Она долго лежала без сна в надежде услышать рев двигателей, означавший, что самолеты возвращаются, но в конце концов сама не заметила, как уснула. Когда Джози открыла глаза, за окном брезжило раннее утро и висел густой туман. Сердце тревожно сжалось: удалось ли пилотам безопасно приземлиться в этой белой пелене? Но затем Джози сказала себе, что невозможно жить в постоянном напряжении. Реальность такая, какая есть, и она ничего не может с этим поделать. И было бы крайне неразумно слишком сильно привязаться к Майку.

После завтрака Джози отправилась в деревню – посмотреть, с чем сегодня приехал мясник. Подходя к его фургону, она заметила кучку женщин, которые, собравшись тесным кружком перед бакалейной лавкой, о чем-то оживленно беседовали. Среди них Джози узнала своих приятельниц по кружку рукоделия – Роуз Финч, Лил Ходжкинс, а также миссис Адамс и миссис Уилкс. С ними была еще одна симпатичная молодая женщина, но ее Джози не знала. Она собралась пройти мимо, но одна из товарок подняла глаза и заметила ее.

– Здравствуйте, миссис Бэнкс! Ну как там ваша чайная?

Джози пришлось остановиться.

– Не могу сказать, что заведение переполнено. Надо посмотреть, как пойдут дела. Боюсь, летчикам не так-то легко выкроить время на посещение кафе.

– Ну, я и сама не прочь заскочить к вам, – вставила Роуз Финч. – А что мои сливки, им понравились?

– Успех был ошеломляющий, – кивнула Джози. – Явилась парочка капризных пилотов, так они поверить не могли, что я подаю им рогалики со сливками.

– О, кое-кто из этих парней слишком высокого о себе мнения, – фыркнула Анни Адамс. – Гарри говорит, они заваливаются в паб и ведут себя как хозяева.

– Однако надо признать, их появление внесло разнообразие в нашу жизнь, – хихикнула молодая женщина. – Раньше в деревне была жуткая скука.

– Эй, красавица, смотри не увлекайся, – грозным тоном произнесла миссис Уилкс. – Им всем только одного и надо. Я свою дочь предупредила, чтобы держалась от них подальше.

– Да уж, это вам не моряки с торговых кораблей, – сказала миссис Адамс. – Военные летчики в тысячу раз хуже.

Женщины прыснули.

Группа уже начала расходиться, когда на улице появилась Нэн Бэджер и направилась прямиком к ним.

– Что тут за собрание? – еще издали начала она. – Или вам дома нечем заняться?

– Обмениваемся новостями, только и всего, – сказала Лил Ходжкинс. – И ни к чему так кипятиться.

– Извини, просто я расстроена, – вздохнула Нэн. – Мы только что получили телеграмму: мать малышки Дороти умерла. Она долго лежала в больнице, собиралась выписываться, но подхватила скарлатину и сгорела буквально за несколько дней.

– Бедняжка, – сказала Джози. – А что теперь будет с Дороти?

Нэн пожала плечами.

– Трудно сказать. У нее есть отец, служит где-то на континенте. Еще была бабушка. Но девочка говорит, она умерла. У меня сложилось впечатление, что других родственников нет. Конечно, пока Дороти может оставаться у нас. А что будет после войны – неизвестно.

– Хорошо, что сейчас у нее есть вы, – Джози тронула Нэн за рукав. – И Шейла. По крайней мере, малышка окружена любовью и заботой.

Нэн кивнула.

– Ума не приложу, как ей сообщить. Девочка только-только вылезла из своей скорлупы и начала осваиваться. Больше не боится ни кур, ни собак. И теперь обрушить на ребенка такое известие. Это несправедливо!

– Вокруг творится так много несправедливости, – медленно произнесла миссис Уилкс. – Мы недавно узнали, что мой племянник Рон погиб. Их торговое судно вышло в трансатлантический рейс и пропало в открытом море. А ведь Ронни было всего девятнадцать.

– Я уже боюсь получать почту, – призналась Роуз. – В каждом письме только и ждешь плохих новостей.

– Приведите Дороти ко мне после школы, – предложила Джози. – Я угощу ее булочками с вареньем. Для малышки это будет как небольшое приключение.

– Отличная мысль! – согласилась Нэн. – А я прихвачу из дома имбирных пряников.

Но они так и не появились. Наверное, миссис Бэджер сообщила печальную весть Дороти и малышка не захотела никуда идти. Может быть, это и к лучшему, потому что день оказался не самым подходящим для того, чтобы утешать расстроенного ребенка. После обеда посетители валом валили. Сначала пришли две женщины-военнослужащие. Следом за ними явились четверо мужчин: Дикки, поляк Джей-Джей и с ними еще двое.

– Вы что, следили за нами? – возмутилась одна из дам.

– Вот еще, – округлил глаза Дикки, – мы первыми узнали об этом месте.

– Мы хотели посидеть в кафе и почувствовать себя цивилизованными людьми, – сердито добавила ее подруга. – И не видеть рядом с собой людей в форме ВВС.

– Клянусь, мы даже не посмотрим в вашу сторону, – заверил ее Дикки. – Мы с парнями пришли только ради чая и булочек.

Не успел он договорить, как в гостиную вошли миссис Финч и миссис Адамс. Приятельницы замерли на пороге, озираясь по сторонам, словно перешагнули границу другого мира.

