В середине марта весна вступила в свои права, заявив о себе зелеными побегами, прорастающими на голых полях, почками, набухшими на ветвях деревьев, и желтыми первоцветами, запестревшими среди живых изгородей. Каждое утро Джози просыпалась на рассвете от оглушительного пения птиц. Альф Бэджер привел двух младших девочек – помогать строить курятник. Малышка Дороти щебетала без умолку, рассказывала о курах, за которыми присматривала у миссис Бэджер:

– Больше всего мне нравится Дейзи, – щебетала девочка. – Она коричневая, с таким забавным клювиком. И совсем ручная. Дейзи позволяет мне забирать у нее из гнезда яйца.

Смерть матери, похоже, не сильно взволновала девочку. Джози не раз задавалась вопросом, что будет, когда после войны Дороти придется вернуться к отцу.

Курятник был готов. Майк отвез ее на ближайший сельскохозяйственный рынок, где они купили шесть молодых несушек. Казалось, командир эскадрильи радовался покупке ничуть не меньше, чем сама Джози. Их отношения были по-дружески теплыми, но оба соблюдали дистанцию и следили за тем, чтобы не пересекать обозначенную границу. Джози не слишком часто виделась с Майком, поскольку теперь была занята с утра до вечера: на грядках появилась первая зелень, за курами требовался уход, и в чайной каждый день было полно народу. Кэтлин перестала ворчать, но помогала с явной неохотой и при малейшей возможности спешила укрыться в своих владениях. Джози восприняла перемену в настроении ирландки спокойно и больше не пыталась наладить отношения. Ей нравилось делать полезное дело и чувствовать себя своей. Люди в деревне были приветливы, а участницы церковного кружка рукоделия приглашали на свои собрания. Нэн и Альф тоже частенько звали в гости. У Джози появилось чувство, что впервые в жизни она обрела настоящий дом.

Приближалась Пасха. Лужайка позади церкви была усыпана нарциссами. Джози увидела, как жена викария собирает цветы для украшения к празднику.

– Обычно в это время года в наших краях проводили фестивали цветов, – вздохнула женщина. – До войны мы были крупным цветочным районом, выращивали тюльпаны, прямо как в Голландии. Но сейчас все поля заняты пшеницей и сахарной свеклой. Так обидно. Раньше церковь на Пасху была нарядной. А теперь – всего лишь несколько ваз с нарциссами.

– Мне кажется, они выглядят очень мило, – откликнулась Джози. – Жизнь на природе по-настоящему начинаешь ценить, только если ты вырос в городе.

– Да, наверное, так, – улыбнулась жена викария. – Вам действительно нравится в деревне?

– Очень нравится. Теперь и думать не могу о возвращении в город. Грязь, копоть, шум, люди вечно куда-то спешат. Здесь все иначе. Конечно, я много работаю, но всегда остается время замечать окружающую красоту и наслаждаться ею.

– Тогда, может быть, вам удастся уговорить мужа перебраться сюда после войны и начать новую жизнь.

Джози возвращалась домой в грустном настроении: она понимала – Стэн ни за что на свете не согласится переехать в деревню. Муж был типичным кокни, полным гордости за свой статус жителя столичного города. Ему нравилась работа на мясном рынке, нравились его приятели и посиделки в пабе. Джози не могла представить Стэна среди полей или на берегу реки. Но теперь она не могла представить и себя на улицах Лондона. Джози постаралась отогнать тревожные мысли. По пути она собрала букетик примул и решила расставить цветы в маленьких вазочках на столах.

В Великий четверг Майк отвез ее в Сполдинг. Джози хотелось купить подарки к Пасхе. Конечно, ни о каких шоколадных яйцах речи не шло. Шоколад продавали строго по талонам, но его все равно почти невозможно было достать. В сувенирной лавке ей попался набор расписных картонных яиц. Они хранились тут явно с довоенных времен, поскольку были сделаны в Германии. Если заглянуть внутрь игрушки через небольшое отверстие, можно было рассмотреть крошечные силуэты цыплят и овечек. Туда же полагалось положить угощение. Джози купила набор и решила, что сама испечет какую-нибудь традиционную пасхальную сладость, для которой не требуется много сахара.

