображений светомаскировки фонари на улицах едва теплились. На том месте, где раньше стояли дома, теперь торчали уродливые зубчатые стены. Склады позади доков превратились в почерневшие развалины. Однако Ширли и Фреду повезло – их квартал каким-то чудом уцелел.

Стэн постучал. Дверь открыла сестра.

– Наконец-то, – всплеснула она руками, – я уж думала, ты заблудился. – Ее взгляд скользнул по Джози. – Тебе все же удалось отыскать ее? Твоя женушка не сбежала с военным?

– Нет, но ее занесло в жуткую глушь. Ты не представляешь, куда ни кинь глаз – сплошные поля, до самого горизонта. И дом, где она поселилась, стоит среди болот. Ни магазинов, ни пабов. Кошмар какой-то!

Разговаривая с сестрой, Стэн подтолкнул Джози в узкий коридор, ей в ноздри ударил запах тушеной капусты и застоявшегося табачного дыма.

– Зачем ты туда уехала? – спросила Ширли. – Мы слышали, ваш дом разбомбили. Думали, переберешься к нам.

– Я должна была выбраться из города. Мои нервы не выдержали бы новых бомбежек, – сказала Джози. – Я оказалась под развалинами со сломанной ключицей и сотрясением мозга. – Она поймала себя на том, что снова заговорила на кокни, но сейчас собственная речь царапала ей слух и казалась грубой.

– Но теперь-то останешься у нас? – поинтересовалась золовка. – Фред работает в доках по десять часов, часто в ночную смену. Так что компания мне не помешает.

– Он уже ушел на работу? – спросил Стэн.

Ширли рассмеялась.

– Как бы не так. Сидит с дружками в пабе, а оттуда – прямиком в доки. – Она покачала головой, продолжая криво ухмыляться. – Он неплохо зарабатывает, грех жаловаться, вкалывает сверхурочно. Да вот беда – тратить не на что, особенно если у тебя нет талонов. Но даже если и есть, продукты все равно трудно достать. – Женщина посмотрела на Джози. – Ну ладно, деревенская жительница, чего примолкла? Давай, рассказывай, чем ты занималась в своей дыре? Валялась, поди, с парнями на сеновале? – Довольная собственной шуткой, сестра Стэна разразилась хохотом.

– После сотрясения мозга мне нельзя было выполнять тяжелую работу, – сказала Джози. – Но я помогала одной пожилой женщине, к которой меня поселили. И еще открыла небольшую чайную. Кручусь там целыми днями. Рядом с деревней расположена авиабаза, летчики иногда заходят выпить чая с пирожным.

– Чай и пирожное? Значит, так это теперь называется? – захихикала Ширли.

– Нет, серьезно, – кивнула Джози. – Я готовлю чай, пеку булочки или рогалики с джемом.

– Вот это да! И что, у них нет желания пропустить пинту-другую? Маменькины сыночки!

– Почему же, на авиабазе есть бар. Но это совсем молодые ребята, Ширли. Прежде всего, им нужно место, где они могли бы почувствовать себя как дома.

– Серьезно? И кто теперь займется твоей чайной?

– О, я не собираюсь оставаться в Лондоне. Вернусь, как только провожу Стэна.

Брат с сестрой переглянулись.

– Ты разве не сказал, что теперь она будет жить у нас? – спросила Ширли.

– Сказал. Но она уперлась как мул. Заладила: остаюсь в деревне и точка, – пожал плечами Стэн.

– Черт возьми, так прикажи ей. Не будь размазней, парень, покажи, кто тут хозяин! – Голос Ширли сделался резким, она злобно выплевывала слова. Джози поняла, что золовка тоже пропустила пинту-другую.

– Послушай, если ты намерена разговаривать со мной в таком тоне, я сяду на ближайший же поезд и вернусь в Линкольншир, – ответила Джози. – Я приехала проводить мужа, посчитав, что так будет правильно. Однако он не может ни приказывать мне, ни контролировать мою жизнь. Особенно если учесть, что я не получила ни единого пенни за все те месяцы, что твой брат находился в армии. Ты должен мне кучу денег на домашнее хозяйство, Стэн Бэнкс!

– Эй, думаешь, я там деньги лопатой гребу?! – вспылил Стэн. – Шиллинг в день – вот и все мое жалованье. – Он посмотрел на Джози долгим тяжелым взглядом. – Более того, ты не получишь ни пенса, если уедешь из Лондона, где за тобой будет присмотр. Вернешься в свою богом забытую дыру – можешь на меня не рассчитывать.

– Отлично. Так я и поступлю, – отрезала Джози.

Она вышла из комнаты и начала карабкаться по лестнице на второй этаж. Снизу донесся раздраженный голос Ширли.

– Ну и пусть катится ко всем чертям. Если эта тупая корова намерена скандалить, она нам тут не нужна. Не переживай, брат, твоя женушка вряд ли собьется с пути, присматривая за больной каргой в глухой деревне.

Стэн буркнул что-то неразборчивое и тоже двинулся наверх. В спальне Джози сняла кардиган и бросила на кровать, демонстративно игнорируя присутствие мужа.