– Интересно, что было в этой комнате раньше? – спросила Роуз.

– Обычная гостиная, – сказала Джози. – Ею давно никто не пользовался. Пойду на кухню – принесу чаю.

Поначалу трапеза шла в полном молчании. Каждая группа сидела за своим столом, делая вид, что не обращает внимания на других. Но потом Дикки поднялся и подошел к роялю. Он тронул клавиши и взял несколько аккордов, а затем стал наигрывать одну за другой популярные мелодии. Постепенно остальные тоже подтянулись к роялю, а вскоре посетители дружно запели. Они исполнили «Если бы ты была единственной девушкой на свете» и «Белые скалы Дувра».

– Приходите к нам почаще, – сказала Роуз Финч, когда песня закончилась. – Я знаю нескольких девушек в деревне, которые не прочь спеть в хорошей компании.

– Мы постараемся, но ничего обещать не могу, – Дикки развел руками. – Иногда нас держат на боевом дежурстве без выходных неделю, а то и две. Командование не извещает заранее, в какой день они собираются бомбить Гитлера.

Джози спустилась на кухню за вторым чайником. На обратном пути она увидела мисс Харкорт. Хозяйка стояла в холле, издали наблюдая через приоткрытую дверь за тем, что происходит в чайной комнате.

– Давайте, присоединяйтесь к нам, – предложила Джози.

Мисс Харкорт качнула головой.

– Я только хотела убедиться, что они аккуратно обращаются с роялем, – сказала она и скрылась у себя в гостиной.

Вскоре две женщины-военнослужащие расплатились и ушли. Мужчины тоже начали собираться, когда на пороге появился доктор Голдсмит.

– Да я вижу, у вас нет отбоя от посетителей, – воскликнул доктор. – Жаль, вчера не застал вас на месте.

– Мне тоже жаль, – сказала Джози. – Я думала, во второй половине дня уже никто не придет, и закрылась пораньше. Нужно было сделать кое-какие покупки. Спасибо за муку и сахар. Я испекла для вас «каменные» кексы. Можете забрать их.

– Я хотел бы попробовать их прямо здесь, если не возражаете, – доктор отодвинул стул и сел за свободный столик.

Джози почувствовала возникшее в комнате напряжение – летчики недоверчиво посматривали в сторону нового посетителя.

– Добрый день, – поздоровался с ними доктор Голдсмит.

– У вас немецкий акцент, – сказал один из них.

– Я родился в Германии. Но большую часть сознательной жизни прожил в Англии. Учился в ординатуре при больнице Святого Фомы в Лондоне. Сейчас работаю хирургом-офтальмологом в местном госпитале. – Доктор Голдсмит помолчал немного и добавил: – А еще я еврей. И поэтому не люблю господина Гитлера. Это на всякий случай, если вас смущает мой немецкий акцент.

Последовала неловкая пауза и сбивчивые заверения, что ничего такого они и не думали. Затем летчики раскланялись и поспешили к выходу. Однако после их ухода разлитое в воздухе напряжение не исчезло.

– Видите, каково это, – сказал доктор, наблюдая за тем, как Джози составляет на поднос грязную посуду. – Где бы я ни появился, ко мне относятся с подозрением. Нелегкая жизнь, доложу я вам.

– Мне жаль, – вздохнула Джози. – Простите их.

– К счастью, добрые люди вроде вас заметно скрашивают мое одинокое существование. А «каменные» кексы – просто объедение.

– Я соберу вам в пакет остальные. И еще раз спасибо за муку и сахар. И то и другое очень кстати.

Джози вышла в холл проводить доктора, когда из соседней гостиной вышла мисс Харкорт.

– Посетители уже ушли? – спросила она.

– Вот, провожаю последнего гостя, – сказала Джози. – Это доктор Голдсмит. Не знаю, встречались ли вы с ним раньше.

– А, да-да, это тот человек, который любезно согласился привезти для меня лекарство, – кивнула мисс Харкорт. – Большое спасибо.

– Рад был помочь, – ответил доктор. – Надеюсь, сейчас вам уже лучше?

– Благодарю. Гораздо лучше. Правда, все еще небольшая одышка, когда поднимаюсь по лестнице.

– Ну, этого следовало ожидать. Постарайтесь побольше отдыхать и не перегружать сердце. Вам повезло, что рядом оказалась миссис Бэнкс. Она сумела позаботиться о вас.

– Да, миссис Бэнкс была очень внимательна, – согласилась мисс Харкорт.

Позади них послышался шорох. Джози обернулась. Кэтлин стояла возле лестницы, ведущей на кухню. Лицо ирландки пылало гневом.

– И долго еще чайная посуда будет валяться в раковине? Вымойте ее уже наконец, чтобы я могла почистить картошку, – рявкнула служанка и удалилась, чеканя шаг.

– Эта женщина с каждым днем становится все невыносимее, – сокрушенно вздохнула мисс Харкорт. – Не знаю, в чем причина? У нее есть работа, крыша над головой, и питается она неплохо. А теперь и забот по дому стало в два раза меньше. Казалось бы, живи да радуйся.

– Боюсь, Кэтлин злится из-за меня, – сказала Джози. – Я вторглась в ее владения. Она рада снять с себя часть обязанностей, но ей все равно не нравится мое присутствие. – Джози обернулась к гостю, который топтался у двери и выглядел крайне смущенным. – Прошу прощения, доктор. Позвольте, я провожу вас до машины.