– А разве вам не нужна новая шляпка для праздничного богослужения? – спросил Майк, когда они проходили мимо магазина женской одежды.

– Пожалуйста, не болтайте глупостей, – рассмеялась Джози.

– В Англии не принято покупать на Пасху новый наряд? – удивился он.

– Но ведь сейчас никто не покупает новые наряды, – сказала Джози. – Вы не слышали выражение «сделай сам»? – Она помолчала. – Кроме того, я никогда не ходила на церковные праздники, так что праздничная суета обычно меня не касалась. Думаю, я смогу одолжить одну из шляп у мисс Харкорт.

– Можно я подарю вам новую шляпку? – попросил Майк.

– Придумали тоже. Последнее, что мне сейчас нужно, – так это новая шляпка.

– Тогда пальто?

Джози заколебалась. Соблазн был велик: пальто, которое ей дали при выписке из больницы, было сильно поношенным. Однако осмотрительность взяла верх.

– Я не могу позволить вам покупать мне одежду, Майк. Это было бы неправильно.

– Почему? У меня есть деньги, которые мне совершенно некуда тратить. Я просто хотел доставить вам удовольствие.

– Вы уже доставляете мне удовольствие, – сказала Джози. – Просто находясь рядом с вами, я… чувствую себя живой.

Несколько секунд Майк Джонсон пристально вглядывался в ее лицо.

– Я тоже, – наконец произнес он.

Когда они выезжали из города, Джози заметила красочную афишу возле кинотеатра.

– Ой, смотрите-ка, они собираются показывать «Унесенные ветром». Я хотела сходить на премьеру в Лондоне, но билеты нужно было заказывать заранее[20].

– Если хотите, я могу сводить вас, – предложил командир эскадрильи.

Джози чувствовала – предложение следует отклонить, но поймала себя на том, что произносит со счастливой улыбкой:

– Да. Спасибо. Было бы замечательно!

Вернувшись домой, Джози стала просматривать кулинарные книги в поисках подходящего рецепта. Список продуктов для карамельной помадки начинался с двух стаканов сахара и двух пачек масла. Невыполнимое условие. Джози перелистнула страницу. Для рахат-лукума требовалось четыре стакана сахара. Вскоре стало понятно, что никаких сладостей не будет. Но затем Джози вспомнила о традиционных пасхальных хлебцах с крестом, выложенным из двух полосок теста. Она никогда не пробовала печь дрожжевой хлеб, до войны его всегда покупали в булочной. Джози сняла с полки знаменитую поваренную книгу миссис Битон[21] и отыскала нужный рецепт. Он показался ей не слишком сложным. И главное – нужно совсем немного сахара и маргарина. Джози взялась за дело. Хлебцы вышли из духовки точно такими, какими рисовались в ее воображении. Джози просияла от удовольствия. Теперь оставалось придумать, чем начинить картонные яйца. Лучшее, что она сумела придумать, – пресное печенье, вырезанное в форме кролика. Джози украсила печенье разноцветной сахарной присыпкой, целую банку которой отыскала в кладовке среди довоенных запасов. Она прихватила с собой три яйца, когда отправилась к Бэджерам навестить девочек, но не стала брать хлебцы, заранее зная, что Нэн напечет свои и наверняка справится с этим гораздо лучше.

В пасхальное утро Джози с радостью обнаружила, что одна из кур снесла яйцо. Сварив его к завтраку для мисс Харкорт, она положила рядом на тарелку картонный сувенир, начиненный печеньем, и пару хлебцев.

– Что это? – мисс Харкорт внимательно вглядывалась в лежащие перед ней предметы. Затем осторожно взяла расписную игрушку. – Я не видела таких с тех пор, как была девочкой, – усмехнулась хозяйка. – Где вы его достали?