– Где ты взяла эту жуткую шерстяную юбку? – спросил он.

Джози развернулась и сверкнула на него глазами.

– А ты как думаешь? Дали в больнице, потому что я была совершенно голой, когда меня вытащили из-под завалов. Ночную рубашку и ту сорвало взрывной волной. Так что, полагаю, эта жуткая шерстяная юбка принадлежала умершей пациентке. А купить новую одежду мне было не на что, потому что я не получала от тебя денег.

Стэн потупился и нервно провел пятерней по волосам.

– Послушай, мне очень жаль, что так вышло. Просто я перенервничал, когда столько времени не мог найти тебя. Утром мы зайдем на почту, я сниму немного денег, и мы купим тебе одежду. Договорились?

– Хорошо, – кивнула Джози.

Она заметила, как изменилось выражение его лица.

– Иди ко мне, – Стэн приблизился и начал расстегивать пуговицы на блузке жены. – Да, пышкой тебя не назовешь. Тощая, как крысиный хвост, – прокомментировал он.

– У нас было не очень много еды, – сказала Джози. – Сейчас стало полегче, когда появился огород и куры.

Стэн отстранился и взглянул на Джози так, словно с трудом узнавал ее.

– А ты сильно изменилась. Похоже, гордишься тем, что делаешь?

– Да. Впервые в жизни я чувствую, что чего-то добилась, – сказала Джози.

Стэн потянулся и расстегнул крючок бюстгальтера.

– Хорошенькие маленькие сиськи, – выдохнул он. – Как же я соскучился. – Он толкнул Джози на кровать и, пыхтя от нетерпения, начал стягивать с нее трусы.

– Стэн, нет… – попыталась возразить Джози. – Сестра услышит.

– Так пусть слышит. А что еще она ожидала, если мужчина столько месяцев не видел свою жену? Думала, будет петь серенады под окном?

Стэн требовательно раздвинул ноги жены, действуя с таким напором, что Джози пришлось кусать губы, чтобы не кричать от боли. Казалось, муж не просто удовлетворяет свои потребности: для Стэна это был способ продемонстрировать, что, несмотря на все успехи Джози в ее новой жизни, он по-прежнему главный.

Стэн сразу отключился, но Джози не спалось. Рука мужа, по-хозяйски лежавшая у нее на груди, мешала дышать. Она примостилась на краю узкой кровати и, глядя в темноту, прислушивалась к доносившимся из-за окна звукам города: мерному урчанию плывущих по Темзе буксиров, лязгу подъемных механизмов в доках и резкому смеху мужчин, которые возвращались домой из соседнего паба. Постепенно Джози начала проваливаться в сон. И тут ночной воздух взорвался знакомым воем – воздушная тревога!

Стэн вздрогнул и проснулся:

– Проклятье, только этого нам не хватало!

В дверь начали молотить.

– Эй, вы там, поднимайтесь! В убежище, быстро! – крикнула Ширли.

Стэн торопливо натянул брюки и куртку. Руки Джози так сильно дрожали, что она с трудом справлялась с одеждой.

– Ну же, пошевеливайся, – торопил Стэн, прислушиваясь к гулу приближающихся самолетов.

Джози наконец оделась и, вцепившись в мужа, сбежала следом за ним по лестнице. Ширли уже стояла у выхода.

– Скорее, чего вы копаетесь!

Они выскочили в крохотный садик позади дома. Впотьмах Джози видела горбатый силуэт врытого в землю убежища. Все трое начали спускаться по неровным ступеням. Однако сделав несколько шагов, Джози замерла. При свете фонарика, которым Ширли подсвечивала дорогу, она рассмотрела крышу землянки, нависающую над головой в полутора футах. В тесном помещении пахло сыростью и гниющими корнями растений. Какая-то быстрая тень скользнула в луче фонарика. Джози вскрикнула и попятилась.

– Нет, я не могу спуститься туда. Стэн, не могу, это как провалиться в могилу.

– У нас нет времени бежать до метро, – голос Стэна звенел, подгоняемый собственным страхом, он перешел на крик. – Ну же, пригнись. Давай! – муж попытался силой заставить Джози спускаться.

– Нет, я не могу! Нет! – рыдала Джози, пытаясь вырваться из крепкой хватки Стэна. – Иди один. Я останусь во дворе. Пусть меня лучше разнесет на куски, чем оказаться погребенной в этом подземелье.

Первая волна вражеских машин уже гудела над головой. Издали доносились глухие разрывы бомб. Острые лучи прожекторов выхватывали из темноты силуэты бомбардировщиков, плывущих крестообразным строем. Загремели зенитные орудия. Трассирующие очереди прочертили ночное небо. Один из самолетов загорелся, нырнул вниз и со свистом понесся к земле. Стэн в нерешительности замер у входа в убежище, все еще сжимая руку жены.

– Спускайся, любимая, – гораздо мягче произнес он и, выпустив пальцы Джози, обхватил ее за плечи и подвел к ступенькам. – О черт, ты и правда дрожишь как лист.