– Купила в сувенирной лавке в Сполдинге, – сказала Джози. – А настоящее яйцо – от одной из ваших несушек.

– Как чудесно! Вы просто молодец! – похвалила мисс Харкорт. – И пасхальные хлебцы. Я уж и забыла, когда в последний раз мы готовили что-то особенное на Пасху. Это напоминает мне… – ее голос сорвался. Хозяйка прикрыла рот ладонью и отвела взгляд, будто смутившись, что позволила себе проявить излишнюю эмоциональность. Затем пожилая женщина снова взглянула на Джози и улыбнулась. – Вы настоящая находка для этого дома. Простите, что поначалу я была так неприветлива.

– Ничего. Я понимаю, – кивнула Джози. – На вашем месте я тоже с подозрением отнеслась бы к незнакомке. Но если позволите, я хотела спросить: можно одолжить одну из ваших шляп? Я собираюсь в церковь, а идти на праздничное богослужение без шляпки как-то неловко.

– Моя дорогая, – улыбка мисс Харкорт сделалась еще шире, – выбирайте любую. Я их давным-давно не ношу. Боюсь, мои шляпы покажутся вам ужасно старомодными, но, пожалуйста, они лежат у меня в гардеробе на верхней полке.

– А вы не хотите пойти со мной в церковь? – осторожно предложила Джози. – Все-таки Пасха.

Ей показалось, мисс Харкорт заколебалась, однако после короткого раздумья отрицательно покачала головой.

– Нет, спасибо. Вряд ли мне понравится ловить на себе любопытные взгляды прихожан. К тому же нам с Богом нечего друг другу сказать.

Джози кивнула и вышла из гостиной, оставив хозяйку смаковать ее праздничный завтрак.

Она поднялась в спальню мисс Харкорт и открыла массивный резной гардероб из дуба. На верхней полке стояла большая шляпная коробка, обтянутая тисненой кожей. Джози стянула ее вниз и опустила на кровать. Головные уборы действительно оказались старомодными, но среди них нашлась одна простая шляпка из бежевой соломки с темно-синей лентой вокруг тульи. Джози выбрала ее: какой смысл в пышных шляпах, если на ней будет поношенное пальто и стоптанные туфли.

– И чем это вы тут занимаетесь? Шарите в хозяйских вещах? – Кэтлин стояла на пороге с торжествующей улыбкой на губах, словно ей наконец удалось застукать гостью на месте преступления.

– Выбираю шляпку для похода в церковь, – с невозмутимым видом объявила Джози. – Мисс Харкорт разрешила. Как считаете, эта мне идет?

– Слишком хорошо для таких, как вы, – отрезала Кэтлин и удалилась.

– Не волнуйтесь, я просто одолжу шляпку, после церкви верну! – крикнула Джози вслед ирландке. Она понимала, как происходящее выглядит с точки зрения Кэтлин: хозяйка задаривает гостью подарками, а на свою преданную служанку ноль внимания. Джози поспешила вниз – загладить вину.

– Вот, Кэтлин, – она положила перед женщиной расписное картонное яйцо. – Светлой Пасхи!

Ирландка недоверчиво уставилась на подарок.

– Это мне?

Джози кивнула.

– А на что мне картонное яйцо?

– Если не хотите, я возьму печенье себе. И яйцо тоже. По-моему, оно красивое.

Кэтлин заглянула внутрь игрушки.

– Надо же, забавно. Но какой мне прок от пасхального яйца, если я не могу присутствовать на мессе в этот святой день?

– О, мне так жаль, – искренне воскликнула Джози. – Если бы я могла чем-то помочь. Будь у меня велосипед, непременно одолжила бы его вам.

– И чтобы я десять миль накручивала педали? – возмутилась Кэтлин. Но тут же смягчилась и добавила: – Вы добрая женщина, миссис Бэнкс, вот что я вам скажу. Спасибо. И за печенье тоже.