– Я не в состоянии выносить бомбежки, не могу, это выше моих сил. – Джози начала всхлипывать. Стэн обнял ее, молча прижал к себе и держал так, пока самолеты не скрылись из вида.

– Они не считают нужным бомбить нашу улицу, – со смехом заметила Ширли. – Большая часть и так разрушена. Нам повезло, верно?

Прозвучал отбой воздушной тревоги.

– Прости, родная, – тихо произнес Стэн, все еще не расцепляя рук. – Я не представлял, насколько для тебя это сложно. Теперь знаю. Я тоже боюсь. Боюсь отправляться в их треклятую африканскую пустыню. Боюсь умереть там, вдали от дома.

Они еще долго стояли посреди двора, сжимая друг друга в объятиях, пока сирена не стихла окончательно.

Утром Стэн и Джози позавтракали в кафе для рабочих: им дали кусок поджаренного хлеба с ломтиком бекона, – а затем отправились на почту. Стэн снял со счета двадцать фунтов.

– Могу я вписать жену в мой личный счет? – спросил он. – Чтобы у нее тоже была книжка.

Оказалось, вопрос решался довольно быстро и просто.

– Только не трать все сразу, модница, – поддел жену Стэн.

– Можно подумать, я собиралась, – улыбнулась Джози. – Ты же знаешь, я никогда не была транжирой.

– А теперь – по магазинам. Купим тебе приличную одежду. Чтобы я уже не видел эту дурацкую юбку.

Они сели в метро и доехали до Оксфорд-стрит. Цены в универмаге «Льюиса и Эванса» поражали воображение.

– Нет, Стэн, мы не станем тратить такие деньги, – заявила Джози.

Они прошли дальше и заглянули в «Си-энд-Эй». Здесь цены гораздо больше соответствовали возможностям простых людей. Им удалось подобрать милое хлопчатобумажное платье, светлый летний кардиган и сандалии.

Когда они вышли из магазина, Джози сияла от счастья.

– Ах, Стэн, так приятно снова иметь собственную одежду.

В тот вечер они пошли в паб, где заказали копченые колбаски с пивом. Джози предпочла бы как-то иначе провести последние часы перед расставанием, но понимала – Стэну хочется побыть среди людей, так ему легче отвлечься от тревожных мыслей. На следующее утро они поехали на вокзал Ватерлоо и влились в шумную толпу солдат, их матерей и жен, собравшихся на перроне в ожидании поезда на Саутгемптон.

– Береги себя, Стэн, – сказала Джози.

– И ты тоже, старушка.

– И гляди там, в Египте, не ходи на шоу с танцами живота, – шутливо пригрозила она.

– А ты не пялься на деревенских парней. И на летчиков тоже. Поняла?

Они стояли на платформе и молча смотрели друг на друга. Впереди раздался свисток паровоза. Захлопали двери вагонов.

– Ну, мне пора, – Стэн поправил на плече вещевой мешок, наклонился, чтобы поцеловать жену, и запрыгнул в поезд.

Состав тронулся. Джози махала вслед, не зная, какой из носовых платков, которыми отъезжающие махали в ответ, принадлежал Стэну. Затем доехала на метро до вокзала Кинг-Кросс и села в поезд, идущий в Линкольншир.

Когда за окнами вагона вместо унылых лондонских пригородов со следами недавних бомбежек замелькали поля, покрытые сочной весенней зеленью, Джози вздохнула с облегчением. И тут же испугалась. Она только что попрощалась с мужем, который поехал на войну и с которым, вполне возможно, больше никогда не увидится. Ей следовало ощущать себя разбитой и несчастной, но Джози одолевали смешанные чувства. За последние сутки Стэн открылся ей с другой стороны – более мягкой и нежной. Словно хотел, чтобы у жены остались приятные воспоминания. Джози поняла одну вещь, которая раньше не приходила ей в голову: большая часть бравады Стэна объяснялась страхом. Он делался грубым всякий раз, когда чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Но вчера муж увидел собственный страх, а увидев, понял и признал страх жены. И позволил себе проявить слабость. Это был первый шаг в нужном направлении. По крайней мере, в дальнейшем они могли бы опираться на этот опыт, когда им придется заново строить отношения после войны.

Пока же ближайшее будущее внушало надежду. Джози возвращается в деревню, где люди на улице встречают ее улыбкой, и где ее ждет работа в собственной чайной. И к трем маленьким девочкам, которым нравится навещать Джози и возиться вместе с ней в курятнике. И к Майку. Джози снова ужаснулась своим мыслям: она замужняя женщина, только что отправила мужа на фронт и уже мечтает о другом мужчине. Но разве это так плохо – провести вечер с Майком? С ним Джози чувствовала себя достойной уважения. За пять лет брака со Стэном она не испытывала ничего подобного. Напротив, с самого начала муж всячески подчеркивал, как ей повезло, что он женился на ней. С Майком все было иначе – он всячески давал понять, как сильно дорожит ее обществом.

– Он просто друг. Только и всего, – пробормотала Джози себе под нос.

Однако тот поцелуй в кино все изменил.