Неслыханная любезность со стороны Кэтлин. Джози была потрясена.

Ей хотелось бы запечь баранью ногу для праздничного обеда, но лучшее, что мог предложить мясник, – полфунта говядины. С цветной капустой и картофелем, тушенным под белым соусом, получилось неплохо. Мисс Харкорт пригласила Джози и Кэтлин присоединиться к ней в столовой, что уже само по себе можно было считать пасхальным чудом.

Была первая неделя мая, когда в кинотеатре «Ригал-Синима» объявили о начале показа «Унесенных ветром». Джози уговорила Кэтлин подежурить в чайной. Она не стала уточнять, что идет в кино вместе с Майком, сказала лишь, что тот подвезет ее до города на своем автомобиле. Ирландка смерила Джози подозрительным взглядом.

– Сегодняшнюю выручку можете оставить себе, – добавила Джози. Услышав столь щедрое предложение, Кэтлин заметно оживилась.

Джози поднялась к себе в спальню и начала собираться. День выдался теплым, и она решила – настала пора надеть одно из нарядных летних платьев мисс Харкорт. Однако опасалась, что будет выглядеть в нем слишком вычурно. Стоя перед зеркалом, Джози всматривалась в свое отражение и видела там элегантно одетую молодую женщину. Никто бы не подумал, что это та самая Джози из Ист-Энда. Зеленый струящийся шелк идеально сочетался с цветом ее глаз. Хотя какая разница, они ведь все равно будут сидеть в темном кинотеатре. И все же Джози поймала себя на мысли, что хочет понравиться Майку. Когда в последний раз она наряжалась ради мужчины? Джози пыталась вспомнить, говорил ли Стэн, что она хорошо выглядит? Как правило, муж цепко подмечал то, что ему не нравилось в облике жены. «Зачем ты так причесалась? Тебе не идет». Или наоборот: «Почему ты не укладываешь волосы локонами, как это делают другие женщины?» Она вздохнула, отгоняя угрызения совести из-за того, что собирается на свидание с другим мужчиной.

«Вовсе это не свидание, – успокаивала себя Джози. – Просто иду с другом в кино, потому что мне хочется посмотреть „Унесенные ветром“»

Майк ждал у ворот. Завидев Джози, он вышел из машины и открыл перед ней пассажирскую дверцу.

– Вы выглядите прекрасно, совсем по-летнему. В такой чудесный день даже обидно сидеть в душном кинотеатре.

– Ну уж нет, я ни за что не пойду гулять по полям в таком платье, – с притворной серьезностью заявила Джози. – Я всю зиму ждала, когда можно будет надеть его.

– Откуда оно у вас?

– Из вещей мисс Харкорт, которые она отложила для раздачи бедным.

– Слишком нарядное для бедных, – усмехнулся Майк.

– Бедняки тоже имеют право на красивую одежду, – сухо заметила Джози.

– Само собой. Однако смею предположить, бедняки не посещают вечеринки с коктейлями.

– Вы удивитесь, – сказала Джози, – в городе я работала в крохотной кондитерской в самом центре Ист-Энда – это беднейший район Лондона. И каждый день к нам приходили люди, которых вы назвали бы бедными. Пожилые дамы, знававшие лучшие времена. Усталые домохозяйки, которые просто хотели посидеть в тишине и покое, прежде чем вернуться в дом, полный детей.

– Простите. – Майк выглядел смущенным. – Я не хотел вас обидеть.

Она повернулась так, чтобы видеть его лицо.

– Я знаю. Но и вы должны кое-что знать обо мне: я не принадлежу к тому образованному классу, к которому принадлежите вы. Я выросла в рабочей среде и закончила только начальную школу.

– Но вы не позволили ни тому, ни другому встать у вас на пути, – сказал Майк. – Именно эта черта мне в вас и нравится. Вы обладаете подлинным мужеством. Я сразу понял это, как только увидел вас сидящей на льду посреди улицы.

Джози прыснула. Возникшее между ними напряжение мгновенно исчезло.

Они встали в очередь к билетной кассе. Майк купил шестипенсовые места в верхнем ярусе – там, где были установлены настоящие бархатные кресла. Поскольку сеанс был утренний, зал оказался заполнен лишь наполовину. Перед началом фильма крутили кинохронику. Джози смотрела на экран, где один за другим мелькали кадры разбомбленных английских городов, следом пошел сюжет об отдельных победах в морских сражениях и новости из Северной Африки: «Генерал Монтгомери собирает значительные силы для решающей битвы с войсками противника под командованием фельдмаршала Роммеля»[22], – сообщил диктор. Джози подумала, нет ли ее мужа среди этих людей, которые едут на бронированных машинах по африканской пустыне? Вряд ли бы Стэну понравилось, что его жена сидит в кинотеатре с посторонним мужчиной.

А затем начался фильм. Прозвучали первые аккорды музыки, мелодия обрушилась на Джози, как полноводный поток, и повлекла за собой. Роскошные интерьеры эпохи Старого Юга завораживали. Великолепные костюмы, обворожительная Вивьен Ли и неотразимый Кларк Гейбл. Напряжение любви, связывающее их героев, было ощутимо почти физически. Поэтому ласковое прикосновение руки Майка, опустившейся на руку Джози, казалось продолжением происходящего на экране. Их пальцы переплелись. Она взглянула на него, и он ответил на ее взгляд. В мерцающем полумраке Джози видела, как блестят глаза Майка. Она не отстранилась и не убрала руку, но, напротив, наслаждалась теплом его прикосновения. Их близость словно бы вплеталась в близость героев Ли и Гейбла. Затем последовали сцены охваченной огнем Атланты. Джози прикусила губу, сердце болезненно сжалось: слишком похожи были кадры горящего города на то, что она своими глазами видела в Лондоне.

– Почему история человечества постоянно связана с войной? – прошептала она.

Майк обнял ее за плечи и притянул к себе. Она положила голову ему на плечо. Когда Джози снова подняла лицо и взглянула на Майка, она знала – Майк хочет поцеловать ее, и не отвернулась. Поцелуй был мягким и нежным, совсем нетребовательным. Джози хотелось, чтобы он длился и длился. Они сидели обнявшись до последних титров и продолжали держаться за руки, выходя из зала. Оба вздрогнули и почувствовали нечто вроде удивления, когда вернулись к реальности и обнаружили, что мир за порогом кинотеатра по-прежнему купается в ярком весеннем свете.

– Тебе сегодня ночью не нужно лететь? – спросила Джози на обратном пути в Саттон-Сент-Джайлс.

– Боюсь, что придется, – вздохнул Майк.

– И вместо отдыха ты потратил время на какое-то глупое кино? – Джози нахмурилась. Она расстроилась и рассердилась на себя.

– Ты – это лучшее, что случилось в моей жизни за последние годы, – сказал Майк. – Я не променял бы наш поход в кино ни на что другое. Теперь, где бы я ни был, воспоминание о твоей близости навсегда останется со мной. – Майк улыбнулся. Горячий румянец залил щеки Джози.

Они подъехали к воротам особняка мисс Харкорт.

– Спасибо еще раз, – сказала Джози. – Прекрасный фильм, грустный и прекрасный. Я рада, что посмотрела его вместе с тобой.

Джози открыла дверцу машины и уже собралась выбраться наружу, когда заметила солдата, идущего к дому. Он двигался усталой походкой, придерживая висящий на плече вещевой мешок. Джози поспешила навстречу солдату.

– Вы пришли в чайную? – начала она. – Боюсь, вы немного опоздали. Мы работаем до пяти.

Джози сделала еще пару шагов и замерла с раскрытым ртом.

Перед ней стоял Стэн.